Ходок-8 Испытание

— Что за придурок? — с лёгким презрением брякнул Слай.

Сонный хлыщ проигнорировал нападку. Он и не собирался просыпаться. Хотя явно был жив: щуплая грудь мерно вздымалась. И все же, больше крикливой внешности, странника заинтересовал другой факт. Очень походило на то, что ряженный не испытывал никаких проблем с местной иссушающей средой.

— Ну ка, Гюльчатай, открой личико[5]! — изрёк Ходок пришедшую на ум фразу, явно доставшуюся в наследство от Припегала, и со всего маху отвесил франту увесистую оплеуху.

По привычке, Слай щедро напитал ладонь боживой. Смесь энергии божественного источника и первоначала жизни помогла. Модник охнул и раскрыл глазёнки. В них плескалось пламя, что совсем не увязывалось со столь кисейной внешностью.

— Ах, наконец-то, мои поклонники отыскали меня! — сходу понёс ахинею «павлин», — Твои усилия будут вознаграждены, герой. Хочешь, я дам тебе автограф?

В изумлении Слай вытаращился на безумца. Он не сомневался, что новый знакомый чокнутый. Вместо автографа, юноша очень захотел самолично выписать напыщенному идиоту леща.

— Не стоит так робеть, — как ни в чем не бывало, понёс дальнейшую чушь дурноватый модник, — Ах, постой. Вижу тебе тяжело дышать. Ты совсем неумеха, и как только осмелился отправиться на розыски. Даже не умеешь трансформировать мору[6] из внутренней силы. Ничего, помогу тебе в знак благодарности и в награду за освобождение.

Слова юнца не разошлись с делом. Он изящно перетек в положение стоя, вытянул изысканный пальчик и ткнул этим «произведением искусства» в сторону Ходока. Из перста вылетел длинный язык пламени, который быстро преобразовался в золотистую сферу и прилип к мускулистой груди странника.

Слай не сопротивлялся. Ему стало любопытно, и уже через мгновение он оторопел. Ведь впитавшись, сфера свела на нет давление негостеприимной местности. Тело окутала отсвечивавшая оранжевым сеть. Именно эта снасть и отсекла враждебное влияние. Правда, своеобразная защита постепенно истончалась. Придурка явно следовало расспросить на данную тему и побыстрее научиться «трансформировать мору».

— А ты настоящий дикарь! — оценив телосложение визави, хохотнул полудурок, затем принял величественную позу и провозгласил, — Теперь ты познал величие Дилюка, бога косплея[7]!

В ответ на прибацнутую реплику, Слай едва удержался, чтоб не залепить по тонким, аккуратным губам, с явными следами помады. Хлыщ выбесил до одури, но пока был полезен, и трогать его не стоило.

Глава 6. Прорыв.

Главным отличием божеств и иных высших сущностей от практиков даже высших инфосфер является особая воспроизводимая ими духовная энергия. Большинство подобных созданий трансформируют ее из веры, преобразуя и гармонизируя себя. Другие получили такой дар при рождении. Считается, что достигнуть подобного результата искусственно не возможно. Ведь для этого нужно оперировать не только стихийными и первоначальными силами, но ещё и шакти высших порядков. Увы, но чрезмерно насыщенные энергии разрушают человеческий организм, а значит, путь к становлению богом нам заказан.

Из книги «О сути божественности», автор неизвестен;

Необычный дуэт передвигался по искромсанной территории уже несколько часов. Все это время рыжеволосый распинался и рассказывал, какой он крутой. Настолько, что даже перерос статус обычного игрового персонажа и стал целым богом тайной локации.

Кукуха у Дилюка явно протекла. Франт почему-то решил, что прошёл перерождение и теперь выполняет особый квест, суть которого заключается в поисках выхода из закрытой области.

— Сам посуди. Я же должен явиться фанам во всем своем великолепии. Разработчики даже послали тебя, чтобы пробудить меня. Из этого приключения выйдет отличная сюжетная линейка! — продолжил гнать пургу дуралей.

Слай же предусмотрительно помалкивал. Раз за разом, он пытался воспроизвести то, что у вроде бы полного идиота получалась само по себе. Однако внутрення энергия никак не желала трансформироваться. Ей словно чего-то не хватало. Странник и так слушал разглагольствования в пол уха, как вдруг его взгляд прикипел к огненно-рыжей шевелюре спутника.

