Песнь войны (СИ)

— Явилась, имперская девочка. Уже хорошо, что не испугалась и не убежала, хотя куда отсюда денешься. Переоденешься или так и будешь в платье расхаживать, как на ярмарке?

— Где господин Гальн? — Рия постаралась пропустить язвительные замечания мимо ушей.

— В соседнем шатре твой костоправ, — бросила монахиня, отвернувшись. — Вон там. Уже и передник мясницкий надел…

Рия перешла через ещё одну занавесь и тут же едва не столкнулась с одним из ассистентов Гальна, чуть было не уронившим коробку с хирургическими инструментами. Через несколько столов от неё стоял и сам Эббен Гальн, действительно облачённый в чёрный кожаный фартук. Он подзывал к себе то одного, то другого ассистента, что-то говорил им и, похлопав по плечу, отпускал.

— Риенна! — воскликнул он, увидев девушку. — Подойдите сюда, прошу!

— Прошу прощения, если опоздала, господин Гальн, — Рия старалась быть учтивой.

— Во-первых, позволь впредь обращаться к тебе на «ты». Скоро на счету будет каждая секунда.

— Конечно, господин Гальн.

— Хорошо. А во-вторых, тебе следовало оставить эту вежливость в замке, девочка моя… — мягко укорил он. — Теперь мы на войне. Пока воины будут сражаться с врагом из плоти и крови, мы здесь будем биться с самой смертью. И не подумай, что это пустое философствование… — врач вздохнул и нахмурил брови, — я лишь хочу, чтобы ты поняла: если боишься, что не справишься, ты вольна покинуть нас прямо сейчас. Я не скажу ни слова в укор и не позволю никому другому. Если же вздумаешь сбежать, когда здесь будут звучать крики умирающих и хруст костей, то работу, которую я на тебя возложу, придётся делать кому-то другому. А значит, ты усложнишь нам всё дело. Поэтому подумай и скажи сейчас, готова ли ты к виду и запаху крови и плоти? Готова ли ты выполнять всё, что я скажу и спасать жизни?

— Да, господин Гальн, — ни секунды не сомневаясь, ответила Рия. — Скажите, что мне делать.

— Хорошо. Первым делом надень это, — он протянул девушке широкий кожаный фартук вроде того, что носил сам. — На чёрном крови не видно. Можешь прямо на платье накинуть, оно у тебя не до земли, не запнёшься. Как называются инструменты ты, насколько помню, уже знаешь. В таком случае, остаётся лишь ждать.

Рия облачилась в фартук, вымыла руки и стала прохаживаться возле разложенных инструментов, борясь с томительным ожиданием. Когда она украдкой бросала взгляд на господина Гальна, тот выглядел совершенно спокойным. Если его что-то и волновало или беспокоило в этот момент, то врач старался держать это глубоко в себе. Вдруг Рия поймала себя на мысли, что больше не слышит топот ног, конского ржания и голосов по другую сторону масляной ткани стенок шатра.

В наступившей тишине внутри неё впервые за последнее время пробудился страх, холодком прокатившийся из сердца по всему телу. На её шее висела оловянная ромашка, подарок Игната, на тонкой серебряной цепочке. Она сжала украшение в ладони и вдруг осознала, что может больше не увидеть ни его, ни Драма, ни Дунгара, ни дядю Карла. А что с ней может случиться, если эльфы победят и захватят замок, она и думать не хотела. Нет, трясясь от страха здесь, она точно никому не поможет. Сделав глубокий вдох, она подошла к Гальну и осипшим голосом попросила воды. Тот по-отечески улыбнулся в ответ.

— Понимаю, каково тебе. Впервые я столкнулся с войной много лет назад сразу после окончания Коллегии, — врач налил воды из большого кувшина и протянул Рие кружку. — Мне не терпелось применить знания на практике, но руки от волнения трусило так, что аж скальпель выпадал.

— Странный привкус. Вода не могла испортиться в пути? — поморщилась девушка.

— Нет, это моё собственное средство от излишнего волнения. Я предполагал, что оно тебе понадобится. Признаться, эта тишина перед первыми ранеными — самое страшное.

— Каков же состав?

