Нарциссический абьюз. Как распознать манипуляции, разорвать травмирующую связь и вернуть контроль над своей жизнью

Нам все еще непонятно: почему, почему, почему он женился на ней, а не на мне?! Я знаю, что мне должно быть безразлично, но мне так больно, и, похоже, он действительно любит ее. Неужели я была недостаточно хороша для него?

Информация вам в помощь: вы не просто хороши, вы великолепны. А социопат – пустое место.

Мы влюбляемся. Мы видим, что это обман, выгоняем его, или он уходит сам. Мы собираем свою жизнь по кусочкам, начинаем с нуля, но нам все еще больно. Настоящая любовь превращается в ложь, но воспоминания не дают нам покоя. Разлад между сердцем и головой. Социопата нет, но когнитивный диссонанс продолжается. Бесконечный мучительный цикл сомнений и уверенности: горькая боль и унижение, попытки разобраться, почему он считает вас хуже другой женщины, – и прозрение, что на самом деле он чудовище, и сожаления, что вам не безразлично его мнение.

Эти размышления лишают нас сна, терзают днем, вызывают зависть. Мы понимаем, что мнение социопата не имеет никакого значения. И все же, страдая от сомнений и боли, задаемся вопросом: «Почему?»

Важно понять, что представляет собой социопат. Ничего личного в его действиях нет. Для него нет женщин хуже и лучше. Она не лучше вас, вы не лучше других. Это вообще неважно, социопат не любит никого. Ему никто не нравится. Он не предпочитает кого-то одного всем остальным. У него нет чувств. На вашем месте мог быть кто угодно. Для социопатов все жертвы одинаковые и взаимозаменяемые. У них постоянно бывает по несколько тайных, а также явных «отношений». Всегда. Но все их отношения фальшивые.

Никто из нас не имеет для них значения, нас используют только по одной причине – каждая жертва дает социопату то, в чем он нуждается: деньги, автомобиль, ноутбук, новый гардероб, постель, уютный дом, вид на жительство, место, где можно спрятаться, профессиональные секреты и методики, респектабельность, вкусную еду, место, в которое можно вонзиться (простите за выражение), душ, интернет, стирку…

Вот насколько все это «личное».

Представьте следующую картину: социопат входит в бар. Оглядывает помещение, выбирая три или четыре возможные жертвы. Он получит семь телефонных номеров еще до закрытия заведения. В ту же ночь, а также рано утром и в течение всего следующего дня он будет активно переписываться с каждой, пока две из них не согласятся на свидание. Через неделю он переедет к одной из них, всего с одним чемоданом и ноутбуком. Женщине даже не верится, что она нашла любовь всей своей жизни!

Эта счастливица – жертва А.

Она не знает, что в другом районе он живет с женщиной, с которой якобы расстался, потому что та наконец разглядела его истинную чудовищную сущность. А ему она просто-напросто наскучила, к тому же он уже забрал почти все ее деньги. Женщина не знает, как ей жить дальше.

Это жертва Б.

Через восемь недель блаженства, подпорченных несколькими странными эпизодами, которые жертва А списывает на период притирания друг к другу, она обнаруживает, что он запирается в ванной со своим мобильным телефоном в три часа ночи. Часто.

Женщина не в курсе, что он переписывается со своей «невестой» из другого штата (помимо всех прочих), которая ничего не знает ни про жертву Б, ни про жертву А. Никто из них не знает о ней. «Невеста» на пятом месяце беременности от него. Она считает себя единственной в его жизни.

Это жертва В.

Где-то неподалеку у психопата есть жена с трехлетним ребенком. Ей принадлежит чудесный дом. Теперь этот дом принадлежит и ему. Он часто ездит в командировки по работе, и его отсутствие дается ей тяжело. На ее странице в социальных сетях есть их совместные семейные фотографии. На его – фотографии ребенка и его собственные. В большом количестве. Эта женщина тоже считает, что она у него одна.

Это жертва Г.

В другом штате у него есть бывшая жена. Детей у них нет. Он переехал к ней из Швеции, из какого-то захолустного городка; она была его билетом в США, семейным видом на жительство. Эта женщина знает, что он мошенник – он опустошил ее банковский счет. Психопат говорит всем, что она вышла за него замуж только из-за его денег и что она сумасшедшая.

Это жертва Д.

В одном из штатов у него есть еще одна женщина, которая ждет его с их совместным четырехлетним ребенком и ее чадом от предыдущего брака. Он передумал жениться на ней, хотя много раз обещал. Эта женщина знает о его новой жене, жертве Г, но не знает о его бывшей жене, жертве Д. У нее разбито сердце. Он говорит всем, что она не разрешает ему видеться с ребенком и что она наркоманка.

Это жертва Е.

Есть у него еще и женщина, с которой он прожил много лет, у них двое детей – девяти и шести лет; они ждут его совершенно в другом штате. Она думает, что он работает и часто ездит в командировки, вообще не заходит в социальные сети. Он давно заблокировал ее на своей странице, и она знает, что ему нельзя задавать вопросы. Она по уши влюблена в него, чудовищно страдает и ждет, когда же они поженятся.

Это жертва Ж.

Есть также замужняя женщина, у которой был с ним роман, и она родила от него ребенка, которому всего два месяца. Эта женщина думала, что он женится на ней. Он ни разу не видел ребенка и не собирается. Муж бросил ее из-за этого. Теперь она мать-одиночка.

Это жертва З.

В Швеции есть женщина, которая обожает его и каждый месяц присылает деньги.

Она жертва И.

