Меня зовут Виктор Крид.

- А ты никогда не знаешь, когда он начнется. Он всегда внезапный.

- Но...

- Тогда вставь в повязку темное стекло от очков, хотя бы. Ты понимаешь, что твои боевые возможности понижены чуть не втрое из-за нее? - закончил я необычно длинную для меня речь. Удивительно, как она у меня вообще получилась.

- Я подумаю, - уклончиво ответила Николь.

- А сейчас просто сними ее! Портишь мне все удовольствие.

- Странный, ты, Виктор, - со вздохом заметила она, развязывая ремешок своей повязки. - Тебе нравится смотреть на уродливых женщин?

- Ты сейчас не женщина, а ученица, - ответил я, складывая руки на груди.

- Ладно, - бросила она повязку в угол зала. - Продолжим...

Размялись мы хорошо. Занятие шло не меньше трех часов. Ее физической формой я, в принципе, остался доволен. Такая же как у Кэпа. Может даже немного лучше. Но вот техника оставляла желать лучшего. Вообще, выезжала она практически на одних рефлексах и развитой интуиции. Плюс экстраординарная гибкость. Вот собственно и весь ее боевой потенциал без учета оружия.

- Что скажешь? - обратилась она ко мне, когда мы уже после душа (он в моем зале раздельный для девочек и для мальчиков. Точно так же, как и раздевалки. И нет, мы не принимали его совместно, как кто-то мог бы подумать), переодевшись в повседневную одежду, сидели на веранде (да, у меня и в этом доме тоже есть веранда. И выходит она не на улицу, а на двор. Я вообще-то живу практически в пригороде Парижа. В самом городе мне не нравится. Вот тянет там откуда-то мертвечиной и все тут) и пили чай.

- Плохо, - не стал щадить ее самолюбия я. - Техника на нуле. Против простых бойцов хватит и способностей, что дает сыворотка. Но против кого покрепче - полный слив.

- Жестоко, - заметила она. - Но в общем и целом верно. Расслабилась я с этими способностями. Все больше на них полагаюсь.

- На них и надо полагаться. Они - твоя сила. Глупо не полагаться на свою силу. Но техника - это то, что отличает бойца от увальня, меч от монтировки.

- Хааай, Сенсей, - недовольно протянула Николь.

- Ты какими судьбами здесь? - задал я вопрос.

- В отпуск приехала на родину, - отпила она чай из чашки.

- Помнится, вы переехали отсюда. Давно, - заметил я.

- Пару лет назад я выкупила дом.

- Пару лет? - не поверил я. Мы с Эриком живем тут уже четыре года. И когда приехали, уже в том доме был тот же наемный работник, что и сейчас.

- Сразу после войны, - поправилась она. Слишком ярко читался скепсис на моем лице.

Значит по мою душу. Значит дом был долгосрочной засадой, рассчитанной на одного сентиментального старого дурака. Что ж, поздравляю - засада сработала. Но говорить всего этого я не стал.

Просто вздохнул, и тоскливо посмотрел на небо.

- Ну, дядя Виктор, не обижайся, - дотронулась она до моей руки, держащей чашку. - Да, я не поверила, что какие-то жалкие Гидровские недобитки могут тебя прикончить. Макса - может быть. Но не моего, дядю Виктора, который все умеет, все может и ничего не боится!

Я снова ничего не сказал. Что тут говорить, просчитали меня. Сам виноват. Удивительно, что только сейчас на контакт вышли. Целых четыре года ждали. Хотя слежки особой я все это время не замечал.

- На что ты обижаешься-то? Что я такого сделала? Почему ты не допускаешь возможности, что это моя частная инициатива? - вот ведь, читает меня, как открытую книгу. Не только то, что я не стал говорить, но даже и то, что не стал формулировать. Хотя... Она ведь готовилась к разговору... наверное.

- У директора ЩИТа не может быть частной инициативы, - ответил я.

- Ты и про ЩИТ знаешь, - отпустила она мою руку и посмурнела. - Не веришь мне, значит...

- Верю. Николь верю. Директору ЩИТа - нет, - ответил я.

- Дом принадлежит Николь, а не ЩИТу. И я на самом деле в отпуске, - ответила она.

Я молча отпил чай из своей чашки. Слова тут мало что решают. Через какое-то время Николь нарушила установившееся молчание.

- Ты знаешь, что Союз оформил тебе советское гражданство? - я покачал головой.

- Так вот: ты - Почетный Гражданин, дважды Герой Советского Союза, майор РККА Крид. Числишься пропавшим без вести, - я лишь пожал плечами. Хитрый ход с их стороны. Если мертв - то мертвый Герой есть пример для подражания будущим поколениям молодежи. Если жив и где-то всплыву, то можно требовать возвращения на "родину", как военнопленного, удерживаемого силой. Да и просто - хорошая приманка.

