Тлеющие осколки разбитых надежд

— Да. Вы только глядите, дабы голова не закружилась, а то у меня крестьянки сознание теряют здесь.

— А вы как?

— А мне ничего, ни разу от этого в обморок не падала, только, коли долго ходишь, приедается аромат. Пойдёмте-ка дальше.

И действительно, княжна оказалась права, через какое-то время этот розовый аромат стал приторным и надоедливым, но скоро его вовсе не стало, как и самих цветов, ведь Андрей и Дарья вышли в другую часть сада, где было много вишнёвых деревьев, с которых прямо над головой свисали крупные спелые вишни.

— Ваш сад намного больше, чем я думал, — изумился князь Андрей, глядя на большие деревья, закрывавшие солнце.

— Вот, здесь и солнце не печёт, — княжна резко остановилась.

— Так у вас здесь вишня. Но ведь ещё июнь, а она, кажется, уже созрела…

— Это имение раньше принадлежало родителям моего отца. После того как отец с матерью поженились, мой дедушка отписал ему родовое имение, которое в Бологом, и они с бабушкой переехали сюда. Я, когда была ещё ребёнком, часто здесь бывала, а эти самые вишни были уже тогда, и они всегда созревали на месяц раньше, чем везде, а в чём секрет этого — уж и не знаю, — княжна Дарья замолчала и потянулась вверх, к ветке, пытаясь её наклонить, дабы достать ягоды, но неожиданно ветка склонилась сама, и княжна, с удивлением, оглянулась назад. Князь Андрей, одной рукою, держал ветку и стоял очень близко к Дарье, буквально лицом к лицу.

— Что вы делаете, Болконский?.. — с недовольством, за которым скрылось замешательство, прошептала княжна, она не ожидала увидеть его так близко. Сам князь Андрей тоже не совсем ожидал происходящего, ибо не думал, что она обернётся. Какое-то время они стояли вот так, неподвижно и молча, и, с неким недоумением, глядели в глаза друг друга.

— Отпустите ветку, вам ведь неудобно её держать, — нарушила молчание княжна Дарья.

— Соберите ягоды.

— Куда же я их соберу? — удивилась она и сорвала небольшую веточку от большой. — Отпускайте.

Он послушно отпустил, и большая ветка с кучей вишен повисла высоко над их головами.

— Любите ли вы вишню, Андрей? — произнесла Дарья, сорвав одну ягодку и положив её себе в рот.

— Весьма люблю.

— Тогда берите, — она разломила ветку на две части и протянула ему одну из них.

— Благодарю вас, — князь взял веточку из её рук и, предварительно сорвав, съел одну вишенку. Весьма интересный вкус был у этой вишни, она была очень сладкая, но в то же время кислая, отчего её вкус был приятным, по крайней мере, для князя Андрея точно.

— А вы, получается, не с отцом живёте? Насколько я знаю, Николай Андреевич не в Богучарово живёт.

— Вы правильно поняли, Дарья, мой отец живёт в Лысых горах, и я там жил ранее, до 1805 года, а потом с сыном переехал в Богучарово, но это весьма недалеко от Лысых гор. А моя сестра живёт с отцом, но постоянно приезжает ко мне, — оживлённо рассказывал Андрей, при этом успевая глотать ягоды.

— У вас и сын есть… — с нескрываемым интересом, произнесла княжна Дарья, а потом заговорила, тише и уже с некой тоскою: — Признаться, я так люблю детей, вы просто не представляете! Но своих у меня, к сожалению, нет, ибо я до сих пор не замужем… Я всегда очень хотела своих детей, — она тяжело вздохнула.

Князь Андрей не знал, что ответить на это.

— Постойте, — она будто резко опомнилась, — а сколько лет вашей сестре?

— Ровно столько, сколько и вам.

— Значит, тоже двадцать девять, и она тоже не замужем…

Далее же Кибакова и Болконский шли уже молча, ибо были слишком заняты — ели изумительные ягоды. Около двух часов дня, они сели в повозку и поехали в Москву. Всё время пока ехали у князя Андрея в душе было какое-то странное чувство, какое обычно бывает у влюблённого человека, что-то такое же он чувствовал когда видел Наташу до её предательства. Сейчас даже мысли о Ростовой и её поступке больше не причиняли ему душевной боли.