У него целый гарем сменяющихся и пересекающихся «подруг», то есть потенциальных жертв. Некоторым он говорит, что разведен, некоторым – что никогда не был женат. Кто-то знает, что у него есть ребенок от женщины-наркоманки, которая не разрешает ему видеться с малышом (жертва Е).

Эти «подруги» – жертвы К, Л, М и Н.

Он обрабатывает О, П, Р и С, поскольку К и Л не дают ему денег, а жертва Г начинает что-то подозревать и сильно переживать, хотя сейчас она его «официальная» женщина.

Так что жертвы А, В, Н или М станут новой «официальной» женщиной, если Б и Г не откажутся от своих подозрений, догадаются, кто он на самом деле, и все рухнет. А так и случится. Повезло же А, В, Н или М!

Каждой из них он наврал, что у него была любовь всей его жизни, которая разбила ему сердце, переспав с его лучшим другом. И теперь он никому не доверяет. Он не хочет, чтобы его женщина знакомилась с его друзьями мужского пола. Ему очень больно, и он не готов к серьезным отношениям из-за предательства. Это вызывает у жертвы сопереживание и дает социопату обоснованную причину не сближаться с ней – и так он может делать все что вздумается, а жертва будет прощать его снова и снова.

А если кто-то из этих женщин начнет спрашивать, почему он запирается в ванной с телефоном в три часа ночи, он ответит: он так устает на работе, его пытаются облапошить. И ему приходится много ездить по стране. Иногда в последнюю минуту. Такая у него жизнь, и разве не лучше, чтобы он работал с утра до ночи, чем валялся на диване и был никем? Кстати, у нее есть деньги или кредитка для делового обеда? Это его очередная крупная сделка, на которой он заработает миллионы! Он не может выглядеть дешево, нужно заплатить за обед и, возможно, за ужин, а у него денег не осталось, потому что на прошлой неделе он прогорел на сделке, и… Если она не перестанет задавать ему идиотские вопросы, он сойдет с ума! И вообще, его убивает давление – она доведет его до инфаркта, если не замолчит! Он чувствует себя на грани и предупреждает, что лучше сейчас к нему не лезть, так что пусть ОСТАВИТ ЕГО В ПОКОЕ! Неужели она не доверяет ему?! Он ведь столько делает для нее!

Столько слов. Одних и тех же, снова и снова. И каждое слово – ложь, искаженные фрагменты информации, переплетенные в абсурдные лабиринты лжи. Рабочие встречи – свидания. Деньги нужны, чтобы оплатить обед с одной женщиной. Ужин – ночевка у другой женщины. Кино с третьей. И на продукты его жене (помните жертву Г?). Ничего личного.

Мы становимся жертвами, потому что мы замечательные. Потому что у нас есть ресурсы, умения, этические принципы. Потому что мы любим, заботимся, поддерживаем и храним верность. Потому что мы вкладываемся в отношения. Потому что мы верим в любовь. Потому что мы люди.

У социопатов нет никакого представления о любви. Ни малейшего понимания, каково это – любить. Как объяснить вкус клубники человеку, который никогда не пробовал клубнику? Про клубнику и то сложно говорить, а понять значение любви в миллион раз сложнее.

Жертве навязывается та роль, которую социопат считает необходимой в своих махинациях. Все зависит от того, что жертва может ему дать, в чем он нуждается в данный момент, от времени, которое он тратит на остальных жертв, и других обстоятельств его фальшивой жизни. Может, он скрывается. Может, ему надо залечь на дно. Может, он в хорошем настроении после крупного улова (да и с рук все сошло), и теперь он хочет завести милую семейку, чтобы показать всему миру, какой он суперзамечательный. Ничего личного. Он думает только о себе.

Если сомневаться в себе, гадать почему, мы позволим социопату выиграть. Не сомневайтесь в том, что вы потрясающий человек. Не сомневайтесь в том, что он коварен и безнравственен. Социопат никакая не загадка, он чистое зло. Это не отношения, а преступление. Мы ничего не могли сделать иначе. Мы влюбились, а влюбленный человек не отличается проницательностью. И все у нас будет хорошо, потому что мы способны любить. Живите своей жизнью. Еще раз напомню: это не отношения, а преступление. Пора быть счастливой. С социопатом нет и не может быть настоящей любви и счастья!

Об авторе

Дженнифер Смит – жертва паразита-социопата и мошенника. Она возглавляет группу поддержки True Love Scam в Лос-Анджелесе. Почти все свое время уделяет помощи тем, кто хочет сбежать от социопата или восстанавливается после подобных отношений. На основе своего блога она написала книгу, которая скоро выйдет в свет, а также нон-фикшен-воспоминания о том кошмаре, который пережила. Ее веб-сайт: www.truelovescam.com.

Опыт выживших

Как нарциссический абьюз повлиял на вас? Какую травму вы пережили в этих отношениях?

«Я пережила серьезные неудачи в своей жизни, во всех сферах. Причиной этих неудач стали одни и те же типы абьюза, с которыми я сталкивалась. Физический абьюз причинил мне эмоциональную и душевную боль. Я с трудом восстанавливаюсь финансово, работаю на полную ставку и подрабатываю, чтобы расплатиться с долгами. У меня ПТСР после предыдущего абьюза, а новое физическое и сексуальное насилие усугубило ситуацию. Мой дух был сломлен после всех этих переживаний, и мне тяжело каждый день работать продуктивно и профессионально. Я мучаюсь от постоянной усталости и бессилия из-за чудовищного стресса, связанного с отсутствием поддержки со стороны бывших друзей, которые встали на сторону моего абьюзера, и огромного долга, который он мне оставил. Мой абьюзер совершил супружеское изнасилование в попытке сломать меня, когда почувствовал, что теряет контроль надо мной, – мне нечем гордиться и очень тяжело говорить об этом с друзьями. Большинство друзей не понимают, что мне пришлось пережить, и я не могу говорить об этом с ними: они подумают, что я просто сошла с ума. Я сильно пострадала во всех отношениях, но мне ничего не остается, кроме как взять себя в руки и жить дальше». – Энн (Индиана).

