Меня зовут Виктор Крид.

Самое неприятное, что действительно не чувствовал слежки все это время. Совсем.

- Завтра я отбываю на службу. Срок моего отпуска заканчивается, - ставшие уже традиционными посиделки на моей веранде в плетеных креслах в этот раз спонсировала Николь. На столике снова стояли два бокала и бутылка коньяка. Судя по ее виду (бутылки) нечто не менее дорогое, что и в прошлый раз, принесенное мной.

Вот только не ценитель я подобных вещей. Самогонка - она и есть самогонка, просто не из дешевой бражки, а из вина. Вот и вся разница. Может, став старше (хотя, куда уж дальше-то), я стану относиться к этому как-то иначе. Но сегодня явно не тот день.

- Не хочешь? - спросил я ее на это замечание.

- Нет, - вздохнула она.

- Так не ходи, - заметил я.

- Как ты себе это представляешь? - невесело улыбнулась Николь.

- Подай в отставку.

- Нет, не могу, - с серьезным видом обдумав это мое заявление в течении целых пяти минут, вынесла она вердикт. - Если не я, то кто? Кто-то ведь должен давить всю эту нечисть.

- "Никто, кроме нас", знакомо, - хмыкнул я.

- Красивая фраза, - заинтересовалась Николь. - Откуда она?

- Девиз советских десантников, - буркнул я. - "С неба на землю, в бой", "десантник бежит сколько может, а потом столько, сколько должен", "нет больных и раненых, есть только живые и мертвые", "десантник не мерзнет, просто синеет и падает", "сбили с ног - сражайся на коленях, встать не можешь - лежа наступай"... У них много таких фраз.

- Ни одной не слышала, - "тут Штирлиц понял, что спизданул лишнего". Осталось лишь молча пожать плечами и больше не отвечать на вопросы по этой теме.

- Не важно, - увидев, что у меня включился мод "бревно глухонемое, обыкновенное", решила оставить тему Николь. Но больше, чем уверен, галочку в памяти поставила. - Это лучший мой отпуск за всю прошедшую жизнь! Спасибо тебе, дядя Виктор! - подняла и отсалютовала мне бокалом она. После чего выпила содержимое.

Я пожал плечами и тоже поднял бокал, чуть пригубив содержимое после ответного салюта.

- Максу привет передавай, - вроде бы невзначай, сказала она, наливая в опустевший бокал жидкость из бутылки.

Я состроил непонимающую физиономию и посмотрел на нее.

- Эйзенхарту, - пояснила Николь. - Он ведь жив?

- Не знаю, - решил соврать я. Хотя понимал уже, что сие бесполезно. Скажи я правду или солги, точно также, как и промолчи вовсе, она прочитает по мне ответ, как по открытой книге. Шах и Мат. В один ход. Отдаю должное - долго она тянула. Но ход сделан.

И поставлен выбор: Николь или Эрик. Эрик или Николь. Если хочу оставить нераскрытым секрет Эрика, я могу сделать лишь одно - прямо сейчас убить ее. Прямо здесь.

Но это же Николь - девчонка, что выросла буквально у меня на руках. Дзен!

- Там все "Катюши" перепахали. Когда из-под днища танка выкопался, рядом живых уже не было, - такая вот откровенная и наглая ложь. Тупо - понимаю. Но, писал уже - язык у меня подвешен плохо. Не умею я крутить фактами и плести словесные кружева-ловушки, играя смыслами и недоговорками. Даже полный курс Риторики в Сорбонне не смог исправить ситуацию. Я научился понимать и расплетать такое кружево у других. Добираться до скрытого в нем смысла. Дикция и произношение стали идеальными. Голос сильным и глубоким. Я стал способен перекричать прибой, строительную площадку или даже толпу. Но подбирать правильные слова так и не научился. Заученный текст - пожалуйста, со всем артистизмом и выражением. Но от себя... лажа. Просто лажа.

И никак не помогают мне в этом, ни чтение книг, ни заучивание поэм, которые мне нравится декламировать где-нибудь в безлюдном месте (чаще всего все с того же скалистого берега моря, в сильный ветер, а еще лучше шторм). Именно поэтому я ценю такую способность в других. Именно поэтому и учу стихи целыми книжными томами, на всех известных мне языках. Но сам не могу сложить и катрена... Видно уж, что богами не дано, то уж не дано. И если есть у кого-то талант к этому, то в моем случае антиталант.

