Песнь войны (СИ)

— Боюсь, что они переметнутся на сторону врага.

— Но среди них немало людей.

— А если перебегут только эльфы?..

— Они связаны многолетним боевым товариществом, сир Торрен, — строго сказал Раурлинг. — Да, наёмники не славятся боевым духом. Именно поэтому я не бросаю их в самое пекло, а отправляю во фланг. Или же предложите прикрыть ими тыл? Тогда будет проще отправить парней по домам.

— Я лишь предлагаю задействовать другие отряды. В которых нет эльфов. И, если говорить откровенно, — сказал сир Торрен, покосившись на Драма, — мне бы не хотелось, чтобы он слышал наше обсуждение предстоящей битвы.

— Ради всех богов, сир Торрен! — воскликнул Раурлинг. — Драм отличается от наших врагов больше, чем вы от Ригенского императора! Пусть он сам скажет.

— Да, расскажи, остроухий, что у тебя на уме, — с вызовом произнёс сир Торрен Гвил, повернувшись к эльфу.

Множество выжидающих взглядов обратилось на Драма. Через несколько секунд он нарушил повисшее молчание:

— Вы не совсем правы, лорд Раурлинг. Наши народы разделились не так давно, по меркам эльфов, разумеется, и у меня с народом Халантира и лесов действительно осталось немало общего. Но не совсем правы и вы, сир Торрен. Мой друг убит эльфами во время нападения на Моирвен. И поверьте, этой причины более чем достаточно, чтобы в этой войне я даже не задумывался о том, чтобы занять их сторону. Если настаиваете, я покину зал. Можете даже запереть меня в комнате и заколотить окна на время битвы. Но если позволите, я бы хотел сделать всё возможное и рассказать всё, что знаю, чтобы вы одержали победу.

По мере того, как Драм говорил, выражение лица сира Торрена медленно менялось, а когда он закончил, рыцарь кашлянул и сказал, помявшись:

— Что ж… В таком случае, я полагаю… Враг моего врага — мой друг.

— И впредь прошу вас, сир Торрен, не поднимать этой темы, — твёрдо заметил лорд Раурлинг. — Халантир будет только рад раздорам в наших рядах. Не доставим им такого удовольствия.

Командиры говорили долго. Они обсудили состав вражеской армии, боевые построения и план битвы. Молодой сир Робин Гвил спросил, почему бы не собрать войско за стенами крепости и не принять бой так. Его дядя на это ответил, что припасов на такую осаду у них нет, а эльфов лучше всего остановить сейчас.

— Часть армии Халантира отправилась в южные земли, а часть пришла к нам, — говорил он. — Справимся с ними здесь, сумеем продвинуться на юг и отрезать засранцам путь к отступлению.

Хоть спорили рыцари-командиры немало, но объединяло их одно: каждый из них желал повести в бой отряд, который нанесёт тот самый сокрушительный удар конницей, о котором потом сказали бы, что он переломил ход битвы. Драм изредка комментировал, когда его просили, но в основном слушал и пришёл к выводу, что для благородных господ куда важнее добыть боевой славы. И желание это меркнет даже на фоне победы или поражения. Похоже, они не до конца понимают, зачем вторглись эльфы, но эти мысли Драм предпочёл оставить при себе.

Когда Драм поднялся на смотровую башню вместе с остальными, лорд Раурлинг вспомнил о том, что эльфы славятся острым глазом, и попросил его разглядеть что-нибудь полезное в огнях эльфийского лагеря. Однако зрение этельдиар превосходило человеческое только в темноте, о чём Драм и сообщил, но его слова были встречены лишь недоверчивыми усмешками.

— Проклятье! — выругался лорд Раурлинг. — Если наступление будет утром, воинов будет слепить восходящее солнце. Лучше подождать до полудня.

К вечеру в холл заглянул Дунгар. Заметив Драма, он поспешил подойти к нему, и эльф почуял крепкий запах вина.

— Утомили тебя поди? — ткнул локтем гном.

