Большая игра на Балтике 1500 – 1917 гг

И в 1583 году Елизавета подписала-таки соглашение с датчанами — да, будем платить. Как проходя через Зунды, так и проходя через Нордкап — так же как если бы миновали Зунды. Однако ни одного платежа английская корона так и не сделала. Оправдание было самым простым и издевательским — в английской казне нет денег.

Но вернемся к ситуации 1560-х. В 1568 году в Швеции произошел государственный переворот. Эрик XIV был низвергнут, а на трон взошел Юхан III, который считал Ивана Грозного личным врагом. В этой ситуации Швеция стала противником России, и Грозный на следующий год предложил Англии заключить с ним союз. По сути, Россия предлагала Англии сменить вектор экспансии с западного на восточный. Некоторые западные специалисты высказывают такую мысль: Иван считал, что английская экспансия во Фландрию и Атлантику рано или поздно приведет Лондон к конфликту с Мадридом, а воевать с Испанией Англия просто не осмелится — не та весовая категория. То есть экспансия Англии на запад, на континент, в любом случае обречена. На востоке же Польша, Дания и Швеция были вполне сравнимы по силе с Англией, и тут в союзе с Россией Лондон вполне мог побороться за место под солнцем [1].

Чтобы закрепить эту коалицию, Иван, по обычаям Средневековья, предлагал Елизавете женитьбу. Это было вполне в духе европейских традиций, так как на тот момент многие страны, состоящие в союзах, закрепляли их брачными узами.

Англичане взяли на раздумье год, и Елизавета в результате отказалась-таки от этого предложения. Надо сказать, что Иван Грозный действительно опередил свое время, заглянув примерно на 200 лет вперед. Но стоит понять вот что: на тот момент Россия для Англии все-таки оставалась «большой неизвестной величиной», совершенно непонятной страной, выгоды от торговли и союза с которой были совсем не очевидны, поэтому Елизавета решила остановиться на борьбе за Нидерланды, которые для Англии были традиционным торговым партнером. Именно поэтому союз России и Англии во второй половине XVI века не состоялся.

Московская компания (Muscovy Company) была основана 26 февраля 1555 года королевой Англии Марией I Стюарт и ее мужем, принцем-консортом Филиппом Габсбургским. Именно тогда была выпущена королевская хартия, объявляющая привилегии компании в торговле с Россией. Стартовый капитал компании — 6000 фунтов стерлингов в 240 акциях по 25 фунтов каждая. Согласно хартии, компании позволялось: приобретать земли, но не более чем на 60 фунтов в год; издавать свои правила; наказывать членов компании, для чего иметь своих сержантов; строить и снаряжать свои корабли; торговать во всех портах; делать завоевания и приобретать страны и города в открытых землях; противодействовать совместным действиям торгующих в России иностранцев и даже англичан, если они не являются членами Московской компании.

Летом 1570 года русское войско совместно с датчанами и немцами осадило шведский Ревель, однако русские, не имея флота, блокировать его со стороны моря не смогли и вынуждены были снять осаду. По той же самой причине осады Ревеля в 1577 и 1578 годах закончились неудачами. К тому же участие Дании в Ливонской войне после 1572 года практически сходит на нет. Проблема тут самая простая: после Варфоломеевской ночи во Франции Фредерик был озабочен наступлением католической реакции, к тому же его брат, Адольф Голштейн-Готторпский, будучи католиком, перешел на испанскую службу, что грозило отделением части Шлезвига от Дании. К счастью для Фредерика, Адольф умер в 1580 году, через год умер его сын и наследник — Фредерик Голштейн-Готторпский, и власть в свои руки взял регентский совет, который отделение от Дании не приветствовал.

С 1579 года в войну против России в Ливонии вступила и Польша. В 1579 году поляками был взят после осады Полоцк, потом Великие Луки, а далее враг вступил уже на Псковскую землю. Одновременно с поляками военные действия против русских начали и шведы, которые взяли Ям, Копорье, Нарву, Ивангород, Корелу и почти всю Ижорскую землю. В принципе, после польско-шведского блицкрига 1581–1582 годов русские потеряли вообще все свои завоевания в Ливонии. Царь Иван предлагал Баторию мир, соглашаясь отдать Варшаве всю Ливонию за исключением четырех городов, но отдавать уже было нечего, более того, потеряли еще и часть своих исконных территорий. Ивангород же, Ям и Копорье захватили шведы.

Георг Мак. Последний штурм Полоцка. Цветная литография. 1579 г.

