Иосиф Кобзон. Мгновения…

Александр Румянцев

генеральный директор международного конкурса молодых исполнителей популярной музыки «Новая волна»

Я, как ребенок, радовался его звонку, как звонку своего папы, которого давно нет.

Часто думаю об Иосифе Давыдовиче и его замечательной Неллечке. Только сейчас понимаю, как его не хватает. Когда он был рядом, то казалось, что так будет всегда! Но… Только теперь понимаю, как много я получил от него. Он всегда давал развернутый ответ на любой мой вопрос.

Я всегда восхищался, насколько Иосиф Давыдович внимателен к супруге, детям, внукам, друзьям. Он был невероятно трогателен в своих звонках ко мне: «Генеральный, это Кобзон, — звучало из моего телефона, — знаю, что ты даже еще не обедал. Я в ресторане „Белые ночи“, и чтобы в течение 15 минут ты был у меня. Отказы не принимаются. Пообедаешь и руководи дальше своей „Новой волной!“». В этом — он весь! И я ехал! А куда я мог деться?

Иосиф Давыдович помнил про все дни рождения родных и близких ему людей. Я так счастлив, что входил в колоссальный круг его друзей!

Когда у меня родилась внучка, то на следующий же день в нашем доме стояли огромные сумки с подарками. А на следующий год он присылал подарки к годовщине моей внучки! Он помнил обо всем! Казалось, что это невозможно! Нет, оказывается, для него — возможно!

Восьмого марта после поздравления своих любимых женщин он звонил и поздравлял меня с Днем рождения! И я, как ребенок, радовался его звонку, как звонку своего папы, которого уже давно нет. Он обожал мою супругу и называл ее Галочка. И дочку мою Светлану обожал, называл ее самой главной нашей с Галкой наградой в жизни.

Иосиф Давыдович, спасибо Вам за все! Я так благодарен Вам за то, что Вы давно появились в моей жизни, в то самое время, когда я был никому не известным директором группы кабаре-дуэта «Академия». С тех пор Вы навсегда в моем сердце и в сердце всей моей семьи!

Дмитрий Томилин

ректор Института театрального искусства имени народного артиста СССР И. Д. Кобзона, режиссер, педагог

Мы с Иосифом Давыдовичем познакомились давно, когда я, еще будучи солдатом и артистом ансамбля песни и пляски Московского военного округа, ездил на гастроли в Кабул, Афганистан. Мы были в составе солдатской бригады. А Иосиф Давыдович ехал вместе с нами. Вот тогда, в 1988 году, впервые и произошло наше знакомство. Иосиф Давыдович меня тогда, конечно, не запомнил, а я даже фотографировался с ним.

В следующий раз мы встретились в 1994 году, когда я уже был балетмейстером в ансамбле «Русская кавалькада». Мы очень хотели выступать, но было тяжело с концертами. И я обратился к Иосифу Давыдовичу с просьбой нам посодействовать. В качестве аргумента использовал фотографию в Афганистане: «Мы с Вами знакомы, помогите, пожалуйста». И он нам помог. Мы несколько раз выступили в концертном зале «Россия». Когда его приглашали петь, он звал и наш коллектив, который выступал после него, объявлял: «А теперь я хочу вам представить молодой коллектив, называется „Русская кавалькада“, они сейчас для вас будут петь и танцевать». Так мы вместе с ним выступали. Это был наш следующий этап знакомства.

Потом мы встретились только в 2014 году, через 20 лет, на конкурсе вокалистов. Я подошел к Иосифу Давыдовичу вместе с нашей заведующей кафедрой, артисткой Светланой Непомнящей, заговорили о нашем знакомстве и предложили ему как заместителю председателя Комитета по культуре Госдумы посмотреть новый театральный вуз, который открылся в Москве. Иосиф Давыдович согласился.

Пришел к нам в институт, посмотрел все, одобрил. А Светлана Яковлевна набралась смелости и предложила организовать ему вокальный класс у нас в институте. Он на нее внимательно посмотрел и сказал, что уже работал в Гнесинке и зарекся учить молодых людей, потому что потом их невозможно устроить на работу. Но тут я подключился, так как понял, какая перспектива открывается перед нашим институтом, — начали его вдвоем уговаривать. Он согласился: «Хорошо, давайте я встречусь со всеми вашими преподавателями, мы поговорим, и потом я решу». Через два месяца мы собрали большой педагогический совет, пришел Иосиф Давыдович уже второй раз, встретился с нашими преподавателями. Долго, несколько часов, со всеми разговаривал, рассказывал о себе, расспрашивал о проблемах института. После этой встречи он согласился посмотреть студентов.