- Прискорбно, - опустила Николь взгляд. Все она поняла по мне. Все прочитала. И рука у меня не поднялась. Гадство.

* * *

Стоило только самолету, в недрах которого скрылась Николь, затеряться в облаках закатного неба, как я зашел в мужскую уборную и перенесся в Британский Оксфорд. Оттуда, уже нормальным путем, через посольство, с другим паспортом, оформил визу в Японию и отбыл туда по старинке, кораблем. Точнее пассажирским лайнером, но по мне, так корабль, он и в Африке корабль.

Что ж, будем надеяться, что Эрика найдут не сразу. И не станут портить ему жизнь... им же лучше, если не станут. Он же сейчас страшнее водородной бомбы в боевом отношении. А Ксавьера с его икс-командой, способных остановить его, у мира пока еще нет.

Так что лучше бы им на него не давить... Но кто меня когда слушал? Вопрос риторический.

Может именно поэтому я плыву на другую сторону планеты от него? Подсознательное желание пожить подольше? Не знаю.

* * *

глава 27

Япония... Страна, проигравшая в войне. Разруха, депрессия, ненависть ко всему миру...

Трудно. Трудно пишется. Ведь в этой стране я встретил и провел свое самое странное и невероятное из приключений. И звали это приключение - Уэсиба Морихэй. О-сэнсэй Айкидо.

Когда я только приехал в страну, то даже и не предполагал чего-то за рамки привычного выходящего. Хотел лишь слегка расширить свой кругозор в БИ, посмотреть на мастеров, при случае подучиться чему-нибудь.

Посетил несколько додзе Карате, центральное додзе дзюдо. Даже названия стилей особенно не запоминал, так как везде было примерно одно и то же: враждебность, нежелание делиться "секретами мастерства" с гайдзином, чувство соперничества, высокомерие, превосходство. В двух местах и вовсе на бой вызвали. От одного отвертеться удалось. Другой пришлось провести. Не бой, посмешище какое-то: обычный, пусть и хорошо, но не блестяще тренированный человек весом в шестьдесят-семьдесят килограмм против дважды модифицированного мутанта весом в сто двадцать пять кило... Какой тут бой? А если учесть, что я еще и тренируюсь раза в три дольше, чем он вообще живет... Единственной мыслью было - не покалечить.

И с таким вот печальным опытом я пришел в додзе этого человека. И... меня с радостью пустили на занятие. Впервые, вообще, за весь мой опыт общения с различными школами боевых искуств, меня с радостью пустили на занятие! Чужака! Не на бой с мастером, не на испытание - достоин ли я быть учеником, не на показуху какую-нибудь, где в любом случае никаких "секретов мастерства" не увидишь. Нет! Меня просто пустили в додзе, на обычное занятие, которое проводит мастер с учениками. И не просто посмотреть, а именно поучаствовать!

Естественно я согласился! Упустить такую удачу было бы величайшей глупостью.

А потом появился он - Морихэй. Дедок - божий одуванчик, метр пятьдесят семь ростом, весом от силы килограмм сорок пять, седой, с мягкой бородкой, чистым взглядом и детской улыбкой полубеззубого рта.

С соблюдением всего этикета, положенного случаю, он начал занятие. Разминка, страховка...

А потом он пригласил в качестве партнера для демонстрации техники не кого-то из своих старших учеников, а меня! Да еще радовался, что судьба послала ему на нынешнее занятие настолько большого и сильного уке. Поскольку, так будет нагляднее. Да еще и иностранца, а это значит, что уехав к себе в страну, я унесу с собой память о пути ай-ки, и может быть заинтересую кого-то еще.

На этом занятии, не знаю уж случайно или нет, присутствовал фотокорреспондент. И несколько его фотографий я потом выкупил и храню, как величайшую ценность. На одной из них мы с О-сэнсэем стоим на татами друг напротив друга и вежливо кланяемся друг другу. Бугай, гора мышц, двух метров ростом и дедушка в белом кимоно и белых же хакама, чуть выше полутора метров роста, щупленький и благообразный. Смешно и нелепо смотрится, но какое же безграничное уважение я испытываю к этому человеку. Я назвал бы его сверхчеловеком, но это было бы для него оскорблением. Он был именно человек, стопроцентный, без мутаций, усовершенствований, модификаций, магии, но насколько же он превосходил любого из тех, кого я знал!