В январе 1582 года было заключено Ям-Запольское перемирие с Польшей. В мае 1583 года — Плюсское перемирие со Швецией. Все русские завоевания в Ливонии и Литве были потеряны.

Ливонская война, вторая фаза (1568–1583)

Уровни взаимоотношений европейских держав

Отдельно стоит сказать о Нидерландах. Дело в том, что в начале 1560-х Голландия устранилась из балтийской политики. Там начиная с 1555 года сложилась предреволюционная ситуация, а в 1566 году началось восстание против Испании, поэтому на первое место вышли внутренние дела.

Хотя Нидерланды и не были расположены на Балтике, уже к концу XVI века они оказывали на весь балтийский регион значительное влияние, причем не только торговое, но и политическое. Собственно, весь XVI век голландская торговля на Балтике постоянно росла. Так, товарооборот между Бургундскими Нидерландами и Балтикой с 1500 по 1565 год возрос в шесть раз! [2]

А в 1566 году во Фландрии началось антииспанское восстание, которое было обернуто в религиозную форму — протестанты против католиков. Испания, для которой Нидерланды были очень важны как плацдарм для давления на Францию, направила туда войска и решила отнять у местных жителей автономию, введя прямое королевское правление через наместника. Первым таким наместником стал герцог Альба. Кроме того, Филипп II ввел санкции против мятежников, объявив эмбарго на экспорт текстиля из Голландии. Вряд ли Филипп думал, что эта мера окажется для мятежных провинций побудительным мотивом для полной перестройки собственной экономики и в итоге приведет к победе Нидерландской революции.

Перестройка эта началась в ужасных для Голландии условиях, к 1569 году мало кто сомневался, что мятеж во Фландрии вот-вот будет подавлен. Но все изменилось после захвата гезами Брилля в 1572-м, когда восстание разгорелось с новой силой.

На тот момент экономическая ситуация для Голландии выглядела плачевной. Основной доход приносил сбыт полотна (90 тысяч кусков на экспорт в 1563 году) и вообще работа с тканями, причем значительное производство тканей было сосредоточено в южных провинциях Фландрии, оставшихся происпанскими.

Основным рынком сбыта была Испания и ее провинции, переориентировать же большое количество полотна было просто некуда, хотя, конечно, часть рынка спасли, поставляя ткани в протестантскую Германию, во Францию и Англию. Но по факту отрасли был нанесен ужасный удар. Да и продовольственная безопасность страны находилась под угрозой, так как в северные провинции до мятежа продовольствие было привозным. Решать проблему продовольственной безопасности начали с двух сторон: во-первых, постаравшись нарастить свое сельскохозяйственное производство, во-вторых, после 1569 года сделали упор на строительство военного и торгового флота. Но откуда черпать древесину, железо, пеньку, лен и т. д. для судостроительной промышленности?

Голландия обратила свои взоры на Балтику. Резкое увеличение военного флота спровоцировало взрывообразный рост торгового флота. Так, в 1470 году общая вместимость голландских судов составляла 60 тысяч тонн, в 1570-м — уже 232 тысячи тонн, в 1610-м — 538 тысяч тонн. Для сравнения: коммерческий флот Ганзы в 1470-м — 60 тысяч тонн, в 1570-м — 110 тысяч тонн [3].

В 1570 году в балтийской торговле (включая Норвегию) были задействованы почти 1000 больших судов (свыше 300 тонн) из 3510, то есть чуть меньше трети. В 1580 году — уже 1800 судов участвовали в коммерции на Балтике. В 1610 году — 8000 судов из 21 500 единиц, или 37 %. Соответственно, росли и финансовые показатели. Если в 1560 году торговый оборот с Балтикой составлял для Голландии 34 миллиона гульденов, то в 1590-м — уже 115 миллионов гульденов [4].

Из вышесказанного понятно, что положение дел на Балтике для Нидерландов было жизненно важно контролировать. И естественно, что к 1580-м Голландия напрямую стала влиять на политику балтийских государств, причем год от года это влияние все ширилось и возрастало. Не стоит забывать и о том, что почти все страны данного региона (кроме Польши) были протестантскими и воспринимали Голландию как своего союзника в борьбе с католицизмом.

Именно в период 1570–1590 годов балтийская торговля становится для Семи провинций «матерью коммерции» (Moedernegotie), и ей придается все большее значение. Что касается войны с Испанией, Мориц Оранский, пользуясь плодами балтийской торговли, ввел новшество, которое дало голландцам решающее преимущество в военно-морском строительстве. Он решил так: военно-торговая жизнь корабля коротка, в первом случае ему достаточно одного или пары захватов неприятельского судна, чтобы себя окупить; во втором — пары или тройки вояжей, чтобы без сожаления быть сданным на дрова. Соответственно, в военное время нет нужды соблюдать технологии постройки, как это делают испанцы.

