Пепел перемен, Том 5: Эхо минувшего

– А что, если я откажусь? – неожиданно спросил Вайс.

Ида Морнераль не поверила своим ушам.

– То есть как это «откажешься»? – изумлённо спросила она. – Ты наёмник, а я тебе плачу. Ты не в праве отказаться.

– Знаете, – задумчиво проговорил Вайс, отодвинув блюдо, – всю жизнь я и сам так думал. Верил, что можно купить всё. Жизнь, смерть, меня самого в конце концов. Но вот так оставлять Делвина здесь – это просто чудовищно. Парнишка-то ни в чём не виноват. Мы дали ему надежду, а теперь вот так запросто оставим? В лучшем случае его вернут в приют, откуда его может забрать очередной извращенец для красного дома…

– Если тебя так волнует его судьба, можешь перед ним извиниться. Но я хочу знать, что девчонка мертва. Не для того я приехала в этот гадюшник, чтобы уехать ни с чем.

– Нет, госпожа Морнераль, – ответил Вайс после недолгой паузы. – Такие вещи просто так не случаются. Не каждый день человек возвращается с того света. Раз уж боги решили дать мне второй шанс, стало быть, я сделал что-то неправильно. Я возвращаюсь в Риген. Вместе с вами или один – не важно. И, раз уж вы так печётесь о деньгах, можете мне больше не платить. А ещё, пожалуй, заберу Делвина с собой. Парню здесь ничего хорошего точно не светит.

Ида Морнераль сидела как громом поражённая. В ушах у неё звенело. За один вечер все её планы пошли прахом. Она отчаянно не верила, что это происходит наяву и всё, что ей остаётся – это серая жизнь небогатой и давно немолодой вдовы в Ригене. Но вдруг её осенило. Крохотный огонёк надежды замаячил где-то вдалеке, и Ида поняла, что нельзя не воспользоваться последним отчаянным средством.

– Что ж, Ирмос, – наигранно вежливо сказала она, – должно быть, теперь ты начнёшь новую жизнь, вернёшься к дочери.

– Называйте меня, как хотите. Мне уже всё равно. Да, я так давно не виделся с Джейлой, что уже начинаю забывать её звонкий голосок.

– Славно, что ты вспомнил о ней, – тонкие губы Иды растянулись в улыбке. – Будет очень печально, если с ней что-то случится, пока папы нет рядом.

Услышав это, циничный и язвительный наёмник изменился в лице. Ида Морнераль впервые увидела, как его круглое, изуродованное шрамом, лицо вытянулось, здоровый уголок губы опустился вниз, а глаза расширились. Это была та самая реакция, которую она хотела увидеть. Рихарду Вайсу стало страшно.

– Да, Ирмос, у меня остались друзья в Империи. И, полагаю, их не затруднит сделать мне маленькое одолжение.

– Вы готовы навредить ребёнку, Морнераль? – без тени улыбки спросил Вайс.

– Если это поможет вам быть сговорчивее, то да.

– Попробуйте хоть пальцем тронуть мою дочь, и я задушу вас собственными руками, – процедил он. – Кинжала у меня больше нет, но мне он и не понадобится.

– Удивительно! – усмехнулась Ида. – Вижу, даже в самой прочной броне можно отыскать щель. И как же я раньше не догадалась…

– Предупреждаю тебя, Морнераль…

– Нет, Вайс, – Ида встала из-за стола, – это я тебя предупреждаю. Пусть пока что это лишь слова, но стоит мне отправить письмо в Риген, и ты не успеешь на помощь своей дорогой Джейле. Быть может, мне стоит передать ей привет от папы?

Вайс медленно и молча поднялся. Не отводя взгляда от женщины, он стал медленно шагать к ней.

– Я душил змей ещё в детстве. И мне не составит труда справиться с ещё одной.

– В этом я сомневаюсь, Вайс, – прошипела она. – Стража! Схватить его!

Тут же из-за дверей тронного зала появилось с полдюжины стражников. Первого подбежавшего Вайс ударил на развороте так, что тот рухнул без чувств, но наёмника тут же сбили с ног и, заломали руки за спину. Он вырывался, рычал и сыпал проклятьями на ригенском и, видимо, анмодском языках, но освободиться никак не мог.

– Бросьте его в темницу, – чуть дрожащим голосом проговорила Ида. – Швырните в ту же камеру, что и Раухеля. Пусть увидит, что бывает с теми, кто разочаровывает Иду Морнераль.