Еще через месяц познакомился с нашими учащимися, которых мы отобрали, — поющими ребятами и девушками. Иосиф Давыдович выбрал семерых. Так в 2015 году в нашем институте впервые появился вокальный класс Иосифа Кобзона.

А сами студенты не верили своим глазам, что у нас по институту ходит САМ Кобзон. Иосиф Давыдович приезжал в институт обычно два раза в месяц. Один раз он занимался со своими ребятами, второй раз приходил на ученый совет. После ученого совета опять встречался со своими ребятами. Так продолжалось 3,5 года, с 2014 по 2018 год.

Еще через месяц он сказал, что, наверное, не хочет быть свадебным генералом. И мы предложили ему быть не просто педагогом, профессором института, а возглавить наш ученый совет. Так вскоре он стал председателем ученого совета. И ввел традицию собирать его ежемесячно. Раньше же мы собирались раз в три месяца.

Потом он увидел проблему: поскольку в нашем здании были 5-метровые потолки, то подняться по лестнице на 4-й этаж было достаточно тяжело, даже ему. А наш педагог, народная артистка Людмила Иванова, царствие ей небесное, вообще была колясочница, и ребята ее на руках носили на 4-й административный этаж. Поэтому Кобзон выступил с инициативой установить лифт нашему институту, и буквально за несколько месяцев его нам построили. Теперь он так и называется — «лифт Кобзона».

В день его открытия студенты придумали сыграть смешную сценку: как будто на нем, как на космическом корабле, вверх впервые поднимаются собаки «Белка» и «Стрелка», по имени тех, что впервые слетали в космос перед полетом Юрия Гагарина. Поднявшись наверх, они должны были спуститься вниз — типа «полет прошел нормально»! И тогда в уже испытанную кабину должны войти мэтры нашего института. Парень и девушка нацепили на себя бейджи с такими кличками и ждали внутри кабины включения лифта. А перед ним уже стояли Иосиф Давыдович, Роман Григорьевич Виктюк, Валентин Васильевич Тепляков, Александр Сергеевич Пашутин. Но лифт застрял. Мы из него долго вызволяли наших несчастных актеров. Наконец, лифт спустился, открываются двери. Кобзон перерезает ленточку и направляется в сторону лифта. За ним идет Виктюк, царствие небесное: «Йося, Йося, страшно же!» — «Надо, Рома, надо!» Оба зашли в лифт и поехали наверх. Никто не застрял, они спокойно доехали наверх. Но фраза «Йося, страшно. — Рома, надо» у нас до сих пор сохранилась своеобразной поговоркой среди педагогов. И еще у нас по традиции, перед тем как получить дипломы, теперь все студенты садятся в этот лифт, поднимаются на 4-й этаж по 4 человека — и после уже получают дипломы.

Он придумал праздник «День студента наоборот»

…Иосифу Давыдовичу мы однажды предложили: «Вы нам такие дорогие и нужные подарки делаете! Может быть, как-то возглавите наш институт?» И он согласился стать художественным руководителем. Так впервые в практике вузов появилась должность художественного руководителя. С этого момента вуз стал называться Институтом театрального искусства под управлением Иосифа Кобзона. Это был уже 2016 год. И все это время он помогал нашим ребятам.

Так, в 2015 году по его инициативе мы объявили по ИТАР-ТАСС о том, что в наш институт принимаются дети Донбасса и жители Крыма на льготных условиях. Жители Донбасса бесплатно, а жители Крыма — с 50 % скидкой на обучение. Оплату за жителей Донбасса взял на себя Иосиф Давыдович Кобзон лично. Он оплачивал учебу молодых музыкантов, которые принимались по итогам конкурса на бесплатное обучение в наш институт. Эту традицию ввел Иосиф Давыдович. И она сохраняется до сих пор. У нас в институте учатся 26 ребят из Донецка, Луганска и других городов Донецкой и Луганской областей. А в этом году мы также сохранили эту традицию, объявили по каналам Госдумы и через СМИ, что принимаем не только жителей Донбасса, но также жителей освобожденных территорий. Сейчас к нам еще поступили 8 ребят из Мелитополя, Мариуполя, Херсона, их тоже бесплатно учим. Несмотря на то, что у нас нет никаких бюджетных квот, мы будем их учить бесплатно за счет института. Такая наша социально ответственная позиция. В этом плане мы традицию, введенную Иосифом Давыдовичем, сохраняем.

