Не сахарные (СИ)

Когда мы с моей подругой заходим в кабинет, Зоя Максимовна уже сидит за учительским столом. Ждет прихода всех учеников. Её аккуратно приглаженный пучок на голове заставляет меня думать, что она потратила на него все утро и сверху залила еще хорошенько лаком. Теперь на ней уже не та белая рубашка, а светло-голубая, вправленная в юбку.

— Здравствуйте, — произносим мы с Таськой, переступая порог класса. И тут же звенит звонок на урок. Как раз вовремя.

Но только не стоило мне радоваться, что мы успели! Потому что моя парта занята. Что происходит? Где мой отличник Игнат Пантелеев, с которым я делю соседство по парте?

Я поворачиваюсь посмотреть на Таську, которая, как и раньше села за свое место с нашей одноклассницей. А рядом на самой первой партой вижу Игната с Антоновым. Вот Антонов дает! Увел у меня отличника! Теперь же будет списывать у него по-крупному! Я хотя бы это делала не так часто и в небольшом количестве. Нет! Я буду сражаться за свое место рядом с Пантелеевым!

— Антонов! — подхожу я к первой парте третьего ряда. — Я здесь сижу! В смысле с Игнатом.

Я пересекаюсь взглядом с Игнатом, как он просто пожимает плечами. Вот же рыжик! Променял меня на Антонова. Это как прямой выстрел в сердце.

— Но сейчас новый учебный новый год, — начал говорить Витька Антонов. — Значит, все могут садиться на другие места.

Понятно к чему он клонит. Иди, ищи новое место. Раз учительница новая, она не знает, кто, где сидит. Но как я буду без своего отличника рядом со мной?

— Но я хочу сидеть на своем месте! — повторяю я слишком громко. Черт, уже же был звонок! Даже не стоит оборачиваться, чтобы понять, что весь класс смотрит на меня.

— Иди, — показывает на моё место, где я сидела раньше с Пантелеевым. Но оно уже занято!

— Тебе некуда сесть? — подходит к нам Зоя Максимовна. — Можешь сесть на свободную парту, — указывает она на четвертую парту первого ряда. — Или последние. Можешь выбрать, — проговаривает она и уходит к доске. Оставляя мне самой принять решение.

Уверена, она хотела еще добавить, что не задерживай нас. Я не та девчонка, которая вступает в конфликты и со всеми ссорится. Скорее я из тех, которая всегда неуклюжая и попадает в неудачные ситуации. Хотя могу поспорить, что сейчас как раз второй вариант. Потому что свободное место было как раз с новеньким.

Меньше всего мне хочется садиться рядом с новеньким. И это не, потому что он наш разговор был не слишком удачным из всех возможных. И хоть тот раунд был за мной — это ничего не решает. Мне не хочется сидеть с ним только из-за Пантелеева. Такая возможность была…

Я кидаю рюкзак на парту и сажусь на свое новое место. Моя левая щека чувствует горение, исходящее со стороны от сидящего парня. Можно не подключать третий глаз, чтобы догадаться, он на меня пялится. Зоя Максимовна начинает рассказывать вводную тему по литературе. А я лишь думаю, как вернуться к Игнату…

— Ты так и будешь сидеть? — слышу я усмехавшийся голос. — Ты не подумай, мне все равно. Просто ты заняла мою половину.

Я опускаю глаза и вижу, как мой рюкзак расположился на всей парте.

— Извини, — говорю и начинаю копаться в рюкзаке, ища тетрадь. Кладу на стол, вешаю рюкзак на крючок и принимаюсь слушать учителя.

Пока Зоя Максимовна несколько минут рассказывает про учебный план, который мы должны освоить. Я рисую на полях. Практически не смотрю в сторону Руслана. Так что о нем я совершенно не могу судить. Но поняла я одно. Он неплохо разбирается в литературе. Пару раз отвечал на вопросы учителя, пока никто не знал ответа. И даже когда Витька Антонов заартачился раздавать учебники, то Руслан помог ей. Что было вдвойне удивительно.

Недолгая тишина между нами так же быстро заканчивается.

— Кто бы мог подумать, что ты окажешь таким добрым, — язвительно говорю ему, когда он присаживается за нашу парту. Руслан кладет нам учебник на середину.

— Нужна будет помощь, обращайся.

— Скорее не в этой жизни.

— Откройте четвертую страницу, — проговаривает Зоя Максимовна, и я тяну учебник на свою сторону. Листаю на нужную страницу. И при этом чувствую пронизывающий взгляд на себе от соседа по парте.

— Не хочешь поделиться?

