Помоги проекту - поделись книгой:
На одной из заправок сделали остановку подольше, раздали пассажирам-беженцам продукты, переданные нам добрыми самаритянами — друзьями Игоря. Хлеб, сало, варенье яйца, вода, чай. Добрая продавщица из кафе при заправке бесплатно выдала детям большой кулёк свежих горячих пирожков.
Всё-таки замечательные у нас люди. И страна прекрасная. Верю: такие люди и такая страна просто не могут не выстоять в этой войне!
Едем дальше. Хмельницкая область, Тернопольская… Львов все ближе.
Позади меня в автобусе сидит колоритная старушка. Ещё вполне бодрая и активная, но у нее, увы, старческая деменция. То она произносит нечто вполне внятное и разумное, то вдруг начинает искать свою сумку, которая лежит в багажнике. То вдруг начинает возмущаться, что ее соседка заняла ее место. То хочет выйти из автобуса и требует, чтобы я встал и ее выпустил: якобы, там, где я сижу, находится выход. То вообще забывает, что мы едем в автобусе и собирается ложиться спать у себя дома в Харькове. В такие моменты она хватает меня за голову, уверенная, что это ее подушка. Только начинаешь задремывать, а тебя за голову — хвать! «Куда вы дели мою подушку?!»
В общем, не соскучишься! Объяснения она выслушивает. Иногда даже соглашается и успокаивается. Но через минуту-другую все забывает, и весь этот цирк начинается по новой.
…Темнеет. Шоссе впереди превращается в мерцающую алым реку. Бесконечная вереница красных габаритных огней кровавой змеёй уползает вдаль, к темному горизонту.
Очередной блокпост — и за ним наконец начинается Львов. Едем по городу и наконец прибываем на вокзал. Прощаюсь с нашим замечательным водителем Игорем. От души благодарю. Дарю ему пачку сигарет и коробку вяленых фиников — больше мне нечего ему подарить. Игорь растроган, но старается не подавать виду. Вообще, все наши водители — настоящие подвижники. Гнали автобусы почти двое суток напролет, урвав за все это время жалких два-три часа сна, зачастую не успевая даже перекусить, обгоняя другие машины по встречке, до хрипоты убеждая патрули на блокпостах и между ними пропустить скорее нашу маленькую колонну…
Низкий им поклон.
…Львовский вокзал. Тысячи беженцев. Вавилонское столпотворение. На удивление, не особо шумное. Все пришиблены войной и бегством, а потому ведут себя достаточно тихо. Медицинские палатки. Костры и мангалы, на которых волонтеры готовят еду и раздают ее беженцам. Взаимопомощь и поддержка — это то, что я наблюдал всю дорогу из Харькова. Наблюдаю и здесь, во Львове. Нет ругани, злобы, ожесточенных споров, драк. Никто ни на кого не кричит. Общее горе сплотило украинцев как никогда, и в трудную минуту большинство людей проявляет свои лучшие качества.
Полночь.
ОЛЕГ:
Ночь прошла относительно тихо.
Были сирены тревоги. Уходили с женой в коридор. Временами громыхало, но не слишком близко. Это сейчас называется тихо.
Были проблемы с мобильной связью и интернетом. Сейчас работает, но так себе.
Пойду гулять с собакой.
Мы живы.
ДМИТРИЙ:
День 11. 6 марта 2022
Заполночь у вокзала нас встретил Александр, наш читатель из Львова на своей машине. Привез нас к себе домой. Вкусно накормил, предоставил широченную кровать, на которой мы уместились все втроём. А сам лег спать на кухне: у него однокомнатная квартира, и другой кровати или дивана нет.
Наутро сходили по магазинам, докупили необходимое: здесь, во Львове, почти все магазины работают, и очередей нет — даже как-то непривычно. И хлеб есть! Причем разный и очень вкусный. Никогда не думал, что буду радоваться и удивляться наличию хлеба в магазине. В Харькове с началом войны хлеб пропал довольно быстро.
К вечеру Александр перевез нас к своим друзьям, тоже нашим читателям и замечательным людям. Андрей, его прекрасная и очень активная жена, двое детей — маленькие девочки — и пожилая мама Андрея. Зато и квартира у них куда побольше. Место нашлось всем. Поужинали, поговорили. Андрей и его жена развили бурную деятельность и через знакомую женщину-риэлтора нашли квартиру, которая сдается. Это было или чудо, или огромное везение. Львов переполнен беженцами, любое жильё нарасхват, и его уже практически нет. Но оказалось, что семья беженцев, которым была обещана эта квартира, остановится в другом городе, квартира освободилась, и я успел ее «застолбить». Завтра поеду подписывать договор и заселяться.