— Совпадение? Не думаю! — пробормотал вслух Ходок и вытер пот с лица. Полученная порция моры закончилась минут десять назад, а просить о новой он не захотел.

— Что ты сказал? — на секунду прервал дифирамбы самому себе модник, — Ай, что ты дела….

— Наконец-то, заткнулся! — облегченно выдохнул Слай, легко удерживая балабола за горло над землей.

Нужно сказать, что придурок попробовал сопротивляться. Взбалмошный юнец повелевал особым пламенем. Однако на свою беду сам же перед тем растрындел обо всех своих способностях.

Напомаженный паренёк распоряжался огнём: излучал особую ауру, которая усиливала тело, а также вызывал парные клинки, окутанные соответствующей стихией. Примечательно, что для всего этого, ему требовалось произнести фразу-активатор.

Слай же такой возможности балбесу не предоставил. Над плечом странника возникло разлапистое дерево. Оно единственное отзывалось на зов. Орех возложил несколько ветвей на попавшего в просак франта, и тот перестал трепыхаться. Лишь взгляд ротозея воспылал яростью. В зрачках не такого уж и хлипкого паренька разбушевался огонь.

Когда-то, Ходок специально избрал данный тотем. Сила оберега была приспособлена для подавления одного единственного противника. И вот сейчас, парень задействовал эту специализацию на полную катушку.

Нужно было, чтобы жертва перестала сопротивляться. Однако внутри пламенноволосый оказался сильней, чем виделось внешне, потому пришлось применить ещё и зерно раболепной души, именно так называлась вторая стадия техники божественного золотого тела. Ее Слай достиг давненько, но почти не использовал. В отличие от полиморфа золотого тела, который уже несколько раз пригодился.

Имело место лишь несколько экспериментов над заключёнными Белого Лебедя. Тогда странник внедрил семена в узников, чтобы заполучить их верность. К сожалению, подопытных траванули жители подконтрольного града. Теперь же, Ходок задумал новый опыт. Дело заключалось в давно брезжившей идее.

Для того чтобы продолжить совершенствование в двух божественных техниках, требовался статус высшего существа. И Слай был намерен его заполучить. Кроме того, косвенно давнюю догадку подтвердила неспособность создать мору.

Ходок досконально рассмотрел данный процесс, но повторить не сумел. Духовная энергия свободно протекала по заполненным «жильцами» ядрам, а в оранжевом секторе ее токи нарушались, что и приводило к провалу.

— В фиолетовом-Хаши, в синем — Джед, в голубом — Бел, в зелёном — мерзкий старик из Багратионовска, в желтом — Ассоль, в красном — Припегал, а в оранжевом будешь ты, Дилюк, — озвучил планы, словно заправский злодей, Слай и внедрил во франта зерно раболепной души.

Уже пару минут, сопротивление парня удалось подавить. Вслед за этим, Слай совершил не очень благовидный поступок. Он попросту взорвал подсаженную частицу, тем самым уничтожив личность юноши. Впрочем, никаких угрызений совести Ходок не испытал. Ему был противен самолюбивый болван. Подселить такого в голову — себе дороже.

Тело убиенного юнца вмиг превратилось в поток ревущего пламени, которое охватило странника, будто желая отомстить за смерть хозяина. Внутри кострища забесновалась монада.

Ходок держал крепко. Он не позволил плененной душе ускользнуть. Ожоги странник залечивал с помощью техники божественного расцвета. Повелитель Жизни уж никак не мог сгореть, даже в магическом костре.

Медленно, преодолевая нешуточный отпор, Ходок подтянул небольшой оранжевый шарик чуть ниже пупка. Осталась самая мучительная часть. Скривившись от натуги, Слай погрузил монаду внутрь себя. Туда же он направил до сих пор не утихшее волшебное пламя.

Вот так, собрав волю в кулак, Ходок постепенно формировал огненное ядро в до того пустовавшей оранжевой шенхуандине. Он будто сгорал заживо. Если бы не ласковые волны, исходившие от тотема, парень бы ни за что не выдюжал. Скорее, сошёл бы с ума от испытываемых мук. А так дело с трудом, но спорилось. Энергетический каркас снова перекраивался, и в районе пупа зарождался новый центр силы.

При этом очень болезненном процессе заживо сгорали клетки и ткани. Слай терпел и не забывал подлечивать себя боживой. Неизвестно, сколько продлилось самоистязание. Ходоку показалось, что годы. Тем не менее, всему, рано или поздно, приходит конец. Так и ядро закрепилось и мерно запульсировало, согревая лучиками тепла.