— Они спорят и обсуждают, обсуждают и спорят, — ответил Драм со вздохом. — А ещё лорд Раурлинг запретил пить вино, и этим они, кажется, недовольны больше всего остального.

— Хе-хе, похоже, Хранитель клинка лучше многих понимает, что именно ждёт их завтра. Эльфы вряд ли станут брать пленных. И нет вечера тягостнее, чем вечер перед битвой… Тебе-то он тоже пить запретил? Или не откажешься пропустить кружечку? Я тебя с капитаном Айденом познакомлю. Представляешь, говорили, будто он девичья мечта, а на деле лицо будто медведь обглодал, живого места нет от шрамов. Как взглянешь — мороз по коже…

Драм подумал, что немного вина помогут освежиться после утомительного дня, и не стал возражать, но только он поднялся с места, как в холл ворвался один из солдат.

— Лорд Раурлинг! — кричал он. — Лорд Раурлинг! Там это… Как его… Эльфа изловили!

— Как? Лазутчик? — воскликнул тот.

— Крепость неприступна, — с сомнением в голосе сказал лорд Кавигер.

— Их было трое, верхом. Караульные приметили. Двое вооружены, а этот — нет. Выехал вперёд…

— Дьявол! Хоть сейчас не проворонили… Он что-то говорил?

— Говорил, да только не разобрать ничего. Где-то вроде по-нашему, но коряво, а в где-то совсем не по-нашему. Слово одно повторяет часто… Как бишь его… «Местерайд»… «Менестерайд»… Что-то такое.

— Переговоры, — раздался голос Драма, на него устремились удивлённые взгляды. — Menesteraid означает переговоры. Они прислали переговорщика.

— Едва говорящего по-нашему? — с сомнением спросил сир Глен Ашербах. — После того, что эти твари сделали с нашим послом, его следовало бы отправить обратно по частям.

— А много ли из вас знают эльфийский? — парировал Драм. — Они, как и мы, пришли сюда воевать. И взяли с собой воинов, а не учёных-языковедов.

Возразить на это никто не смог.

— Кто-то должен будет разъяснять нам, что он говорит, — проговорил лорд Раурлинг. — Вряд ли мы сумеем понять его ломаный энгатский в должной мере. Справишься, Драм?

— Полагаю, да.

— А не лучше ли найти кого-то среди маркитантов? — осторожно предложил сир Торрен Гвил. — Или того наёмника, капитана Айдена?

— Капитан Айден не говорит по-эльфийски, — отрезал лорд Раурлинг и сурово посмотрел на рыцаря, отчего тот замолчал.

По крыше забарабанил крупный дождь. Драм стиснул зубы. Ему всё ещё не доверяют. Что ж, это шанс доказать всем, что они заблуждаются. Лорд Раурлинг велел привести посланника и, когда дверь снова открылась, в сопровождении двоих караульных в зал вошёл эльф.

Он являл собой, наверное, самые распространённые представления о своём народе: изящная одежда синего и зелёного цветов с золочёными пряжками, запонками и пуговицами, длинные светлые волосы, а в волосах золотистая тиара. Лицо выражало спокойствие и некую надменность. Будучи на полголовы выше всех, он шёл так ровно и уверенно, словно находился не в стане врага, а на королевском приёме в Халантире. Когда его подвели к Раурлингу, тот указал на стоящего рядом Драма, и лицо эльфа исказилось презрением. Он осмотрелся, вздохнул и медленно проговорил.

— Я предполагал, что люди не знают языка. Но вести переговоры с тёмным эльфом…

— Я один достаточно знаю язык, чтобы быть посредником, — перебил его Драм.

— Что он сказал? — с нетерпением спросил лорд Раурлинг. — Переводи всё, что он говорит.

— Ему не нравится, что говорить с ним буду я, — нахмурился Драм.

— Вот ведь… — хотел было что-то сказать лорд, но прервался и добавил: — В любом случае, другого выхода у нас нет. И у него тоже.

— Он говорит, у нас нет иного выхода, — передал слова Драм.