— Я добавил экстракт из успокаивающих трав, обезболивающий настой и немного вина для вкуса. Получился, конечно, не анхенский глинтвейн, но задачу выполняет, а это главное. Ну как? Полегчало?

— И в самом деле, — Рия ощутила, как пламя паники угасало, а мысли перестали метаться, как пчёлы в потревоженном улье.

— Хорошее средство. Жаль, что в те давние времена его у меня не было. Мне просто дали выпить креплёного вина и влепили пощёчину, — усмехнулся Гальн. — После него, конечно, скальпель в руки мне не доверили, но, по крайней мере, я перестал дрожать как осенний лист. Уверен, если ты приложишь собственные алхимические знания, то сумеешь улучшить этот состав.

— Вы меня переоцениваете, — смутилась Рия. — Я всего лишь самоучка на подхвате у своего дяди.

— Не думала обратиться к медицине? Твои знания очень бы пригодились. Этой науке сейчас нужна свежая кровь, свежий взгляд. Иначе так и будем ждать божественного вмешательства, пока люди истекают кровью и умирают от гангрены.

— Меня всегда интересовала связь магического и материального, а о медицине всерьёз никогда и не задумывалась. Слишком много времени уходило на заучивание алхимических символов и реакций. Мечтала пойти в Мерцбург, как мой дядя когда-то, но пришлось покинуть Империю, — Рия погрустнела, но, заметив на себе сочувственный взгляд Эббена Гальна, попыталась приободриться. — Но я поразмыслю над вашим предложением. Почему же до сих пор так тихо?

— О, девочка моя, ты ещё успеешь вдоволь вкусить кровавых плодов войны. Кажется, об этом было какое-то эльфийское стихотворение… Ну да ладно, не время нынче. Слышишь?

Где-то вдалеке раздался протяжный трубный звук.

— Сигнал к атаке. Начинается, — негромко проговорил Гальн. — Скоро и мы сыграем свою роль в этой битве. Сначала в бой отправляют пехоту, копейщиков, но мы их здесь вряд ли увидим. До госпитальных шатров обычно добираются только рыцари, их волокут сюда оруженосцы, если, конечно, успевают. А вот раненого пехотинца нести некому. К нам они могут попасть разве что при отступлении, но тогда немногие обратят внимание на лежащих, спасая собственные жизни.

Эббен Гальн замолчал, взгляд его был устремлён в одну точку. Ассистенты также стояли почти неподвижно, облокотившись на столы. Рие вновь становилось не по себе, и она попыталась отвлечься, вспомнить о чём-нибудь светлом и радостном. Перед глазами встал большой дом в Аймхе, цветущий сад позади него. Раскидистое яблоневое дерево, по которому так любил лазать чёрно-рыжий полосатый кот. Дядя Карл принёс его ещё котёнком, сказав, что его это самый настоящий тигр из южных стран, только карликовый. Любопытная маленькая Рия больше всего на свете любила сказки дяди Карла и часами могла слушать истории о дальних краях, храбрых королях и могущественных волшебниках, не обращая внимания на слова родителей, отправлявших её спать.

Когда девушка покидала дом, стояла поздняя осень. Яблоня засохла. Рия плакала, глядя в окно на то, как из-под лезвия дворницкого топора вылетают щепки. Чума стремительно охватывала город, проникала в каждый дом, собирая урожай человеческих жизней. Родителей не стало спустя неделю. Человек из лечебницы сказал, что их тела будут сожжены во избежание заражения. Рыдая от собственного бессилия что-то изменить, Рия хорошо запомнила этого бледного, облачённого в чёрные одежды жреца ордена Скорби, посвящённого Шимаруну, богу смерти и погребения. Его каменное лицо без эмоций она потом часто видела во снах, просыпаясь в холодном поту, раз за разом переживая этот момент.

Девушка опустила взгляд на собственный чёрный фартук. В душе возникло щемящее чувство, а в горле застыл ком. Нет, здесь не место слезам. Она посмотрела на неподвижно стоящего сосредоточенного Гальна и разозлилась сама на себя. Подавив нахлынувшие чувства, она сжала кулаки, пообещав себе, что не даст повода считать её изнеженной «имперской девочкой» и сделает всё, что в её силах.