До Москвы Андрей и Дарья доехали часам к восьми. Пьер радушно встретил их в своём имении. Вечер этот они провели втроём, за ужином и разговорами. Около десяти вечера княжна ушла спать, а князь Андрей и граф Пьер остались на балконе вдвоём.

— Я смотрю, дорогой друг, ты похорошел, — заметил Пьер.

— В последнее время со мною что-то странное происходит… — князь Андрей опустил взгляд. — Я не могу выбросить из мыслей Дарью, постоянно о ней думаю. Так сильно отчего-то меня тянет к ней…

— Да ты, Андрей, кажется, влюбился! — Безухов, пристально оглядывая Андрея, слегка улыбнулся.

— Нет, этого не может быть… Нет, я не влюблён, — возражал князь, хотя внутренне понимал, что противоречит сам себе.

— Как же не может? Про Nathalie ты говорил то же самое, что ты постоянно думаешь о ней.

— Я простил её. Да. Простил. Я не мог простить, но простил. Передай ей при встрече, — князь Андрей говорил быстро и как-то весьма взволнованно, его душевное состояние было видно внешне.

— Я передам ей, не волнуйся.

— Я любил её. Да. Любил. Но сейчас она не вызывает у меня никаких чувств. Совсем нет, — Болконский вдруг резко вскочил со своего места и, глядя вдаль, на небо, заговорил медленнее: — Когда я встретил Дарью, со мною что-то произошло… Мысли о поступке Наташи перестали доставлять мне боль. Я переосмыслил всё и понял, что ничего не происходит просто так. Дарья вызывает у меня какие-то забытые чувства, какие я испытывал к Наташе… Моё сердце прямо рвётся к ней.

— Ты определённо влюбился, — убедительно ответил Безухов.

Князь Андрей тяжело вздохнул и, взглянув на Пьера, произнёс:

— Что за человек эта Дарьюшка… Она замечательная! У неё очень богатый внутренний мир. Мы с ней так похожи… И я понимаю её, а она меня, у нас схожие взгляды на жизнь и внутренние убеждения. Кажется, я действительно влюбился…

— Тогда женись на ней.

— Нет. Я пока не готов к этому, ещё рано. К тому же я не знаю, взаимны ли мои чувства…

— Ничего, не волнуйся, всё ещё образумится, — граф встал с места и похлопал друга по плечу. — Bonne nuit[20], Андрей.

— Спокойной ночи, — ответил он и присел на диван.

«Может быть Пьер прав, и мне стоит жениться, она ведь совсем другая, не похожа на Наташу… Хотя отец вновь будет против, но, кажется, я действительно влюбился… Нет. Я не готов жениться, ведь вдруг мои чувства вновь угаснут? Да и неизвестно, что она обо мне думает… Я женюсь лишь тогда, когда пойму, что мои чувства крепки, и когда буду знать, что её чувства ко мне такие же. Да!» — думал князь Андрей и глядел на ночную Москву, что была очень красива и таинственна. Было уже весьма поздно, но он не торопился ложиться, ибо спать ему совсем не хотелось.

Часть II. Глава VII.

***

Двенадцатого июня 1812 года французские войска пересекли границу Российской Империи. Началась война, о которой мы все знаем, Отечественная война. Князь Андрей, хоть и обещал себе больше никогда не служить, вновь отправился на службу, ибо считал своим долгом защищать Родину. Перед тем, как уехать, он решил заехать в Лысые горы, дабы проститься с отцом, сестрою и сыном.

Князь Андрей осторожно приоткрыл дверь кабинета Николая Болконского.

— Заходи, заходи! — послышался строгий голос старого князя.

Он вошёл в помещение. Его отец в своём белом халате (в котором он, никого, кроме сына, не принимал) стоял посреди комнаты. Андрею всегда становилось как-то не по себе, когда он оставался с отцом один на один; в этот раз было также.