«В начале наших отношений муж окружил меня восхитительным вниманием, типичным для нарциссов, а потом постепенно изолировал меня от друзей и семьи, “разлюбил” и стал унижать. Его совершенно не интересовало мое здоровье, которое значительно ослабло, и мое психическое состояние, которое тоже со временем ухудшилось настолько, что меня госпитализировали и я потеряла работу. Он с полным безразличием смотрел на мои бесчисленные попытки сделать нашу совместную жизнь сносной и постоянно ставил мне палки в колеса. К тому времени как я ушла от него, я была опустошена, сама себя не узнавала, самооценка была на нуле, и я не доверяла собственным суждениям. Он контролировал все наши финансы, чтобы оплачивать свои многочисленные хобби, и настаивал на дорогих путешествиях, из-за которых мы влезали в долги, а дома у нас стояла дешевая подержанная мебель. Мне было стыдно и за долги, и за эту дешевую мебель. Он никогда не говорил мне ничего доброго, зато требовал секса и внушал мне чувство вины, если я отказывала. Секс превратился в неприятную обязанность, которая напоминала мне фразу из 1950-х годов: «Расслабься и думай о чем-то другом». Никакой эмоциональной близости не было. Какая ирония – меня ведь воспитали в культуре сексуальной свободы. Оставшись без настоящих друзей, я попала в руки целой группы психологов, которые ничем не могли мне помочь, поскольку уровень стресса у меня дома зашкаливал, но за десять лет никто этого так и не заметил. Я стала бояться говорить о своих желаниях. Я скрывала от него все, что было важно для меня. Он высмеивал мою духовную практику, и я отказалась от нее… Так появилась еще одна зияющая дыра в моем сердце». – Сандра (Вашингтон).

«Я пережила физический, эмоциональный, вербальный, сексуальный и духовный абьюз. Как скрытый, так и явный в форме ПТСР, о чем я не догадывалась до 62-летнего возраста. Это помешало мне выстроить здоровые отношения. У меня было три нездоровых партнера, после развода с последним из них прошло уже тридцать лет. Вся моя жизнь посвящена восстановлению и самосовершенствованию, я постепенно пробуждаюсь, словно от сна, и анализирую свои воспоминания и последствия травмы». – Пенелопа (местонахождение скрыто).

«Я потеряла себя, свою внутреннюю силу, свою уверенность, свой голос, свое мнение. Каждую неделю я опускала планку приемлемого, пока в его отношении ко мне не осталось ничего, кроме неуважения, оскорблений и унижений. Все, что я говорила, игнорировалось или критиковалось, у меня не было права голоса. Секс был потрясающий, но ближе к концу отношений он уже не спал со мной, потому что завел романы на стороне и использовал их против меня. Он разрушал меня медленно в течение полутора лет, пока я не потеряла работу, а затем нашла в себе силы уйти от него». – Карен (Нью-Джерси).

«Из уверенной, решительной молодой женщины, которая мечтала, чтобы ее любили такой, какая есть, я превратилась в женщину, которая постоянно сомневалась в себе и гадала, почему другие жены не сталкиваются с подобными трудностями. Я осознала, насколько неблагополучными были наши отношения, когда убедила подругу спросить моего мужа, можно ли мне пойти с ней на маникюр в следующие выходные. Я знала, что, если я сама спрошу об этом, он либо откажет, либо разрешит, но с условиями. Когда попросила моя подруга, он был вынужден согласиться, чтобы никто не узнал, что на самом деле он контролирует каждый мой шаг. Он все равно ворчал на меня, но я избежала конфликта и обвинений в лени и эгоистичности, раз бросаю его, чтобы провести время с подругой». – Эми (Тихоокеанский Северо-Запад).

«Я не доверяла последующим партнерам, подозревала тайные мотивы, у меня начались паранойя, тревожность, мне было тяжело восстановить отношения с семьей нарцисса. У меня упала самооценка, я перестала заботиться о себе, занималась самокопанием, чувствовала на себе груз вины… Не моей». – Сьюзи (Лондон).

«Старые раны открылись, и появились новые. Ему каким-то образом всегда удавалось воскрешать все мои старые переживания, по мере того как он искажал и уродовал мой мир, пока я не превратилась в ходячего мертвеца. После того как он выбросил меня на обочину жизни, практически недееспособной, подавленной, без гроша в кармане и без средств к существованию, я каждый день переживаю ПТСР. Каждый день превращается в мучение. Он использовал психический, эмоциональный и финансовый абьюз. Он угрожал мне физическим насилием каждый день, но до этого никогда не доходило. Он часто угрожал и моему сыну». – Лора (Орегон).

«Вы хотите знать, как это повлияло на меня? Да как только не повлияло! Испортилось мое отношение к жизни, мое отношение к себе. Мир стал страшным местом, где живут люди, которым нельзя доверять. Человек в зеркале перестал походить на меня. Я не знала, что мне нравится. Я не знала, кто я. Я пережила физический, эмоциональный, вербальный абьюз со стороны нарциссического родителя». – Ева (местонахождение скрыто).