Вдруг Рия вздрогнула, отвлекшись от мыслей. Снаружи раздались голоса и шаги и вскоре в шатре появился еле живой от усталости парень с забрызганным кровью лицом, несший на себе человека в доспехах.

— На стол его, живо! — скомандовал Гальн. — Разрезать ремни!

Первый раненый, корчась от боли, оказался на столе. Рия с помощью оруженосца рассекла кожаные ленты, освободив рыцаря от лишнего железа. Разорванный поддоспешник заливала кровь. Попытавшись снять его, девушка услышала стон.

— Здесь я сам, — хладнокровно прервал её Гальн. Отточенным движением он распорол ткань, и от увиденного Рия вздрогнула: рассечённая плоть от плеча до середины локтя. Врач замер на мгновение и проговорил: «Жить будет», после чего промыл рану и потребовал у ассистента гномью настойку.

В воздухе возник резкий запах спирта, а рыцарь, до того лишь сдержанно стонавший, завопил, как ошпаренный, и выкрикнул совсем не рыцарские слова. Гальн же проделывал всё быстро. Ни один мускул на его лице не дрогнул, а руки будто выполняли совсем будничную работу, не делая ни одного лишнего движения. Рия смотрела, как ассистенты сновали туда-сюда, принося хирургу мотки чистой ткани, иглы, тончайшую шелковую нить. Пару минут спустя всё было сделано, и Гальн отправил раненого в соседний шатёр.

— Дальше о нём позаботятся белые сёстры, — врач вымыл руки, его движения и голос снова стали плавными и неспешными. — Наша работа с ним окончена. Разве только швы разойдутся, но если он не станет вновь рваться в бой, этого не случится. Вижу, тебя даже не стошнило. Хорошо. Нервы крепкие.

Долго без дела сидеть им не пришлось. Прошло не больше пары минут, как они закончили с первым раненым, а в шатре оказался ещё один рыцарь, а потом ещё один, и ещё. Рия даже не обращала внимания на цвет накидок, на черты их лица, на вид крови. Всё происходящее становилось слегка нереальным. Конечно, она делала всё, что от неё требовалось, помогала, как могла, но чувствовала при этом некую отстранённость. Запах как в мясной лавке, сосредоточенный Эббен Гальн и серьёзные лица ассистентов. Отсечённая кисть, пронзённая копьём нога, стрела в плече. Отточенными движениями опытный хирург промывал, зашивал, перевязывал и переходил к следующему.

— Прошу, не говорите никому, что сир Даррен поражён сзади, — слышался умоляющий голос оруженосца, притащившего своего господина с пронзённым стрелой насквозь бедром. — Это посрамит его честь! И молю, осторожнее с его раной. Мечника искуснее него нет во всей Энгате!

— Вон отсюда! — рявкнул Гальн. — Прочь из палатки, если хочешь снова увидеть своего господина в добром здравии! Будем мешкать — рана загноится, и он останется без ноги. Рия, вон там клещи, откуси наконечник. Держи ногу, вытаскиваю стрелу насчёт три…

Раненые всё прибывали. Кто-то из них плакал от боли, кто-то стонал. А один даже рычал и вырывался, требуя, чтобы его сейчас же вернули на поле боя. Но когда очередной оруженосец свалил очередного рыцаря на стол, по телу Рии пробежала дрожь. Ниже колен у несчастного не было ног, лишь окровавленные обрывки шосс. Гальн велел влить в рыцаря полный стакан обезболивающего настоя.

— Это ещё что такое? — нахмурился Гальн, распарывая штанины. — Что там вообще творится, чёрт бы их побрал? С каких пор эльф способен оторвать человеку ногу?

— Деревья, — сипло ответил принесший рыцаря юноша. — Ходячие деревья… Им на помощь вышел лес… И лесные эльфы… Я нужен в битве. Прошу, сделайте всё возможное…

Сказав это, он покинул шатёр.

— Дело плохо. Штопать раны от мечей одно, но это… — ровно две секунды Гальн задумчиво глядел на окровавленные культи, но потом встрепенулся. — Спирт и ткань!