…В 2017 году Кобзон вошел в состав учредителей института. И он снова переименовался — стал называться Институт театрального искусства Иосифа Кобзона. А в 2018 году, когда Иосиф Давыдович, к сожалению, скончался, мы обратились к вдове Нелли Михайловне с предложением назвать институт в честь Иосифа Давыдовича Кобзона. И так как Иосиф Давыдович еще при жизни передал нам письма с разрешением назвать учреждение в его честь, то и семья, и вдова поддержали эту идею. А культурный фонд «Кобзон», которому принадлежит бренд «Кобзон», дал нам соответствующее письменное согласие на переименование. После этого мы подали документы в Министерство юстиции. Те достаточно долго выносили свое решение, связывались с Нелли Михайловной, с Андреем, со всеми членами семьи. В конце концов, в декабре 2018 года, через четыре месяца после смерти Иосифа Давыдовича, все-таки Министерство юстиции приняло решение назвать наш институт в честь Иосифа Давыдовича Кобзона. Мы уже в третий раз переименовались и теперь называемся Институтом театрального искусства имени народного артиста СССР Иосифа Кобзона.

…Иосиф Давыдович много времени посвящал студентам и нам, педагогам. Он выкраивал время в своем достаточно сложном графике приезжать в институт 2–3 раза в месяц на разные мероприятия, в том числе и на вручение студенческих билетов, дипломов. Девушки приходили все наряженные, на шпильках, все хотели понравиться мэтру, а он, восхищенный их красотой, целовал им ручки. Очень трогательно смотрелось. А когда он хвалил их за пение, то они просто плакали от счастья!

А на День студента, 25 января, он придумал праздник «наоборот»: не учащиеся выступали перед преподавателями, а наоборот. У нас же среди педагогов — 18 народных артистов и очень много заслуженных. И вот в этот праздник студенты усаживались в зале, а на сцене перед ними выступали наши народные вместе с Кобзоном. Он говорил: «Если вы ребят учите, покажите, что вы имеете право учить. Покажите, что умеете сами». Вот такой придумал нам «День студента наоборот», который мы до сих пор сохраняем.

А студенческие билеты стали по традиции вручать в музее Иосифа Давыдовича Кобзона, который создали на 2-м этаже в его бывшем кабинете с помощью фонда «Кобзон». Там теперь хранятся его вещи, в том числе и те, что нам подарила Нелли Михайловна. Еще мы перевезли его рояль из гостиницы «Пекин», где был его офис, стул, на котором он сидел, и другие предметы интерьера.

«Ему нельзя шампанского, не покупай!»

Была такая история. На одном из капустников вышла петь его подруга и наша зав. кафедрой по вокалу Светлана Яковлевна Непомнящая. В зале находятся Кобзон и его аккомпаниатор Евсюков Алексей Павлович, царствие ему небесное. Кстати, Алексей Павлович после смерти Кобзона стал музыкальным руководителем нашего института. Всего на год пережил своего мэтра. Они сидят, ждут, потому что им надо выступать. Непомнящая вышла на сцену, представилась: «Дорогие друзья, сейчас по традиции споет Иосиф Давыдович Кобзон, но перед его выступлением я тоже хочу спеть». И она начинает петь. Спела песню — все похлопали: «Молодец, хорошо!» Она: «Ах, если нравится, то я еще спою». И поет еще пять песен. Кобзон уже возмущается: «Света, ты же меня представила, а тут сольный концерт даешь». Она: «Ладно, тогда в заключение спою последнюю». И поет седьмую песню.

Была еще история с шампанским… Ему же в последний год, перед смертью, совсем нельзя было лишнего ни есть, ни пить. А он любил шампанское. Всегда, уже подъезжая к институту, звонил и спрашивал: «У вас что-то декларировано после ученого совета?» Я говорю — нет, просто сфотографируемся, и все. «Тогда купите, пожалуйста, 5–6 бутылок шампанского, я хочу, чтобы все выпили». И тоже выпивал всегда 2–3 бокала холодной шипучки.

И вот в июле — вручение дипломов. А он буквально через месяц скончался. Едет к нам, звонит и говорит — купи шампанского. Но тут же мне звонит Варя, его помощница: «Ему нельзя шампанского, не покупай!» Я не знаю, что мне делать. Не могу отказать Иосифу Давыдовичу. Поэтому мы быстро сориентировались и переклеили этикетки на детское шампанское. Налили ему бокал — он залпом его выпивает. И видно, что с удовольствием. Ставит бокал и очень внимательно на меня смотрит: «Странно. Ну-ка, налей мне еще». Я ему наливаю. «Ты себе налей». Я себе наливаю. «Всем налей. Давайте чокнемся за наш выпуск, давайте поздравим выпускников». Уже медленно выпивает шампанское, ставит бокал на стол, смотрит на меня. «А теперь выпейте за ректора!» То есть догадался, что мы нахимичили…

Наталья Игнатенко

генеральный директор Благотворительного фонда поддержки музыкального искусства «Фонд Елены Образцовой»

Близкими друзьями оперная певица, солистка Большого театра, Елена Васильевна Образцова и Иосиф Давыдович точно не были. Они не ходили друг к другу в гости, нечасто общались по телефону. Это было другое. Пожалуй, их связывало глубочайшее уважение друг к другу, понимание и признание масштаба личности друг друга.

