Забавные повадки людей

* * *

...я тебе, Нелька, всегда ужасно завидовала. Мне казалось, что ты такая независимая и ничего-то тебе ни от кого не нужно. В хорошем смысле. Дают — берешь и спасибо говоришь. Не дают — бровью шевельнешь и дальше идешь. Я же помню, ты с Костей встречалась и влюблена в него была, мне так казалось, по крайней мере, и он загулял где-то, вернулся через три дня, к тебе не пошел, сразу ко мне. Плакал, говорил, что ты его выгонишь. И мы к тебе вместе отправились. Чтобы я тебя смешить начала, а ты тогда не сможешь разозлиться, такой вот гениальный план. Ну вот, мы пришли, а ты, оказывается, вообще не заметила, что его три дня не было. Схватила за руку и начала что-то тараторить на этом вашем варварском наречии: триплеты, кодоны, трансляция белка... Костя сначала обрадовался, что всё обошлось, а потом задумался. А я чуть от зависти не умерла: у меня же если любовь, так я в этой любви с головой. Потом уже только до меня дошло, что у тебя так же, только любишь ты свою работу. Я никогда тебе в лабораторию не звонила, потому что к телефону подходил совершенно незнакомый человек, который имя моё откуда-то знает, но с этим именем у него ничего не связано. Знаешь, почему алкоголизм так тяжело лечится? Потому что это такое раздвоение личности, пьяная и трезвая субличности никогда не пересекаются и вообще друг на друга не похожи. Так и у тебя. Я помню, как разговаривала с тобой когда-то утром, ты жаловалась, что на работу идти не хочется и как бы так до вечера дожить, чтобы время побыстрее прошло. А вечером того же дня сказала по телефону, что вот черт, день так быстро закончился... Мы еще потом это обсуждали, и ты сказала, что если человек утром с удовольствием идет на работу, а вечером с удовольствием возвращается домой, то, значит, у него нет ни нормального дома, ни нормальной работы. Почему-то это нам тогда казалось очень смешным...

* * *

—      Дина Владимировна, у нас плохие новости. Мне сегодня звонили из института генетический анализ готов. Это Костин ребенок, никаких сомнений.

—      Лена знает?

—      Нет еще, официально анализ будет готов еще через две недели. Но она-то знала с самого начала. А я так надеялась...

—      Ты Косте позвонила?

—      Не хочу по телефону, лучше поеду к ним вечером. А вы как себя чувствуете?

—      Ты в детстве слушала пластинку «Доктор Айболит»? Ирочка очень любила, и Женечка тоже слушает с удовольствием. Так там Айболит дает больным мартышкам яблоко и ставит им градусник. И спрашивает их жизнерадостным тенором: «Ну как вы теперь себя чувствуете, мартышки?» А они ему отвечают слабенькими такими голосочками: «Нам уже почти совсееем хорошо...» Так и мне, уже почти совсееем хорошо. Температура упала, а горло еще болит. Статьи пока не прочитала, ты уж извини.

—      Да черт с ними, со статьями. Никуда не денутся. Болейте спокойно, нам теперь спешить некуда.

* * *

...Ты меня просила расклад таро на прошлое-настоящее-будущее. Вот что у меня получилось:

Прошлое — Отшельник. Можно даже не толковать, и так все понятно. Мудрость, одиночество, рациональное мышление. Я бы еще добавила: замедленный обмен веществ, что, кстати, объясняет, почему ты постоянно мерзнешь.

Настоящее — десятка мечей. Спешу тебя обрадовать: эта карта обозначает полный пиздец. Я даже с перепугу вытащила карту на состояние здоровья, выпал Маг, и я расслабилась. Но десятка мечей — одна из самых мрачных карт в колоде. Тем не менее я ее люблю: она настолько плоха, что хуже и быть не может, а значит, будет лучше. Так что прорвемся!

Будущее — пятерка жезлов. Это значит, что тебе придется разобраться, чего ты хочешь и чего хотят от тебя другие. Определить цель и участников игры.