Художник неизвестен. Иллюстрация из «Морского закона» Гамбурга о свободе торговли. 1497 г. Цветная литография. Музей Гамбурга.

Titelbild des Stuckes P des Hamburger Stadtrechts von 1497

Да, конечно, риск потери от ненадлежащего качества постройки в результате различных аварий и катаклизмов такого корабля возрастает, ну и что? Главное — задавить противника количеством.

Именно поэтому испанцы, к своему глубочайшему удивлению, обнаружили к концу 1590-х годов целые голландские армады в 80−100–120 кораблей и получили когнитивный диссонанс, ведь ранее для республики флот в 30–40 кораблей выставить было большой проблемой!

Но ведь постройка корабля даже из сырого леса — это долгий процесс. И здесь на помощь Соединенным провинциям пришло творение Корнелиса Корнезоона ван Уитгееста. Он соединил две вещи: мельницу и лесопилку, — и теперь энергия ветра заставляла пилы пилить бревна на доски. С 1597 года Голландия могла выпускать на моря корабли как пирожки. Уже в 1601 году испанский министр Хуан Баутиста де Тассис обескуражено пишет: «Если мы построим 100 кораблей, то они выставят против них 400 своих, если мы построим больше, то они построят еще больше; голландцы счастливы, даже если теряют по 10 своих кораблей за каждый потопленный наш».

Таким образом, Голландия к концу XVI века смогла стать флагманом промышленного и торгового развития, практически монополизировав мировую морскую торговлю, получив львиную долю в балтийской коммерции и фактически заместив Ганзу.

Что касается Ганзы, примерно в 1570-х годах Ганза начала проигрывать Голландии гонку за лидерство в балтийской торговле. Несмотря на совместный с Данией выигрыш в Северной Семилетней войне (1563–1570), никто так и не выплатил Любеку 75 тысяч талеров, что привело к разорению многих ганзейских банкиров.

Вместе с этим власть германских и иных правителей начала расти, и от Союза начали один за другим откладываться его торговые фактории. Сначала Брюгге, потом Брюссель, потом Лондон и т. д. В период 1550–1570 годов на Ганзу последовательно обрушилось несколько несчастий. Сначала сельдь ушла из Балтики к Доггер-банке. Потом треска — из Норвегии к Шпицбергену. Возросла роль сухопутной торговли. Так, например, к 1570 годам русская торговля мехами, прежде ведшаяся через Балтику, теперь сместилась южнее, к сухопутному Лейпцигу, который стал главным перевалочным пунктом меховой торговли в Европе. На ярмарках в Сконе главную роль уже играли Дания и Швеция. Часть городов, входящих в союз, соблазненная предложениями голландцев и англичан, стала инвестировать деньги не в Ганзейскую лигу, а в экономики Голландии и Англии. Началось бегство капитала. И это во время «судостроительной революции», когда траты на флот возросли в разы! Устаревшие ганзейские когги не могли конкурировать с испанскими каравеллами и галеонами, с голландскими флейтами, с английскими кораблями, построенными по испанским технологиям.

После 1580-х Ганза потеряла и преимущество регионального судостроительного центра на Балтике. Теперь «верфью Европы» стала Голландия, которая строила почти 80 % кораблей из балтийского сырья.

В результате Ганза, начав в 1501 году войну за гегемонию на Балтике, к концу века ее полностью потеряла. Цифры просто убийственны [5]. Если в 1607 году с Балтики в Испанию было совершено 123 вояжа, из них 98 немецких и 24 датских, то уже в 1609-м — 131 вояж, из них 68 голландских, 50 ганзейских и 11 датских. В 1611 году голландцы перевезли товары из Балтики в Испанию в составе больших торговых конвоев 135 раз, ганзейцы — 52 раза, датчане — 2. К 1617 году голландцы просто прибрали к рукам львиную долю балтийской торговли.