ОЛЕГ:
Мы живы. Мы беженцы.
Такие дела.
Ночь перед отъездом была адской. Город утюжили штурмовики. Гремела канонада. Дом, где живут мои дети и внук, разбомбили. К счастью, дети незадолго до этого перебрались к нам.
Эвакуация разметала семью в разные места. Мы с женой вместе. Это великая радость. Да и соавтор неподалеку.
Ужасы дороги сейчас описывать не хочу. Скажу другое: вокруг было множество прекрасных людей. Помощь, взаимовыручка, поддержка — это просто чудо.
Мы в Украине. Без подробностей.
Мы живы.
ДМИТРИЙ:
День 12. 7 марта 2022
С утра Александр на своей машине повез Броню и ее папу к автобусу, который уходит через польскую границу в Варшаву. Там, в Варшаве, их будет ждать Бронин родной брат — и сын Льва Вульфовича — Алексей. Он с семьёй уже много лет живёт в Германии, в Касселе. У них свой дом, взятый в кредит. Места хватит. Лев Вульфович останется у них насовсем — с немецкой медициной у него есть хороший шанс прожить ещё лет десять. У нас в Украине такой медицины и раньше не было, а после войны и подавно не будет ещё долго. Броня хочет и надеется вернуться после нашей победы, когда в Харькове вновь станет безопасно — если, конечно, уцелеет наш дом, и нам будет, куда возвращаться. Боюсь, Алексей с женой будут активно уговаривать ее остаться в Германии. Или переехать в Израиль. А я не хочу жить за границей. Я и из Харькова-то уезжать не хотел, упирался до последнего. Но, видно, плохо упирался.
Ладно, проехали.
Прощание вышло горьким.
Всё, уехали.
Сбросил Андрею на компьютер с прихваченной с собой на флэшке файлы всех наших книг, которых у него ещё не было. Единственное, чем могу его отблагодарить. С Александром я вчера этими файлами тоже поделился. «Чем богаты», как говорится.
Через некоторое время вернулся Александр. Броня и ее папа уже в автобусе, едут к польской границе. А Александр повез меня заселяться в обещанную квартиру.
Хозяйка оказалась очень милой интеллигентной женщиной, немного застенчивой. Квартиру она раньше никому никогда не сдавала, но вот, перебирается к взрослой дочери с ее семьёй, чтобы быть вместе в это трудное время. Потому и решила сдать квартиру: сейчас многие остались без дома, а у нее квартира пустовать будет? Хозяйка говорит по-украински, я тоже перехожу на украинский, хотя в Харькове со всеми обычно общаюсь по-русски. И хозяйка, и риэлтор — тоже весьма приятная в общении женщина — предлагают мне говорить по-русски, мол, их это совершенно не смущает. Но я благодарю и продолжаю говорить по-украински — и из вежливости и уважения к собеседницам, и чтобы больше практиковаться в языке, на котором нечасто говорю — да и вообще, украинец я, в конце концов, или кто?
Квартира трёхкомнатная, но одна комната заперта (привет, Синяя Борода!) — там сложены вещи хозяйки. Двух оставшихся комнат и просторной кухни мне и моему сыну с его женой (они приедут во Львов через несколько дней) более чем хватит. Квартира — на 4-м этаже старой, ещё советской девятиэтажки. Есть балкон — будет, куда выходить курить. В квартире много книг — как и у меня дома в Харькове. Узнав, что я писатель, хозяйка совсем растаяла.
Подписываем договор. Сумма аренды очень божеская, на полгода, на которые мы подписали договор, мне денег точно хватит. Хозяйка очень щепетильна. В квартире нет мусорного ведра — и мы идём с ней магазин и покупаем ведро за ее деньги — хотя я и предлагал купить за свои. Заглядываю в продуктовый магазин, покупаю кое-что из съестного и возвращаюсь в арендованную квартиру.
И тут наконец приходит осознание: я остался один.
ОЛЕГ:
Был случай: захлопнулись ворота охраняемой территории дома, где мы прятались от авианалётов. Снаружи остались мы с женой и пожилой вахтёр без ключей.
Каким-то чудом я в прыжке вышел на заборе в упор и перемахнул на ту сторону. Да, в зимней куртке и ботинках. Сам удивляюсь. И возблагодарил небо за регулярные тренировки.
А меня, помнится, все спрашивали: «Зачем оно тебе, твое каратэ? В твои-то годы?!»