Языки эльфов и этельдиар, хоть и были близки, всё же отличались. А поскольку Драм не знал современного эльфийского в совершенстве, ему пришлось употребить слово «выход», означающее выход, например, из помещения.

— Хорошо, — сказал эльф, и уголки его губ приподнялись в усмешке. — Тогда выслушайте моё видение событий. Армии Акаллантира сильны и многочисленны. Наша победа неминуема. А потому, милостью Элеадара, командующий Финвелир предлагает вам следующее: армия Энгаты покидает этот город, а древний Эарисхен возвращается к нашим лесным братьям. В таком случае мы обещаем сохранить вам жизнь.

— И что он наговорил?

— Они хотят, чтобы мы ушли. Оставили Эарисхен.

— Эарис-чего? — нахмурился сир Торрен.

— Старое эльфийское название Лейдерана.

— Передай ему, — Раурлинг шумно втянул воздух носом и побагровел. — Что такие предложения для нас неприемлемы. Если это всё, что он хотел сказать, то пусть катится ко всем чертям. А если он намерен предложить ещё что-то ещё в этом духе, то обратно отправится только его голова. Мы не оставим Лейдеран.

— Наш командующий отклоняет ваше предложение. Мы намерены оставаться здесь, — Драм сам понимал, что сказал фразу не совсем правильно: она получилась более категоричной, чем он хотел. Дословно последние слова означали: Мы будем тут.

— Я предполагал такой ответ, — с лёгкой улыбкой сказал эльф. — Но прежде, чем я уйду, ответь мне на вопрос. Что делает этельдиар среди людей? Разве тебе не будет лучше среди своего народа? — он прищурился и добавил: — Или хотя бы среди эльфов?

— Эльфы давно стали нам чужими, — нахмурившись ответил Драм.

— Но с каких пор вам стали родными люди? Сомневаюсь, что ты для них больший союзник, чем я.

— Что там? — спросил лорд Раурлинг. — Не молчи, Драм.

— Пытается запугать, — уклончиво ответил тот. — Я скажу ему, что мы не боимся их армии.

— Они требуют перевода моих слов, не так ли? — улыбался эльф. — Но ты не можешь сказать им, что на самом деле я говорю. Они начнут относиться к тебе с недоверием, хотя какое доверие может быть к этельдиару, который настолько предал идеалы своего народа, что обратился к людям.

— Я не предавал свой народ. Это меня предали. И тебе незачем об этом знать.

— И теперь это твой дом? Они теперь твоя семья? Люди? Не говори глупостей. Если угодно, можешь отправиться со мной. Мы отправим тебя в Лунное пристанище, которое скоро тоже станет нашим. А чтобы тебе было легче определиться с выбором, я помогу тебе, друг. — Последнее слово было произнесено им на энгатском языке.

Драма словно ударило молнией. Он понимал, что подумают окружающие, услышав это, и тут же почти кожей ощутил изумление и недоверчивые взгляды со всех сторон.

— Он что, только что назвал его другом? — послышался голос юного сира Робина Гвила.

— Драм, как это понимать? — сурово спросил лорд Раурлинг. — О чём вы говорите?

— Он провоцирует, пытается обмануть вас, — ответил Драм, стиснув зубы.

— Вижу сомнение на их лицах, — вновь заговорил эльф. — Пожалуй, моё дело здесь окончено.

Посол развернулся и отправился к выходу. Сделав несколько шагов, эльф остановился и добавил, оглянувшись:

— Но помни, тебе всегда есть место у нашего костра. Мы ждать тебя, бледный брат.

В этот раз эльф обескуражил окружающих, закончив речь целой фразой на ломаном энгатском, хоть и с сильным акцентом. Улыбнувшись, он развернулся и направился к выходу. Драм стоял, шумно вдыхая воздух и не слыша ничего, кроме собственного сердца и крови, стучащей в висках. В нём клокотала ярость и злоба. Рука сама собой легла на рукояти клинков.

— Cainen dhroigos! — внезапно прорычал он, после чего глаза застлала тёмная пелена.