Но голландцам нужен был проводник их интересов на Балтике, который автоматически и становился бы региональным гегемоном. Таким проводником в начале XVII века стала Швеция. Шведы обладали самым протяженным балтийским побережьем, в результате Ливонской войны получили себе Карелию и большую часть русских балтийских земель (правда, часть Ингрии шведы потеряли по результатам неудачной для них войны 1590–1595 годов с русскими) и фактически контролировали Восточную Балтику. При этом голландцы, заинтересованные в шведском железе и меди, помогали Стокгольму сделать технологический рывок, инвестируя деньги и ресурсы в нужные им отрасли. Так, в 1572 году у Упсалы голландцами был создан медеплавильный завод, в 1605-м — крупнейший тогда в Европе медеплавильный завод в Нючёпинге. К 1610-м годам голландцы вывозили из Швеции 56 % смолы и поташа, до 63 % пеньки, строевой лес для мачт, зерно (чаще всего перекупленное в Польше или России) и многое другое. И постепенно голландцы начали торговать от шведского имени (так, голландский торговец Уильям Данс получил от короля Швеции в 1601 году статус главного королевского торгового агента, а в 1607 году между амстердамским адмиралтейством и правительством Швеции был подписан договор, согласно которому Голландия скупала в год до трети всей медной продукции, взамен же поставляла в Швецию оружие), просто у них это очень хорошо получалось. Таким образом, Швеция, будучи одним из региональных лидеров, имела союз с настоящим торговым гегемоном Западной Европы, что и обусловило шведские амбиции в регионе.

Надо сказать, что это новое сотрудничество было для Швеции более выгодным, нежели некогда с Ганзой. Ганза взамен на шведские железо и медь чаще всего предоставляла кредиты, тогда как Голландия — оружие и технологии. Пользуясь голландскими поставками и помощью, Швеция решила начать войну за региональное лидерство на Балтике со своим извечным противником — Данией, а также с Польшей, решив сесть в устьях всех крупных рек, впадающих в Балтийское море, и тем самым сделавшись главным посредником между балтийскими странами и Голландией.

Часть 2

1600–1700. Швеция — гегемон на Балтике

1. Шведский взлет

XV век очень часто называют «шведским веком». Конечно же, в таком названии есть большая доля упрощения, ведь в истории Западной Европы этот период однозначно был веком Франции, которая на излете XVII века стала ведущей европейской державой. Но касательно Балтики, безусловно, все столетие прошло под эгидой Швеции.

После того как Карл Зюдерманландский узурпировал трон в Стокгольме, тактично скинув с него своего брата Сигизмунда, ставшего королем Речи Посполитой, Швеции принадлежали территории собственно королевского лёна, а также Финляндия, часть Эстляндии с городом Ревелем, остров Даго. Таким образом, держава Карла IX, безусловно, владела большей частью балтийского побережья, включая сюда устья реки Наровы.

Население собственно Швеции на 1600 год оценивается шведскими историками в 639 тысяч человек [6], Финляндии — в 300 тысяч человек и оставшейся части шведских владений — в 200 тысяч человек. Итого, 1,2–1,3 миллиона душ. Для сравнения: население Польши в тот же период оценивается в восемь миллионов человек, России — в 11–12 миллионов человек (Копанев, Ураланис) либо 5–6 миллионов человек (экстраполируя данные Водарского), Англии — в 5,6 миллиона человек, Франции — в 20 миллионов человек, Голландии — в 1,5 миллиона человек, Дании — в 1,1 миллиона человек. Как видим, людские ресурсы у шведов по сравнению с соседями были довольно скудными и сравнимыми только с датчанами и уж ни в какое сравнение не шли с людскими ресурсами в России или во Франции.

Что касается финансовой и ресурсной составляющей, то на территории Швеции добывались медь, железо, серебро, однако последнее — в небольшом количестве (за пять лет, с 1610 по 1615-й в Лапландии добыли 890 кг серебра, а за все время существования рудника Сало (1550–1908) — 450 тонн серебра. Производство меди в 1600-е годы составляло примерно 300 тонн в год, что позволило Швеции как насытить свои армию и флот медными пушками, так и продавать медь на экспорт. И все-таки основной ресурсной базой королевства было железо. Экспорт железа приносил в казну Швеции до четверти всего бюджета и на 1613 год составлял 35 % всего европейского экспорта железа.

Именно ресурсная база стала основой для промышленного и политического подъема Швеции, сдерживавшегося, однако, скудостью людских ресурсов, которые к тому же было тяжело прокормить. Именно этим и диктовалась экспансия шведского государства. И в том же 1600 году началась долгая 29-летняя война с Польшей за Прибалтику, которую Стокгольм рассматривал как продуктовую базу для всего королевства.

Изначально союзником Швеции было Молдавское княжество, основные польские силы были отправлены на юг, и шведы, имея в Прибалтике превосходство три к одному, довольно легко завоевали Ливонию. Однако после переброски на север войск Замойского и Ходкевича шведские успехи быстро иссякли, и под контролем Стокгольма остался чуть ли не один Ревель. Вполне возможно, 1605 год стал бы для экспансионистских планов шведов полностью разгромным, но в дело вмешалась Россия.