— Что, князь Андрей, вновь уходишь на войну… — протянул старый князь, пристально и строго, глядя на сына. — Хотя оно и правильно, кто же Россию-то защищать будет, кроме вас молодых.

— У меня есть к вам одна просьба, батюшка.

— Какая такая просьба? — его глаза загорелись интересом. — Но говори. Говори, я слушаю!

— Ежели я не вернусь, вы не оставьте, пожалуйста, княжну Дарью Кибакову, пущай она с вами и Марьей живёт.

— У тебя опять новая невеста?! — с нескрываемым недовольством, вскричал князь Николай.

— Нет, она не моя невеста, но… — спокойно начал князь Андрей, но отец резко перебил его:

— Постой, постой! Кибакова?.. Дарья… — он глубоко задумался и стал ходить по комнате, бормоча про себя: «Кибакова… Дарья…», потом старого князя будто озарила мысль, и он, хлопнув себя по лбу и повернувшись к Андрею, продолжил: — Уж не старшая ли дочь покойного Алексея?

— Она самая — единственная дочь Алексея Сергеевича.

— Ммм… думаю, слышал ведь где-то! — Николай вновь задумался и опять стал ходить по комнате, при этом быстро, как скороговорку, говоря: — Давно я её не видал, уж с того самого года, когда князь Алексей, царствие ему небесное, этот мир покинул. Служили мы ведь с ним когда-то… Давно не видал я Дарьюшку, а ты, значит, всё-таки с нею… Князь Алексей жаль не видит!.. А отчего же ты не женишься на ней сейчас?

— Ежели со мною что, не хочу вдовою оставлять её.

— Ладно… — князь отошёл от сына и присел за стол.

Дверь за спиною Андрея чуть приоткрылась, и из-за неё выглянула княжна Марья.

— Ах, André! Ты здесь… — с удивлением, воскликнула она.

— Пошла прочь! Тебя никто не… — злостно начал старый князь, но сын довольно уверенно перебил его:

— Зачем вы с Marie так? Она ведь ваша дочь и ничего плохого вам не сделала.

— Не вмешивайся не в своё дело.

— Она моя сестра, и я не могу слушать как вы кричите на неё, — князь Андрей слегка повысил тон, ибо злость отчего-то уже брала его всего.

— Не тебе диктовать мне правила.

— При всём уважении к вам, батюшка, я не позволю говорить так с моей сестрою!

— Ступай отсюда. Не зли меня. Не хочу тебя видеть!

Андрей не стал ничего отвечать, он сейчас же вышел и, не простившись с сетрою и сыном, покинул Лысые горы.

***

Княжна Дарья ничего не подозревала, она просто стояла у окна своей комнаты и размышляла над различными вопросами.

— Дарья Алексеевна, к вам князь Болконский приехал, он очень просит, дабы вы приняли его, — сообщила княжне Катерина.

— Что же привело его, он ведь ничего не говорил, что приедет… В любом случае пущай идёт сюда, — княжна Дарья глубоко задумалась.

— Здравствуйте, Дарья, — князь Андрей тихо подошёл к ней сзади, почти вплотную.

— Здравствуйте, Андрей. Что-то вы без предупреждения…

— Я пришёл проститься с вами.

— Проститься?.. — с некоторым недоумением, произнесла Дарья и повернулась к нему, страшная мысль промелькнула в её голове. — Вы ведь не…

— Да, я ухожу на войну. Я не знаю, вернусь ли, но хочу, дабы вы помнили обо мне… — князь Андрей достал из кармана маленькую коробочку и протянул княжне. Она была в ужасе от происходящего, но старалась не показывать это внешне.

— Откройте, когда я уеду, — добавил князь.

Княжна, дрожащими руками, аккуратно взяла её и приложила к груди. От Дарьи не было ни фраз: «может останетесь» или «не бросайте меня», ни истерик, ничего, а лишь одна слеза побежала по её щеке. Князь Андрей, сняв перчатку с одной руки, костяшками своих пальцев, осторожно прикоснулся к её щеке и вытер слезу.

