Не сахарные (СИ)

— Я и не собиралась выдавать твои тайны.

— Какие тайны? — вдруг слышится голос мамы за спиной и сердце так кардинально начинает ускоряться. Уверена, у Макара, оно взлетело до небес.

— Эм, — запинаясь, начала говорить я, совершенно не зная, что придумать. У Макара чуть глаза на лоб не вылезли. Нужно спасать ситуацию! — Да, Макар, не хотел говорить, его хотят повысить, — первое, что приходит в голову, говорю я. — Он не хотел делиться. Сама понимаешь, хвастаться.

Я опускаю глаза снова на свои кроссовки и начинаю второй раз их перевязывать.

— Макар, так что это, правда? — начинает верещать мама и приближается поцеловать его как маленького мальчика. Серьёзно она бы его сейчас здесь в прихожей и удушила. Жаль, что папа этого не видит — он сладко спит в спальне. Хотела бы я сейчас лечь в тёплую постельку, а не идти на учебу.

— Я просто не хотел заранее говорить… Еще не решено.

— Да он просто скромняга, — встаю и ударяю его по плечу. — Правда, мам? — с умилением перевожу взгляд на маму. — Мы уже опаздываем. Давай вечером его поздравишь. Может, тортик купим?

— Да, по такому случаю — можно.

— Вот и отлично, — улыбаюсь я и беру с полки рюкзак. А после направляюсь на выход из квартиры. — Пока, мам.

Я не успеваю нажать на кнопку в лифте, как Макар следом вылетает из квартиры. Дверь закрывается, и мы остаемся на лестничной клетке вдвоём.

— И что это сейчас было? — уставился он на меня в лифте, как будто я не спасла ему жизнь. — И что еще за повышение?

— Тебя разве не повысили? — с удивлением спрашиваю я. Такой серьезный Макар совсем не может быть моим братом. Нужно хоть чуточку быть проще. — Правда? — еще сильнее удивляюсь, и моя улыбка доползает до ушей.

— Очень смешно! — обрывает серьезным голосом. Никакого веселья с ним.

— Тебе придется сегодня купить тортик, чтобы отметить это важное событие, — напоминаю я. Может хотя бы радостная весь о сладком его развеселит? Хотя чему радоваться, если ему придётся на свои деньги его покупать — все-таки повышение как-никак.

— Эля!

— Ладно, ладно. Можно обойтись маленькой пироженкой. Хотя я лучше бы съела тортик с кремом и шоколадом. Но смотреть тебе. Я совсем не настаиваю.

— Ага, оно и видно!

— Ты просто еще не видел, как я настаиваю, — смеюсь я.

— Уверен, даже знать этого не хочу.

Проходя мимо стены, обращаю внимание на «Билла» и это вызывает во мне еще большую улыбку, нежели при разговоре с Макаром.

***

Около остановки стоит мой любимый ларек, в котором я всегда покупаю жвачки. Это у меня такая традиция, каждый день покупать нам с Таськой. Кто-то на экзамен входит с левой ноги, или на каждой перемене фотографируется около цветов. А мы, перед тем как зайти в класс жуем жвачку. Или вообще без повода. Да это мои спасители на целый день.

Хотя если углубляться, то эта традиция появилась совсем не с Таськой. И если подумать, то моя жизнь крайне изменилась с тех пор, как от меня отдалился человек, с кем мы создали традицию со жвачками. И как бы я хотела об этом не думать. Я не могу …

— Снова эти глупые традиции? — интересуется Макар, как только я заворачиваю в ларек. — Заняться вам не чем. Зубы испортите все.

— Ничего не глупые! Это в тебе доля врача проснулась? — улыбаюсь я, стуча в окошечко. Как через несколько секунд дверка приоткрылась и оттуда выглядывает тетя Катя. Наверное, я знаю всех, кто работает и работал здесь раньше.

— Здравствуй, Эля, — тепло улыбается женщина мне.

— Здравствуйте. Можно Орбит с черникой.

— Конечно. 22 рубля, — я роюсь в своем маленьком кошельке и набираю мелочью эти несчастные деньги.

— Если тебя раздует как в «Шоколадной фабрике» знай, я предупреждал, — выходя из ларька, бурчит Макар.

— Мог бы, и заплатить за свою младшую сестренку в магазине. Будешь? — предлагаю ему, но он отрицательно качает головой. — Ну и правильно, нам с Таськой больше достанется.

Глава 3

Запомни: таракан — не твой герой в этой истории.