И вот еще что. На прошлое тебе выпал старший аркан, а на будущее и настоящее — ситуационные карты. Я бы это интерпретировала так: прошлое волнует тебя гораздо больше, чем настоящее и будущее. Я, кстати, давно собиралась тебе это сказать, но всё не представлялось случая.

Я тебя очень люблю и постараюсь на следующей неделе приехать на пару дней, тем более что Олег тайком от меня расплатился с моей квартирной хозяйкой за целый квартал, а потом еще рассовал целую кучу денег по книжкам, косметичкам, ящичкам и шкафчикам. Я уже нашла двести евро и боюсь, что это только начало. Приятно, что он так дорого ценит мои нервные клетки. Нелечка, солнышко, когда ты уже научишься их восстанавливать, а то у меня скоро ни одной не останется.

Целую тебя нежно...

* * *

Тем временем объективная реальность, данная Нель в ощущении, внушала серьезные опасения. Причем Нель даже не могла с ходу оценить, что же ее больше тревожит: сама реальность или неадекватность собственных ощущений. Окружающий мир бился в истерике и рассыпа́лся на невротичные осколки, которые скандалили, уезжали на вокзал, хлопнув дверью, пили без продыху, с тяжелым вздохом говорили «ты меня не любишь» и со слезами на глазах признавались «я тебя не люблю». У них болели родители, капризничали дети, а что самое ужасное — их всех когда-то научили буквам и цифрам. Поэтому они писали длинные душераздирающие письма, а в промежутках набирали номер телефона.

«Бедный окружающий мир, — думала Нель, поднимаясь по знакомой лестнице, — мне тебя очень жалко, я бы тебя даже погладила по загривку, но боюсь, что ты меня укусишь: у тебя пена на губах, безумные глаза и судорожные движения, смахивающие на агонию. Я думаю, что пора пристрелить тебя из жалости, мой дорогой и любимый окружающий мир, и создать новый, на этот раз на трезвую голову, учитывая все недостатки предыдущего. А если дивный старый мир не хочет, чтобы я его пристрелила, то пусть сам куда-нибудь уйдет и заберет с собой все свои гвоздики для забивания в мозг, иголки для втыкания под ногти, щипчики для выдирания волос, дыбу, и вот эту вот веревочку с узелками для памяти тоже пусть заберет, а то я за себя не отвечаю».

* * *

Света не поверила, конечно, ну а кто бы поверил? Вот вы бы поверили? Дорогая, эта женщина от меня беременна, но я здесь ни при чем. Раньше хоть можно было свалить на другого, мол, с чего вы взяли, что от меня? Она сама говорит? Мало ли что она говорит, говорите и вы... Но генетическая экспертиза не ошибается, Нель это прекрасно понимала, поэтому утешать Свету не решилась, а просто затащила ее домой, напоила вином и неожиданно для себя рассказала про Олега. И про то, что не знает, как теперь с Юлькой встретиться, и про то, что жалеет ужасно, ну не то чтобы жалеет, но вот понимаешь, Светочка, помутнение, обычное помутнение, знаешь ведь, как это бывает...

—      Теперь уже знаю, — мрачно ответила Света. — Трах-бах, помутнение, шел, упал, очнулся — ребенок. — Помолчала немного и добавила, что собирается подавать на развод.

Нель убеждала, доказывала, кричала и топала ногами, но без особенных успехов.

—      Мне плевать, — сказала Света, — что он с ней переспал, мало ли что бывает по пьяни. Но то, что он мне врал три месяца... Я ему говорила, еще когда мы только познакомились, что могу простить все, кроме вранья. Костя тогда смеялся и говорил, что пытаться понять женщин — напрасный труд. Вроде как он тебе признавался в измене, а ты кричала, что ничего не хочешь знать и пусть в следующий раз врет, что ходил в библиотеку.

—      Я помню, — улыбнулась Нель, — мне казалось, что он специально изменяет, чтобы потом об этом рассказать. А я тогда свое получила: вернулась как-то из библиотеки, а он на меня кидается как ненормальный. Где была, спрашивает. В библиотеке была, говорю. Он меня чуть не убил... Но ты зря так бурно реагируешь, подожди хотя бы пару месяцев, в таком состоянии нельзя принимать решения.