Всё произошло настолько быстро, что никто не успел ничего сделать. Драм словно обратился в стремительную молнию, а мгновением спустя эльфийский посланник уже лежал лицом на каменном полу. Его шея была взрезана с обеих сторон, а на спине, шипя от ярости, сидел Драм, сжимавший рукояти клинков, что глубоко пронзили спину эльфа. Из-под тела посланника медленно растекалась кровавая лужа.

Как только Драм осознал, что произошло, его напряжённое, словно пружина, тело расслабилось, а сам он, пошатываясь, встал.

— Я… Не хотел… — начал было он, но лорд Раурлинг тут же его перебил.

— Пусть это будет им ответом, — сказал он с плохо скрываемым торжеством. — Он видел лагерь, видел нас, мог посчитать численность наших сил. Признаться, мне и самому не хотелось его отпускать, так что ты всё сделал, как надо. К тому же избавил господина посла от необходимости возвращаться в такой дождь.

После этой фразы раздался негромкий смех командиров, а сир Торрен Гвил пригладил пышные усы. В его взгляде теперь читалось уважение.

— Но ведь это посол… Безоружный… — в глазах Драма застыла злость на самого себя. — А я убил его в спину, как…

— Как паршивого пса, — закончил за него сир Торрен. — Эльфы начали войну с того, что напали на детей Рейнаров. И отправили голову энгатского посла к королевскому двору. Это меньшее, чего они заслужили. Считай, первая кровь в этой войне твоя.

Лорд Раурлинг велел вернуть тело посла его сопровождающим и, наконец, отпустил Драма. Позже, когда большая часть замка погрузилась в сон, Драм ещё сидел у окна, глядя на луну. Впервые за долгое время он не смел произнести ни слова. Ни вслух, ни про себя. Не Селименора Среброокая направила его руку в этот вечер, а Уларун, Тёмный паук. Эльф чувствовал это всем своим естеством. Тот самый мрачный и мстительный покровитель этельдиар, от власти которого Драм так стремился сбежать. И теперь ему оставалось лишь смиренно надеяться, что богиня простит ему этот порыв.

— Да сих пор не спишь? — послышался заспанный голос Игната. Юноша спрыгнул с кровати и почесал подбородок. — Лучше бы тебе отдохнуть как следует. Лорд Раурлинг сказал, эльфы атакуют утром, а значит, собираться начнём рано.

— Мне не спится, — сухо ответил Драм.

— Слушай, эти сволочи виновны в смерти Таринора, ты ведь сам сказал. Надеюсь, завтра удастся как следует подпалить им задницы. А ты поступил… Ну, уж точно не так плохо, чтобы теперь убиваться.

— Таринор погиб в сражении как воин. Встретил противника лицом к лицу и спас всех нас…

— Думаешь, он поступил бы иначе? — усмехнулся Игнат. — Да он бы тому эльфу меч в глаз воткнул ещё после первых слов. Ишь, чего придумали, уходите из города. Мы ещё до Халантира дойдём!

— Может, ты и прав, Игнат, — ответил эльф. — А может и нет. Время покажет. Но сейчас и в самом деле лучше отправиться спать.

— Давай, давай, отдыхай. Я во двор по нужде собрался, не потеряться бы, — зевнул юноша. — А то они нужник аж возле стены устроили, представляешь? Дождь вроде кончился, но ещё по грязи топать… Как же в этой крепости всё далеко друг от друга!

Игнат ушёл, шаркая ногами, а Драм взглянул в окно. Небо прояснилось, и за серой стеной дождя, темноту ночного неба рассекла падающая звезда. Пройдя прямо через серебряный лик луны, она скрылась за горизонтом. Эльф улыбнулся и опустился на кровать, мысленно поблагодарив Селименору за то, что богиня не оставляет заблудших.

— Веди меня, Селимэ, — тихо проговорил Драм, закрывая глаза.

Глава 5

Ночь после дождя выдалась особенно зябкой. Рия то и дело просыпалась от холода, не понимая, как Кавигеры вообще выживают в этом огромном каменном замке, который даже в тёплое время года наверняка невозможно обогреть. Она даже думала попросить Игната развести костёр прямо в комнате или согреть её каким-то иным способом, но справедливо решила, что лучше не утомлять его перед важной битвой.

Вечером маг рассказал ей, что командиры решили поставить мага на холме, откуда тот мог бы безопасно колдовать, а чтобы эльфы до него не добрались, его прикроет наёмничий отряд «Терновые клинки». Сама же Рия считала, что Игнат стоит половины войска, ведь она видела его в деле и знала, на что он способен. Или она думала так из-за того, что этот рыжий юноша стал много значить для неё в последнее время?

Окончательный ответ на это девушка не могла дать даже себе, да и здраво размышлять было нелегко. Слишком много навалилось на неё в последнее время: начиная от того же Игната и предстоящего боя, и заканчивая дядей Карлом, заточённым в Пламенном замке. Ей оставалось лишь уповать на проблески здравого рассудка короля. На то, что ему станет легче и он действительно выполнит данное ей обещание. Больше всего она боялась, что больной разум короля рассудит так: раз наёмник погиб, не выполнив задачи, то и обещание не имеет силы. Или и вовсе скончается к тому моменту, как они вернутся обратно. Это оказалось бы хуже всего.

В любом случае, сейчас Рия старалась отмести все мысли, даже, что было особенно горько, мысли о дяде, и уснуть в надежде, что они переживут следующий день.

Утром её разбудил Дунгар, который, несмотря на вечерние возлияния, выглядел бодрым и посоветовал ей не залёживаться, потому как её наверняка уже давно ждут в госпитальных шатрах. Наскоро умывшись, Рия решила отыскать Игната, прежде чем отправится в назначенное место. Она обнаружила его во дворе замка. Маг разминался и бинтовал руки тканью.

— Волнуешься? — девушка положила руку ему на плечо.

— Это приятное волнение, — улыбнувшись, обернулся маг. — Лорд Раурлинг сказал, что эльфы уже выстраивают отряды, наши тоже этим занимаются. А я готовлюсь вот так, чтоб руки не обжигало. Такое редко происходит, но сегодня мне нужно будет выпустить столько огня, сколько смогу, иначе на кой меня с собой брали?

— Конечно, они высоко тебя ценят и обещали защиту, но всё-таки… — Рия поцеловала его в веснушчатую щёку. — Будь осторожен, Игнат. Это единственное, о чём я тебя попрошу.

— И не сомневайся, — подмигнул маг. — Главное, посох не забыть. Прикипел я к этой палке. К тому же, если припрёт, ей можно эльфа и по хребту огреть, хе-хе. Не волнуйся, кроме наёмников со мной будет Драм, а уж он любого на лоскуты порвёт. Остроухие и подойти-то не смогут, даже если очень захотят.

— В таком случае, постарайся держать себя в руках, — в карих глазах девушки читалось беспокойство. — Кто знает, что может случиться, если отпустишь вожжи…

— Да, помню, держать дракона в узде, — усмехнулся юноша. — Я постараюсь.

Обняв на прощание Игната, Рия поспешила к госпитальным шатрам. Во дворе царила суматоха, но теперь там не было никого, кто мирно сидел бы у костра. Солнце едва показалось из-за горизонта, но каждый во дворе уже был чем-то занят, готовясь к скорой битве. Кто-то седлал лошадей, кто-то облачался в доспехи, кто-то успокаивал душу молитвой, а кто-то справлялся иначе и украдкой делал спасительные глотки вина. Разглядев вдали у самой стены несколько больших болезненно-желтоватых шатров со знаком чаши Холара, девушка поспешила туда, стараясь не быть сбитой в грязь каким-нибудь оруженосцем.

Откинув занавесь, она оказалась в совершенно иной обстановке. Белые сёстры смирно сидели на скамьях, только матушка Анета расхаживала из стороны в сторону, сложив руки на груди, оглядывая мотки чистой шерстяной ткани и бочки с водой. Увидев Рию, она вздохнула и покачала головой.