При встречах, а это были правительственные концерты к главным праздникам страны в Колонном зале, в Кремлевском дворце, в КЗ «Россия», они не просто здоровались, но встречались с теплотой, что-то интересное рассказывали друг другу, часто обменивались самыми свежими анекдотами и тогда хохотали во весь голос.

Много лет назад Служба судебных приставов России учредила необычный фестиваль-конкурс «Хрустальные звездочки» (главный организатор — генерал юстиции Владимир Николаевич Мулов). Председателем жюри изначально был приглашен Кобзон, во многом благодаря его влиянию этот конкурс тогда появился и ежегодно проходит до сих пор. Елена Васильевна стала членом жюри тогда же — с момента основания. А я ее всегда сопровождала и присутствовала на заседаниях-обсуждениях членов жюри. Бывали и ярые споры.

В жюри приглашались народные артисты, выдающиеся музыканты. Могу сказать, что авторитет Кобзона, его слово всегда были решающими. Но были прецеденты, когда Елена Васильевна вдруг оказывалась не согласна с его выбором, и тогда Иосиф Давыдович неизменно уступал ей, а за ним и все другие члены жюри отдавали предпочтение выбору Елены Васильевны.

В январе 2014 года Елену Васильевну пригласили на юбилей российского бизнесмена и мецената Алимжана Тохтахунова. Я ее сопровождала. Праздник проходил в банкетном зале «Софиса», и среди гостей, а их было около трехсот, было немало народных артистов, представителей творческой интеллигенции. Открывал торжественный вечер Иосиф Давыдович. Они вышли к гостям вдвоем с Алимжаном, и Иосиф Давыдович, извинившись перед юбиляром, произнес тост примерно такого содержания: «Сегодня мы собрались чествовать моего друга Алимжана, но он не обидится, если я попрошу собравшихся первый тост поднять за здоровье присутствующей здесь великой певицы, народной артистки СССР Елены Васильевны Образцовой!» И весь зал встал, и первый бокал все выпили за Елену Васильевну. Таков был Иосиф Давыдович!

Когда мы с Еленой Васильевной создавали фонд, одним из первых, к кому мы обратились с просьбой войти в Попечительский совет Фонда Елены Образцовой, был Иосиф Давыдович!

18 марта 2014 года произошло важное событие в современной истории России. В результате всенародного референдума в Крыму полуостров наконец вновь вернулся в состав Российской Федерации. А у нас в Фонде Елены Образцовой задолго до этого события на 10 мая был запланирован благотворительный концерт лауреатов вокальных конкурсов Елены Образцовой, с тем чтобы сбор от концерта пошел на строительство Оперного театра Московской консерватории. Но после исторического решения 18 марта появилось желание посвятить грядущий концерт этому событию. Мы назвали его «Снова вместе!».

На этот концерт (а он был одним из первых в России, посвященных этому событию) Фонд Елены Образцовой получил приветствие Президента РФ Владимира Владимировича Путина. Я позвонила Иосифу Давыдовичу как депутату Государственной Думы с просьбой зачитать это приветствие в начале концерта. На это он ответил: «Читать не буду (в итоге его огласил ведущий Евгений Хорошевцев), лучше спою „День Победы“». Напоминаю, концерт был 10 мая. Итак, Иосиф Давыдович в нашем концерте должен был спеть финал, так как первое отделение у нас было из оперных арий, а второе — из песен советских композиторов, и «День Победы» более чем подходил по тематике и логике концерта.

Меня он только спросил, к которому часу приехать. Я легкомысленно ответила — к 21.00. Но он — человек старой закалки — приехал пораньше и переоделся в концертный костюм. А в 21 только началось второе отделение. Все артисты ожидали очереди выхода на сцену в директорской ложе, таким образом, могли послушать друг друга. И Иосиф Давыдович пришел к нам в ложу, но на мои просьбы присесть отвечал отказом. Так и простоял все второе отделение до своего выхода! Я не понимала почему. Потом мне разъяснили: не мог позволить себе появиться на публике в брюках с заминками ткани.

А уж когда запел!.. Мало того, что зал в едином порыве встал. Весь зал и все мы, организаторы и артисты, плакали! Это было такое яркое, мощное выступление! Потом я гордилась, что позвонила ему и пригласила на концерт. Правда, звала не петь. Но он спел, да еще как!