«У меня ПТСР. Проблемы с доверием. Скорее всего, я никогда не смогу доверять мужчинам. Я пережила физический абьюз – он пытался задушить меня, когда я сказала, что ухожу от него. Пережила эмоциональный абьюз с постоянными оскорблениями и газлайтингом. Пережила сексуальный абьюз – изнасилование и содомию, хотя я всегда отказывалась. Он отобрал мой дом, все мои сбережения и пытался разбить мой автомобиль, он вышвырнул меня на улицу. И все это время он утверждал, что Библия врет, а я глупая и слабая, если верю во все это. Я открыто рассказывала ему о своих христианских убеждениях и работе в церкви». – Стейси (Небраска).

«Даже не знаю, с чего начать. Сначала он развеял все мои сомнения своими лживыми обещаниями, мечтами о будущем, разглагольствованиями о том, что я его единственная. Он сильно отличался от остальных – обольстительный, сексуальный, притягательный, умный, интересный. Он знал, что я оказалась на эмоциональном перепутье в жизни и в браке, и воспользовался моим смятением, став для меня успокаивающим, прекрасным убежищем, в котором я тогда нуждалась. Он наврал про все, абсолютно все, а я с готовностью проглотила эту ложь. Его вранье сильно повлияло на меня. Я больше не доверяю собственным суждениям. Я не доверяю незнакомым людям, друзьям, но в основном себе. Я ловлю себя на том, что проверяю каждое сказанное мне слово. Ничего не принимаю за чистую монету. Мне пятьдесят лет, он отобрал последние искры волшебства, какие я могла найти в этом мире, и растоптал их. Я больше не верю в то, что люди хорошие. Теперь я знаю, что за самыми красивыми лицами прячутся настоящие чудовища, и они говорят самые сладкие слова на свете, пока ты не разозлишь их. Думаю, большинство людей носят маски, и я постоянно жду, что маска спадет и я увижу, кто за ней скрывается на самом деле». – Клаудия (Калифорния).

«Меня это привело к депрессии и одиночеству. Начались проблемы с самооценкой, доверием, я набрала лишний вес, мне было тяжело сосредоточиться. Появилась бессонница, тревожность, чувство вины, ненависть к себе, навязчивые мысли, ощущение пустоты. Я перестала заботиться о себе и радоваться тому, что мне раньше нравилось. Я пережила физический и вербальный абьюз. Но основное насилие было эмоциональным (пассивно-агрессивным)». – Лиза (Огайо).

«Я пережила психологический, эмоциональный, вербальный, физический, сексуальный и финансовый абьюз со стороны нарциссов. Подозреваю, что у меня сейчас комплексное ПТСР вследствие многих лет издевательств. Абьюз со стороны отца и потом моих парней вызвал у меня чудовищно низкую самооценку, постоянную тревожность, депрессию и частый гнев (на них и на себя за то, что позволяла им обманывать и унижать меня). Поскольку я потеряла уверенность в себе и боюсь, что мне снова причинят боль, я ни с кем не общаюсь, замыкаюсь в себе. Я вижусь только с мамой и одной подругой, мне тяжело выходить из квартиры из-за агорафобии и социофобии – и из страха столкнуться с одним из моих бывших нарциссических партнеров. Мои последние отношения (со скрытым нарциссом) тоже привели к сплошным расстройствам и вызвали шок из-за резкого контраста между иллюзией идеального мужчины, каким он притворялся вначале (чтобы заманить меня в ловушку), и злобным, яростным чудовищем, каким оказался на самом деле. Я все еще скучаю и тоскую по тому прекрасному человеку, каким он притворялся, и люблю его. Так странно и больно признавать, что его никогда не существовало. Я переживаю страшное чувство утраты, словно кто-то умер. Мой бывший требовал, чтобы я посвящала ему все свои время и силы. И теперь, когда отношения кончились, моя жизнь кажется пустой, бессмысленной и серой. За тот год, что мы были вместе, он изолировал меня от друзей и семьи, писал мне практически постоянно, и теперь, когда я разорвала с ним связь, чувствую себя безумно одинокой». – Орла (Брайтон, Англия).

«Он разбил мне сердце, когда ушел. Меня мучил вопрос “почему?”. Он так и не объяснил причину. И для меня это было самым тяжелым в расставании – не знать, почему так случилось. Я думала, что делаю все, чего он хотел от меня, но оказалось, что нет! Я так сильно злилась, это была основная эмоция. Затем пришло разочарование. Хотя он никогда не применял физического насилия, но в эмоциональном, вербальном, финансовом и духовном плане унижал меня. Что касается секса, он никогда не занимался любовью со мной, фантазировал о женщине, которую действительно хотел. Постарше, поумнее, побогаче. Он часто говорил об этом со мной, и, поскольку я любила его, я мирилась с этим (хотя мне было противно)». – Найри (Новая Зеландия).

«Я могла бы написать об этом целую книгу. Несколько раз подвергалась физическому насилию. Эмоциональному абьюзу – почти каждый день. Вербальному абьюзу на этапе обесценивания. Сексуального насилия не было, но пару раз секс был довольно жестким, и он часто изменял мне. В финансовом плане он разорил меня. Духовно – постоянно унижал и мешал заниматься тем, что мне удавалось лучше всех». – Донна (Чаттануга, Теннесси).

«Я пережила в основном эмоциональный, вербальный и сексуальный абьюз. Он разрушил мою самооценку, надолго лишил меня самоуважения. Оглядываясь в прошлое, я даже не знаю, кем был этот человек. Только сейчас, когда прошло больше года после расставания, я снова чувствую себя собой». – Я-выжила-и-горжусь-этим (Калифорния).

