Тлеющие осколки разбитых надежд

Князь Андрей понял, что это слышит только он.

— Меня кто-то зовёт, мне нужно идти.

— Вам ещё не время идти к ним, вы должны идти за мною, — женщина сжала его руку крепче и, с силой, потащила его; Болконский, не имея другого выхода, всё-таки пошёл за ней. Резко тьма сменилась светом, князю Андрею стало гораздо легче, и он наконец разглядел лицо Дарьи Кибаковой.

— Дарья?.. Где мы?

— Твоя жизнь в опасности, Андрей, — с нескрываемой грустью, произнесла она и развернулась в сторону, откуда исходил свет, — но я сделаю всё, дабы опасности не было.

— Не оставляй меня одного здесь, — князь ухватил её руку.

— Всё будет хорошо. Мы обязательно встретимся вновь, главное иди на свет и только на свет, и ты обязательно найдёшь меня, — княжна растворилась прямо перед ним».

Князь Андрей открыл глаза, ещё какое-то время он не мог понять, что происходит вокруг. Осмотрев помещение, князь понял, где находится. Андрей запустил руку в карман и достал оттуда серёжку Дарьи Кибаковой, которую она дала ему при их последней встрече, — это была золотая серьга с большим красным рубином.

«Значит, мы обязательно встретимся вновь… Да, я люблю её, по-настоящему люблю, и хочу видеть её. Очень хочу…» — тихо произнёс князь Андрей и прижал украшение к груди. Сердце его защемило, он вспомнил их последнюю встречу и слёзы княжны. Болконский осознал, насколько сильно любит её и твёрдо решил для себя, что по приезде домой попросит её руки и сердца, он понимал, что действительно хочет видеть Дарью своей женой. Князь Андрей больше не был влюблён в неё… Он любил её.

***

Всё это время княжна Дарья прибывала в сильнейшем душевном волнении, она почти ни с кем из своих слуг не разговаривала, часами гуляла одна по саду или сидела в своей комнате. Какой бы стойкой в плане любви не была Кибакова, князь Андрей крепко запал в её сердце, первый раз за свою жизнь она полюбила по-настоящему.

В ту самую ночь Дарья наконец крепко заснула и увидела сон:

«Она, как обычно, стояла у окна в своей комнате и о чём-то размышляла. Раздался громкий стук в дверь.

— Входите.

Вошла Катя и поклонилась княжне.

— Катя, что случилось?

— Госпожа, вам письмо.

— От кого?

— От князя Болконского, — Катерина передала ей конверт, весь заляпанный пятнами крови. Вид его привёл княжну Дарью в ужас.

— Можешь идти, — Дарья принялась его разворачивать, само письмо тоже было в крови, но разобрать написанное можно было без труда:

«Здравствуйте, Дарья. Не было и минуты, дабы я не вспомнилъ о Васъ. Встрѣча съ Вами вернула меня къ жизни, я вновь обрёлъ счастьѣ. Хотя сейчасъ у меня возникли нѣкоторыя трудности, я хочу встрѣтиться съ Вами и знаю, что мы встрѣтимся вновь, надѣюсь, что не въ послѣдній разъ.»»

— Княжна, проснитесь! Проснитесь! — Катя трогала княжну за плечо.

Княжна Дарья, тяжело и быстро дыша, резко вскочила.

— Катя, что случилось?.. Ммм… — она прижала руку ко лбу и закрыла глаза, ибо её голову отчего-то пронзила острая жгучая боль.

— Вы кричали во сне и звали князя Болконского.

— Кричала? Болконский… Сон… Ох, подай воды мне.

Крестьянка налила в стакан воды и подала княжне, та очень быстро выпила всё и протянула стакан служанке.

— Вас что-то беспокоит? Расскажите, вам будет легче, а я никому не скажу.

— Да… Я… Мысли об Андрее больше не вызывают у меня прежних чувств, какие вызывали два месяца назад. Да. Мне кажется, что я больше не влюблена. Я люблю его. Люблю, Катенька. Сильно. И боюсь за него очень. Так боюсь! — княжна заговорила быстро и обрывисто, видно, что она весьма волновалась.