Когда смертельно больную Елену Васильевну мы с ее помощницей Любовью Рощиной отвезли в Лейпциг в надежде на спасение и выздоровление, за полтора месяца ее пребывания там в гости приезжал только ее поклонник из Мюнхена Сергей Зайцев и близкие ей люди — первая женщина-космонавт Валентина Владимировна Терешкова и Иосиф Давыдович Кобзон. Как радовалась им Елена Васильевна!

Истерзанная безуспешным лечением и теряющая надежду на выздоровление, она попросила Иосифа Давыдовича помочь ей вернуться домой. Сказала, что хочет умереть в родном доме рядом со своими собачками. И Иосиф Давыдович тут же договорился о ее перелете частным самолетом. Но немецкие врачи не отпустили и настояли на операции.

После смерти Елены Васильевны 12 января 2015 года Иосиф Давыдович не оставил ее фонд.

Я попросила его помочь выкупить у наследницы Елены Васильевны ее квартиру для создания в дальнейшем мемориальной квартиры-музея. Иосиф Давыдович Кобзон и Валентина Владимировна Терешкова отправились вдвоем на прием к мэру Москвы Сергею Семеновичу Собянину.

Иосиф Давыдович нашел такие правильные слова, что долго убеждать мэра не пришлось. Дочери Елены Васильевны была предложена значительная сумма для выкупа квартиры Елены Васильевны в собственность города. Я присутствовала на визите представителей музейного отдела Департамента культуры Москвы в квартиру для осмотра будущей экспозиции музея. Все было согласовано, но в итоге дочь Елены Васильевны отказалась от предложения, и идея не была реализована, а жаль. Но Иосиф Давыдович, во всяком случае, сделал все, чтобы это состоялось!

Могу сказать, что в память о Елене Васильевне на все мои просьбы о содействии Иосиф Давыдович откликался мгновенно. И это только доказывает, что, пусть они не созванивались по жизни ежедневно и не ходили в гости друг к другу, это было гораздо большее чувство — родство душ и глубочайшее взаимное уважение!

Ученые и врачи

Николай Палеев

врач-терапевт, профессор, академик РАН

Человек уникального личностного масштаба, редкого таланта, феноменальной работоспособности, памяти и ума. Именно так хочется говорить об Иосифе Кобзоне. Я уверен, что многие, кто его знал, будут перечислять заслуги народного артиста СССР перед нашей страной, а они, бесспорно, грандиозны!

Но Иосиф живет в наших сердцах еще и каждым прожитым им на земле днем, прожитым ярко и неординарно. А чтобы понять природу этого явления, надо постараться собрать каждый день этой замечательной жизни из наших простых историй — памяти сердца о нем и людях, которым посчастливилось быть рядом с ним, для которых жил, дышал и творил Иосиф Кобзон.

…Перед отъездом из Москвы моя жена Наташа взялась выполнить поручение главной медсестры клиники, в которой я работал. Наташа пообещала отправить из Будапешта письмо, написанное сыну-солдату, проходившему службу в Венгрии. Он был призван в начале весны, и долгих три месяца мать не имела никаких известий о нем. Наконец буквально накануне нашего отъезда июльским днем 1981 года она получила долгожданное известие. Несколько строк скупой информации о том, что после двух месяцев подготовительных лагерей сын отправлен в город Кечкемет в Венгрию. Далее сообщалось, что почта будет доставляться редко, один раз в два-три месяца по адресу, вместо которого значились всего лишь две буквы и несколько цифр. А тут вот оно — счастье! Оказия! И письмо матери, написанное сыну, поехало в сумочке моей жены скорым поездом Москва — Будапешт.

В вихре интересных встреч, гала-концертов и дружеских приемов Наташа забыла о письме, и, наверное, оно вернулось бы назад, в Москву, если бы случайно я не услышал, как Борис Николаевич Пастухов (тогда II секретарь ЦК ВЛКСМ и наш общий друг) обсуждал с Иосифом план концертных поездок по стране. Мне показалось, что среди перечисленных городов был назван и Кечкемет. В это самое мгновение я напомнил жене о письме, и она быстро отыскала в сумке тоненький конвертик. Держа его в руке, Наташа обратилась к Борису Николаевичу с вопросом о концерте в этом городе. Оказалось — нет, значился другой город с созвучным названием. А когда мы увидели адрес на конверте, то все дружно рассмеялись, потому что две буквы адреса «п/я» и цифры означали почтовый ящик с номером. Это был московский индекс части, ничего общего не имеющий с местом, где служил солдат, и письмо никак не могло быть ему отправлено ни из Будапешта, ни даже из Кечкемета! Такие письма военнослужащим, находящимся за пределами СССР, тогда доставлялись только спецпочтой.

«И… никак-никак нельзя отправить письмо?» — спросила Наташа.

«Пожалуй, нет, разве что Иосиф согласится дать дополнительный концерт в Кечкемете и сам найдет Вашего солдата», — смеясь, пошутил Борис Николаевич.

«А почему нет? Давайте проведем концерт и в Кечкемете, — предложил Иосиф. И добавил: — Что может быть важнее письма матери сыну-солдату?»

Борис Николаевич молча обнял Иосифа. Так в концертную программу гастролей в Венгрии Народного артиста СССР И. Кобзона был включен дополнительный концерт на стадионе города Кечкемета.

На следующий день рано утром мы выехали из Будапешта в сторону «неопознанной» военной части, в которой служил простой солдат Женя Иванов. Расстояние между Будапештом и Кечкеметом — около ста пятидесяти километров, но проблема заключалась в том, что никто не знал, где точно находится часть. А по информации, полученной в посольстве, было известно лишь то, что часть, конечно же, не в самом городе, а где-то — то ли не доезжая, то ли за ним…

Ни мобильных телефонов, ни навигаторов, ни кондиционеров в машинах того времени не было. И к полудню, добравшись по сорокаградусной жаре до славного города Кечкемета, мы чувствовали себя уставшими, проголодавшимися и измученными безрезультатными поисками. Обследовав всю округу в радиусе пятидесяти километров, мы так и не нашли следов этой части, хотя к кому только ни обращались… Никто ничего о ней не слышал! Наша делегация готова была прекратить поиски, тем более что до начала гала-концерта на стадионе оставалось не так много времени. Но Иосиф наоборот предложил увеличить радиус поиска и поставил задачу во что бы то ни стало найти солдата и вручить ему материнское письмо.

На узкой проселочной дороге мы случайно наткнулись на паренька в советской солдатской форме, он-то и показал нам дорогу. Наконец-то нам повезло!

В лесу, где дислоцировалась военная часть, появление автобуса с нашей делегацией во главе с Иосифом Кобзоном произвело неизгладимое впечатление на полковника! Однако рота, в которой числился солдат Женя Иванов, находилась в десяти километрах от лагеря, прокладывая траншею для линии связи. По приказу полковника за ротой отправили машину, а по просьбе Иосифа стали готовить импровизированную сцену, которой временно стал грузовик с опущенными бортами и стареньким малопригодным для аккомпанемента пианино, которое на всякий случай водрузили на грузовик.

Повара накрывали стол, а концертмейстер Алексей Евсюков пытался извлечь мелодии из разбитого инструмента, когда рота вернулась в часть. Перед нами стояли худые, грязные, изможденные зноем новобранцы, совсем еще мальчики, испуганные внезапным возвращением в часть. Но надо было видеть их глаза и лица, когда Иосиф запел задушевную украинскую «…Ридна Мати моя, ты ночей не доспала…».

Почти два часа в лесу пел а капелла Иосиф для простых солдат. Его бархатный баритон звучал мужественно и проникновенно, возвращая мальчишек в родные дома, к любящим матерям, и никто уже не стеснялся слезинок нежности и любви. Прощаясь, Иосиф Давыдович попросил полковника организовать ребятам баню и хорошо накормить их всем тем, что повара приготовили для нас.

Концерт на стадионе прошел на ура, и мы возвращались в Будапешт с приятным чувством выполненного долга: во-первых, письмо матери было доставлено адресату лично в руки; во-вторых, благодарная молодежь города Кечкемета забросала стадион цветами. На бис вызывали каждую песню Иосифа, многие из которых он исполнил на венгерском языке.

Подъезжая к посольству, на территории которого мы жили, и предвкушая долгожданный отдых, все радовались ночной прохладе, сменившей дневной зной, как вдруг увидели множество сотрудников, встречающих нас. Оказалось, что Иосифа ждут и не расходятся вот уже несколько часов не только работники нашей дипмиссии, но и многочисленные сотрудники Дунайского пароходства России.

«Да, но уже ночь», — помню, тихо сказала жена Иосифа Нелли.

«Конечно, едем!» — твердо ответил Иосиф. Несмотря на то, что часы показывали полночь, автобусы и машины отправились к причалу на Дунае, у которого был пришвартован круизный лайнер, и множество людей на набережной, ожидавших Иосифа, встретили его благодарными аплодисментами.

Незабываемым был концерт длинною в ночь, который Иосиф посвятил памяти артиста, поэта и друга Владимира Высоцкого. В ту ночь, ночь годовщины гибели В. Высоцкого, Иосиф исполнил весь репертуар поэта и преподнес его в своей интерпретации — интеллигентной, приглушенной, с акцентом на текст и смысл, а не на силу связок и хрипа.