— Ой, тебе нужен? — удивляюсь я. — Я думала у тебя свой!

На фоне Зоя Максимовна рассказывает о поэтах, которых мы пройдем в этом году. Но я ее не слушаю. Демонстративно листаю страницы, рассматривая картинки. Хочется позлить его. Тогда может он первым не выдержит и сбежит от меня?

— Серьезно. Мне не видно.

— Тогда можешь попросить еще один. Тебе не откажут.

— Ты сейчас на что-то намекаешь?

— Просто кто-то весь урок подлизывается к новой училке, — уже тихо произношу я и смотрю на Зою Максимовну.

— Не знал, что в вашем классе запрещено помогать преподавателю.

— Ясно, — спокойно говорю я и пододвигаю учебник на середину, но все также продолжая смотреть картинки. Листаю страницы, одну за другой.

Один.

Два.

— Что тебе ясно? — на третью секунду не выдержав, спрашивает Руслан.

— Все ясно, — широко улыбаюсь я, смотря ему в глаза. Растерянность — вот что из них исходит. А после снова перевожу взгляд на учебник. — Дай угадаю, в прошлой школе ты был популярным? Нет? Хорошо… Но ты точно входил в топ, потому что…

Хотела, сказать, потому что, такие, как ты, точно не будут сидеть на скамейке запасных.

— Почему же? — переспрашивает он, и отвлекаюсь на его руку со странными иероглифами. Настоящая!

— Почему тебя выгнали со школы? — перевожу взгляд на его глаза и вижу на его лице усмешку.

— Думаешь, меня выгнали? — ехидно улыбается он.

— Тогда зачем переводился?

— Захотел.

Кто захочет перевестись в новую школу в десятом классе? Когда уже практически весь путь пройден. Поэтому остается только два варианта: его выгнали и еще раз его выгнали. Тем более с его характером это не удивительно.

— В десятом классе? — уточняю я. — Не находишь это смешным?

— А ты не находишь смешным, что я до сих пор не знаю как тебя зовут? Тем более, когда ты убедилась, что я умный.

Я начинаю смеяться. Замечаю, как одноклассник впереди сидящий оборачивается посмотреть на нас, и я быстро стихаю.

Не знает он, как меня зовут. Как будто это так важно. Я лично бы не хотела знать, как его зовут. И не хотела бы с ним сидеть за одной партой. Кто-нибудь отмотайте время, чтобы я пришла в школу раньше и как всегда заняла свою любимую парту с соседом Пантелеевым.

— Я точно не говорила этого.

— Ты точно имела это в виду. Так что будем играть?

— Так мы играем?

— Хорошо, — улыбается он и стучит по спине впереди сидящего парня, который оборачивался посмотреть на нас, когда я смялась. — Подскажешь, как зовут мою соседку?

Его глаза хмуро оглядывают нас.

— Эльвира, — шепчет он и тут же отворачивается.

Вот так! За одну секунду наши одноклассники, похоже, готовы рассказать обо всем, что знают! Я еще это припомню ему! Хотя я теперь не заведую важной информацией, которой владела благодаря Пантелееву. И что же теперь делать?

— Эй, — пихаю Руслана в руку. — Так нельзя. Против правил.

— Так мы все-таки играли, Эльвира?

— Теперь ты этого не узнаешь, — и это уже точно. Он не узнает.

***

— Как тебе новенький… — допрашивает меня Таська на перемене. Мы как раз в это время переходим в другой кабинет. — …вы с ним разговаривали? Рассказывай уже, Элька!

— Немного, — начинаю улыбаться я. А после в голову лезут мысли, что теперь я не буду списывать у Пантелеева. И грустинка сразу же подскакивает ко мне.

— О чем?

— Почему тебя волнует это? А как же Антонов, который занял моё место с Пантелеевым?

Таська удивленно начинает смотреть на меня. Её взгляд похож: «Ты что? Антонову будет лучше с ним сидеть!». Конечно, ей то соседка по парте хорошая попалась! Да и еще к тому же Таська не глупая. А мне вот как быть? Благодаря Антонову я вытягивала хотя бы самостоятельные работы.

— Вроде все расселись, кто, как хотел, — неожиданно говорит она.

Кто как хотел? Тогда почему я с Русланом? Я вот с ним точно не хотела сидеть.

— Почему мы тогда вместе не сели? — приходит мне в голову. Несколько секунд Таська думает, а после чуть ли не начинает кричать, когда мы поднимаемся по лестнице.

— Точно! Давай сядем вместе.

— Вот-вот. Только конечно жалко, что пролетела с Игнатом.