Лицо хирурга приобрело обеспокоенное выражение. Видя это, Рия и сама начала волноваться. Тем временем людей с подобными ранами в шатре появлялось всё больше. Многими уже занимались ассистенты почти без участия самого Гальна. Теперь им иногда приходилось брать в руки огромные клещи, чтобы разогнуть металл особенно искорёженных доспехов и высвободить их обладателя. Сам хирург лишь бросал краткие ответы на их вопросы, не отрываясь от зашивания и перевязок. Запах крови в шатре смешался с запахом пота. Хирург отправил очередного несчастного в соседний шатёр, и на его столе тут же оказался новый. На его голове было то, что когда-то было шлемом, а ныне напоминало сплющенную с боку кастрюлю. Гальн нахмурился и попытался аккуратно снять шлем. Тот не поддавался, из-под него лишь струилась кровь.

— Рия, придержи ему голову. Вот так. Кажется, дело плохо… Да, как я и думал, — с трудом освободив рыцаря от шлема, Гальн не стал снимать подшлемник. Вместо этого он прощупал его, после чего обратился к оруженосцу:

— Зачем ты притащил его сюда? У него шлем сплющен и череп размозжён. Чёрт тебя дери! Ещё не хватало, чтобы мы отвлекались на мертвецов!

Бледный как смерть пухлощёкий оруженосец лишь молча кивнул и направился к выходу.

— Стой! — крикнул ему вслед хирург. — У тебя самого кровь на пол из рукава течёт. Нечего тебе там больше делать!

Парень даже не обернулся на эти слова и покинул шатёр.

— Разве его не нужно остановить? — спросила Рия.

— Если человек решил умереть, медицина бессильна, — процедил сквозь зубы Гальн. — У нас и так дел по горло. Уберите тело!

Раненых становилось всё больше, и часто те, кто их приносил, тут же уходили прочь, не задерживались ни секунды. Среди несчастных было всё меньше тех, кого можно было спасти. Распоротый живот. Две стрелы в груди, одна в лёгком другая в сердце. Оторванная по середину бедра нога — бедняга истёк кровью по дороге. Раз за разом Гальн произносил слова: «унесите тело!» и с каждым разом его голос становился всё более раздражённым.

— Это уже не битва, — тихо проговорил он, глядя на очередную оторванную по самое плечо руку. — Это мясорубка… Рия, воды!

Девушка принесла кувшин, и хирург жадно отхлебнул, после чего бросил очередной наголенник в угол, где за всё время скопилась уже целая куча искорёженного железа, снятого с раненых рыцарей.

— Остаётся надеяться, что эльфийские лекари заняты не меньше нашего, — проговорил Гальн сквозь зубы.

Рия уже не замечала ничего вокруг. Инструменты, доспехи, земля, ставшая липкой от крови, потные лица ассистентов, стоны и крики раненых — всё это смешалось в бесформенный круговорот форм и звуков. Реагировала она только на громкий и решительный голос Гальна, вновь и вновь требовавшего принести скальпель, щипцы, воды или настой. Сколько прошло времени она не знала. Когда Гальн отправил очередного раненого в шатёр белых сестёр, а нового ещё не принесли, он смог позволить себе сесть. Один из ассистентов, воспользовавшись минутной передышкой, раздал всем по куску твёрдого хлеба, смоченном в вине. Врач уговорил Рию поесть, и после недолгих уговоров она согласилась и почувствовала себя немного легче. Чувство реальности возвращалось.

Вдруг Рия почуяла запах жареного мяса. Вначале она решила, что это злая шутка разума, вызванная голодом, но запах становился всё сильнее.

— Это что ещё за чёрт… — Гальн шумно втянул воздух. — Кто-то посреди боя вздумал зажарить кабана в стенах замка? Или… Нет, неужели пожар!

Ответ появился спустя несколько секунд. В шатёр внесли рыцаря без шлема с обугленной спиной и сожжёнными волосами. Лицо пехотинца, что нёс его на спине, было тоже обожжено до волдырей.

— Во имя Троих! — взмолился он. — Спасите этого славного сына Церкви!

— На стол его! Кольчугу долой! — скомандовал Гальн. — Что за чертовщина там происходит?

— Мы посланы Церковью, господин, патриархом Храма Троих. Не отдохнув ни минуты, мы ударили в ряды врага. Святые рыцари разили врагов, не зная…

— Говори короче, чтоб тебя! — вскрикнул хирург. — Нет времени на чёртову проповедь!