Когда Вайса подняли на ноги, он глядел на неё полным ненависти взглядом.

– Клянусь, Морнераль, если ты посмеешь тронуть мою дочь хоть пальцем, я доберусь до тебя. Пробью любые стены, пройду любые расстояния, переплыву любые моря, но не успокоюсь, пока не сомкну пальцы на твоей мерзкой шее.

– Тогда можешь начинать прямо сейчас. Стены подземелий Пламенного замка толстые, так что тебе будет, чем заняться. Всё это время я считала, что ты, Рихард Вайс, благоразумный человек, чтущий обязательства, но теперь вижу, что ты лишь анмодский дикарь по имени Ирмос. Такой же, как твои грязные южные сородичи, для которых данное слово – пустой звук. Не сумев выполнить дело, ты решил придумать небылицу, вместо того чтобы исправить ошибку.

– Чёртовы олухи! – прорычал Вайс на стражников. – Она же собирается сбежать из замка! Бросить всех вас здесь подыхать! Прилетит дракон и сравняет замок с землёй!

– Ну, быть может, сюда придёт тот священник-чудотворец и всех спасёт, – усмехнулась Ида. – Уведите его.

Ида Морнераль вернулась в свои покои. В висках стучала кровь, а дыхание учащалось. К чёрту замок, к чёрту Эльдштернов. Раз уж Вайс не сумел прикончить девчонку, придётся искать другого убийцу, но сейчас следовало убраться из замка как можно скорее. Лучше всего это сделать ночью, под покровом темноты. Пока кастелян не вернулся. Фэйрлок прав. Старик уехал за поддержкой своего дома. Они собираются напасть. Хотят взять замок штурмом!

Нужно срочно уезжать, но сначала стоит прихватить с собой то, что осталось от рейнарской казны. Пусть поездка в эту проклятую страну хоть в чём-то пойдёт на пользу. А бесполезный Вайс пускай гниёт вместе с Раухелем. Пропади пропадом Пламенный замок и вся Энгата! Пусть местные лорды и короли делят меж собой этот грязный клочок земли и эти промозглые замки…

Забавно. То же самое, похоже, собирался сделать Раухель, когда его схватили в собственных покоях. Иду вдруг пронзил страх. Она прислушалась, больше всего на свете боясь услышать шаги за дверью. Нет, вздор. Этот замок, должно быть, развивает в ней паранойю.

Конечно, можно было бы написать королю письмо, предложить открыть ворота замка в обмен на собственную жизнь… Но Ида слишком ценила её, чтобы так рисковать. Скорее всего, её тот же час схватят и казнят, обвинив в убийстве Рейнаров и захвате власти. Фэйрлок именно так и говорил… Дьявол. Она только теперь поняла, почему хранитель клинка говорил с таким спокойствием. Фэйрлоки – второй по влиянию дом Драконьей долины и Пламенный замок, а вместе с ним и власть над всей Долиной, наверняка достанется им. И всё, что им нужно для этого – это терпеливо выжидать. Или же отец сира Эйдена намеревается стать опекуном над Делвином и править Долиной через него? В таком случае мальчишке крупно повезёт, а лорд Фэйрлок станет тем, кем хотела стать сама Ида. Проклятье… Ей для этого пришлось настроить половину замка против его хозяев, а ему достаточно просто ждать. Нет, нужно просто уйти отсюда и забыть Энгату, словно страшный сон. Сон… Сейчас и вправду не мешало бы поспать…

Засыпая, Ида Морнераль успокаивала себя тем, что Вайсу сейчас приходится куда хуже, чем ей.

Глава 3

Рихарда Вайса тащили трое стражников, один шёл впереди с факелом, освещая путь в тёмном коридоре, что вёл в темницу, ещё двое шагали сзади с короткими клинками наготове. Они пустили бы их в ход, не раздумывая, если бы Вайсу каким-то образом удалось вырваться.

– Посидишь, ублюдок, успокоишься, – злорадно сказал тот, что шёл впереди. – Не доводилось прежде бывать в темнице Пламенного замка?

– Болваны! – огрызнулся Вайс. – В долине объявился дракон. Морнераль собирается сбежать из замка и оставить всех нас ему на съедение. Вы все до единого изжаритесь до хруста, чёрт бы вас побрал!