Так вот, Морихэй попросил меня атаковать его, как мне удобнее, любым способом. Я, честно сказать, растерялся: мой удар - это очень сильно. Для примера могу привести один случай из военной практики. Как-то пришлось драться с одним очень шустрым вампиром недалеко от навсегда замолчавшего немецкого "тигра". Так вот, вампирчик был очень шустрый, и я, нанося удар, по нему не попал - промазал. Удар пришелся точнехонько в лобовую броню боевой машины. И броня... треснула. Пробить я ее не пробил, но расколол. Лобовую броню "тигра"... А тут передо мной пожилой человек. Он вроде бы мастер, должен как-то увернуться. А если нет? Если зацеплю, краешком?

Эту неуверенность в моих глазах он прочитал легко. И понял правильно. Поэтому улыбнулся и предложил хотя бы просто схватить его... попытаться.

Ну, это уже совсем другое дело! Я улыбнулся и резко метнулся вперед. С этой же улыбкой на лице я и встретил пол. Даже не понял, как. Но приложился знатно, так что аж дух вышибло. А дедок уже вновь в позиции готовности и жестом показывает продолжать.

И я продолжил. Почти десять минут я пытался ухватить этого верткого дедка, и самое главное, уже почти ухватывал, а иногда и не почти... Короче десять минут он валял меня как хотел, с размаху, с подкрутом, с налетом, по ходу движения, на противоходе, амплитудно и коротко...

А закончил он все это выступление болевым контролем. Представьте: я лежу, растянувшись очередной раз на полу, а сухонький благообразный дедушка держит хитрым образом мою вывернутую руку, как-то интересно распределяя тяжесть... И я не могу встать!

Не сильно больно, но встать не могу!!! Дедок - сорок пять килограмм от силы весит, при том, что я пять тонн после модификации Шмидтом не напрягаясь поднять могу. Да я "тигр" перевернуть могу (проверено на том самом "шустром" вампире: "тигром" я его и прихлопнул в тот раз).

Сорок пять килограмм - это даже не смешно. Это одним пальцем поднять. Но он держит, и я встать не могу!!! Изо всех сил стараюсь, а толку - ноль. Чуть не до слез обидно. И такое чувство беспомощности, как впервые в жизни.

Признавая свое поражение, постучал ладонью по татами и Морихэй меня отпустил. Стоит, улыбается, что-то ученикам объясняет. А я поднялся, состояние шокированное, восхищение на отметке "запредельно".

В пояс поклонился этому невероятному человеку, с полным уважением, на какое только способен, попросил разрешения быть его учеником. Приготовился, хоть месяц добиваться, хоть два, хоть год, но своего добиться.

А он просто кивнул и отправил на место, к другим ученикам, добавив, что бы смотрел внимательно и сэмпаев не калечил.

Так и началось мое ученичество. О котором я и секунды не жалею.

Морихэй... Я был с ним до самой его смерти в 1969-ом. Спросите, почему, обладая секретом сыворотки суперсолдата и возможностью ее воспроизвести, я все равно позволил умереть столь выдающемуся человеку?

Я не смог ему ее вколоть! И последним лгуном будет тот, кто скажет, что я не пытался! Но, Морихэй, это вам не Сталин или Пэгги Картер. Я ни разу, за все восемнадцать лет не сумел застать его в расплох. А уж скрутить его, когда он готов к нападению... И самое интересное, он ни разу же и не обиделся на мои попытки нападения. Говорил, что это добавляет красок в его жизнь и помогает совершенствоваться. Когда я прямо предлагал ему "уколоться" эликсиром молодости, он только смеялся. Но затем предупредил, что если я применю его на ком-то из его близких до того, как на нем, то он смертельно обидится.

Забавный он был человек. Веселый, открытый, активный, словно у него моторчик сзади приделан. Ужасно ребенка напоминал своей любознательностью и каким-то невероятным просветлением, что ли. Путешествовать очень любил по Японии. Отдаленные додзе, где его ученики Айкидо практиковали и преподавали, посещал. Я с ним ездил. И это, скажу я вам, та еще была морока. К поезду за час минимум до отправления приходит. Ждет его. А потом может вовсе на нем не поехать, так как, ему что-то не понравилось, а что - не понятно.

Идешь с ним по улице, спокойно, не спешишь никуда, а он вдруг юрк, и ищи его в толпе и переулках, а он шустрый! Куда там тому вампиру. Спросишь его потом - куда он рванул, только улыбнется.