— Только не плачьте, пожалуйста, Даша, — его голос дрогнул на её имени, которое он отчего-то решил произнести именно в такой форме. — Я не хочу, дабы обо мне кто-то плакал.

Услышав эту форму своего имени, княжна будто испугалась чего-то и крепко сжала его руку. Последний раз она слышала такое обращение от кого-то из родных, уже более двадцати лет назад.

— Я хочу, дабы вы тоже помнили обо мне, — княжна Дарья сняла с одного уха серьгу, вложила её в маленькую для мужчины ладонь князя Андрея и сжала её в кулак. — Помните обо мне, она будет вас оберегать. Пожалуйста, держите её при себе.

— Хорошо, я буду хранить её, только успокойтесь, прошу вас, — князь убрал серёжку в карман и нежно поцеловал маленькую дрожащую руку княжны Дарьи, которая также, как и всегда, была в перчатке, на этот раз в белой.

— Я буду ждать вас, — тихо прошептала княжна и прижалась головой к его груди, обхватив руками его спину, на что князь Андрей также заключил её в объятья. Закрыв глаза, княжна Дарья слушала биение его сердца, которое от сильного волнения билось очень встревоженно. Несмотря на сильные переживания, где-то в глубине души Болконский довольствовался тем, что Дарья наконец не отталкивала его и не называла наглецом, а даже, вот так, с любовью, обнимала, но очень не хотелось ему расставаться с нею, хотелось сказать многое, в особенности — о своих чувствах, но он не стал вселять в душу Дарьи ложные надежды, ведь запросто мог погибнуть на этой войне. Ещё и недавняя ссора с отцом усугубляла все его терзания.

Князь Андрей, чувствуя невыносимую тяжесть в груди и горечь на душе, нехотя выпустил её из своих объятий и, ничего больше не сказав, поспешно вышел оттуда, оставив княжну наедине со своими горькими мыслями. Кибакова, глядя ему вслед, рукой по воздуху перекрестила его и, с большим надрывом, прошептала: «Храни его Господь».

После она аккуратно открыла коробочку, что дал ей князь Андрей, в ней было изящное серебряное кольцо с тремя аметистовыми камушками.

***

Два месяца прошло с момента как князь Андрей ушёл на войну. В это время он так увлёкся всем этим, что даже и не разу не вспомнил про княжну Кибакову. Князь забыл её? Нет, не забыл, он просто не вспоминал, чувство влюблённости исчезло из его сердца, война вернула его здравый взгляд на жизнь.

Вот уже несколько дней князь Андрей не спал, а спать хотелось сильно, но нельзя было. Когда же выдалась свободная минута князь Андрей присел отдохнуть, он слегка прислонил голову к стене, где находился, и тут же заснул. Спал князь совсем недолго, но за это время ему приснился сон:

«Он в каком-то тёмном грязном помещении, с заколоченными окнами. Повсюду беспросветный мрак, что князь даже с большим трудом мог разглядеть собственные руки. Атмосфера была весьма давящей, а ещё было невыносимо душно, отчего дышать было очень тяжело.

Открывается дверь, через неё кто-то входит. Андрей пытается разглядеть, кто это, но из-за беспросветной тьмы не было видно лица человека, хотя, по телосложению и движениям, это точно была женщина, она взяла его за руку и повела куда-то через тёмные узкие коридоры. В один момент идти князю Андрею стало очень тяжело идти, к тому же он слышал какие-то ужасающие крики и голоса, зовущие его обратно.

— Я, я не могу идти дальше… Отпустите м-меня, — простонал князь Андрей, задыхаясь.

— Нужно идти, — спокойно произнесла дама, её голос показался князю знакомым и даже родным, но он, как ни пытался, не смог вспомнить, кто это был.

— Я не могу, мне очень больно.

— Это ненадолго, скоро пройдёт, главное не отпускайте меня, — её голос был всё таким же спокойным.

— А кто это кричит?

— Я никого не слышу, кроме вас.