Борис Годунов дал шведам кредит на созыв новой армии, и высадившаяся у Дюнамюнде армия Мансфельда осадила Ригу. 27 сентября 1605 года шведы были наголову разгромлены при Кирхгольме уступающим им в численности отрядом гетмана Ходкевича, однако поляки не развили успех, а погрязли в местных дрязгах и склоках.

Это позволило шведам подсластить пилюлю поражения и взять Пернов (Пярну), однако в 1609-м они были выбиты и оттуда. Таким образом, первый этап польско-шведской войны оказался полностью провальным для Стокгольма. Спасла Карла IX Москва, в которой вовсю полыхала Смута. 28 февраля 1609 года Скопин-Шуйский заключил со Швецией союз против Польши и Литвы. За это шведам отдали Карельский уезд вместе с крепостью Кексгольм.

Битва при Кирхгольме, 27 сентября 1605 г.

Польско-шведская война (1600–1609)

Уровни взаимоотношений европейских держав

В 1611 году Карл IX умер, и ему наследовал Густав II Адольф, в правление которого Швеция превратилась в великую державу. Однако продолжим описание.

Польские войска вторглись в Россию и начали осаду Смоленска, которая затянулась на два года. В 1610 году русско-шведские войска потерпели поражение при Клушине, в Москве произошел государственный переворот, и бояре призвали на царство польского королевича Владислава. Король Сигизмунд отпускать сына в Россию отказался, и по сути часть России со столицей оказалась завоеванной поляками.

Из статьи Н. В. Смирнова «История Смутного времени. Очерки военной истории. Осада Смоленска, 1613–1616 гг.»: 'Уязвимым местом польско-литовской армии был наемный характер основного ее состава. Это позволяло привлекать на службу качественный личный состав, но порождало постоянную проблему поиска средств на содержание дорогостоящих хоругвей, особенно в ходе продолжительных военных действий.

Невыплата положенного жалованья создавала угрозу неповиновения войск, выражавшегося в объявлении конфедераций. Хотя военным артикулом 1609 г. за организацию конфедерации во время боевых действий полагалось суровое наказание вплоть до смертной казни, на практике эти угрозы помогали мало. Тяжелое положение польско-литовских войск в Москве, голод, отсутствие денег и постоянная опасность, исходящая от враждебно настроенного к оккупантам русского населения, создали благодатную почву для мятежа'.

Шведы, благодаря вмешательству России, смогли собраться с силами, подвезти резервы, более того, начали захват русской Ижорской земли. Молниеносным блицкригом были взяты крепости Ям, Копорье, Орешек, Гдов, Новгород и Ивангород. Новгород был объявлен «независимым» государством, а по факту — стал шведским вассалом. В 1615 году на пике шведской экспансии в русские земли войска короля Густава II Адольфа осадили Псков, однако город смог отбиться. Через два года был заключен Столбовский мир, согласно которому России возвращались Новгород, Порхов, Старая Русса и Гдов, однако все побережье Балтики и Орешек на Ладоге оставались за шведами.

В 1616 году истекло перемирие с Речью Посполитой и шведы начали военные действия в Ливонии. 19 июня после двухдневной осады пала крепость Дюнамюнде в устье Западной Двины. В июле пришло подкрепление, скандинавы блокировали Ригу с суши и с моря и начали расширять экспансию на земли Лифляндии и Эстляндии. Для противодействия агрессору в Ливонию вошли войска Кшиштофа Радзивилла, и ему удалось отвоевать почти все города и крепости в регионе, кроме Пернова. В сентябре 1618 года между Польшей и Швецией было подписано очередное перемирие, согласно которому шведы должны были оставить Пернов, но Стокгольм решил игнорировать этот пункт договора. Дело в том, что крепость и порт Пернов занимает стратегическое положение — он находится примерно посредине между Ревелем (126 км) и Ригой (182 км). Таким образом, обладание Перновом создавало постоянную угрозу Риге и всей Польской Ливонии. К тому же одновременное обладание Перновом и островом Даго создавало угрозу датскому Эзелю, что также шло в плюс шведам.