Еще обыкновение имел за дорогу все свои деньги растрачивать, подчистую. Притом всегда точно знал, какую сумму жена его сопровождающему ученику выдала. Хоть она и не говорила ему никогда...

Однажды к нему группа снайперов армейских на тренировку пришла, так он с ними языком зацепился, мол ему пуля не страшна, да так зацепился, что на следующий же день с ними на стрельбище поехал. Подписал бумаги об отказе от претензий, встал перед мишенью в двадцати трех метрах от стрелков и стал ждать выстрела.

Стрельнули, а его там и нет уже, он у них за спинами стоит. А как так? А не сказал. Туманно объяснил, что мол, продемонстрировал силу ай-ки... Сам бы не видел, не поверил бы. Но в том-то и дело, что сам видел.

А философия его школы была удивительна: полный отказ от соревновательности, полное отсутствие запрещенных приемов, полное отсутствие агрессии и нападения, но стремление к гармонии с миром, с собой и... с партнером. Нет в этой философии даже понятия такого "враг" или "противник". Только "партнер", тот, кто помогает учиться, тот, кто делает тебя лучше. "Уке" - тот, кто отдает силу, тот кто дает движение, создает атаку, и "Наге" - тот, кто силу, движение принимает и перенаправляет, тот кто гармонизирует и нейтрализует атакующее действие "уке". Как-то так.

Я не смог понять всей глубины этой философии, хотя и очень старался. За восемнадцать лет рядом с О-сэнсэем, я очень неплохо освоил технику, официально получил шестой дан с правом преподавания, но... В дальнейшем учить кого-то Айкидо я не смог. Не считал себя в праве. Без глубокого понимания сути, техника не принесет той "пользы миру", о которой твердил О-сэнсэй.

В последние дни жизни Морихэя, при попытке вколоть-таки ему сыворотку суперсолдата (причем, мне помогали еще трое его ближайших учеников), он легким и непринужденным движением расшвырял нас всех по стенам. Крепко так, от души.

А меня еще и настолько удачно, что я сам на этот шприц и налетел. Грудью. Сердцем прямо на иглу. А при падении, вдавил поршень. Так что, вся доза, ни капли мимо...

глава 28

Первые пять лет я провел днями напролет тренируясь (либо с самим О-сэнсэем, либо с кем-то из его старших учеников), ночами упорно медитируя.

Спрашивается зачем? За тем, что эффект от "сожранного разума" телепата начал сходить на нет еще к началу пятьдесят первого. Окончательно исчез к началу пятьдесят второго. И держать свою ярость в узде становилось очень и очень не просто.

В первый же год ученичества я попросил у Морихэя совета, как быть. Когда я стою с ним в паре на занятиях, ярость сама собой затихает. Настолько затихает, что мысли становятся ясными и спокойными, появляется возможность получать удовольствие от познания нового и четкой работы тела. Но это в паре с ним. Никто из его учеников, такого эффекта больше не оказывал. Только он сам умудрялся усмирять моего Зверя одним единственным прикосновением, а иногда и без него. Собственно, это являлось сверхнаглядной иллюстрацией для меня его идей, той самой философии, которую он вкладывал в свою технику и передавал нам.

Но ведь я не все время с ним стою в паре!

Морихэй посоветовал мне практиковать Мисоги - некий местный вид очищения-медитации. Он заключался в медитировании, стоя или сидя, в стойке или в движении, под струями водопада.

И, как не парадоксально, это помогало. Видимо Зверь мой воды не любит.

Этим я и занимался по ночам, уходя в горы. Около трех часов медитации под водопадом (никогда меньше, но бывало, что намного больше), потом свои собственные тренировки, о которых я не забывал вообще никогда, ведь без практики любой меч ржавеет, и по окончании снова под водопад, чтобы ополоснуться, и можно свернуться на берегу калачиком, в облюбованной пещерке, спать... А утром, задолго до света, уже бегом обратно к додзё, к началу занятий.

В пятьдесят шестом я позволил себе на недельку "прыгнуть" к Эрику в гости, в Массачусетс, проведать "братишку".

У него дела шли неплохо: закончил бакалавриат, устроился в магистратуру, работает в команде тех самых ученых, что и привлекли его внимание, исследует магнетизм. Как не удивительно, а ЩИТ к нему все еще не подкатывал. Может и не врала в тот раз во Франции мне Николь? Или просто приберегают козырь до времени...