«Я стала неуверенной. Мне пришлось уехать из родного города, потому что он опозорил меня перед всеми знакомыми». – Глория (Мексика).

«Я прожила с нарциссом 38 лет. Не устояла перед бомбардировкой любовью. Но уже в начале отношений я столкнулась с жестокостью и абьюзом, и он говорил, что я сама во всем виновата. Так что да, я осталась с ним. Любовные треугольники присутствовали почти весь период ухаживаний. Мы поженились, но он постоянно изменял мне. Я потеряла маму, когда родился наш первый ребенок. Вскоре после этого начались все виды абьюза, и прошло много лет, прежде чем я нашла в себе силы уйти от него. Но он стал угрожать самоубийством и снова бомбардировать меня любовью, и я позволила ему вернуться, но сначала заставила его обратиться за помощью, чтобы он научился контролировать свой гнев. А через 15 лет он нашел себе новую любовь! Да, я была жертвой, и я выжила». – Мишель (Мельбурн, Австралия).

«Нарциссический абьюз повлиял на мою способность чувствовать себя независимой и самостоятельной. Мне кажется, мои эмоциональные и душевные ресурсы истощены, особенно умение постоять за себя в общении с абьюзерами – теперь я боюсь, что это только усугубит ситуацию. Я подверглась абьюзу со стороны людей, которых считала друзьями, со стороны коллег на работе, бывшего мужа и нескольких парней. Я всегда попадала в уязвимое положение». – Мисс Л. (Айдахо).

«Из сильной, независимой женщины я превратилась в человека, который и шагу не мог ступить без него. Я больше не чувствовала себя сильной. Мне казалось, что все плохо, потому что я мало стараюсь. Я хотела найти человека, с которым можно было бы разделить свою жизнь, но оказалась с тем, кто очень скоро перестал даже стараться порадовать меня, стал требовать все больше и больше и никогда не был доволен. Он больше не хотел приходить ко мне домой, потому что у меня ребенок, мама и домашние животные. Он хотел, чтобы я приходила к нему, и перестал общаться с моими друзьями и родственниками. Я была с ним девять лет, и он постоянно требовал, чтобы я ему звонила, приезжала, бежала к двери и демонстрировала радость при встрече. Что касается секса, он знал, что меня изнасиловали и я ходила к психологу. Я сказала ему, что мне не нравится, когда меня трогают во сне, и объяснила почему. Я проснулась в три часа ночи из-за того, что он клал мою руку на свои интимные места. Пока я спала. Я не знала, как реагировать, настолько меня это шокировало – как он мог это делать, после того что я ему рассказала? Я сказала, это то же самое, что изнасилование, ведь я не давала ему согласия, а он взбесился. И мне пришлось извиняться перед ним. В другой раз он снова это сделал. Мне было очень тяжело». – Кэти (Флорида).

«На данный момент я изучаю расстройства личности группы В[33], занимаюсь самообразованием. Это благотворно влияет на меня! Я также нашла блоги и каналы на YouTube, где говорится об этом; все это очень полезно. Пока что я прервала все контакты с абьюзером и начинаю прорабатывать свои проблемы. Я только в начале пути из этого мрака (страха, ложного чувства долга, вины)». – Лорел (Сан-Франциско).

Какие самые жестокие манипуляции / унижения со стороны нарцисса вы испытали на себе? Как вы отреагировали на них и о чем жалеете?

«Бомбардировка любовью и потрясающий секс, за которым последовало воздержание от каких-либо комплиментов, проявлений чувств и ласки. Я стала винить себя, предположив, что недостаточно привлекательна, и приложила колоссальные усилия, чтобы улучшить свою внешность. Однако после этого нарцисс еще больше потерял ко мне уважение и отвергал меня (физически). Это был порочный круг. Мне надо было прекратить отношения, как только нарцисс стал воздерживаться от проявлений чувств и от секса.

В конце концов я поняла, что он намеренно отказывает мне в любви и сексе, чтобы наказать меня (за то, что я не встречаюсь с ним буквально каждый день). Так он проявлял свою власть надо мной, подрывая мою самооценку и манипулируя мной (например, если я оставалась у него на ночь, он вознаграждал меня сексом). Тогда я провела эксперимент: перестала проявлять чувства к нему – обнимать и гладить его, когда мы смотрели кино, целовать и так далее. И почти сразу же он снова воспылал любовью и желанием! Он также унижал меня (уже через месяц после начала отношений), однажды в течение семи часов подряд присылал мне ничем не оправданные оскорбительные, зверски жестокие сообщения, называл меня лузером, грязной мерзавкой… Я могла прекратить с ним отношения, но он сказал, что был пьян и на самом деле так не думает. Еще он унижал меня тем, что все то время, пока мы были вместе, пользовался сайтом для онлайн-знакомств OkCupid, указав статус “холостяк”. Но я не ушла от него, даже когда узнала об этом. Тогда он изменил мой статус с “его девушка” на “его подруга”, еще больше разрушив мою самооценку». – Орла (Брайтон, Англия).

«Вслух неоднократно отрицал все, что я говорила. Было такое ощущение, что меня никто не слышит, никто не уважает и что мое мнение не имеет никакого значения. Я замкнулась в себе, перестала общаться с семьей и друзьями, появились суицидальные мысли. Жаль, что я не ушла раньше и не понимала, что это с самого начала была нездоровая семья. И да, до встречи с ним я была другой, но в хорошем смысле, не в негативном». – Меган У. (Миннеаполис, Миннесота).