— Дарья Алексеевна, милая, всё будет хорошо, я уверена, что Андрей Николаевич обязательно вернётся, и вы встретитесь.

— Ты можешь идти пока, но я тебя позову ещё.

Катя, поклонившись, покинула комнату, а Дарья повернулась к окну и устремила взор в окно, на яркую большую луну.

«Что ж ты светишь на меня, серебряная луна? Освещаешь ли ты сейчас путь князя Андрея? Болконский, где же ты… Мы обязательно встретимся вновь…» — она вытерла слезу со щеки, но тут же закрыла лицо руками и уже не контролировала слёз. «Где же ты, князь Андрей? Жив ли ты ещё… Господи! Я люблю его… Больше всех на этом свете люблю!» — княжна чувствовала, что чтото должно было произойти, но не понимала, что именно, хотя одно ей было известно — князь Андрей в большой опасности.

Немного успокоившись, княжна Дарья достала из шкафчика кольцо, которое подарил ей князь Андрей, и надела его на палец.

«Не сниму больше, пока он не вернётся», — прошептала Дарья, а затем взяла листок и перо с чернильницей и принялась писать письмо на чистом русском (по-французски, что удивительно, писать она не умела):

«Я смотрю на бескрайнѣе ночное небо и вспоминаю Васъ, князь Андрей. Вотъ уже два мѣсяца прошло съ момента Вашего отъѣзда и нашей послѣдней встрѣчи.

Для начала хочу выразить Вамъ искреннія соболѣзнованія, я слышала, что Вашъ Отецъ покинулъ этотъ міръ, извините, что напоминаю Вамъ объ этомъ, но мнѣ правда жаль, и я, как никто, понимаю Васъ…

Я часто вспоминаю Васъ, Андрей, а именно нашу первую и послѣднюю встрѣчи. Сегодня ночью мнѣ приснился сонъ, Вы сказали мнѣ, что мы обязательно встрѣтимся вновь, надѣюсь, что это правда. Не знаю, какъ и описать словами, но встрѣча съ Вами полностью измѣнила мою жизнь, кажется, я первый разъ въ своей жизни полюбила по-настоящему, я почувствовала себя женщиной, а не увядающимъ цвѣткомъ.

Я очень жду Вашего возвращенія и надѣюсь, что мы дѣйствительно встрѣтимся вновь. Знайте, Андрей, моё сердце принадлежитъ только Вамъ, Вы стали смысломъ моей никчёмной жизни.

Искренне ваша Дарья Кибакова»

Часть II. Глава VIII.

***

Больше недели прошло с момента, как княжна Дарья отправила князю Андрею письмо, а ответа всё не было. Уже миновало сражение под Бородино, а Москва пылала ярким пламенем.

Дело было к вечеру, небо всё было затянуто тучами, дождя не было, но периодически гремел гром. Кибакова стояла на балконе и глядела на тот ужасный пожар, во власти которого была Москва.

— Дарья Алексеевна, вам письмо от Марьи Николаевны Болконской, — её покой вновь нарушила Катерина.

— От Марьи? Очень странно… Ну-ка давай сюда, — Дарья взяла конверт из рук Кати и принялась разворачивать его.

«Здравствуйте, Darie Алексѣевна, пишетъ Вамъ Марья Николаевна Болконская, сестра Андрея Болконского, думаю, Вы знаете такого, посему разъяснять мнѣ, думаю, не стоитъ. Мы съ Вами лично никогда не пересѣкались, но, думаю, Вы слышали обо мнѣ. Мой братъ — князь Андрей подъ Бородино получилъ тяжёлое осколочное раненіе въ животъ, maintenant il est en train de mourir[21]. Ежели у Васъ ѣсть доля состраданія, то прошу Васъ прибыть въ Мытищи какъ можно быстрѣе.