Школьные будни самые отстойные. Снова уроки и совсем мало время на жизнь. Я никогда не ходила в художественную школу. И считаю это огромным плюсом. Не просиживала занятия, и не рисовала, то, что не хотела. В моем случае было все проще. Как то так само выходило идеально рисовать. Даже один раз школа отправляла на региональный конкурс. Но мне тогда просто не повезло. Обошла дочка мэра города.

По дороге в учебное заведение моя пачка с САМЫМИ ЛУЧШИМИ ЖВАЧКАМИ В МИРЕ потихоньку растрачивалась. То Димка из 11 «В» на углу подкараулив, попросил. Хорошо, что с Макаром Анатольевичем — моим братом разошлись сразу после ларька. Видите ли, он не хотел идти вместе со своей сестрой в первый рабочий день.

«А то я и неприятности, как мыло с губкой — слишком притягательны». И это я цитирую слова Макара. А потом Женя из моей параллели выпросила еще одну. И таким образом, уже на две стало меньше…

Около школы на ступеньках я жду Таську. А еще она меня всегда обвиняет, что я опаздываю. А потом она появляется, и мы тут же тянемся обниматься.

— Наконец-то, — проговариваю я, — я тебя уже заждалась.

— Привет, — радостно произносит, и замечаю ее розовые тени на лице, которые очень даже сочетается с розовой рубашкой и юбкой. — И сколько же ты меня ждала?

Я смотрю на часы на моей левой руке. 8:19. А потом начинаю высчитывать, во сколько я подошла.

— Кажется минута и сорок три секунды.

— А я тебя на сорок три минуты дольше жду.

— Какая ты врушка, — шире улыбаюсь я. — Если бы я так опаздывала, меня бы уже из школы выгнали.

— Они просто тебя жалеют, — смеется Таська, и я тянусь в карман своего рюкзака. Вытаскиваю пачку со жвачками. — Черничные? — удивляется она. — Значит, учебный год будет суперским!

— Он всегда суперский. Но в этом году должен быть еще лучше.

— Если ты не будешь опаздывать, — договаривает она, и я протягиваю жвачки подруге. — Какая вкусная! — я киваю на ее ответ. — Нужно всегда такие брать!

— Я сегодня видела её*, — начинает рассказывать Таська. — Она покрасила волосы в розовый, представляешь. Её не узнать.

— Ей хорошо.

— Ты видела? — удивляется Таська.

— Она на линейке выступала, если ты не видела, — напоминаю и тут же вспоминаю, как Таська могла и не видеть ее из-за большого пристрастия к Витьке Антонову. Она же всю линейку только на него и смотрела.

— Я, наверное, отвлеклась.

— Со своим Антоновым все новости пропустишь. И еще, кстати, сегодня возле остановки ее видела: на машине подвозили.

— Такая деловая!

Она наша бывшая лучшая подруга. Ровно до середины девятого класса. А потом мы сильно поссорились. И больше не общаемся, лишь бросаем друг на друга косые взгляды.

— Ну и пусть! — отмахивается Таська. — Она же взрослая! А мы так с тобой, даже к подросткам не относимся, по ее мнению. В младшую группу все ходим…

Я просто киваю на ее высказывания. Конечно, Таська права, но как можно в одночасье забыть дружбу с человеком, с которым общался с первого класса.

— … и не разговаривай с ней! — договаривает она.

— Почему я должна с ней разговаривать?! — слова подруги вызывает во мне улыбку.

— Как почему, ваши родители друзья! Было бы здорово её совсем избегать!

Таськину логику совсем не понять. Наши родители дружат семьями, как тут можно её избегать. Это же просто нереально.

— Не знала, что ты такая злопамятная, — продолжаю улыбаться я. — Тебя стоит бояться?!

— Да! — говорит она и показывает мне кулак.

— Ого! Ого!

— А то! Со мной лучше не спорить!

Я смотрю во двор школы. Ученики компаниями заходят в школу. И почему-то среди них для меня выделяется новенький. Как его зовут? Уже совсем забыла.

— Новенький, — произношу я Таське. И мы начинаем рассматривать его вдалеке. Он только завернул к воротам школы. На нем какие-то черные джинсы и кожанка. Могу с твердой уверенностью сказать, что черного цвета в школьной форме нет. А после опускаю глаза на свою черную юбку и кроссовки. Хорошо, что хоть моя белая рубашка все спасает. Но правила ведь для того и созданы, чтобы их нарушать.