«Она использовала мою абьюзивную связь с бывшим мужем, чтобы постоянно подвергать меня вербальному насилию и унижениям. Я уходила из комнаты и закрывала за собой дверь. Она шла за мной и продолжала оскорблять. Мне не стоило покупать дом – надо было уйти от нее как можно раньше». – Хорошо Быть Свободной (Нью-Джерси).

«Он играл в молчанку со мной… Вспоминал о моем существовании только за ужином. Никогда не спал со мной в одной постели. Говорил, что я его больше не привлекаю и он хочет других женщин. Говорил, что мои чувства “неправильные”. Говорил, что я мало зарабатываю, хотя я считала себя успешной. При детях, то есть во время ужина, я старалась не реагировать на его слова. Но засыпала в слезах почти каждую ночь, одна, а он смотрел порно на компьютере… А утром я рыдала по дороге на работу. Снова и снова. Мне надо было уйти от него раньше». – Лонна (Колорадо).

«Вербальный и эмоциональный абьюз. Он использовал газлайтинг и бомбардировку любовью. Он поглотил меня полностью, все стороны моей личности, меня больше не осталось – только он и его потребности. Чем ужаснее были его оскорбления, тем больше я старалась доказать свои любовь и ценность. Он наказывал меня молчанием и был настоящим мастером в этом, а я старалась вывести его из мрачного настроения, брала на себя ответственность за все и извинялась, лишь бы прекратить ссору. По многим причинам я жалею, что познакомилась с ним. Но иначе я бы не узнала так много о себе и своем детстве. Жаль, что я потратила на него все свои деньги. Я до сих пор мучаюсь депрессией, у меня нет ни цента, и мне 41 год». – Лилли (Окленд, Новая Зеландия).

«Он знал о моих детских травмах и утверждал, что я сама виновата в том, что случилось». – ШаБаБи (Висконсин).

«Он говорил, что советовался с другими людьми и все считают мое поведение ненормальным. Такая позиция моих знакомых (хотя на самом деле он врал, теперь я это знаю) стала самым сильным инструментом, который заставил меня сомневаться в обоснованности своих чувств. Мне надо было доверять себе, потребовать, чтобы он назвал имена, и заставить его оправдываться». – Эми (Тихоокеанский Северо-Запад).

«Я пережила все, о чем вы пишете в своем блоге. Часто замечала, что что-то не так, но не могла “сойти с поезда”, пока все не рухнуло и я не оказалась на грани нервного срыва. Вот тогда я пошла к психологу». – Джейн (Массачусетс).

«Он использовал против меня мою способность прощать. Говорил, что любит меня как раз потому, что я быстро прощаю. Он злоупотреблял моей добротой, чтобы много раз прогнать через цикл идеализации – обесценивания – отвержения, пока чуть не разрушил меня. И мне это все так осточертело, что я ушла от него навсегда, не оставив ни шанса примириться и возобновить отношения, даже в качестве друзей. Когда он первый раз отверг меня, надо было сразу порвать с ним и не оглядываться, а не пытаться решить наши проблемы – ведь проблема была в нем, а не во мне». – Дияна (Куала-Лумпур).

«Самый эффективный способ манипуляции – дружелюбие нарциссов, их колдовская харизма, грандиозный успех в романтической жизни. В дружбе с нарциссами меня покорило сердечное тепло, принятие, располагающее к себе общение. Самым унизительным во всех ситуациях было то, как они публично и совершенно неожиданно оскорбляли меня, выставляли перед другими плохим человеком. В ответ я старалась не опускаться до их уровня и не добавлять негатива, но внутри мечтала о мести. Никогда не забуду, как близкая подруга предала меня и стала открыто бегать за моим парнем. Когда я разорвала контакт с обоими, они щеголяли своим романом передо мной и нашими общими знакомыми. “Подруга” гордилась тем, что разрушила мои отношения и превзошла меня. Она решила выставить эту драму на всеобщее обозрение и унизить меня перед всеми. В то время я чувствовала такую эмоциональную подавленность, что у меня начались проблемы со здоровьем: гипертония, потеря аппетита, я постоянно рыдала и не знала, что делать. Вряд ли я могла что-то изменить, потому что у меня было мало опыта, и я даже не представляла, каким жестоким может быть человек по отношению к тому, кто когда-то был ему близок». – Мисс Л. (Айдахо).

«Самым страшным было, когда он изменил мне в браке и обвинил во всем меня – якобы я не идеальная. Я стала обвинять себя за свои слабости. Мне надо было сразу уйти от него, но было тяжело: я была домохозяйкой, воспитывала детей и полностью зависела от него эмоционально». – Джин (Миннесота).

«Он использует все мои слабости и недостатки и осуждает меня за них. Применяет их как оружие. Вклинивается между мной и любым человеком, местом или ситуацией, которые придают мне сил: моей семьей, друзьями, церковью, работой…» – Триша (Калифорния).

«Поскольку у меня нет финансовых знаний, которые следовало бы иметь, я многое потеряла при разводе. Он зарабатывает больше, поэтому часто предлагал “взять на себя” расходы, связанные с нашей дочерью (страхование, частная школа). Я не понимала тогда, что это даст ему веский повод оставить дочь себе в соответствии с соглашением о совместной опеке 50/50, которое мы заключили. Моя наивность в денежных вопросах оказалась самой большой проблемой – даже после развода он может контролировать меня. Я осталась в его доме (он переехал к своим родителям) и позволила ему распоряжаться практически всеми финансами. Мне казалось, что так будет проще. Сейчас я съехала из его дома, но он до сих пор требует от меня денег, которые я ему якобы должна за проживание. Я наняла адвоката, который готовит обращение в суд о прекращении противоправных действий. Но я знаю, что на этом ничего не кончится». – Шеннон (Центральный Огайо).