Честно говоря, я ожидал, что мне повесят дезертирство. А может еще и повесят. Для того и звание дали вместе со статусом военнослужащего, его правами и обязанностями. Ведь гражданский, да еще и гражданин чужого государства, дезертировать не может, так как никому ничего не должен.

В любом случае, в Союз я ближайшие годы не собираюсь. Тем более под именем Виктора Ивановича Крида.

Побывав там, во время войны, я понял одно: чтобы быть счастливым в Союзе, в нем надо родиться. Это условие не является достаточным, но совершенно точно необходимым.

- Все равно, - тряхнула она волосами, словно ставя воображаемую точку, - Я рада тебя увидеть. И это уже ничего не изменит.

- Я тоже, - улыбнулся я. - Надолго ты?

- На месяц. Подтянешь в технике?

- Все от тебя зависит. Как работать будешь.

- Ты же меня знаешь, - надулась Николь.

- Вот именно. Потому и говорю, - припечатал я.

* * *

Если в первый день в окнах зала, во время наших занятий с Николь, я заметил только одну детскую мордашку с круглыми глазами и восхищенно открытым ртом, то во второй день, там торчали головы уже всех участников обеих моих групп. И лица у них у всех были копией первого.

Что ж, я их понимаю - бой двух суперсолдат, пусть даже тренировочный, особенно тренировочный, это то, что шокирует и потрясает обывателя.

А уж, когда Николь, промахнувшись по мне, попала кулаком в стену (кирпичную между прочим) и проломила ее... Я возблагодарил богов, что на дворе пятидесятые и еще нет ютуба и лежащих в кармане каждого недоноска смартфонов с видеокамерой.

Но слухи расползались. Количество зрителей с каждым днем увеличивалось. Это заставляло нервничать.

На четвертый день я сходил в винный магазин на соседней улице и выкупил у них единственную бутылку жутко дорогого коньяка. Название его ничего мне не говорило, так как я в алкоголе не особенно разбираюсь. Фишкой этой бутылки было то, что она в том магазине была всего одна.

И то, что ее купили, скажет Эрику, что я жду его в условленном месте в три утра. Значит мне есть что сказать.

* * *

Мы снова сидели на моей веранде. Но в этот раз на столике был не чай, а ваза фруктов, два коньячных бокала и та самая бутылка.

- Как там Стиви? - между глотками напитка, столь дорогостоящую прелесть которого, я не понимаю, задал вопрос Николь. Не сказал бы, что ответ был мне важен, но все-таки знакомый.

- Гоняется по всему миру. Ищет Шмидта, - вздохнула она. - Весь ЩИТ его ищет. Словно сквозь землю провалился гад. Даже Гитлера найти легче оказалось.

- Гитлера? - удивился я. - Он же в своем бункере отравился, когда Советы Берлин штурмом брали?

- Инсценировка, - отмахнулась Николь. - В Антарктиде окопался. С Союзом договор о защите и сотрудничестве заключил. Исследования какие-то для них ведет.

- Ну, ничего себе! - не смог скрыть шока я. Слышал, конечно в "той" еще жизни разные версии, в том числе и что-то похожее, но никогда не верил. Думал - пиздят УФОлоги. А тут вот поди ж ты!

Я даже головой покачал.

- И, что вы так и оставите его?

- Да пусть сидит. Он же сам себя обеззубил этой инсценировкой. Да и Сталин не даст до него добраться. Там уже целый флот американский его штурмовая авиация потопила. Они там базу недалеко от фрицев развернули. Золото сторожат.

- Золото?

- Так Адольф успел чуть не весь золотой запас Рейха (в том числе и то, что с оккупированных стран награбили) в антарктическую базу переправить, как хомяк в нору. Им с Советами и расплачивается. Сам из себя дойную корову сделал: ни промышленной базы, ни продовольствия своего, только то, что советские конвои и подлодки доставят. А там за каждый транспорт плати... Те фрицы, что в Австралию и Южную Америку подались, и то дальновиднее поступили... Вот Шмидт куда как опаснее. Гений с неисчерпаемым источником энергии и разветвленной хорошо законсперированной агентурной сетью, имеющий возможность развернуть производство в любой стране Третьего Мира...

- Умер твой Шмидт, - решил не темнить я.

- Как умер?! - не сразу сообразила Николь.

- Тихо. Во сне. В сорок третьем еще, - поднес я бокал к губам и сделал большой глоток. Что они в нем находят, в этом коньяке? Клопы же натуральные.

- А Куб?

- Не знаю. Не искал.

- А Клаус?

- И Клаус умер.

- Значит с Гидрой покончено? - удивленно и с затаенной надеждой спросила Николь. Я отрицательно покачал головой.