Княжна Marie Болконская»

— Ах! — княжна Дарья выронила письмо, ей показалось, будто её сердце пропустило один удар.

— Что-то случилось, княжна? — спросила Катерина, подбирая письмо.

— Случилось. Андрей тяжело ранен… — слёзы подступали к горлу, отчего она проговорила это очень тихо и с большим надрывом. — Мы сегодня же отправляемся в Мытищи.

— Но ведь уже дело к вечеру, сударыня, может быть завтра с утра?..

— Я что сказала тебе? — Дарья, даже не заметив, чуть повысила тон. — Управляющего ко мне. Быстро!

— Слушаюсь, Дарья Алексеевна, — Катя поклонилась и вышла.

«Господи, храни князя Андрея, ежели он жив ещё…» — сглотнув собравшиеся в комок слёзы, прошептала Дарья и задрала голову вверх, на небо. Вдалеке послышался раскат грома.

— Звали-с меня, матушка? — кто-то сказал сзади.

— Звала, Василий Иванович, дело есть, — княжна Дарья развернулась к крестьянину лицом.

— Какое-с, Ваше сиятельство?

— Я сегодня вынуждена отбыть в Мытищи… — она не договорила дальше, ведь будто что-то мешало ей сделать это.

— Помилуйте-с, Ваше сиятельство! Это же совсем рядом с Москвой, куда ж вы это-с в самую кашу-то? — он только всплеснул руками от ужаса.

— Так велят обстоятельства, — Дарья нервно сглотнула. — Сделай милость, Василий Иванович, коли придут французы сюда, дабы все мои крестьяне ушли отсюда к моему брату в Бологое.

— Как пожелает-с наша барышня, но они не пойдут-с.

— Значит, придётся заставить! Катерина остаётся здесь, ежели что, поможет.

— Слушаюсь-с, Дарья Алексеевна. Я могу идти-с?

— Да, не задерживаю.

Василий Иванович поклонился и вышел.

В тот же день, поздним вечером, Кибакова прибыла в Мытищи, где находились Болконские. Княжна Дарья, не зная, в каком доме был раненый князь Андрей, ещё сколько-то времени ходила по этой деревушке. Во время поисков она заметила группу военных, подошла к ним (уж они-то точно знают) и обратилась к самому старшему из них, который, видимо, являлся генералом или кем-то ещё вышестоящим:

— Добрый человек, не знаете ли, в каком доме сейчас находится раненый князь Болконский? Насколько я знаю, он командир полка.

— А вот в этом самом, — он указал на ближайший дом.

— Великодушно благодарю вас.

— Дарья Алексеевна, кем вам приходится князь Алексей Кибаков?

— Отцом, но он погиб под Аустерлицем ещё семь лет назад… А отчего вы спрашиваете, и, собственно, кто вы вообще?

— Да ты что! Это же наш генерал-фельдмаршал Кутузов, — послышалось откуда-то из толпы солдат.

— А… — она осеклась, — …извините, пожалуйста, Михайло Илларионович, я вас не узнала, — княжна пришла в ужасную растерянность, без того на душе у неё было тяжело, а тут ещё и это.

— Ничего, ничего, ваш отец был очень достойным человеком и гордился бы вами, что вы прибыли сюда сейчас ради другого человека, — успокоил её Кутузов, заметив её замешательство.

— Вы не знаете случайно, как там Андрей Николаевич?

— Сами увидите сейчас и поймёте всё, но раз вы здесь, стало быть, сильно любите его, а, ежели любите, значит, только вы и поможете ему.

Княжна Дарья вошла в дом, встретила её княжна Марья, даже не произнеся ни слова, а, с какой-то скорбью, оглядывая её.

— Я не опоздала, он ведь жив ещё? — тихо произнесла Дарья, в ответ на что, Марья сказала:

— Да, он совсем недавно заснул.

«Господи, благодарю тебя, что сохранил его», — подумала Дарья.