«Самым страшным было то, что он притворялся родственной душой. Я искренне верила, что шестнадцать лет мы были лучшими друзьями. Однако когда мы стали жить вместе и я забеременела, с него слетела фальшивая маска. Жаль, что я не знала, какими должны быть здоровые отношения. Я смогла бы разглядеть его притворство и понять, что странные мелочи в его поведении – признаки нарциссизма». – Линн (Техас).

«Манипуляция, с которой я столкнулась, заключалась в чудовищном промывании мозгов. Он убедил меня в том, что я сумасшедшая. И в том, что моя семья мешает нашему браку, а если я перестану общаться с родственниками, то все у нас будет хорошо. Я всегда чувствовала тяжесть на сердце, но после нескольких лет привыкла. Когда наконец ушла от него, то ощутила давно забытую свободу – свободу от уз греха. Я была узницей его греха. Мне приходилось скрывать это, я боялась, что люди скажут, когда узнают, что я живу с абьюзивным мужем. Он настолько втянул меня в свои грехи, что я стала их частью. А теперь чувствую себя совершенно свободной. Я могу раскаяться в своих грехах. Могу читать Библию с чистой совестью и не бояться жить по своим убеждениям». – Эль (Виргиния).

«Он использовал весь арсенал ухищрений: лесть, восхищение, принуждение, обзывательства, угрозы физической расправы. Мне пришлось участвовать и в сексуально унизительном контакте: сначала было любопытно, но в какой-то момент стало страшно. Сначала меня насторожило его поведение, потом поразили его слова и поступки. Он говорил, что я особенная, но присылал свои фотографии с другими женщинами. И я превратилась в детектива, хотела разгадать его. Наконец, мне стало тоскливо, а потом я разозлилась. Уже когда он первый раз повел себя неуважительно и нарушил все границы, мне надо было встать, уйти и никогда с ним не разговаривать». – Анджелина М. (Огайо).

«Он изображал из себя жертву и во всем обвинял меня. Многие мои поступки были продиктованы ложным чувством вины и жалостью к нему. И я постоянно пыталась соответствовать его требованиям и угождать ему, чтобы стать для него особенной, идеальной женщиной. Хотя на самом деле у него было несколько женщин. Он заставлял меня сомневаться в собственных суждениях, когда я задавала ему вопросы. Он оборачивал все так, будто виновата я. В конце концов я так запуталась и была так несчастна, что он заявил: я достойна только жалости и он рад избавиться от меня. Он никогда не извинялся и не признавал своей лжи. Я поняла, что общаться с ним невозможно. Я потратила столько сил и эмоций, чтобы направить его на путь истинный, но теперь вижу, насколько это было бессмысленно. Мне надо было уйти, ничего не объясняя, как только появились подозрения. Просто уйти и не возвращаться. С такими людьми нельзя расстаться по-хорошему». – Джемма (Великобритания).

Глава 2. Любовь, секс и нарциссы: работа мозга

Прежде чем перейти к вопросу о том, как нарциссический абьюз влияет на наш мозг, обсудим еще одну важную тему.

Влияние травмы на мозг

Влияние травмы сильно недооценивается в публичных дискуссиях о домашнем насилии и эмоциональном абьюзе. Вы не представляете, сколько раз я слышала, как несведущие люди говорят: «Если бы я попал в абьюзивные отношения, я бы сразу ушел». Причем выбирают высокомерный тон, будто осуждая жертву абьюза за то, что она не смогла сделать это. Обратите внимание: эти люди никогда не были в абьюзивных отношениях и, вероятно, не прочитали ни одной книги о травмах. Это лишь усугубляет токсичное чувство стыда, которое испытывают жертвы абьюза, ведь «большинство жертв страдают от мучительного стыда за поступки, которые они совершили, чтобы выжить и сохранить отношения со своим абьюзером» (Van der Kolk, 2015).

Так создается двойная травма, которую переживают жертвы абьюза: эмоциональное онемение из-за диссоциации и эмоциональное онемение из-за социальной нормы, диктующей каким-то образом «отпустить» ситуацию и «жить дальше». Все это крайне деструктивно для жертвы, поскольку травма может жить не только в голове, но и в теле, причем в течение всей жизни. Никто не имеет права сравнивать вашу травму с травмой другого человека. Каждый реагирует на боль по-своему, и каждая реакция обоснованна и зависит от самой травмы и ее влияния на человека. Общество должно отказаться от идеи, что можно «забыть» о травме, поскольку так лишь усиливается эффект эмоционального онемения и подавления, причиняющий много вреда нашему сердцу, мозгу и организму.

Многие обвиняют и стыдят жертв абьюза за слабость, в то время как их собственная узость мышления не позволяет проявить сопереживание к тем, кто больше всего в этом нуждается. Как пишет доктор Бессел ван дер Колк, изменения, спровоцированные травмой, объясняют, почему травмированные люди демонстрируют сверхбдительность, а также так называемую выученную беспомощность (Maeir, Seligman, 1967), которые разрушают их жизнь. Исследования Майера и Селигмана, проведенные на собаках с применением шокового воздействия, показали: выученная беспомощность вырабатывалась у тех собак, чьи попытки выбраться из травмирующих обстоятельств каждый раз пресекались. В итоге животные не старались сбежать, даже когда им давали такую возможность. И напротив, собаки, чьи попытки бегства не пресекались, сразу же воспользовались шансом удрать.

Результаты очевидны: нахождение в травмирующих условиях, где итог никоим образом не зависит от действий субъекта, может привести к тому, что субъект прекратит сопротивляться и станет жертвой ситуации. Позже Петерсон и Селигман (Peterson and Seligman, 2010) уточнили, что данный вид выученной беспомощности применим и к жертвам других тупиковых ситуаций.

Выученная беспомощность идет рука об руку с замиранием, которое мы переживаем, когда находимся в абьюзивных отношениях, а также с изменениями в мозге вследствие травмы. Если мы не способны бить или бежать, чтобы выйти из абьюзивной ситуации, то в организме накапливается стресс. Эмоциональная боль удерживает нас на месте и лишает сил, мешает вырваться из тюрьмы гормонов стресса, которые работают без перерыва и продолжают генерировать сигналы еще долгое время после того, как угроза исчезнет (Walker, 2013, Van der Kolk, 2015).

Вот почему жертвы психологического и эмоционального абьюза, а особенно абьюза нарциссического, склонны думать, что не в состоянии выбраться из ситуации: они убеждаются, что у них нет такой возможности, после многочисленной мольбы и попыток изменить поведение нарцисса, постоянного пребывания в опасной ситуации рядом с ним и многократного повторения эмоционального и психологического насилия.

Травмированные индивиды, ощущающие себя беженцами, становятся сверхчувствительными к своей среде, могут проявлять социальную тревожность, а также стараются избегать всего, что хоть отдаленно напоминает пережитую травму. Исследование также проливает свет на то, что нередко травмированные люди склонны проходить через цикл повторения травмы, нередко повторяя деструктивное поведение и паттерн общения, убеждая себя, что не могут этого избежать и что у них нет силы воли.

Доктор ван дер Колк пишет в книге «Тело помнит все»[34]: «Теперь нам известно, что их поведение не является следствием морального упадка, нехватки силы воли или скверного характера, – это результат произошедших в мозге реальных изменений».

Тем, кто пережил травму, уже не нужно испытывать на себе удары электрического шока, чтобы почувствовать беспомощность, не нужно попадать в плен или подвергаться самым зверским формам физического насилия.

Мы недооцениваем влияние вербальной агрессии и психологических нападок, составляющих львиную долю нарциссического абьюза. Как я уже отмечала, люди не понимают: когда мы испытываем физическую боль, активируется та же область мозга, что и при эмоциональной боли. Любой вид вербальной агрессии и социального отвержения причиняет такое же страдание, как физическое насилие.

Жертвы абьюза знают, что и то и другое может иметь долгосрочные последствия, и, безусловно, многие абьюзивные отношения предполагают оба типа насилия. Согласно исследованиям Наоми Эйзенбергер (2004 и 2013 годов), те же области мозга, которые ассоциируются с физической болью, могут быть активированы и через эмоциональную боль, вызванную социальным отчуждением. В работе Итана Кросса 2011 года тесты на болевой порог показали: мысли о болезненном расставании могут активировать те же области мозга, что и физический дискомфорт от перегрева, которому подвергали участников исследования. Разбитое сердце приводит к выбросу адреналина, побуждая нас реагировать на эмоциональную угрозу так, как будто она физическая, повышая давление, ускоряя дыхание и вызывая целый сонм физических симптомов, связанных с активацией гормонов стресса.

Безусловно, травмы влияют не только на взрослых. По сути, наиболее острое воздействие они оказывают на детский мозг. У детей, переживших абьюз со стороны нарциссических родителей, травма буквально меняет структуру их развивающегося мозга, чрезвычайно податливого и уязвимого. Доктор Мартин Тайхер в 2006 году исследовал 554 молодых человек в возрасте 18–22 лет и обнаружил, что вербальный абьюз в детстве может оказать сильнейшее воздействие на мозг, повышая риск лимбической раздражительности, диссоциации, депрессии, тревожности и гнева / враждебности во взрослом возрасте. Последующие исследования в области нейробиологии подтверждают: родительский вербальный абьюз может привести к изменениям целостности нейронных путей, вплоть до аномалий трактов белого вещества (Choi et al 2009).

Если вас воспитывали нарциссические родители, это могло буквально изменить ваш мозг, превратив в совершенно другого человека. Травма может влиять на такие области мозга, как гиппокамп, миндалина, мозолистое тело и лобные доли (Hart & Rubia, 2012; Dannlowski et al., 2012). Более того, травма изменяет ключевую нейронную систему, участвующую в реакции на стресс, – гипоталамо-гипофизарно-адренокортикальную систему, и ее хроническая активация изнашивает определенные области мозга, приводя к аномалиям гиппокампа и лимбической системы у детей (Perry, 2000). Гиппокамп и миндалина – ключевые области мозга, отвечающие за память, эмоции и возбуждение, лобные доли занимаются планированием, это когнитивный центр нашего мозга, а мозолистое тело помогает слаженной работе двух полушарий.

Неудивительно, что после любого абьюза нам тяжело планировать, запоминать и контролировать эмоции. Наш мозг буквально выведен из строя в результате стресса, вызванного травмой, нарушена связь между рациональным и эмоциональным. Вам доводилось после травмы вести себя иррационально, пусть и совершенно оправданно в контексте эмоций и физических ощущений, которые вы тогда испытывали? Теперь вы знаете почему – происходят настолько сильные изменения, что у любого человека начнутся сбои в принятии решений.

Те, кто обвиняет жертв абьюза, не понимают, что человек, переживший боль абьюзивных отношений, реагирует на нее не рациональной частью мозга, а лимбической и рептильной системами – теми областями, где хранятся и осмысляются эмоции. Именно эти области мозга доминируют во время травмы, а также при воспоминаниях о ней. Они сверхчувствительно реагируют на все, что походит на пережитую травму.