—      Знаешь, Нелька, это не я принимаю решение. Это Костя принял решение, когда соврал. Может, для него важно иметь своего родного ребенка, я же не знаю...

—      Ну знаешь, мать, ты просто фантастическая дура! У тебя вообще глаза есть? Попробуй только подать на развод, я с тобой разговаривать перестану. Господи, почему ты окружил меня такими идиотами? В мире ведь столько умных людей...

* * *

Нелечка, ты знаешь, мне после родов такие сны кошмарные снились. Что Ирочка выпала из окна и я смотрю на нее сверху, она летит и мне улыбается, а я ничего не могу сделать. Невообразимый какой-то ужас. Или что ее разрезало пополам, я держу ее в руках, а она еще даже не успела почувствовать, смотрит на меня, моргает.

Я по врачам ходила, мне какие-то травки выписывали — а что делать, я же грудью кормила. А потом Михаил Семенович мне сказал: «Дина, ты знаешь, что наша дочь когда-нибудь умрет? И мы ничего не можем с этим поделать. Она ходит, улыбается и ни о чем не подозревает, но она умрет». Я тогда несколько дней рыдала, даже молоко пропало, еле-еле в себя пришла. Но кошмары закончились.

Вот только недавно очень похожий сон приснился про Женечку.

Михаил Семенович надо мной смеется. Обещает выстроить фамильный склеп. Вот гонорар получит и выстроит, а без второй машины обойдемся, говорит.

Но ты знаешь, смех смехом, а я бы хотела иметь фамильный склеп. Приходить туда, детей приводить. Чтобы все близкие в одном месте лежали. С живыми так не получается, они вечно разбегаются как тараканы, кто в отпуск, кто в командировку или вот как Юлечка — куда глаза глядят. Так хоть бы за мертвыми по всему кладбищу не скакать... Только не вздумай Михаилу Семеновичу рассказать, он меня тогда вовсе со свету сживет. В этот самый склеп прямиком.

* * *

Неля Александровна, посмотрите, пожалуйста. Мне кажется, получилось. Третий раз подряд получилось. Помните, мы говорили о том, чтобы гормон заменить? Так я гормоны менял, штук пять перепробовал, а потом зашел Константин Аркадьевич, посмотрел мою тетрадь, кофейник зачем-то нарисовал и говорит: «Вы клеткам создаете идеальные условия, а в идеальных условиях никому не нужно ткань восстанавливать. Попробуйте их чем-нибудь шокировать». Мне смешно стало, что, спрашиваю, станцевать им на столе стриптиз? А он даже не понял, что я шучу, задумался на минуту и сказал, что нет, лучше не стриптиз, лучше поставить их в заморозку на несколько минут, в минус семьдесят. Или, наоборот, высокую температуру дать, но тогда на пять секунд, не дольше. Ну вот, он ушел, а я попробовал низкую температуру, и все получилось, посмотрите сами, образец под микроскопом — это линия КР56.

А что мы теперь делать будем? Мы же нелегалы, даже статью написать нельзя. Можно было бы в «Nature» написать. Может, все-таки напишем? Контрабандой? Под покровом ночи? Вы с Диной Владимировной будете текст набирать, а мы с Лешкой вас прикроем. Ну а Лена будет маркитанткой, я думаю. Вот вы сейчас скажете, что я шут гороховый, у вас такое лицо, я же вижу, а я не шут, я просто очень рад, вот у меня и звенят бубенчики. Я за неделю чуть было не лопнул, даже рассказать некому. Дина Владимировна болела и к телефону не подходила, вы опять в Вену уехали, а Лёшка ушел в горы. Он не простой козел, оказывается, а горный. Это меняет дело: горный козел звучит гордо!

Вот вы меня сбиваете все время, и я забываю, о чем говорил...

Да, я Константину Аркадьевичу начал рассказывать, а он зевает. Ему скучно, что сразу получилось. Вообще непонятно, зачем ему биология, ему надо в дзэн-буддисты идти, они его прибьют к доске и будут показывать туристам как наглядное пособие под гордым названием «независимость от результата». Я ему сказал, что это ж, может, Нобелевская премия, а он головой кивнул и опять сел рисовать кофейник. А Лена в больнице, на сохранении. Говорят, угроза выкидыша после анализа околоплодных вод. Я зашел к ней один раз, фрукты принес, но она не вышла. Записку написала, поблагодарила, но не вышла.

А знаете, Неля Александровна, что я вам скажу? Константин Аркадьевич, конечно, гений, но кофейники рисовать он совершенно не умеет!

* * *

...Я нашла еще одну работу. Сдается мне, что я — дурак: с каждым днем количество любящих меня работ увеличивается. Оказывается, в Марселе тоже есть русская газета. И они взяли меня журналистом, хотя в чем будут заключаться мои обязанности, мне пока не сказали. Хорошо, если кофе варить да с главным редактором трахаться... Я им честно сказала, что кроме этого ничего не умею, но зато очень быстро обучаюсь. Вот, скажем, варить кофе я научилась всего за три года, а трахаться с главным редактором я никогда не пробовала, но должно получиться, я думаю...

* * *

Дина носилась по лаборатории и орала, размахивая зажатыми в руке листочками. Подобную вспышку ярости Нель наблюдала лишь однажды, когда Юра Польский в контрольной работе на вопрос «Каким образом занятия спортом и здоровый образ жизни влияют на потомство?» ответил, что занятия спортом укрепляют мышцы и эти изменения записываются в генетическом коде и передаются по наследству. С тех пор прошло почти двадцать лет, и Нель с удовольствием констатировала, что со здоровьем у Дины по- прежнему все в порядке: она буйствовала уже добрых четверть часа, а ведь только что после ангины и еще сегодня утром жаловалась на слабость и головокружение.

Дина сообщила всем присутствующим, что ее абсолютно не удивляет тупость вот этих вот молодых людей, от Кости она тоже ничего не ожидала — его мозги, видимо, были заняты насущной проблемой создания вечного двигателя на основе мышцы древесной жабы, но вот Нель поразила ее в самое сердце.

— Ты же моя лучшая ученица, я надеялась, что чему-то смогла тебя научить, а ты оказалась безмозглой тупицей, — кричала Дина. — Иди на фабрику шить халаты, на большее ты не способна!

Нель изо всех сил изображала стыд и раскаяние, но губы расползались в предательской улыбке.

—      Ну что ты смеешься, я тебя спрашиваю, где твои глаза, ты же мне про этот анализ все уши прожужжала. — Дина постепенно успокаивалась, но замолкать пока не собиралась: — Ты посмотри, черным по белому написано: у двух образцов стопроцентное совпадение по полиморфным локусам. Ну хорошо, в центре молекулярной генетики работают сапожники, мне это без разницы, я их не учила. Но ты каким местом думала? Стопроцентное совпадение — это один и тот же организм! Лена подменила образец, не знаю, как она это сделала, но подменила.

—      Нет, Дина Владимировна, это невозможно. Разве что взятку дала, но откуда же у нее деньги на взятку?

—      О господи, мне кажется, я поняла... Она сумасшедшая, она действительно сумасшедшая. Нелька, позвони в лабораторию, попроси, чтобы они сделали еще один анализ. У них ведь есть Ленина кровь, она при мне сдавала. Пусть проведут экспертизу материнства. Я к ним подъеду завтра с утра, заплачу́. Но пусть сегодня начнут, а то меня удар хватит.

* * *

...мне как-то не по себе. А тут еще Этьен со своими мрачными предсказаниями, даже рассказывать неохота, сплошная гадость. Вчера подарил мне свою колоду таро, он нарисовал ее сам, много лет назад, но уже очень давно не прикасался к ней. Не знаю почему. Я спросила, а он коснулся моей щеки и сказал, что я очень красивая и очень хорошая, но это все ненадолго. Надеюсь, что это не конкретные опасения, а дежурные размышления о бренности. Настоящего эзотерика всегда можно узнать по энтузиазму, с которым он размышляет о бренности всего вечного.

Все мои электроприборы дружно сошли с ума, а некоторые даже умерли. Такое впечатление, что мир раскололся на две части и трещина прошла через мой холодильник.

Сижу на балконе, глушу коньяк и тихонечко вою на луну. Хоть бы Олег поскорее приехал, что ли. С ним, конечно, жить невозможно, но и без него тоже как-то не очень получается...

* * *

Нель очень надеялась, что Олег не позвонит, потому что совершенно непонятно, как разговаривать, и главное — о чем. А с другой стороны, так ведь тоже невозможно, сидеть и напряженно надеяться, что не позвонит. Пусть уже лучше позвонит, что ли. В крайнем случае, можно прямо сказать: Олег, что нам делать, как нам быть, надо же выпутаться из этой непонятной кучи неизвестно чего. Он, конечно, пожмет плечами, мол, тебе надо — ты и выпутывайся, но ведь можно не заметить. Тем более по телефону. Мало ли кто там чем пожимает на другом конце провода, а я тут прикинусь шлангом и буду убедительно пахнуть резиной в трубку. Но для этого нужно как минимум, чтобы Олег позвонил, а звонка все нет, и остается сидеть и надеяться, что не позвонит. Чтобы на самый крайний случай осталось слабое утешение, что вышло все-таки именно так, как сама хотела. Сотовый в кармане сумки превратился в черную дыру, отнимающую силы, время и внимание. И через несколько дней непрерывной надежды, что Олег не позвонит, Нель начала случайно забывать телефон дома. Вечером, вернувшись домой, приходилось первым делом кидаться к телефону и, промахиваясь мимо кнопок, листать список пропущенных звонков, но хотя бы дни освободились. К тому же после работы Нель шла в бассейн, чтобы дома оставалось только чаю выпить да заснуть в обнимку с маленьким и очень удобным средством связи, черт бы ее побрал совсем, эту связь.

* * *

Понимаешь, Светка, она ребенка клонировала. Это совсем не так сложно, если знать технику, а технику она знает лучше меня. У нее же специализация — микрохирургия ядра, и диссертация по этой теме, и в Англию она ездила учиться на полгода. Я ее туда своими руками отправила, между прочим.

Не знаю, думаю, у нее есть знакомые в центре искусственного оплодотворения, потому что яйцеклетку надо ведь сначала извлечь, а потом обратно в матку имплантировать, тут без врача не обойтись.

А ядро из яйцеклетки вытащить и другое вместо него вставить она могла даже на работе. Холодильники для транспортировки у нас есть, и они вполне помещаются в сумочку. Один такой точно есть, я сама в нем клетки возила, он даже в карман куртки влезает, очень удобно.

Это моя ошибка, конечно. Надо с донорами работать, причем с анонимными донорами, а то мы вечно у себя берем образцы. Я лично брала у Кости клетки кожи, и слизистой тоже. И моих клеток там полно, и даже твоих, если я не ошибаюсь. Помнишь, вы Васика приводили и я вам показывала, как по хромосоме можно определить возраст организма?

Ты правильно понимаешь: если клонировать тридцатилетнего человека, то ребенок родится со старыми клетками. Умрет раньше, конечно, но у него вообще мало шансов родиться живым и здоровым. Я никогда не выращивала клоны, но помнишь знаменитую овечку Долли? Так у нее было около сотни братьев и сестер, которые умерли не родившись или сразу после родов. Клонирование не годится для размножения, потому что приходится подавлять все естественные системы защиты от повреждений.

Кстати, знаешь мы нейроны научились восстанавливать. Костик мимо нас пробежал, хвостиком махнул — и научились.

Лена в психиатрии, я думаю. Когда я видела ее в последний раз, она пыталась выцарапать мне глаза и кричала, что я — сатана, мешаю появиться на свет ее сыну, который непременно станет новым мессией по причине непорочного зачатия. Ее привязали к кровати и вызвали санитаров из Кащенко, а я неожиданно вспомнила, что у меня срочное дело, и сбежала. Жалко ее, да и меня жалко: где я такого специалиста найду? Придется пока самой работать, а я микрохирургию не люблю, у меня от нее мигрень. Ну не страшно, Лёшу научу или лучше Андрея. Я их вообще перестала различать, ходят все время вместе, скоро в сиамских близнецов срастутся. Как их жёны терпят — не понимаю.

Да ладно, тебе-то что терпеть? От твоего мужа молодая и красивая женщина не смогла забеременеть, пришлось его клонировать. Нам всем пора в Кащенко, ты не находишь?

Нет, слава богу, обошлось. Если бы не выкидыш, то шуму было бы... Лабораторию точно бы закрыли — не за клонирование, так за незаконное использование генетического материала.

Юлька? Юлька обещала приехать. Я сначала боялась, а теперь уже так скучаю, что не до страхов. Разберемся как-нибудь, я думаю. Она у меня тоже когда-то мужика увела. В пионерском лагере. Четверть века прошло...

Да не плачу я, с чего это ты взяла, просто глаза устали: три дня за микроскопом сижу.

* * *

—      Дина Владимировна, вы знаете, Семёнов два года искал, с кого б ему делать жизнь, и решил с Константина Аркадьевича делать. Теперь ему срочно надо учиться рисовать кофейник, а то грызть ноготь на ходу он уже умеет. Куда вы кофейник спрятали, Дина Владимировна?

—      Так его твой любимый Семёнов сегодня утром и разбил. Ничего, выпей чаю, а завтра я металлический принесу, у меня дома стоит, никто им не пользуется. У нас вообще кофейников развелось — страшное дело.

—      Это потому, что вы их не рисуете, Дина Владимировна. Вообще непонятно, чем вы дома занимаетесь.

—      А я, Андрюша, веду с внучкой философские беседы. Она меня вчера спросила, зачем люди живут. В чем смысл жизни? И что тут ответишь? Не могу же я пятилетнему ребенку сказать, что нет в жизни никакого смысла? Она же алфавит учить откажется и будет права, между прочим, а меня дочка с зятем из дома выгонят. Жизнь, конечно, смысла не имеет, но прожить ее все-таки лучше в тепле и уюте.

—      Дина Владимировна, вы в следующий раз говорите, что смысл жизни видите в творчестве, как Семёнов. А творчество самодовлеет, между прочим, со страшной силой самодовлеет. О, Семёнов пришел! Семёнов, тебе надо определиться. Решить уже наконец, творчество безгранично или вы с Константином Аркадьевичем так и будете всю жизнь кофейники рисовать? А как же свободное самовыражение и карьерный рост? Я не понимаю тебя, Семёнов!

— Я сам себя не понимаю, Лёха. Вот, поверишь ли, спрашиваю себя иногда: Андрей, почему ты этого мудака Лёшу терпишь? И не понимаю, хоть ты тресни.

* * *

Нелька, я, пожалуй, из своей дыры не буду пока уходить. Шеф мне разрешил заняться прямой эволюцией белка. Что, вообще никогда не слышала? Ну, понятно, ты ж заперлась в избушке на курьих ножках и клонируешь, как бабка твоя клонировала, и прабабка тоже.

Direct evolution — это сейчас очень модно. Вот, например, тебе нужно получить... ну, неважно, что именно... пусть иммуноглобулин, но только устойчивый к высокой температуре. Что значит зачем? Отстань, ради бога, такая задача. Специальная разработка для пожарных. Представь рекламу: «Вы уже сгорели, а наш новый иммуноглобулин в вашей крови продолжает повышать иммунитет!» Ну, я же тебе рассказываю теорию, чего ты придираешься? Короче, у тебя есть белок А, и тебе надо, чтобы он приобрел новое свойство. Например, устойчивость к щелочной среде. Ты берешь бактерию, в которой есть этот белок, и начинаешь выращивать, поливая щелочью, только пока не очень концентрированной. Бактерии в основном мрут, но некоторые выживают. Более устойчивые. Ты повышаешь концентрацию щелочи, и продолжаешь отбирать самых живучих. Обычная селекция, но в пробирке. И новое поколение ты получаешь не на следующий год, а через три дня.