После чего организм словно перешёл на иной уровень. По семи энергетическим точкам прокатилась вибрация силы. Прикреплённые к ним ядра содрогнулись и выплеснули громадные порции разнородного шакти. По давно проложенным посредством печатей порядка каналам, данный неудержимый поток пронёсся дальше, породив настоящее цунами. В завершении продвижения разноплановая энергия слилась воедино и сформировала ту самую, недоступную ранее, мору.

— «Проблема с выживанием решена…» — устало заключил Ходок и раскрыл глаза.

Неожиданно, перед взором возникли две подзабытые книги: техники божественного золотого тела и расцвета жизни пробудились и были готовы к последующему развитию. Улыбка радости озарила измученное лицо. С предвкушением, странник мысленно раскрыл первый фолиант. Ему не терпелось приступить к изучению. Тем более, что практически все навыки не функционировали.

Глава 7. Охотники за высшими сущностями.

Мегасвалка возникла давно. Сразу после образования Отстойника. Сюда, по разным причинам, попадают те, кто не угоден даже отбросам Вселенной. Большинство отщепенцев погибает, но некоторые, как мы, приспосабливаются. Думаю, нас и забросили на помойку, чтобы покарать неугодных. Однако враги просчитались. Однажды народ птеров сломает барьер и вернётся в обитаемые миры, а наши гонители умоются кровью.

Из мотивационной речи Видящей народа птеров;

— Вождь, Видящая сообщила, что на окраине Мегасвалки активировался один из менгиров, — склонился в поклоне дежурный птер.

— И какова мощь зафиксированного выброса? — приподнялся с укрытого шкурами валуна мощный воин.

Перья на его могучем торсе вздыбились, двухметровые крылья распахнулись за спиной, а пара рук поменьше стиснула рукоять меча.

— Около двух-двух с половиной киломор! — вытянулся в струнку гораздо меньших размеров птицеголовый и добавил, — Пробужденный принадлежит к пламенной разновидности высших сущностей малого класса.

— Значит, к нам пожаловал младший огневик… — протянул предводитель, — В принципе, ничего особенного, но на полгода хватит. Передай Оуеру пусть действует согласно стандартному протоколу.

— Есть! — по-военному козырнул солдат и чеканя шаг покинул помещение, а уже через полчаса тайную базу покинула боевая эскадрилья летунов.

* * *

— Оуер, надо поспешать, как бы добычу не умыкнули репты! — обратился к командиру голубой окраски птер.

— Ерунда. От нас гораздо ближе к точке назначения. Кроме того, ящеры слишком медлительны и поголовно адепты земли. Вряд ли, они сунутся на повелителя пламени без должной подготовки, — возразил такой же расцветки птицеголовый, после чего диалог сам собой затих.

Акваэскадра состояла из двадцати одного боевого летуна. Все птеры в ней имели синее оперение и владели стихией воды. Самое то, чтобы схомутать пока мало что соображавшего огневика. Подобно машинам, а не живым существам, пернатые мерно взмахивали крылами. Казалось, они не знали устали.

— Это здесь, идём на снижение! — распорядился Оуер после сигнала выданного Видящей амулета.

Собратья сходу выполнили приказ. Громко хлопая крыльями, эскадрилья приземлилась возле разбитой скрижали. Ловушки никто не опасался. Ещё с высоты птичьего полёта стало заметно, что возле треснувшего менгира никого нет. Впрочем, данный факт не смутил погоню. Пробужденные редко оставались на месте. Обычно они убредали неизвестно куда. Их след взять было не трудно: немногие из проснувшихся заботились о скрытности. Тем более, на периферии гигантской мусорки, где любые живые организмы давно вымерли из-за нещадного давления атмосферы.

— Пробужденный очнулся не сам по себе. Менгир разрушили. На запад ведёт цепочка следов. Беглецов двое, — через пару минут доложил Уенн, лучший следопыт отряда.

— А кто второй? Тоже носитель моры? — вмиг насторожился Оуер.

— Нет, он обычный смертный. Здешняя среда губительна для него, похоже, огневик поделился с ним морой. После чего походка пришлого выровнялась и его перестало шатать, — озвучил свои выводы разведчик.

— Получается, что кто-то сильномогучий сумел забросить сюда посланника, который разбил скрижаль и вызволил спящего… — подытожил капитан эскадрильи.

— Наверное, глава какого-то пантеона простил одного из своей свиты. Такое иногда случается, — согласился с мыслью командира Уенн.