Такими остались в нашей памяти один день и одна ночь из жизни выдающегося певца с диапазоном от концерта в лесу для роты солдат-срочников до полуторатысячного стадиона зрителей в Кечкемете и ночного концерта на дунайском круизном лайнере.

Наши сердца и сегодня согревает талант выдающегося артиста, великолепного человека и моего замечательного друга — Народного артиста СССР, Героя Труда Российской Федерации Иосифа Кобзона.

Лео Бокерия

кардиохирург, профессор, академик РАН и РАМН

Об Иосифе Давыдовиче Кобзоне можно рассказать очень много интересного, хорошего и поучительного. Для меня самое главное, что он был очень ярким и мужественным человеком и прекрасным другом. Его любил народ, и он отвечал тем же. Кобзон, безусловно, герой своего времени. Он Народный артист СССР. Это титул выдающегося певца и беспрекословно преданного Родине человека. Те, кто постарше, помнят и знают, a тe, кто помоложе, видели воочию, что для него общение с людьми было такой же естественной потребностью, как дышать и жить. Творчество Кобзона, безусловно, относится к той категории ценностей, которые называют вечными. Песни в его исполнении — лирические и героические, личные и народные — все спеты безукоризненно профессионально, содержательно, всегда емкие, любимы народом, всеми его поколениями.

Иосиф Давыдович представляется мне покорителем собственной судьбы, потому что в сложные дни трудной болезни ни на грамм не сдавался, а сразу после выздоровления своим неугомонным стремлением вернуться к любимому делу заставлял всех забыть, что он был опасно болен.

Мне импонировал юмор Кобзона — это и тонкое понимание ситуации, и молниеносное проникновение в психику собеседника. Анекдот или шутка — всегда в точку.

Кобзон был депутатом Госдумы, председателем Комитета по культуре. Это тот случай, когда человек абсолютно был на своем месте. Это мнение одно у всех.

Хочу также отметить его особое отношение к людям, которые нуждаются в помощи врачей. Скольким людям он помог, прилагая массу усилий для их госпитализации в специализированные стационары. В 2007 году Кобзон стал членом президиума «Лиги здоровья нации» — общероссийской общественной организации. И в этой ипостаси он осуществил не один значимый проект по теме «Здоровье и культура».

Поклонники

Светлана Потапова

доктор филологических наук, профессор, директор Центра немецкого языка — партнера Гете-Института (Ярославль)

Иосиф Кобзон — мой кумир. Песни в его исполнении, с которых начинается мой каждый день, — источник силы, радости, отличного настроения и счастья.

Выбор для этой книги песен о войне в многогранном репертуаре Иосифа Кобзона обусловлен тем, что военная и гражданская проблематика в творческой биографии исполнителя всегда занимала ведущую роль, а сотрудничество артиста с выдающимися композиторами и поэтами страны способствовало созданию настоящих песенных шедевров, обогативших культурную сокровищницу России.

…Обращение к песенному наследию Народного артиста СССР Иосифа Кобзона закономерно, так как именно в богатейшем репертуаре этого выдающегося представителя эпохи, который насчитывает более трех тысяч песен различных жанров, весомая часть приходится на песни о войне. При этом речь идет как о произведениях, написанных во время Великой Отечественной войны, так и о песнях, которые появились в послевоенное время и посвящены великому подвигу наших соотечественников, готовых отдать свою жизнь ради спасения Отечества.

Иосиф Кобзон — уникальный и ярчайший представитель отечественной песенной культуры, который сотрудничал с выдающимися композиторами страны, профессионалами высочайшей пробы, среди которых были как наиболее маститые представители песенного жанра: П. К. Аедоницкий, М. И. Блантер, Н. В. Богословский, Э. С. Колмановский, А. Г. Новиков, А. Н. Пахмутова, М. Л. Таривердиев, О. Б. Фельцман, М. Г. Фрадкин, Я. А. Френкель, Т. Н. Хренников; так и достойные последователи лучших традиций российской и советской песни: О. М. Газманов, Е. Г. Мартынов, В. Г. Мигуля, А. С. Морозов, Д. Ф. Тухманов и др. Через призму песен в исполнении Иосифа Кобзона слушатель может знакомиться с историей России, с ее духовными ценностями и традициями. Певец всегда особенно тщательно относился к подбору репертуара с точки зрения слова, обращаясь к поэтическим творениям лучших литераторов: в его репертуаре не было «песен на слова», а только «на стихи», как всегда повторял маэстро со сцены. На данное обстоятельство обратили внимание и его многочисленные зарубежные поклонники, которых творчество Иосифа Кобзона вдохновило на изучение русского языка и знакомство с уникальной культурой нашей страны.