Ну вот, мы уже получили свою собственную полимеразу, устойчивую к высокой температуре. Стоит копейки. И никакой генной инженерии.

Мне генная инженерия не мешает, но ты в своей избушке на курьих ножках даже не представляешь, во сколько раз повышаются продажи лекарства, если на нем написано: «Получено естественным путем, без генетической модификации». Никто же не думает, что любое скрещивание — это уже генетическая модификация. Генная инженерия, тоже мне нашли монстра. Просто новая техника, которая позволяет получить новый признак не за пятнадцать лет, как раньше, а за год. Прямо хоть лекции читай на площади, но если я пойду на площадь читать лекции, то работать будет некому. Поэтому мы начали заниматься прямой эволюцией. Вроде как альтернатива генной инженерии. Только отбор, как в старые добрые времена.

Кстати, приходи к нам на мозговой штурм в четверг, посмотришь свежим взглядом. А мы тебе оплатим как консультацию, я с шефом уже договорился. Шеф обожает мозговые штурмы, они у нас чуть ли не каждую неделю. Дома Васик в солдатиков играет, а на работе Дмитрий Юрьевич тайны мироздания штурмует. Живу, как на вулкане...

* * *

«Нель, привет. Я не приду больше, работай спокойно».

«И тебе привет. Куда ты не придешь? Чтобы я была готова».

«Не прикидывайся дурой, тебе не идет. В лабораторию не приду».

«Да ладно, мы справляемся. Ю ар велкам, дарлинг».

«Давай, может, я позвоню, а то годы мои уже не те, чтобы в кнопочки пальцем тыкать».

«Я не могу разговаривать, я на совещании».

«Ну тогда приходи в гости, у меня для тебя от Юльки маленькая посылочка на 8 кг».

«Хорошо, я только взорву институт и сразу приеду. Часа два займет».

«А я тогда взорву министерство, чтобы не идти завтра на работу».

«Тогда уже надо сжечь почту, телефон и интернет».

«И останемся мы одни на дымящейся планете».

«Мы и так одни на дымящейся планете. Всё, я пошла докладывать доклад ☺ До вечера».

* * *

...Море пока холодное, плавать нельзя, так что гуляю по берегу и обдумываю эпическое произведение «Как перестать беспокоиться и начать всерьез бояться». Очень своевременная книга получится, как мне кажется.

Вытащила себе на будущее карту, хотя давала зарок, что как минимум месяц даже близко к таро не подойду. А то это становится навязчивым состоянием. Тем более что зарок я не выдержала. Карта на будущее мне выпала жизнеутверждающая: Смерть. Так, я не поняла, что мне хотят сказать. Что я умру? Но я же так не договаривалась, меня никто не предупредил, вот только сейчас спохватились. Я бы, может, и жить не начинала, а теперь уже поздно — привыкла, втянулась. Черт знает что такое, эта ваша жизнь. Кстати, в колоде Этьена есть карта Жизнь. И это очень тяжелая карта, она обозначает, что сейчас всё на тебя кааак напрыгает!

Я тоже рисую потихоньку свою колоду. Мне казалось, что напридумываю по дороге кучу своих карт, а в результате на данный момент у меня готовы ровно семь, и мне их вполне хватает для гадания. Вообще, мне кажется, можно обойтись двумя картами. Одна пустая, а вторая — Мир. Мир означает, что волноваться нечего, все хорошо. А пустая — что, может, и есть причины для волнения, да только ты все равно ничего не знаешь и никогда не узнаешь, хоть тресни. Очень подробно можно описать реальность.

На самом деле, конечно, для гадания достаточно одной карты, но я еще не доросла до такого мастерства...