– Слыхали, парни? – усмехнулся стражник. – Мне отчим в детстве то же самое говорил. Наслушается проповедей в храме, потом напьётся и давай меня лупить и заливать про загробное пекло. Вот только его лет семь как не стало: спьяну упал в канаву и шею свернул. И ты тоже подохнешь. Скажи спасибо, что госпожа не велела тебя прямо там порешить, я бы тебе ещё один шрам нарисовал от плеча до задницы.

– А ты попробуй… – Вайс не успел договорить, как стражник резко развернулся и пнул его в живот. От тупой боли наёмника скрючило пополам.

– Попробую ещё не раз, псина. Госпожа Морнераль даже Раухеля вывела на чистую воду, теперь и твой черёд.

– Тупицы… кха… Это же я ей помогал, все эти слухи, сплетни… Раухель здесь ни при чём…

– Хо-хо, а ты с ним, видать, заодно. Ясно теперь, зачем госпожа велела тебя к нему в камеру бросить. Скоро увидитесь, почти пришли. И если будешь себя спокойно вести, то, возможно, я тебя больше не буду бить.

В подземелье, пропахшем сыростью, застарелым потом и прогорклым свечным дымом, царила тишина. Вайса подвели к одной из дверей с решетчатым окошком. Стражник, что ударил его по животу, со скрежетом отодвинул засов и открыл проход в непроглядную темноту камеры. В этот же момент Вайса вновь с силой пнули, но уже в спину, отчего он полетел вперёд и упал плашмя прямо на вонючую солому. Дверь за спиной закрылась. Противный скрип засова смешался со злобным хохотом стражников, и в этот момент Вайсом вдруг овладела неконтролируемая ярость. Он вскочил на ноги и принялся бить и пинать проклятую дверь, из-за которой доносились лишь смех и затихающие шаги.

– Вы все сдохните! Все до единого! – рычал Вайс, переходя местами на анмодский. – Я вам сердца вырежу!

Когда стало ясно, что дверь слишком крепка, наёмник издал полный отчаянья вопль и обречённо опёрся на неё рукой. В висках стучала кровь, а череп словно пульсировал. Вайс отчаянно не желал верить в случившееся и проклинал собственное бессилие. Вдруг в давящей тишине, что нарушалась лишь тяжёлым сердцебиением, раздался негромкий голос.

– Эту дверь тебе не сломать. Просмоленная сосна, сам заказывал у плотника.

Вайс, тяжело вздохнув, обернулся и увидел уже знакомое ему, но так изменившееся лицо. Его освещал неровный свет масляной лампы, что стражники повесили напротив двери в камеру перед уходом. Похудевшее, грязное, заросшее щетиной, с обширными серыми мешками под глазами – в любом другом случае Вайс бы и не подумал, что оно может принадлежать Йоахиму Раухелю. Взгляд бывшего главы тайной службы не выражал ничего, кроме чудовищной усталости и безнадёжности, но Вайсу виделся в нём немой укор.

– Раухель, – выдохнул наёмник. – Когда эта змея сказала своим псам бросить меня к вам в камеру, я решил, что буду коротать дни с вашим гниющим трупом.

– Госпожа Морнераль кормит меня, поддерживает во мне жизнь... Для одной ей ведомых целей.

– Не услышь я ваш голос, подумал бы, что оказался прав. Воняет здесь так, будто и впрямь кто-то сдох.

– Крысы, – с тенью улыбки ответил Раухель. – Прибегают на объедки. И сами становятся едой.

– Морнераль скверно кормит? Потчует помоями?

– Как раз наоборот. Когда-то я любил имбирные пирожные, теперь тюремщик приносит их регулярно. И только их. Я оставляю крошки, на них приходят крысы. Разбиваю им голову камнем и ем.

В словах Раухеля слышалась странная гордость.

– «Когда-то любил»? – усмехнулся Вайс. – Вы же здесь не больше месяца.

– Неужели? – и без того безрадостное лицо главы тайной службы помрачнело ещё больше. – Я мог поклясться, что прошёл по меньшей мере год…

Рихард присел на грязную солому, служившую в камере подстилкой. Решив, что, раз уж сейчас возможностей покинуть это проклятое место нет и пока не предвидится, то почему бы не пообщаться с тем единственным человеком, что составляет ему здесь компанию. К несчастью, чем больше Раухель говорил, тем сильнее Вайс убеждался, что бывший глава тайной службы повредился умом. Он рассказывал о том, как лучше ловить крыс, сколько кирпичей в кладке каждой из четырёх стен и какие голоса слышит по ночам, при этом всегда говоря «однажды», словно всё это случалось с ним когда-то давно. Не было в его словах лишь одного – надежды на спасение. Вайсу казалось, что, попади он в заключение, думал бы лишь о плане побега, но Раухель, похоже, был не таков. Наконец, устав от бесконечных и начавших повторяться историях сокамерника, он сказал:

– Чёрт бы вас побрал! Вы сидите здесь целый месяц и ни разу не подумали о том, чтобы сбежать?

Ответом ему был настолько апатичный взгляд, что Вайс окончательно понял: этот человек не только не способен на побег, но даже не в состоянии допустить мысль об этом.

– Не выйдет, – коротко сказал бывший глава тайной службы.

– И что же? Гнить нам обоим теперь здесь до самой смерти?

Раухель кивнул. Вайс пробормотал одному ему известную фразу на анмодском и отвернулся к двери. Свет по ту сторону решетчатого окошка не давал надежде угаснуть. Но, скорее, то была уже отчаянная и бессмысленная в своём упорстве надежда обречённого человека. Рихард был готов сию же секунду вновь начать колотить проклятую дверь. Как бы крепка не была эта просмоленная сосна, но на сотый или тысячный удар она всё же должна поддаться. Он поднялся на ноги и вновь услышал голос Раухеля.

– Помню, у вас был при себе кинжал. Сейчас он с вами?

– Нет. Его у меня больше нет, – буркнул Вайс, не оборачиваясь.

Раздался грустный вздох, и Раухель заговорил вновь.

– Дверь в камеру, дверь в темницу, дверь в большой зал или задний двор, ворота замка, ворота города… У каждой люди. Стражники с оружием. Знаете, при мне из этой темницы никто не сбегал. Если вас не отпустят, то единственный способ покинуть её – смерть.

– Что ж вы до сих пор не воспользовались этим прекрасным способом? – язвительно спросил Вайс.

Раухель вдруг запыхтел, его дыхание участилось и сделалось шумным, а губы судорожно задрожали.

– Я пытался! – истерично простонал он плачущим голосом. – Пытался заточить ложку, чтобы взрезать вены на руке! Тюремщик узнал, донёс Морнераль, и в тот вечер я ел из миски, словно пёс. Она смотрела… Смотрела и улыбалась! После мне перестали приносить еду в миске, только проклятые пирожные… Пытался удавить себя обрывком штанов, но не хватило духу! Я жалок! – взвизгнул Раухель. – Жалок и заточён здесь, в этих камнях, в этом вонючем грязном теле! Морнераль добилась того, что я презираю себя и ненавижу собственную жизнь! Ненавижу! Ненавижу!

Бывший глава тайной службы принялся кататься по полу и бить себя по голове, лицу и телу. Вайс смотрел на это с изумлением и отвращением, понимая в глубине души, что, если не удастся сбежать, то, в конце концов, его ждёт схожая жалкая участь.

Вскоре пришёл тюремщик. Он открыл дверь камеры и пнул визжащего Раухеля в бок, отчего тот прекратил кричать и тихо заскулил.

– Видал? – обратился он к Вайсу, усмехнувшись. – Вот что темница с людьми делает. Хорошо хоть, в этот раз штаны не намочил, безумец чёртов… А ведь прежде слыл умным и властным. Интересно, если короля так же на месяцок в темноте закрыть, что с ним случится?

– А если тебя? – огрызнулся Вайс и тут же получил пинок в грудь.

Дыхание сразу перехватило. Он попытался было встать, но упёрся шеей в лезвие короткого меча.

– Острый язык, да? Могу укоротить, только ребят позову. Не хочешь? Тогда сиди и помалкивай.

Стражник вышел из камеры, пятясь назад и держа оружие перед собой, после чего закрыл дверь.

– Вообще, непонятно, на кой чёрт вас по ночам караулить, – усмехнулся он и плюнул на пол, – но приказ есть приказ. Так что давай не усложнять друг другу жизнь. Ты будешь сидеть тихо, а я вздремну. Будешь шуметь – что-нибудь отрежу. Раухеля велено не калечить, а вот на твой счёт указаний не было.