Талант выдающегося представителя российской песенной культуры, в творчестве которого отразилась целая эпоха, навсегда покорил и меня в далеком 1972 году, оставив неизгладимый след на 46 лет жизни, наполненных неугасающим интересом к творческой судьбе Иосифа Кобзона и искренним восторгом от открытия новых граней талантов певца, а также дружеских бескорыстных отношений. Данное обстоятельство позволяет ссылаться мне как на документальные свидетельства из личного архива, так и упоминать некоторые высказывания исполнителя, прозвучавшие со сцены из его уст на тех концертах, которые посчастливилось услышать. Например, выдающийся исполнитель современности Муслим Магомаев удивительно точно отозвался о своем коллеге, сказав, что Иосиф Кобзон — «человек неутомимый, и у меня такое впечатление, что он всегда и всюду со своими стальными связками, горячим сердцем, острым юмором и теплой, отзывчивой душой. Всем людям в радость».

Часто используемое сочетание «песни Кобзона» — высокий титул, которого в устах народа певец удостоен за такой уровень исполнительского мастерства, при котором счастливая судьба произведения складывается благодаря творческому сотрудничеству трех полноправных создателей песни: композитора, поэта и певца, что позволяет говорить о «песнях Шульженко», «песнях Утесова» и т. д. Обращение к песням о Великой Отечественной войне, составляющим неотъемлемую часть репертуара, а, стало быть, и творческого портрета Иосифа Кобзона, немыслимо без упоминания важных фактов из биографии артиста, которые делают понятным его трепетное отношение к военной теме. Биографические данные Иосифа Кобзона, которые упомянуты ниже, убедительно свидетельствуют о том, что Великая Отечественная война — неотъемлемая часть жизненного пути артиста.

Иосиф Кобзон родился 11 сентября 1937 года в маленьком поселке Часов Яр Донецкой области, откуда семейство вскоре перебралось во Львов, где его и застала война. В своей книге «Я сам себе судья», вышедшей в 2018 году, певец в главе «Война» так рассказывает о своих детских воспоминаниях этого горького события: «Я помню первый день войны, мне было три с половиной года. Мы в привокзальном помещении, полном народа. Благодаря хлопотам мамы нас „засунули“ в товарный вагон, дали уголочек на соломе. На второй день после начала Великой Отечественной войны отец ушел на фронт, а мама с тремя детьми, со своим братом-инвалидом и со своей мамой, нашей бабушкой, отправилась в эвакуацию в Узбекистан. Конечным пунктом назначения оказался город Янгиюль».

Другой источник приводит такие слова Иосифа Кобзона о войне: «Как ни странно, но я помню первые бомбежки, голод и холод эвакуации. У моего поколения детства не было. С самых малых лет мы разделяли заботы взрослых, да и песни вокруг нас звучали взрослые, такие как „Вставай, страна огромная“, „Землянка“, „Темная ночь“, „Синий платочек“. А с окончанием войны связаны совсем другие, радостные, мажорные — „Ехал я из Берлина“, „Самовары-самопалы“, „Ласточка-касаточка“. Мы росли и мужали вместе с нашей страной, жили ее заботами. Все это и сыграло определенную роль в формировании моей жизненной позиции».

Обращаясь к песням о войне в творчестве Иосифа Кобзона, важно упомянуть и другие факты его биографии, косвенно проясняющие неослабевающий интерес певца к песням военной и гражданской проблематики. Суть жизненной позиции артиста доказывается его многочисленными мужественными поступками, к числу которых относятся и его девять поездок в Афганистан в разгар боевых действий, чтобы поддержать «наших ребят», как обычно говорил сам Иосиф Кобзон. Мой брат, выполнявший свой интернациональный долг офицера, имел счастье присутствовать на концерте Иосифа Кобзона для соотечественников в Кабуле 1 мая 1980 года во время первого визита певца в страну, охваченную боевыми действиями. Собравшиеся с нетерпением ждали встречи с артистом, но вдруг начался сильнейший дождь. Зрители забеспокоились, что концерт отменят, ведь им очень хотелось услышать голос с Родины. Тогда Иосиф Кобзон сказал им спокойным голосом: «Дорогие товарищи воины, никакие погодные условия не помешают нашей встрече!» И начал петь. Фото, сделанное моим братом с того самого концерта на импровизированной сцене в Кабуле, наглядно демонстрирует, что артист, проявляя уважение к тем, кто выполнял свой воинский долг, и большое личное мужество, также готов был к выступлениям в самых сложных условиях… Иосиф Кобзон ездил в Афганистан каждый год вплоть до полного вывода российских войск в 1989 году.