К исходу недели я снова был в Японии, продолжая бережно копить крупицы знаний в своей копилке. Смешно, наверное, говорить о крупицах, когда О-сэнсэй сыпал их не скупясь, словно вытряхивая мешки риса на наши непутевые головы. Но я старался поймать каждую оброненную им "рисинку". Что-то получалось...

В пятьдесят восьмом ко мне явились неожиданные и, прямо скажем, нежданные гости. Причем, "ко мне" - означает, что именно ко мне. Прямиком к тому водопаду под ледяными водами которого я стоял в очистительной медитации.

Гостями этими были Николь Фьюри, Стив Роджерс и Пэгги Картер. Они пришли к началу Мисоги. Это было ошибкой. Ради них я не стал прерывать своего занятия, и пришлось им ждать меня почти четыре часа. Первые двадцать минут они пытались до меня докричаться: ноль внимания в их сторону (хорошо, что додумались камнями не швыряться и палочкой не тыкать, а то ведь, под горячую руку, да недоусмиренного Зверя...). Потом перестали, уселись ждать.

Только завершив, как полагается, медитацию, я вылез из-под ледяных струй и подошел к ним.

- Здравствуй, ВиктОр, - улыбнулась мне Николь. Роджерс руку подал, Картер сдержанно кивнула.

- И вам привет, - отозвался я, принимая рукопожатие Стива. - Что у вас? Зачем я так срочно нужен?

- Не хмурься так сурово, ВиктОр, - подняла в защитном жесте руки Николь. - Но, у нас и правда дело очень серьезное: Джеймс пропал.

- Джеймс? - не сразу понял я о ком они.

- Хоулет. Капрал Джеймс Хоулет, - пояснил Стив.

- Логан, что ли? - переспросил я. Он кивнул.

- Несколько известных нам мутантов по всей Америке пропали без вести в течении последних нескольких месяцев. Джеймс пропал последним, неделю назад, - кратко ввела меня в курс дела Николь.

Логан, мутанты... Первое, что приходит в голову - Страйкер, "оружие Х". И судя по дате, это верное предположение. Адамантий... И снова Гамлетовский вопрос: быть или не быть?

Пока все эти мысли ворочались в моей голове, народ начинал нервничать под моим хмурым и неприветливым взглядом (а он у меня такой по умолчанию, пока я неких сознательных усилий не приложу для его изменения).

- Э... ВиктОр... Поможешь?... Джеймс близкий друг Стива, мы не можем его просто так бросить...

- Как Баки? - не подумав, сморозил я. Роджерс дернулся, как от удара при звуках этого имени и помрачнел. Челюсти у него сжались, желваки на щеках заиграли.

- Ты что-то знаешь про Баки? - тут же зацепилась за оговорку Николь.

- Только то, что сейчас его, возможно, зовут Зимний Солдат в лабораториях Союза, - не стал скрывать я. Может это правда, а может и нет, но у Стива хоть какая-то надежда появится. Дзен его знает, может и впрямь отыщет? Для меня-то эта информация ценности никакой не представляет, так почему бы не поделиться?

- Я запомню, - серьезно и с благодарностью кивнул Стив, - Спасибо, Виктор, я твой должник.

- А по Джеймсу? - решила ковать железо, пока горячо, Николь.

- Некто Страйкер. Название программы "Оружие - Х", - все, что мне известно.

- Даже спрашивать не буду, откуда, - вздохнула Николь. - Думаю, ЩИТу этой информации хватит, чтобы найти их.

- Пойдете на штурм Острова, позовите с собой. Логан и мне не чужой, - добавил я.

- Острова?

- База "оружия-Х" на большом речном острове в Северной Америке. Или в большой дамбе... Не уверен. Точнее не могу сказать, - пояснил я.

- Думаю, это ускорит поиски, - кивнула Николь. Я кивнул в ответ и двинулся к своей обычной площадке для занятий - ежевечерняя тренировка ждала меня!

* * *

- Давно ты знаешь, что он жив? - хмуро спросил у Фьюри Роджерс, когда они удалились от места встречи с "информатором" километров на восемь. Правда, перед тем, как уйти, все трое немного задержались, чтобы взглянуть на тренировку считавшегося мертвым Крида. И не были разочарованы увиденным. Наоборот, были столь впечатлены, что уходили молча и с круглыми глазами. То, чему они были свидетелями, словесному описанию не поддавалось.