— Да ладно тебе. Зато мы вместе будем сидеть!

Лучше уж сидеть с Таськой, чем с Русланом. Целыми уроками молчать и не проронить ни слово — это ад. Хотя первый урок с ним прошел как по мне так очень быстро.

Мы с моей одноклассницей ускорили шаг и заняли свободную парту. И после нас уже все расселись, кто, как хотел, теперь точно! И так я уже не сидела с новеньким. А была рядом со своей лучшей подругой. Хотя поверить не могу, что мы не сидим рядом с Антоновым. Взрослеет на глазах, Таська.

— Я кстати придумала рифму к слову Витя, — тихо на уроке говорю, придвигаясь к новой соседке. — Ну как придумала. В интернете нашла! Маленький Витя нашёл пулемёт, больше в деревне никто не живёт.

Видимо я не так прочла. Таська не смеется. Может мне стоило самой рассмеяться в конце?

— Что-то не смешно, — шепчет она в ответ.

— Просто я, наверное, не с той интонацией прочла. Маленький Витя нашёл пулемёт, больше в деревне никто не живёт!!! — еще раз повторяю я с выражением. — Да, согласна. Смысл не меняется.

— К этому имени не существует рифмы.

— Просто я плохо искала. Нужно по-другому вбить.

— А как ты искала?

— Детские стишки для имени Вити пяти лет…

Таська начинает смеяться. Но быстро стихает, когда на нас оборачиваются.

— … интернет просто не все знает, — договариваю я.

После звонка с урока, все быстро собирают свои вещи и уходят домой. Таська бежит на автобус. А я копуша, которая, похоже, где-то оставила свой пакет с переобувкой. Представляете, у меня она даже есть! Только мы так и не переобулись утром, на улице то совсем сухо. Внимательно осматриваю весь кабинет, но здесь его точно нет. Начинаю вспоминать, где у нас были все уроки. Их было шесть. И все кабинеты проходить смотреть нереально. Многие теперь уже закрыты.

Конечно, я могу пойти, не переобувшись, но обувь же нужно найти! Последовательность обрывается после первого кабинета. Не помню, как я ходила с ним по школе, именно поэтому сразу иду в него.

Заворачиваю за угол, который очень резкий! Я чуть ли не врезаюсь в новенького! Еще бы чуть-чуть и мы столкнулись лбами. Что он еще забыл в этом крыле?

— Куда так несешься? — бурчу я.

— Хотел бы спросить у тебя то же самое.

— Это опасный поворот, знай, — говорю и начинаю обходить его.

— Значит, здесь как на дороге?

— Точно, — улыбаюсь я и прямой наводкой иду в кабинет Зои Максимовны.

Мне повернулась удача, она сидела в своем кабинете. Я поздоровалась с ней еще раз. И сказала, что потеряла обувь. А подойдя к парте, за которой я сидела сегодня первым уроком на крючке заметила свой черненький пакет.

И кажется, совсем недавно именно за этой партой я сидела утром с Журавлевым и обвиняла его в том, что он слишком доброжелательный с новой учительницей. Конечно, мы все ее приняли дружелюбно, и думаю, нам действительно повезло. А могли поставить математичку! Это был бы полный кошмар! Так что живем!

* — прим. автора — девушка чьё имя называть нельзя. Как же её зовут?

Глава 4

Заповедь гласит: не пользоваться шпаргалками на уроках.

Или хотя бы так, чтобы не поймали.

Утром с трудом просыпаюсь по будильнику. Быстро собираюсь в школу и решаю не дожидаться лифта, сразу спускаюсь по лестнице. Проходя мимо, обращаю внимание на нарисованного «Билла». Но теперь он уже дорисованный! Моя улыбка сразу расширяется.

Первое, что бросается в глаза — это пририсованные ноги и шляпа. Теперь он вылитый как в мультике! Чуть ниже даже стоит подпись: ФАНАТ ГРАВИТИ ФОЛЗ.

Это настолько сильно мне нравится, что моё дыхание прерывается. Я достаю телефон и снова фотографирую только уже законченный рисунок. Выхожу из подъезда и сразу же выкладываю его на свою страничку «Горячей Молнии». По дороге жую вчерашнюю купленную жвачку. И слушаю в наушниках Feels Like Summer — Weezer. Но все настроение пропадает, когда говорят:

— Достаем двойные листочки. Сейчас напишем маленькую самостоятельную работу, — неожиданно заявляет Екатерина Геннадьевна на уроке математики.

— Как самостоятельная? — интересуется у нее Антонов. — Сегодня же первый урок!