Княжна прошла к Андрею, он спал на кровати, укрытый своей шинелью, слышалось его слабое тяжёлое дыхание. Дарья присела рядом, с тоскою, взглянув на князя. После она сняла с себя браслеты, что были на её запястьях, все заколки с волос и кольца с пальцев, кроме того, что подарил князь Андрей.

— Андрей подарил?.. — тихо спросила Марья.

— Да, при последней встрече.

После этого она уставилась в одну точку и долго сидела так.

Что было с Болконским в этот момент? Он действительно ненадолго заснул, заснул минут так за десять до приезда Кибаковой. Снилось ему что-то страшное, даже и не разобрать что, к слову, очередной кошмар. Проснулся князь Андрей от острой, разрывающей что-то, боли внутри живота. Он, даже сам того не осознавая, еле слышно жалобно застонал. Когда же сознание после сна вернулось к нему окончательно, князь перестал стонать, разомкнул веки и, оглядев помещение, увидел, что княжна Дарья сидела рядом с ним.

— Дарья, это в-вы или мне вновь мерещится? Сколько раз вы приходили мне во сне и говорили, что мы встретимся. Неужели мы встретились или это вновь обман… Скажите, что это не сон! — князь Андрей уставил на неё свои ясные, полные не только страдания, но и надежды, серо-голубые глаза. Князь не верил, что Дарья — та самая Дарья, которую он любил всем сердцем и желал видеть, сидела рядом с ним.

Ничего не смогла произнести Дарья, её охватило отчаяние, ведь она увидела его тяжёлое состояние (как он похудел, говорил с трудом, тяжело дышал, окидывал её каким-то безжизненным взглядом, но всё-таки, несмотря на всё это, сохранял здравый рассудок и человеческое достоинство), всё говорило о том, насколько вымотало его это ранение, что означало его безнадёжность — от таких мыслей сердце княжны Дарьи обливалось кровью.

— Нет… Это не сон, Андрей Николаевич, — с трудом, выговорила Дарья, слёзы давили её изнутри, отчего ей было тяжело говорить и в принципе дышать.

— Я получил ваше письмо, за день до того как меня ранили, я положил его к сердцу и отправился на сражение. Я очень боялся, что больше не увижу вас, оттого благодарю Бога за то, что он позволил мне увидеть вас ещё раз. Я очень скучал по вам! — князь Андрей, тяжело вздохнув, взял её прохладную, как ему показалось, руку, что была наконец без перчатки, и слегка сжал, насколько хватило сил. Это действие князя ещё больше привело Дарью в ужас, ведь это были уже не те руки, которые крепко держали её во время танца и во время прогулок, сейчас это были ослабевшие руки, едва касавшиеся её.

— Вам нужно отдохнуть сейчас, — Дарья говорила ещё более напряжённо, но сохраняя самообладание, — поспите, — добавила она, очень осторожно погладив его по плечу, дабы только не сделать ему больно.

— Не уходите от меня только, я хочу, дабы вы были рядом. Я люблю вас, —

Андрей поднёс руку княжны к губам и, с любовью, аккуратно поцеловал, — Даша, — он, с особой нежностью, произнёс её имя, — слишком люблю вас. Вы моя душа, смысл всей моей жизни! Только ради вас я всё ещё жив.

— Я не думала, что после стольких лет полюблю кого-то… Но моё сердце принадлежит только вам, Андрей, — княжна аккуратно выдернула руку. — И я буду рядом с вами, — сделав паузу, она тихо добавила: — всегда, — княжна вскинула голову, дабы слёзы не выбежали из глаз.

— Как же я счастлив сейчас! Вы рядом… Со мною… — князь Андрей слабо улыбнулся и вновь взял её руку.

Увидев его болезненную улыбку, Дарья еле сдержала слёзы, которые так и хотели выбежать из её глаз, отчего всё это время взгляд её был каким-то стеклянным.

— Даша, как вы думаете… Буду ли я жить? — чуть с надрывом, произнёс он, ибо говорить ему всё-таки было довольно тяжело.

— Непременно будете, Андрей, я уверена, верьте и вы.