- Арним Зола, Вольфганг фон Штрукер, Гельмут Земо... Это же Гидра: "Отрубишь одну голову - вырастут две", - пожал плечами я. - Так что ищите. Они еще всем крови попортят.

- Будем искать, - отозвалась Николь. - А ты? Будешь?

- Они меня не трогали, - посмотрел в глаза девушке я. Тяжело. Со значением. Так, что она даже поежилась. Может быть наиграно. Может неискренне. Но, то, что я хотел сказать, надеюсь она поняла.

- А где умер Иоганн? - перевела тему Николь.

- В Нью-Йорке.

- А Клаус?

- В Бухенвальде.

- Гореть им в аду, - подняла она свой бокал, сказав тост.

- Всем нам в аду гореть, - спокойно ответил я. И мы, не чокаясь, выпили.

* * *

глава 26

- Что произошло, Виктор? К чему тревога была? - спросил у меня Эрик, когда в условленное время, мы встретились на пустыре на противоположной от моего дома окраине Парижа.

- Ник Фьюри. Помнишь ее? - ответил я. Добраться сюда было тяжело. И причина была в том, что я не чувствовал слежки. Совсем. Я изгалялся, как только мог. Применял все, чему научился у русских спецов за время войны, но не чувствовал, и все тут! Это заставляло нервничать и просчитывать свои действия исходя из варианта, что следят профи, многократно превосходящие меня по квалификации. Что каждый мой шаг раскрыт, запечатлен и задокументирован. Дзен!

Но, в принципе, есть только один секрет, раскрывать который я не хочу никому и ни в коем случае: телепорт. Остальное критичным не является. Но это не значит, что я не буду пытаться скрыть это остальное.

- Помню, - кивнул Эрик. - Она руководила бунтом в Освенциме.

- Она сейчас директор американской спецслужбы. И она пришла в наш дом, - не стал слишком углубляться в подробности я.

- Вербует? - начал сразу с сути он.

- Не знаю. Говорит в отпуске. Слежки не чую. Либо следят спецы не чета нам, либо... и правда нет слежки.

- Что делать думаешь?

- Пока - ничего. Как только кончится ее "отпуск", уеду.

- Куда?

- В Японию, - решил я. Вот правда, именно сейчас и решил. - Там много школ БИ открылось. Посмотрю. Может научусь чему. Со мной поедешь? Или?

- Или, - вздохнул Эрик. - Я в Америку махну. В Массачусетский Технологический. Там нынче активно магнетизм изучают. Много очень толковых молодых исследователей. Хочу с ними поработать.

Я пожал плечами - его выбор, его право.

- Навещу тебя как-нибудь. Если жив буду.

- Да что ж с тобой сделается-то? - усмехнулся он. - Ты ж таракана живучее!

- На любого таракана свой тапок найдется. Рано или поздно.

- Лучше поздно, чем рано, - усмехнулся Эрик и пожал мою руку.

* * *

Тридцать дней пролетели быстро. К зрителям, висящим на окнах, я привык быстро. Благо, все равно собирался вскоре сваливать. Так что на слухи было плевать: имя другое, страна другая, внешность другая, словесному описанию Крида не соответствует. Если и дойдут они до кого не надо, то пока суть да дело, меня уже в стране не будет. Как и Эрика. Так что пусть детишки на чудо посмотрят - не жалко. Может заниматься старательнее будут, имея такой пример перед глазами.

Но в одном дне двадцать четыре часа. Пусть восемь уйдут на сон. Три-четыре часа на тренировки. Остается еще как минимум двенадцать.

Естественно, что мы с Николь не сидели дома все это время. Я, как в старые времена, развлекал девочку, как умел (а для меня она, не смотря на все прожитые ей годы и занимаемое положение в обществе все равно остается девочкой) - водил в тир и на стрельбище, катал на угнанном военном истребителе, показывал забавные и красочные химические опыты, делал с ней скворечник, учил лепить из гипса, и началам гончарного дела, ходил с ней по музеям и выставкам, давал уроки основ живописи, играл ей на разных музыкальных инструментах (а за свою долгую жизнь, я освоил их достаточно много: от скрипки, виолончели, гитары, дудки, народных сиамских, китайских и японских струнных инструментов, до саксофона, барабанов и фортепьяно), водил на ипподром, где учил основам вольтижировки, просто ездил с ней на пляжи Ривьеры на взятом в прокат авто, ходил с ней в лес собирать улиток и съедобных лягушек (а после учил их правильно готовить), там же показывал, какие и где растут грибы (даже десяток трюфелей откопал - мой-то нюх получше свиного будет. На порядки лучше), учил варить борщ и лепить пельмени... В общем был тем самым "Дядей Виктором, который все-все умеет". А с моей точки зрения - просто весело проводил время.