ДМИТРИЙ:
День 13. 8 марта 2022
Пытаюсь привыкать к новой жизни — к жизни беженца. Сделал себе завтрак. Со смартфона посмотрел новости в сети. Теперь смартфон — единственный канал связи с внешним миром. Новости не радостные. Война расползается, как раковая опухоль, по телу Украины. Наши держатся. Но российские войска давят; не сумев взять Харьков, обстреливают город из установок залпового огня, ракетами, бомбят с самолетов. Атакуют Киев, Мариуполь, Чернигов, Николаев, Херсон… Это не только официальные известия: друзья и знакомые, оставшиеся в Харькове, Киеве, других украинских городах, пишут то же самое. Они это видят своими глазами.
Наконец-то искупался, помыл голову, сменил одежду (одну смену с собой все-таки прихватил). Побрился. Отчасти даже почувствовал себя человеком. Но не до конца.
Сходил за продуктами. Кроме риса, гречки и еще некоторых круп, в магазинах почти все есть. Да и рис с гречкой в итоге нашел, пусть и дороже, на небольшом крытом базарчике совсем рядом с домом. Ну да, теперь это мой дом на неведомо какое время.
Продажа алкоголя запрещена — похоже, по всей стране. И правильно. И вообще, и в моем частном случае. А то мог бы и напиться.
Вернулся домой. Позвонил Александре Сомиш и с полчаса проговорил с ее мамой — женщиной очень начитанной, эрудированной и доброй — и большой поклонницей нашего творчества. Поздравил с Восьмым Марта, а потом мы долго говорили о литературе. О наших книгах — и далеко не только о них. Она давно мечтала пообщаться с кем-нибудь из Олди (со мной или с Олегом), так что это был для нее замечательный подарок на Восьмое Марта. У мамы Александры — серьезное заболевание, при котором подхватить еще и Ковид — верная смерть. Поэтому вся их семья уже два года не выходит из дома. Совсем. Чтоб не занести в дом инфекцию. Берегут маму. Продукты и все необходимое заказывают через службы доставки, общаются по телефону и по сети. Мама ведет онлайн-уроки по математике. А Александра сейчас волонтёрит, как может. Помогает беженцам. Не выходя из дома. И у нее очень хорошо получается.
Если бы не их вынужденная изоляция, я бы обязательно встретился «живьем», а так пришлось говорить по телефону. Но моя собеседница все равно была счастлива.
Вот, поговорил, сделал человеку приятное — и у самого на душе немного полегчало.
А дальше потянулся совершенно никакой день. Бытовые дела, готовка, еда, мытье посуды, снова просмотр новостей… И гнетущее, давящее ощущение огромной всеобщей беды.
Позвонил Олег, мой лучший друг и соавтор. Их семья тоже уехала из Харькова. На поезде. Они попытались найти жилье в Ужгороде, но Ужгород переполнен беженцами. Их увезли переночевать в приют недалеко от Ужгорода — но постоянного жилья у них пока нет. Обзвонил всех своих львовских друзей и знакомых, а также риэлтора, через которую снял квартиру во Львове: моему соавтору Олегу с его женой нужна крыша над головой. Видимо, надолго. Львов, Ужгород — где найдете. Ясно, что шансов немного: весь запад Украины переполнен беженцами из Харькова, Киева и других городов. Но наши друзья и читатели снова делают маленькое чудо! Неутомимая Александра Сомиш находит квартиру во Львове. Завтра Олег с Леной туда приедут. Выдыхаю. Теперь соавтор с женой — не бомжи, слава богу.
ОЛЕГ:
Вокзал. Эвакуация. Поезд.
На перроне невероятное количество людей. Тем не менее, посадка в вагоны идёт строго по плану: сначала женщины и дети. Только потом садятся пожилые мужчины.
В каждом купе на нижних полках по три-четыре человека, в зависимости от габаритов. Стоят и сидят в коридоре на полу, в тамбуре. Верхние полки иногда были свободны: большинство беженцев не в состоянии туда забраться, а потом ещё и слезть.
Нам с женой повезло, мы пока что можем. Забрали туда же большие чемоданы попутчиков.
Всю ночь я заряжал чужие гаджеты. Рядом была розетка, женщины сами не дотягивались.
По вагону бродили ошалевшие собаки. Котов держали на руках. Проводники хлопотали как могли: раздавали питьевую воду, следили за перегруженными туалетами, убирали, поддерживали.
Ехали зигзагами — объезжали места ожесточенных боёв. Дорога заняла больше суток.
ДМИТРИЙ:
День 14. 9 марта 2022
День прошел тускло и мутно.
Походы по магазинам, обследование района, в котором теперь живу, готовка (раньше никогда не умел готовить, теперь приходится осваивать, для начала самое простое — и, надо сказать, вполне успешно; вот только успехи эти не слишком радуют, увы), еда, всякие бытовые мелочи. «18 форм тайцзы-цигун», ката каратэ Годзю-рю, дыхательные упражнения. Надо поддерживать себя в форме. Сводки с фронта.