— На нас напали ожившие деревья! Они не боялись ни мечей, ни копий, крушили воинов, ломали коням хребты, разбрасывая их, словно собак. А потом всё вокруг поглотило пламя! Древесные чудовища запылали факелами! И мы вместе с ними.

— Пламя, — прошептала Рия, похолодев. — Игнат.

— Я видел, как огненная буря раз за разом обрушивается на нас с холма, и решил спасти хоть кого-нибудь. Не знаю, уцелел ли кто ещё.

— Чёрт бы побрал эту магию! — процедил сквозь зубы Гальн. — Я слышал, что в наших рядах будет огненный маг, но какого дьявола он жжёт наших же воинов!

— Кольчуга не снимается! — донёсся голос одного из ассистентов.

— Дай взглянуть, — сказал Гальн. — Ох, она прилипла к ткани и коже. Попробуем снять — освежуем беднягу заживо. К чёрту! Промойте ожоги водой и отправьте к сёстрам. Теперь его жизнь в руках богов.

Спустя минуту принесли ещё одного обожжённого. Потом ещё. При этом прочих раненых стало чуть меньше. Рия чувствовала горечь и непонимание, земля словно уходила из-под ног, всё вокруг вновь стало неправильным, нереальным. Как Игнат мог так поступить? Неужели ему приказали? Или же… Или же он вновь потерял контроль над собой?

— Либо они побеждают и гонят эльфов к их лагерю, либо у нас просто заканчиваются воины, — мрачно проговорил хирург. — В любом случае, скоро всё завершится.

После этих слов Рия услышала тяжелые шаги и стоны. Она обернулась и увидела столь необычную для сегодняшнего дня картину, что не смогла вымолвить ни слова. В шатёр вошёл рыцарь в полном доспехе, несший на себе простого воина, облачённого лишь в стёганку. Половина лица рыцаря была сожжена до корки, как и часть светлых волос, а на груди остались обгорелые остатки церковной накидки с половиной знака Троих. Тяжёлым шагом он подошёл к столу и сбросил на него воина, у которого кроме ожогов была ранена нога. Сам же рыцарь остался стоять, тяжело и хрипло дыша.

— Чего встал? — обратился к нему Гальн. — Сам еле живой. На стол, живо! Рия, займись им. Доспехи долой, раны промыть!

Ассистенты помогли девушке уложить полуживого рыцаря на стол. Она же освобождала его от железа, благодаря богов, что это не кольчуга, а латный доспех. Разрезая поддоспешник, она услышала слабый голос.

— Рия?..

Девушка замерла. Голос рыцаря показался ей странно знакомым. Она взглянула на него и замерла в изумлении. В наполовину сожжённом лице девушка узнала Эрниваля из Дорема. Он глядел на неё, приподняв здоровый уголок рта в жутком подобии улыбки.

— Эрниваль, — судорожно выдохнула Рия. — Ты только держись… Ожоги не такие сильные. Ткань плотная, тело не обожгло…

Через полчаса в шатёр вошёл лорд Джеррод Раурлинг. Его доспех покрывала кровь и грязь, а от алой накидки остались лишь клочки ткани. Оглядев всех, он объявил о победе войск Энгаты, вот только радости в его глазах не было, как её не было и в ответном взгляде Гальна.

После этого раненые вновь стали прибывать — с поля боя начали выносить тех, кому не посчастливилось иметь собственного оруженосца, но кому повезло не оказаться затоптанным конскими копытами и не истечь кровью, но теперь раненых после шатра Гальна уносили в просторный холл замка, что переделали под госпиталь. Когда хирург смог, наконец, выпустить из рук инструменты, Рия отправилась туда, где и пробыла там до глубокой ночи, помогая белым сёстрам.

Она меняла повязки, проверяла швы и выносила горшки. Простолюдины, рыцари, сыновья лордов в рваных накидках своих домов — здесь все они лежали рядом и были равны в своём несчастье. Иногда, когда девушка проходила мимо, кто-то хватал её за рукав платья и, едва шевеля губами, умолял передать последние слова родным. Рия слышала десятки имён и в горле стоял ком от осознания, что она не в силах помочь всем этим людям, но она дала себе слово оказать всю помощь, какую сможет. Вот в очередной раз её схватила чья-то рука. Немолодой лысый мужчина, чья грудь была перевязана влажными от крови бинтами. В его голосе что-то булькало, а лицо выражало страдания.