Вайс потёр ушибленное место и сел, опёршись на холодную стену камеры, после чего вздохнул и принялся размышлять над своим нынешним положением. В следующий раз можно попытаться выхватить у этого сосунка меч и пробить себе дорогу к свободе. Можно даже взять в заложники Раухеля, раз уж его жизнь Морнераль так ценит. Впрочем, если она собралась сбежать, то и на этого ей плевать. Рихард взглянул на тихо стонущего и всхлипывающего человека, что сжался в комок у стены. За этими мыслями Вайс не заметил, как провалился в пустой сон без видений.

Он не знал, сколько ему удалось поспать. Проснувшись, он увидел всё ту же темноту вокруг и свет, пробивающийся из окошка. Тело ломило от холодного каменного пола, а может от ударов стражников. Вайс поднялся на ноги и вздохнул, ощущая во рту отвратительную сухость. Должно быть, сейчас утро. Выяснить наверняка это невозможно, но пускай будет так. Раухель, лежавший на соломе у стены, походил на бесформенный грязный мешок. Рихард вспомнил вчерашнее, и ему стало гадко глядеть на бывшего главу тайной службы. Он прислушался, но не услышал ничего, кроме собственного сердцебиения и неровного храпа Раухеля.

– Эй! – негромко позвал Вайс в окошко двери. – Есть там кто?

Ответа не было. Должно быть, заключённых караулят только ночами. Но, в самом деле, зачем это, если сбежать отсюда по заверениям Раухеля нельзя никак? Наверное, чтобы бывший глава тайной службы не попытался вновь свести счёты с жизнью…

– Тюремщики только по ночам, – донёсся голос сзади. – Это помогает определять время суток.

Вайс с удивлением отметил, что манера речи Раухеля теперь не была похожа на бормотание сумасшедшего и лишена истеричных ноток. Бывший глава тайной службы говорил спокойным, хоть и исполненным печали голосом.

– Теперь вы больше похожи на того человека, каким вас все считали, – усмехнулся Вайс. – Крепкий здоровый сон?

– Увы, – с тяжёлым вздохом ответил Раухель, – сон здесь ни при чём. Сидя здесь, я постепенно теряю рассудок. Иногда случается то, свидетелем чего вы, к несчастью, оказались вчера.

– Да уж, я как вас увидел, сразу понял, что вы слегка сошли с ума.

– Безумие – словно пропасть. Стоит сделать единственный шаг, и ты уже пропал безвозвратно. Боюсь, я уже обречён, и в конце концов разум всё же покинет меня, – обречённо произнёс Раухель, но вдруг оживился. – Что ж, раз уж мы застряли здесь вдвоём, расскажите, как вы угодили в ту же камеру, что и я.

– Не хотелось бы о таком трепаться, но, вижу, терять мне уже нечего, – Вайс почесал лысину. – Морнераль отправила меня выследить девчонку Эльдштерн, а та ехала сюда вместе с королевской армией. Вот я и прибился к обозу…

– Король послал войско? – с надеждой спросил Раухель. – Быть может, им удастся…

– Уже нет, – перебил наёмник, предвидя дальнейшие слова. – Не удастся. Этой армии больше нет.

– Что же с ней стало?

– Уж не знаю, стоит ли вам такое говорить. Вдруг снова по полу кататься начнёте.

– Не бойтесь, это происходит не так часто.

Вайс набрал воздуха в грудь.

– Королевскую армию атаковал дракон. Меня придавило оглоблей, переломало рёбра, а потом какой-то старик исцелил прикосновением. Чудеса, да и только. Морнераль мне не поверила и швырнула сюда.

Даже в неровном свете из окошка, Вайс заметил, как Раухель изменился в лице и побледнел. Он поджал губы и спрятал лицо в грязные ладони, говоря что-то неразборчивое. Наконец, бывший глава тайной службы поднял полный горечи взгляд и проговорил:

– Ему удалось, – глаза Раухеля сделались влажными, и Вайс было подумал, что он сейчас снова впадёт в безумие. – Дериану удалось задуманное.

– Дериан Рейнар? Он-то здесь при чём?

– Вы вправе счесть мои слова безумными, но… Последние несколько лет Дериан Рейнар был одержим идеей превратиться в дракона. И я, будь проклята моя верность ему, помогал это осуществить.

– Вот уж в самом деле ничего безумнее я от вас ещё не слыхал. Как человек может превратиться в дракона?