Перемирие истекло в декабре 1620 года, и в 1621 году война Швеции и Польши продолжилась. Скандинавы воспользовались тем, что большая часть армии Польши была сосредоточена на юге. В Пернов пришли 146 кораблей и судов с 14 700 человек пехоты, 3150 кавалерии и 375 пушками. Естественно, вся эта масса войск и флота подошла к Риге, и 29 августа началась осада столицы Лифляндии. 25 сентября Рига капитулировала, 2 октября сдалась крепость Дюнамюнде. Шведы на плечах у отступающих поляков ворвались в Курляндию, которую оккупировали в рекордно короткие сроки. В январе 1622 года литовцы смогли отбить Митау, но и только. Далее начались переговоры о мире, поскольку Польша одержала победу над османами в битве при Хотине и теперь могла перебросить армию на север.

Тем не менее Сигизмунд на перемирие согласился. Польскому королю пришла в голову та же самая мысль, что 80 годами позже русскому царю Петру I. Ведь если бы у Польши был свой сильный флот, никакая переброска войск в Пернов шведами не была бы возможна, силы вторжения можно было бы просто утопить в море. Именно поэтому с 1623 года в Пуцке усилиями Яна Вейхера должно было начаться строительство кораблей. Этому воспротивился Данциг, который обладал большой автономией в польском государстве и в строительстве флота в Пуцке рассмотрел конкуренцию себе как основному порту Речи Посполитой. Однако к 1625 году поляки создали пуцкскую флотилию в составе галеонов Krol Dawid и Wodnik, пинков Arka Noego, Zolty Lew, Panna Wodna и флейта Bialy Lew. Сильнейшим из кораблей был Krol Dawid, вооруженный 31 пушкой и двумя мортирами. Офицерские должности в польском флоте почти сплошь принадлежали наемным англичанам и голландцам, а с ролью матросов отлично справлялись кашубские крестьяне.

Якоб Делагарди, подписавший Столбовский мир о стороны Швеции. Военачальник и дипломат XVII века. Художник неизвестен. Масляная роспись. 1606 год.

Война продолжилась в 1625 году, шведы захватили Юрьев и Митау и дошли даже до Дюнабурга (ныне Даугавпилс). На следующий год шведы смогли одержать первые победы в пешем бою над поляками — у Валльхофа и при Гневе — и начали высадку десантов в польской Пруссии. Наскоком были взяты Пиллау, Пуцк, и началась блокада Данцига. Тем более неожиданно, что в морском сражении под Оливой шведский флот потерпел поражение от польского и был вынужден уйти в свои порты. Это поражение привело Густава Адольфа в бешенство. Биограф короля Герман Харте отмечал, что шведский король беспрестанно повторял: «Дрожащие от страха купцы разгромили людей, которые сделали войну своей профессией!»

Сражение у Оливы, 1627 г.

В 1628–1629 годах бои шли с переменным успехом, но поляки имели большие проблемы с финансированием армии, поэтому после поражения у Горжно Сигизмунд III пошел на мирные переговоры.

К этому времени шведы смогли захватить почти треть Лифляндии и некоторые города в Курляндии и Эстляндии. В 1629 году в Альтмарке Польша и Швеция заключили мир, согласно которому часть Ливонии с Ригой, а также порты Пиллау, Мемель, Эльбинг отошли Швеции. Корабли Речи Посполитой, спасшие Данциг, были отданы шведам.

Таким образом, в период с 1600 по 1629 годы Швеция смогла захватить почти всё побережье Восточной Балтики, от устья Невы до устья Немана. На этих территориях проживало примерно 200–220 тысяч человек, но что самое главное — Ливония была зернопроизводящей областью, и проблема голода в Швеции и Финляндии теперь если не была решена полностью, то сильно облегчена.

Польско-шведская война (1609–1629)

Уровни взаимоотношений европейских держав

Уровни взаимоотношений европейских держав

Однако тридцать лет войны подточили шведский бюджет, война с Польшей обошлась очень дорого, и даже право на сбор акцизов в Пиллау, Пуцка и нескольких городов в Пруссии дыру эту заткнуть не могло. Опять-таки стоит напомнить, что Швеция обладала малыми людскими ресурсами, что создавало большие сложности в сборе налогов и финансировании масштабных проектов, будь то войны или стройки шведского феодализма. И тут произошла еще одна вещь, без которой взлет Швеции на такую высоту был бы невозможен.