— Сестра… Я Ашербах, Глен Ашербах… Мой отец… — он зашёлся в страшном кашле, хватал ртом воздух, испуская жуткий хрип. — Отец… Он кастелян… В Чёрном замке… Скажите ему… И брату… Сестре… Я люблю их… Я…

В глазах Рии застыли слёзы, но она не смела проронить ни одной. На плечо легла рука Эббена Гальна. Лицо его было серьёзным и печальным.

— Три стрелы в грудь, — сказал хирург. — Лёгкие залило кровью. Моё искусство здесь бессильно, увы. Тебе нужно отдохнуть, Рия. Ты сегодня сделала немало и заслужила отдыха, как никто другой. Обойди раненых напоследок, смени повязки, если нужно, и ступай к себе.

Но девушка, вопреки словам Гальна, провела в госпитале ещё не меньше часа. И хоть она старалась ухаживать за всеми в равной степени, но больше всего внимания получал светловолосый юноша с обожжённым лицом. Изуродованный, накрытый влажной повязкой, он молча лежал на своей кровати среди воплей и стенаний.

Иногда слышались новые голоса — кто-то просыпался и начинал кричать от боли, а порой некоторые крики превращались в затихающие стоны, после чего замолкали навсегда. Многие в тот вечер умерли уже после битвы, шепча дорогие сердцу имена посиневшими губами.

Рия покинула госпиталь, напоследок сменив Эрнивалю повязку. Она сбросила мокрый от крови чёрный кожаный фартук и направилась к выходу, где её остановила матушка Анета. Женщина молчала несколько секунд, после чего заключила Рию в объятья.

— Храни тебя Холар, дитя, — сказала монахиня дрожащим голосом.

На пути в покои Рию не слушались ноги. Она шла медленно, держась за стену, когда её нагнал дядя Дунгар.

— Девочка моя! — старый гном крепко обнял её. — Великий Дугматор, да у тебя всё платье в крови! Ты совсем из сил выбилась! Я встретил Гальна, он лестно отозвался о тебе. Ну да я и не сомневался в моей племяннице. А ещё тебя Игнат ищет.

— Больше всего сейчас мне хочется… добраться до кровати, дядя…

— Да, понимаю. Нам всем нужно отдохнуть… Ай, да что это я! По секрету, — гном заговорил тише, — победа эта мало отличается от поражения. Эльфы крепко нас потрепали. К ним-то на помощь ещё могут прийти эти их «лесные братья», а вот если к нам не прибудут свежие силы, крепость придётся сдать. И в этом случае я отдам всё, что угодно, чтобы тебя здесь не оказалось.

— Я видела цену этой победы, дядя, — мрачно проговорила девушка.

— Не только этой, Рия, — грустно проговорил Дунгар. — Такую цену война забирает за любую победу, и за любое поражение тоже. Но, увы, это и есть то единственное, что останавливает сильных мира сего: число воинов не бесконечно, в отличие от амбиций королей и лордов. Если бы убитые солдаты могли воскресать, война бы никогда не кончалась… Ладно, мне только волю дай, так до утра не заткнёшь, а тебе поспать надо.

Преодолев казавшуюся бесконечной лестницу, девушка добрела до двери в свою холодную комнату и вдруг услышала голос:

— Рия! Постой! — Игнат бежал по ступеням. — Я тебя всюду искал. Госпитальщики уже разошлись, а тебя с ними не было. Уж думал, не случилось ли с тобой чего.

Его огненно-рыжие волосы словно встали дыбом, а в глазах читалась радость.

— Что ты наделал… — холодно произнесла девушка.

— Что наделал? Пожёг остроухих как вязанку хвороста. К ним из леса подкрепление вышло, а я его пожёг! До меня пытались долезть, но Драм с наёмниками не пустили. Видела б ты капитана Айдена. Настоящий пёс войны, вся рожа в шрамах…

— Я видела достаточно, — сказала Рия безжизненным голосом. — Целый день провела с ранеными и умирающими. А теперь хочу отдохнуть.

— Не узнаю тебя, — нахмурился маг. — От твоего тона того и гляди стены инеем покроются.