— Не знаю, — неожиданно произносит Таська, и я удивлением смотрю в ее сторону. Наверное, отвлеклась от нашего разговора, пока рассматривала новенького.

— Что? О чем ты?

— Хоть он и красавчик, но я не люблю плохишей.

— А какие в твоем вкусе? — смеюсь я. — Антонов?

— А почему бы и нет?! Сразу видно станет солидным! — твердо проговаривает она. Мне бы её уверенность.

Антонов конечно не последний дурак, особенно если учитывать богатыми становятся все троечники. Но я бы не была бы точно уверена в этой теории с ним. Он собрал в себе все: самые отсталые качества и совсем непривлекательные для меня. Конечно, с новеньким не сравнится! Стоп. Чего я вообще о нем думаю?

— Ты это поняла по разорванным джинсам, из-за которых его постоянно выгоняют или плохо побритой щетины? Делаю ставки, он просто еще не научился бриться, — смеюсь я.

— Да, может и по этим! Зато его зовут мужским именем. А не Руслан. Руслан, Руслан, твой папа таракан, — вспоминает поговорки из детства Таська.

Так еще Таська ни про кого не говорила, и мы начинаем смеяться с ней в голос.

— Такие стишки можно к любому имени придумать, — оправдываю его. Хотя это больше не оправдание, потому что действительно все так и есть.

— Ну да, ну да, — начинает говорить она. — Оправдывайся теперь. Когда будешь примерять его фамилию к себе, сообщи мне, — я улыбаюсь еще сильнее и не успеваю ничего ответить, как голос совсем недалеко от нас вмешивается в наш разговор.

— И мне.

Мой смех вместе с улыбкой тут же улетучивается, и мы с Таськой поворачиваемся на голос. Зато новенький стоит с улыбкой до ушей!

— Я рад, что я в твоем вкусе, — подмигивает Руслан уже мне. Его пристальный взгляд на меня заставляет краснеть мои щеки.

Что быстрее: я научусь лучше мыслить, чтобы ответить ему или мои щеки превратиться в красный помидор? Потому что мне сейчас невероятно стыдно! С какого он там момента подслушал наш разговор? По видимости с того момента, как прозвучало его имя. А почему он решил, что мы вообще болтали про него?

Закатай губу, как говорится, Русланчик.

— Мы не о тебе болтали! — выпаливаю я. — И вообще не чего подслушивать чужие разговоры!

— Значит ты злюка?… — все продолжает улыбаться Руслан.

Мне!

— … не переживай, я не подслушаю девчачьи разговоры. Просто моя персона прозвучала слишком громко.

— Тебе показалось.

— Так как тебя зовут? — спрашивает он все так же у МЕНЯ. Серьезно рядом с нами стоит еще Таська. И, между прочим, его тоже обсуждала. Почему именно со мной нужно разговаривать?

— Тебе лучше не знать, — отмахиваюсь я и представляю, что именно с этим человеком мне придется учиться два оставшихся года. Полный кошмар!

— Вот как. И почему же?

— Не хочу напрягать твою память. И вообще мы спешим, — я хватаю Таську за руку и тяну ее в школу. — Скоро звонок. Хотя ты, наверное, не знаешь таких слов, — натянуто улыбаюсь я.

Мы быстро залетаем в школу с Таськой, поэтому не услышала, что он произнес дальше. Дойдя до турникетов, я отпускаю руку Таськи, в которую вцепилась со всей силой.

— Я думала, ты меня удушишь! — говорит подруга, и мы тянемся достать карточку, чтобы войти в школу. Когда турникеты пройдены, говорю:

— Ну как я его? — начинаю спрашивать у Таськи, как только проходим раздевалку.

— Он на тебя так смотрел! — ошарашенно говорит она. — Антонов никогда в мою сторону так не смотрел! Да он вообще на меня не смотрел.

Что было, то было. Даже стало Таську жалко. Безответная любовь всегда заканчивается плохо. Ей нужно переключиться. И причем как можно скорее, а то Витька сведет её окончательно с ума. Даже не начав встречаться.

— Ой, Таська! — приобнимаю её за плечо и мы начинаем потихоньку двигаться в сторону кабинета. — У тебя еще будет куча много парней! И на этом Антонове свет клином не сошелся! — я уверенно поворачиваюсь посмотреть на ее лицо. — Ты знаешь дразнилки к имени Витя?

Таська улыбается.

— Кажется, нет.

— И я нет. Но мы что-нибудь придумаем.

***