Густав Адольф в 1630 году ввязался в Тридцатилетнюю войну (1618–1648). Причина была самой простой. В мае 1627 года Альбрехт Валленштейн, получив от австрийского императора звание Валленштейна «генерала Океанического и Балтийского морей» (Generalkapitan der ganzen kaiserlichen Schiffsarmada zu Meer und des ozeanischen und baltischen Meeres General) начал воссоздание Ганзы. В марте 1628 года началось формирование германского имперского флота. Главнокомандующим и генерал-адмиралом нового образования был назначен генерал-адмирал Фландрии граф Филипп фон Мансфельд, друг детства и советник Филиппа IV. Испанцы и австрияки выделили деньги, на которые были закуплены два немецких приватира (орлога), один пинк, один галиот и одно торговое судно, которое срочно переделали в военное. Главной базой новой Ганзейской лиги должен был стать Висмар, отличная гавань которого могла вместить практически неограниченное количество кораблей. Этот выбор все же был ошибочным, так как более сильный датский флот сразу же заблокировал Висмар, опираясь на остров Пёль. К Лиге присоединились Любек, Штеттин, Пёль, Гамбург, Росток и Бремен, что до ужаса напугало датчан и шведов. Поскольку датская армия Кристиана IV была разбита, в дело вмешался Густав Адольф, так как воссоздание Ганзы грозило Швеции утратой доминирующего положения на Балтике. В июне 1630 года шведские войска под командованием Густава-Адольфа высадились в Померании. Шведский флот состоял из 27 военных кораблей и тринадцати зафрахтованных купцов. На борт было посажено 13 тысяч скандинавских солдат. Стоит отметить, что имперцы, хотя и знали о подходе шведского каравана, не вышли в море, чтобы помешать высадке шведских войск. А ведь именно в этот момент флот Новой Ганзейской лиги мог бы доказать свою нужность и сорвать высадку скандинавов. 29 июня 1630 года высадка войск была закончена и Густав-Адольф начал свой путь к славе и добыче.

Вскоре имперцы были изгнаны из Штеттина, потом — из Пёля и Ростока. Однако к 1631 году Швеция была в предбанкротном состоянии. Денег на продолжение войны не было, и на этом экспансия скорее всего и закончилась бы. Однако на помощь пришла Франция, где Ришелье на тот момент проводил «дипломатию пистолей», направленную против Австрии. Согласно соглашению в Вестеросе, Франция выделяла Швеции ежегодно сумму в 640 тысяч риксдалеров (1 миллион ливров) на войну в Германии. За это Швеция обязалась выставлять в поле 30 тысяч пехоты и шесть тысяч кавалерии. Чтобы понять величину суммы, стоит отметить, что бюджет Швеции в 1620 году составлял 2 миллиона риксдалеров, в 1632-м — 2,18 миллиона риксдалеров. Получив от Франции в 1632 году субсидию в 640 тысяч риксдалеров и некоторые платежи от протестантских князей, Густав Адольф получил совокупный бюджет в 3,189 миллиона риксдалеров. В дальнейшем иностранные субсидии (прежде всего от Франции) стали постоянной составляющей шведского бюджета (примерно 20 % от общей суммы), на них прямо рассчитывали, не менее чем на налоги или пошлины, исходя из них совершали вложения и траты. Тем не менее в такой большой войне денег все равно не хватало, и король занялся распродажей своей собственности, прежде всего — земель и налогов на откуп, и к 1650 году было продано или отдано на откуп до 60 % собственно королевского дохода [7]. Кроме того, был введен подушный налог на всех мужчин с 15 до 60 лет, а также экстраординарные налоги и сборы.

Тридцатилетняя война на Балтике, первая фаза (1630–1637)

Густав Адольф был убит при Лютцене 6 ноября 1632 года, и в Швеции начался династический кризис. Дело в том, что Густав Адольф не имел наследников мужского пола, если не считать бастарда Густава Густавсона от голландки Маргариты Слоотс, и было не совсем понятно, кто будет наследовать престол. На заседании Тайного совета рикс-канцлер королевства Аксель Оксеншерна огласил завещание Густава, написанное еще в декабре 1630 года, согласно которому в случае своей смерти он передавал права на трон своей дочери Кристине. Но на тот момент Кристине было всего шесть лет, поэтому вся полнота власти была делегирована Тайному совету, а вернее, самому Оксеншерне. Канцлер продолжил шведскую экспансию в Германии, но если Густав радел за дело протестантов (были даже планы о создании германского протестантского союза, где Густаву отводилась роль аналогичная императору Священной Римской империи), то Оксеншерна предпочел сосредоточиться на национальной политике, сделав захваты в Померании и Мекленбурге, а также ослабив извечную соперницу — Данию.

27 августа 1634 года шведско-саксонская армия Густава Горна и Бернарда Саксен-Веймарского была полностью разгромлена при Нёрдлингене австрийско-испанской армией двух Фердинандов (Фердинанд Венгерский, сын императора Св. Римской империи, и дон Фердинанд Австрийский, кардинал-инфант, губернатор Милана). Остатки шведских войск отошли в Северную Германию, и католики близки были к полной победе. Это заставило вступить в войну Францию на стороне протестантов, и Тридцатилетняя война начала новый виток.

1637–1638 года были периодом кризиса шведско-французского блока. Казалось, что шведам придется вывести свои войска из Германии, однако Баннер и Врангель с 1638 года получили подкрепление и смогли перейти в наступление. Были захвачены Померания и Мекленбург, Баннер вошел в Тюрингию и Саксонию, где и остался на зимние квартиры. В 1641 году Баннер умер и его сменил Леннарт Торстенссон.

Уровни взаимоотношений европейских держав

2. Войны с Данией

В 1643 году Оксеншерна решил сосредоточиться на шведских национальных интересах. Армия Торстенссона была тайно переброшена из Силезии и Моравии на север и в сентябре атаковала Данию со стороны Шлезвига. Чуть ранее Хенрик Флемминг вторгся в датские владения Норвегии, а Густав Горн — в провинцию Сконе. Из вышеперечисленных военачальников только Торстенссон достиг несомненного успеха: к январю 1644 года шведы заняли весь полуостров Ютландия, датчане укрылись на островах. По идее, уничтожить Данию как державу должен был шведский флот, но, обладая превосходством на суше, на море она тем не менее уступала Дании. В 1643 году у Швеции имелся 31 боевой корабль и 11 вспомогательных. Флот Дании насчитывал 64 корабля, из которых 40 были боевыми. Шведы представляли себе трудности, связанные с овладением этим регионом в условиях превосходства датского флота, поэтому попытались компенсировать слабость закупкой в сочувствующей им Голландии сразу 30 кораблей и наймом на них голландских экипажей. Сделка была заключена, но голландская эскадра так и не прибыла на Балтику, потому что 16 мая 1644 года была разбита датским флотом у острова Силт.

13 июня 1644 года весь шведский флот под командованием адмирала Класа Флеминга-младшего встал у Копенгагена, но не попытался его атаковать, хотя датская столица со стороны моря была защищена только 11 старыми кораблями, так как главные силы не вернулись еще из экспедиции против голландской эскадры.

Далее было решено высадить шведские войска на островах, однако там Флеминг наткнулся на весь датский флот (64 корабля), и в результате боя в Кильской бухте эскадры отошли на исходные позиции.

Внезапно в тыл Торстенссону ударили австрийские войска Маттиаса Галаса, и ситуация стала патовой. Шведский флот был атакован в Кильской бухте повторно и с потерями, но сумел вырваться к берегам Швеции. Датчан постигла еще одна неудача. В начале августа 1644 года на Балтику направилась эскадра из 24 нанятых в Голландии кораблей, чтобы помочь Швеции. Голландские корабли под командованием адмирала Маартена Тейссена без помех прошли через Зунд и далее проследовали к Стокгольму.

Прорыв голландского флота через Зунды, 1645 г.

13 октября 1644 года у острова Фемарн датчане под командованием Протаса Мунда эскадрой из 17 кораблей атаковали шведско-голландскую эскадру Врангеля (42 корабля). Естественно, что такое неравенство в силах могло привести только к одному результату — разгрому датчан. Только три корабля последних смогли уйти, остальные были захвачены или сожжены. Сражение у острова Фемарн стало крупной шведской победой, но следует уточнить — эта победа была не заслугой шведов, а обусловлена ошибкой самих датчан.

В 1645 году Голландия, поддерживая Швецию, официально не объявляла Дании войны, но в июне неожиданно для Дании ввела в пролив свой флот из 37 кораблей под командованием адмирала Корнелиуса Витте де Витта. Король Кристиан IV, оказавшись под двойным ударом со стороны Швеции и Голландии, не мог противодействовать. Голландцы начали блокаду Зунда, а шведы высадили десант на Бронхольм. Далее флоты союзников объединились и подошли к Копенгагену. В такой ситуации Кристиан IV признал войну проигранной. По итогам подписанного в Брёмсебро 13 августа 1645 года трактата Швеции возвращался остров Готланд, и Дания передавала ей помимо прочих еще и остров Эзель. Кроме того, шведские торговые суда освобождались от пошлин в Зунде, а военные корабли (до пяти единиц) могли свободно проходить через этот пролив, не спрашивая позволения датских властей. Швеция стала региональным гегемоном на Балтике.

Противостояние Дании и Швеции (1641–1645)