— Тогда нам нужно спешить! Добыча может ускользнуть. Они явно движутся к месту будущего прокола. Мы не должны допустить этого! — принял решение предводитель группы пернатых, — Ты взял след?

— Да, они ушли не таясь. Я уже наложил заклятье синей путеводной звезды. Теперь могу отслеживать их даже с воздуха. Судя по расстоянию между отпечатками стоп, беглым не удалось уйти слишком далеко, — ответил лазутчик.

— Отлично, тогда начинаем преследование! — распорядился кэп и взмыл в высь. Стая последовала за ним.

Через полчаса лету, Оуер ощутил мощный выброс силы- антагониста. Похоже, огневик со спутником попали в западню и сражались с кем-то. Судя по ощущениям, схватка происходила поблизости, потому командир приказал перестроиться в боевой порядок и удвоить бдительность. Интуиция почему-то била в набат.

К сожалению, тревога оказалась напрасной. Никакого сражения не было и в помине, а выброс возник из-за проделанного прокола, который уже затворился. Добыча сумела-таки улизнуть. Смертник же одиноко сидел на пустынном плато с закрытыми глазами. Видать, бедолага экономил дарованную мору, в надежде хоть чуть-чуть продлить свою никчемную жизнь.

Немного удивило, что никаких руин или крупных обломков вокруг не наблюдалось. Обычно, червоточины располагались не на пустырях, а являлись производными каких-нибудь мощных артефактов. Здесь же, судя по всему, пространство продавили голой силой. По видимому, повелитель пламени имел действительно могущественного покровителя.

— Что будем делать? — от расстройства нарушил субординацию Уенн.

— Спускаемся и берём в плен жалкого человечишку. Будет молодняку с кем потренироваться, да и новости какие-никакие из Наружного мира узнаём, — немного поразмыслив, ответствовал капитан и первым пошёл на снижение.

До своего изгнания, птеры обитали на планете с множеством рас. Самой распространённой из них были люди. Птицеголовый недолюбливал это племя за хитрость, изворотливость и многочисленность.

— «Неудивительно, что билет в один конец выписали представителю низших», — надменно подумал Оуер. С неким мстительным удовлетворением, он наблюдал, как широкая сеть с грузами по бокам, опускалась на так и не сдвинувшегося с места человека.

К изумлению, так просто изловить людишку не получилось. Снасть уже почти опустилась на него, как вдруг до того сидевший неподвижно бедолага раскрыл веки. Его руки тут же окутались пламенем, которое быстро трансформировалось в два полуторных меча. Довольно умело, мужчина взмахнул клинками, и в простейшей сетке, магические рачительные птеры пожалели, возникла большущая дырища. Через прореху пришлый ловко выпрыгнул наружу и задрал голову к верху.

— «Странно, чужак совсем не боится и отчаяния во взгляде не видно…Неужели, западня?»- отметил капитан странное поведение предположительно безвольной жертвы и отдал приказ сбросить особые водяные бомбы.

Птеры заранее приготовились противостоять огненной стихии. Недаром же вождь прислал именно акваэскадрилью. Напитанные противоположной магией шары с всплеском приземлились возле смутьяна. Пламенные клинки в его ладонях задымились и с лёгким пшиком исчезли.

— Ну все, теперь можно брать слабака голыми руками! — проорал всегда излишне увлекавшийся охотой молодой Раен и с гиканьем спикировал на пироманта.

Сердце снова кольнуло недоброе предчувствие. Оуер поспешил вслед за ретивым подопечным, на всякий случай, приготовив парализующий водный бич. Колебания капитан отбросил в сторону. С виду чужак не представлял никакой опасности. Черноволосый парень нелепо замер, как вкопанный, вместо того, чтобы хотя бы попытаться сбежать.

Глава 8. Подлый убийца.

Никто и никогда не лишит нашего собрата жизни безнаказанно. Пока существуют птеры — этот закон незыблем, за своих мы всегда отомстим.

Из пафосной речи Вождя канувшей Стаи;

Разудалый Раен предвкушал, как одним молодецким ударом повергнет противника наземь. Убивать человечишку было запрещено, потому птер баюкал в руках увесистую дубинку. С излёту он опустил палицу на затылок так и не сдвинувшегося с места чужака.

В самый последний момент, когда летун уже уверился в успехе своего начинания, противник презрительно рассмеялся. Как ни в чем не бывало, он текуче сместился в сторону, чем заставил ретивого птицеголового утратить равновесие. От приложенных втуне усилий Раена занесло. Стальные пальцы сомкнулись на горле неудачника.

— Хррр… — захрипел и забился пойманный птер. Его изрядно испугал спокойный и изучающий взор синих глаз. Человек смотрел на него, как на букашку. Во взгляде пришлого не было и толики страха, лишь любопытство и лёгкое пренебрежение.

Впрочем, долго анализировать обстановку юному воителю не пришлось. Тяжёлый кулак смял клюв, вбив осколки костей в череп. Безвольным кулём, ещё недавно такой храбрый и бойкий, летун рухнул к ногам победителя.

Когда Оуер увидел, что его нового бойца сбили, то пришёл в ярость. Раен совсем недавно удостоился чести войти в состав эскадрильи. Соответсвенно, был самым слабым и малоопытным. Неудивительно, что юнец переоценил силы и попал впросак. Его следовало немедленно выручать.

Для того чтобы кадета не добили, старший птер обрушил на врага рассекающий водяной бич. Капитан передумал брать чужака в плен. Уж слишком тот оказался опасен и полон сюрпризов.

Подчинённые поняли командира без слов. На мерзкого людишку обрушился с десяток смертельных заклятий. Под таким напором и сам Оуер не выдержал бы. Все же, в группу входили лучшие из лучших.

Водяные копья, кулаки, кнуты, шары, сосульки и прочие производные родственной стихии на мгновение скрыли пришлого от полной ненависти толпы. Навредить молодому собрату воины не боялись. Любой член отряда обладал почти полным иммунитетом к подобных воздействиям.

— Не может быть! — от неожиданности выкрикнул Уенн, когда волшба рассеялась.

В том месте, где стоял человек, заплескалось озерцо. Однако не это удивило разведчика. Следопыт ожидал, что чужака разорвёт на части, и в водоеме будут плавать лишь куски мяса. Каково же было изумление охотника за головами, когда тот увидел, что представитель низшей расы нисколько не пострадал. Пришелец преспокойно разместился на поверхности пруда. Тонуть или хотя бы погрузиться в пучину, негодяй и не подумал. Более того, опозоривший младшего брата мерзавец был цел и невредим, без единой царапины. Лишь его тело окутала едва видимая глазу, золотистая пленка. От неё исходили такие знакомые эманации.

— Мора? — второй раз за недолгий срок изумился Уенн, но больше ничего поделать не успел.

Уверенный в победе, следопыт спустился слишком низко. Согласно древнему обычаю, охотник вознамерился первым помочиться на останки врага, чтобы доказать свою доблесть. Самоуверенность подвела очередного птера.

Проклятый чужак не дремал. В его руках вновь появились парные клинки. Он быстро объединил их, превратив в копье, и метнул на приблизившегося на опасное расстояние летуна. От неожиданности разведчик не сумел сориентироваться. Следопыт излишне положился на сдерживающий эффект водяных бомб. Он посчитал, что человек не в состоянии воспользоваться огненными навыками. И только за секунду до смерти, птер, как ему подумалось, осознал допущенную ошибку.

— «Мы же сами развеяли воздействие снарядов массированной атакой….»- успел лишь огорчиться Уенн. Затем ему попросту снесло башку потоком пламени.

Собравшая кровавую жатву, сулица вернулась в руки хозяина, и тот немедля замахнулся для новой атаки.

— Нас обманули! Это высший! Он может оперировать морой! — в ярости возопил Оуер, едва заметил гибель подчинённого.

Капитан истошно забил крыльями, создав водяное торнадо. Закрутившийся жидкий вихрь принял на себя очередной выпад пироманта. Огненная пика завязла в голубом смерче и возвратилась к владельцу ни с чем, что позволило тройке также слишком снизившихся птеров подняться повыше.

Эскадрилья набрала высоту. Она кружила на недосягаемой дистанции и гневно клекотала. Птеры не пожелали улетать. Воины ожидали приказов командира. Их сердца требовали мести за одного убитого и второго покалеченного собрата.

Оуер не корил себя, по чем зря, за допущенные просчеты. Сейчас для этого было не подходящее время. Вместо ненужных терзаний, капитан раздумывал над схемой грядущей атаки. На этот раз, он не хотел наступить на те же грабли, потому и медлил. Наконец, замысел сформировался в мозгу.

— Всем принять зелье антистихии! — последовало первое распоряжение.