Звоню я. Звонят мне. Слава богу, все живы. Кто-то, как и я, уехал, кто-то остался. В Харькове где-то нет отопления, где-то пропадает электричество, вода, газ. Но самоотверженные коммунальщики раз за разом все это восстанавливают — под обстрелами и бомбежками. Не всё, не везде и не сразу — но, в основном, восстанавливают. Кабельный интернет у многих пропал, но мобильный работает. И мобильная связь есть. Много домов разрушено, жилые дома, больницы, школы, театры… Но город держится, ВСУ Харьков не сдают, все попытки наступления россиян захлебываются раз за разом.
Многие уехали. Но многие и остались. В том числе ряд моих друзей и знакомых. И они, те, кто остался, совершенно искренне рады за нас, за тех, кто уехал: «Слава богу, вы живы и в безопасности! Теперь хотя бы за вас переживать не нужно!»
ОЛЕГ:
В Ужгороде живёт сто тысяч человек. Через Ужгород идёт уже вторая сотня тысяч беженцев. На вокзале толпа. Вещи, собаки, кошки в переносках. Люди еле держатся на ногах. Волонтеры сбиваются с ног: кофе, еда, информация.
Селить просто некуда. Приют в Совином гнезде заполнен с избытком. Автобус с нашей группой везут в горы, в Перечин, и дальше, выше, в село Ворочево. Поздний вечер. Нас селят в детский сад. Местные женщины — ангелы. На пол стелятся матрасы с одеялами. Накрываются низенькие детские столы, расставляются крохотные детские стулья: других нет. Всех кормят горячим супом. Бутерброды, чай. Животных тоже кормят.
Да, холодно. Зима, считай. А все равно тепло.
Рядом с нами спал физик из Харькова с женой. Обоим за шестьдесят. Долго говорили о разном.
В коридоре голоса. Хозяйка ищет кота: испуганный сиамец забился в какую-то щель. Гордый мейкун дрожит и тоже хочет сбежать.
Рано утром меня с женой подхватила машина: здешняя семья ехала в город. Когда я попытался заплатить за проезд… Короче, было очень неудобно.
Я их всех запомню. Всех до одного.
ДМИТРИЙ:
День 15. 10 марта 2022
Позвонил Славе Соловьеву, своему давнему другу и многолетнему партнеру на тренировках. Оба были рады друг друга слышать. Слава с женой в Харькове, их дом — едва ли не в самой гуще боевых действий. Постоянные обстрелы. Несколько соседних жилых многоэтажек разрушены, людей оттуда эвакуировали. Славин дом цел. Отопления нет. Вода есть. Электричество пару раз пропадало, но всякий раз героические ремонтники справлялись, и электричество появлялось вновь. Газ есть. Интернет есть, но только мобильный. Мобильная телефонная связь есть. Телевидение отключалось: российские ракеты в очередной раз повредили телевышку. Но, как ни странно, украинское телевидение недавно вновь заработало: починили!
Слава не унывает. Говорит, что страшно, конечно, но ничего, жить можно. Сделал кучу цифровых фотографий. После войны обещал и лично поделиться, и опубликовать. Искренне надеется, что мы еще увидимся в Харькове — причем на тренировке в додзё. Совершенно несгибаемый и бесстрашный человек, великий оптимист с огромной волей к жизни и живым интересом ко всему происходящему. Искренне надеюсь, что они с женой выживут, и мы со Славой и вправду еще увидимся в Харькове.
На тренировке.
Даже сам немного взбодрился и зарядился оптимизмом после этого разговора — как всегда после общения со Славой.
Во Львове тоже периодически воет сирена воздушной тревоги, но никаких обстрелов и бомбардировок нет, ничего не грохочет и не взрывается. Поэтому не обращаю на сирену особого внимания. После Харькова это вообще воспринимается как детский сад какой-то. Учусь военному цинизму, что ли? Цинизму беженца?
ОЛЕГ:
Львов, центр города. Море беженцев. Многие, как и моя жена, мёрзнут: уехали в чем были. Даже постирать вещи нельзя: не во что переодеться.
Узкая улочка, магазин «секонд-хенд». Рукописная табличка на двери: «Беженцев одеваем бесплатно». Заходим.
Возле кассы столик: горячий чай, печенье, бутерброды. Рядом женщины, кто посвободнее, играют с детьми в колясках, чтобы те не плакали. Народ подбирает одежду. Без шума, споров, давки. Нашли и мы свитерок, мастерку. На кассе я пытался показать паспорт: нет, не надо, верим. Поговорили про Харьков. Кассирша каждому, кто уходил, желала мира и удачи.
Буду помнить.
ДМИТРИЙ:
Поделиться книгой: