Игра по своим правилам

— Считать нужно батареи со скорострельными пушками, а не число орудий в оных. При надлежащем количестве снарядов, врага можно просто засыпать гранатами и шрапнелью. К тому же эта мера по «разделению» будет совершена быстро и безболезненно, но главное с «экономией» — она не потребует от казны расходов. И отправка на Дальний Восток одного из четырех артиллерийских дивизионов не так снизит боеготовность дивизий в западных округах, как отправка одного из двух имеющихся.

— Пожалуй, вы полностью правы, Алексей Николаевич — французы имеют четыре орудия в батарее, им этого вполне достаточно. Я был на учениях и видел, насколько эффективно они поражают цели. К тому же мы просто поделим батареи и дивизионы, останется только сменить нумерацию.

— Ввести дополнительные номера, и не нужно ничего менять. «Стройность цифири» радует только сердца бюрократов, пользы делу не несет. Поверьте, важно считать реальные батареи, а не их номера. Да, кстати, что вы намерены делать с заменяемыми на трехдюймовки старыми четырех фунтовыми пушками? Передать в крепости и на склады? Не стоит этого делать — пехоту в наступлении нужно поддерживать огнем, а эти пушки можно передвигать в боевых порядках. Они намного легче трехдюймовки, веса всего двадцать восемь пудов, можно катить руками расчета. И главное — в боекомплекте есть гранаты, пусть слабые, у трехдюймовой пушки только шрапнель. По четыре орудия на полк вполне достаточно. К тому же они как нельзя лучше подходят в качестве конной артиллерии, их число при кавалерийских дивизиях нужно удвоить, как мы сделали в Маньчжурии — одну пушку считаем на каждую сотню или эскадрон.

— Тогда придется изменять штаты…

— Зачем? Все изменения, кроме артиллерии, лучше провести в Сибирских дивизиях на опыте войны с японцами, и лишь потом вводить во всех корпусах. Сейчас Маньчжурия есть то самое место, где можно опробовать все новинки вооружения — они пройдут там своеобразный экзамен. И лишь потом изменять штаты, вводить новые уставы. Но вначале нам с вами следует выполнить повеление его величества — и время не терпит. Все требуемые расчеты мы должны представить с вами послезавтра. Вот ознакомьтесь с набросками — я их наскоро сделал. Мобилизация объявляться пока не будет — войну предстоит вести силами кадровой армии, а потому необходимо, чтобы каждая дивизия имела на фронте свою экспедиционную часть. А все Сибирские корпуса для пополнения закрепить за военными округами. Времени на обдумывание мало, Виктор Викторович — государь ожидает нашего общего решения, вполне продуманного и взвешенного! Русская четырех фунтовая (87 мм) пушка образца 1877 года неплохо показала себя на полях сражений в Маньчжурии, ведь трехдюймовых пушек, чуть ли не втрое более тяжелых было еще мало. Да и в войну 1914 года она состояла на вооружении войск, а финны ее использовали даже четверть века спустя…

Глава 8

— Пусть наши силы и невелики, Михаил Павлович, но и с ними можно причинить немалый ущерб неприятелю. Главное, чтобы он о своих берегах опасение имел, и тем уже не докучал нам в квантунских водах. А стиснем его в морях Желтом и Японском, начнем каботажное плавание с рыболовством пресекать. Положение у японцев ухудшиться, и то нам во благо будет. Не хотелось разделять мне эскадру, но надобно.

Адмирал Макаров расхаживал по мостику «Пересвета» — броненосец ремонтировали первым, исправление полученных в сражении повреждений заняло три недели. Вместе с ним в Дальнем чинили «Цесаревич» и «Ретвизан». А вот «Громобой» и «Победа» стояли в Порт-Артуре, как и быстроходные крейсера Вирена — «Баян» и «Богатырь». Дороговато обошлось русскому флоту сражения у Эллиотов и в Желтом море — потерей «Петропавловска» и «Рюрика», хотя враг потерял тоже немало «Асаму» и «Адзуму». Но у адмирала Того осталось десять вымпелов в линии, а он смог вывести в море только шесть, и теперь потери недопустимы.

— «Россию» нужно ремонтировать только во Владивостоке, там для нее подходящий док. И пока германские пушки на крейсер не поставят, угрозы неприятелю представлять крейсер не будет. Там же и обе «богини» нужны — скорость у них вровень с флагманом Безобразова, и мореходность на уровне, да и дальность плавания можно увеличить, приняв уголь на батарейную палубу. Могут в океан выходить, и с восточного побережья мешать неприятельскому судоходству. Японцам в открытом море им нечего противопоставить, а при волнении, таком как сейчас, догнать просто не смогут.

Молас был прав, указав на море. И хотя волны пологие, но для низкобортных японских кораблей и такие служили препятствием, хотя по тихой воде броненосные крейсера противника бегали довольно резво, и уйти от них будет проблематично. Да и бой принимать нельзя — русские моряки уже оценили на себе всю мощь неприятельских кораблей.

Макаров окинул взглядом эскадру — за флагманским «Пересветом» шла «Победа», замыкали короткую колонну колону броненосцы. Головным «Ретвизан» под флагом контр-адмирала Иессена, за ним «Цесаревич», но без привычного флага наместника на мачте — адмирал Алексеев остался в Мукдене, у него и без флота навалилась масса дел. Японцы сосредоточили на Ялу еще одну армию, и теперь семь вражеских дивизий пытались проломить оборону сразу трех русских корпусов. Бои начались там жестокие, но в обороне сибиряки стояли твердо, с каждым днем получая подкрепления.

Чуть в стороне шли два броненосных крейсера под флагом контр-адмирала Вирена, первым шел его «Баян», за ним «Громобой». Даже издали был хорошо виден массивный щит восьмидюймового орудия на баке, точно такой же торчал на юте. Да и на флагмане за четвертой трубой возвышался длинный ствол 203 мм пушки — дополнительно установили, усиливая артиллерийскую мощь. Вот только команда «России» оба этих крейсера именовала не иначе как «каннибалами» — главный калибр ведь с нее сняли, все четыре орудия выдрали из казематов.

Сам крейсер в сопровождении двух «богинь» следовал чуть в стороне — на нем держал свой флаг вице-адмирал Безобразов. Отряд следовал во Владивосток, в обход Японии, а там на выбор Петра Алексеевича — или через Цугары, либо проливом Лаперуза. Вместе с крейсерами уходили все четыре миноносца германской постройки, с надежными машинами — «Бдительный», «Бесстрашный», «Бесшумный» и «Беспощадный». Уголь они должны были получить в океане со вспомогательных крейсеров, что ожидали отряд в условленной точке. И все потому, что во Владивостоке были только малые миноносцы, небольшого водоизмещения, тихоходные, с плохой мореходностью. Им самое место в Порт-Артуре или Дальнем, но «мудрые головы» в столице решали по-своему. Теперь приходилось исправлять ошибки, но поздно — война диктовала свои правила.

— Готовились к войне, готовились, программы принимали, уйму кораблей заказали, а пушки сделать не удосужились. Всего тринадцать штук, как кость бросили. А как только десятидюймовые стволы на «иноках» расстреляем, конец всему будет. Других нет, а те, что на броненосцах береговой обороны на Балтике, или на черноморском «Ростиславе», уже изношены. Запаса не сделали, а с береговых батарей для башен не подойдут. И все это ради копеечной «экономии», министерством финансов армии и флоту навязанной, а многие миллионы при этом разворовывают!

— Теперь куда больше тратим, Степан Осипович. Хотя те же германские пушки обойдутся нам дешевле, чем произведенные на отечественных заводах. Да и ту же броню возьмите — закупали у северо-американских штатов для «Полтавы» и «Петропавловска» по цене ниже, и качеством лучше, чем ту, что с наших заводов получили для «иноков».

— Надеюсь, что после нашей победы все изменится, — покачал головой Макаров, но было видно, что Степан Осипович сомневается в собственных словах. Молас только пожал плечами — Михаил Павлович прекрасно понимал, что в Петербурге не станут прислушиваться к мнению не только «беспокойного адмирала», но и самого наместника, который имеет определенное влияние, и пользуется поддержкой царя. Всеми флотскими делами занимался, вернее, не занимался, генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович, большой сибарит, любивший проводить все свое время во Франции. В насмешку над тучностью офицеры за глаза именовали «патрона» не иначе как «семь пудов августейшего мяса». И сейчас он думал больше о предстоящем набеге — после отделения отряда Безобразова, эскадре предстоит демонстративно обстрелять японские порты…

— Степан Осипович, контр-адмирал Вирен радировал с «Баяна» — перед ним отряд вице-адмирала Катаоки. Броненосец «Чин-Йен» и все три «симы» — головная под адмиральским флагом. Пытаются удрать к островам, он их пытается перехватить и навязать бой.

— Замечательно, я знал что, выйдя к входу в пролив, мы кого-нибудь здесь поймаем. Пусть Роберт Николаевич начинает бой — мы идем на помощь. Противник дает себя бить по частям — этим не грех воспользоваться. Тогда идти к Квельпатру не будем, есть дело поближе.

Степан Осипович возбужденно прошелся по мостику — вылазка к японскому побережью удалась. Обстреляли Нагасаки, крейсера Рейценштейна перехватили, досмотрели и потопили несколько транспортов, включая британский с грузом хлопка и кислоты, предназначенной, понятное дело, для выделки пороха и взрывчатки, даже капитан трампа не клялся, что его груз имеет исключительно «мирное» предназначение. «Баян» с «Громобоем» отправили на дно вспомогательный крейсер, что не успел убежать — переоборудованный лайнер примерно на семь тысяч тонн водоизмещения, вооруженный парой старых шестидюймовых пушек. Надо отдать должное противнику — дрался до конца и флага не спускал.

— Радиограмма с «Новика», ваше превосходительство. Дымы с веста, капитан 2 ранга Шульц видит броненосцы Того — их три. Головным «Микаса», затем «Ясима», замыкает «Хатцусе». И оба «гарибальдийца» там, и три малых крейсера — опознать не смог, далеко.

— Скорее, две оставшиеся «собачки», к которым «пристегнули» авизо. Так это же прекрасно, Михаил Павлович, — на лице Макарова появилась улыбка, он потер ладони. — «Объединенный Флот» вышел в море в половинном составе — нет «Фудзи» и крейсеров Камимуры. Такой шанс нельзя упускать — отправьте радио на все крейсера — «идти навстречу неприятелю, атаковать всеми силами». Наш план сработал, как видите — мы выманили в море вражеские броненосцы. Того не мог не ответить на наш набег, мы ведь показали, что берега самой Японии под угрозой.

Радиосвязью теперь умели пользоваться на всех русских кораблях, и стали применять ее куда чаще. Хотя по интенсивности передач противник мог сообразить, что русская эскадра в море, но так это он и так знал после обстрелов побережья. Зато информация поступала быстро и бесперебойно — с трех направлений были выдвинуты на разведку все три быстроходных крейсера контр-адмирала Рейценштейна.

— Принято сообщение с «Аскольда». Капитан 1 ранга Эссен докладывает — «крейсера Камимуры к весту от острова Цусима — три вымпела, нет „Якумо“, в сопровождении малого крейсера и авизо».

— Нет «Фудзи» и «Якумо» — так они видимо еще в ремонте. Оба в сражении получили самые тяжкие повреждения. На броненосце вообще взорвалась башня главного калибра.

— У Того восемь кораблей линии, у нас шесть, может не стоит рисковать, Степан Осипович, погода больше играет на пользу неприятеля, чем нам. Будь при отряде «Россия» и «Полтава», я бы не сомневался в исходе.

— А будь еще «Севастополь» и вся 2-я тихоокеанская эскадра, то противник бы вообще в море не вышел, — усмехнулся Макаров, но задумался над словами Моласа. И через минуту произнес:

— Атаковать сейчас не стоит, тут вы правы, Михаил Павлович, не нужно принимать бой столь близко от вражеских берегов. А вот выманить противника к Шаньдуню надо непременно, хитрость необходима, как Алексей Николаевич советовал. А у мыса и дадим завтра неприятелю сражение…

Высокий борт русских броненосных крейсеров не имел брони, а потому после боя выглядел так плачевно…

Глава 9

— Государь, вы повелели мне беречь всячески солдат, и вот что мы удумали. Видом сия каска неказистая, но мне жизнь спасла — видите, на железе две вмятины от вражеской шрапнели. В Дальнем, Артуре и Владивостоке их делают из обычного листового железа, но голову хорошо защищают как от шрапнели, так от камней и осколков. Врачи сами признают — у тех солдат, у кого каска сия надета, только один из десяти может ранение в голову получить, а у кого папаха — редкие счастливцы смерти и ран избегают. Жаль, пулю даже вскользь плохо держат, но так сталь добрая нужна. А где ее у нас взять — листовому железу рады. И видом безобразна — но жизнь православных многих спасла. Уберегла от смерти, царица небесная, защитила…

Куропаткин перекрестился, искоса глядя на царя, что теперь внимательно и без улыбки на губах, рассматривал каску. И тут вперед выступил великий князь Борис Владимирович, дождавшись своего момента:

— Ваше императорское величество! Смею заверить — стоило мне по собственному небрежению снять каску, которую по настоянию командующего армией генерал-адъютанта Куропаткина обязаны носить в бою все офицеры и нижние чины, как от разрыва снаряда я получил камнем в лоб. И от сей контузии впал в беспамятство. Хорошо бы каски сделать из стали, а не из кожи и меди, как старые образцы, тогда лучшей защиты и не придумать. Сам видел тела офицеров, что получили смертельные ранения в голову обычными камнями. А шрапнель вообще убийственна!

В бытность командующего Северным фронтом, Алексей Николаевич однажды просматривал германский журнал, где было множество фотографий с торжественной выставки трофеев «победоносной армии кайзера». Это мероприятие в Берлине посетило до миллиона немцев, а посмотреть было что — захваченные пушки и бронеавтомобили, пулеметы и винтовки, аэропланы и пистолеты, снаряды и патроны, обмундирование и упряжь, и много чего другого, без чего ни одна армия воевать не сможет. Вот и он заранее приказал собрать всевозможные образцы из захваченных под Бицзыво трофеев, загрузить целый эшелон и отправить в столицу.

Но так получилось, что он прибыл в Петербург гораздо раньше, и с выставкой пришлось повременить. Но зато сейчас сам показывал царю и сопровождавшей монарха свите результаты одержанной победы, причем под его командованием. И не только — отдельный павильон заинтересовал всех — тут были образцы снаряжения и оружия, которые создали офицеры, механики и нижние чины. Ведь на войне как нельзя лучше проявляется известная русская смекалка, и начальству необходимо не упустить этот момент, чему сам Алексей Николаевич немало поспособствовал. И нет ничего лучше, когда и твое окружение понимает замысел, вот и «августейший» адъютант вовремя подал заинтересовавшую всех реплику. Теперь царь, с присоединившимся к нему дядей Владимиром Александровичем куда как внимательно рассматривали каску, тыкая пальцами во вмятины.

— Могу засвидетельствовать вашему императорскому величеству, — теперь сделал шаг вперед контр-адмирал Витгефт, дождавшийся своего момента, — что эти каски, и наскоро изготовленные крайне немногочисленные кирасы, спасли немало жизней офицеров и матросов вашего флота, что под неприятельским обстрелом тушили возникающие пожары. К великому сожалению, на броненосцах каски исчисляются десятками, а кирасы штуками, но число погибших буквально несколько человек, в то время как убитых и раненых моряков, не имевших даже такой примитивной защиты, многие сотни.

И потому как нахмурился император, Алексей Николаевич понял, что наступил решающий момент — теперь нужно было указать на «главных виновников», без которых никак не обойтись, не зачислять в их число самого себя, других генералов или адмиралов.

— Ваше императорское величество призывает беречь кровь русских солдат, но министерство финансов по своему обыкновению считает, что на этом нужно продолжать «экономить». Но это копеечные траты, в то время как на строительстве КВЖД потрачены сотни миллионов по необычайно высоким ценам, ничем не обоснованным. А у армии и флота не хватает самого необходимого, посмотрите, государь, как приходится выкручиваться из тяжелого положения собственными усилиями.

Заострять внимания на казнокрадство никак нельзя — все присутствующие в свите, так или иначе «запускали руки» в отпущенные средства. Но тут ничего не поделать — натура такая у человека, быть при деньгах и не «отщипнуть» немного, что из ротных сумм, или министерского бюджета. Но брошенную мысль все моментально усвоили, и теперь один влиятельный сановник, втянувший страну в маньчжурскую авантюру, окажется в весьма неприятном положении, благо претензий к нему накопилось многовато.

— Вот, кстати, занятная вещица, — Куропаткин подхватил английский охотничий карабин с оптическим прицелом. Он был один-единственный среди трофеев, к тому же принадлежал отнюдь не японцам, но должен был сыграть отведенную ему роль. — Принадлежал одному самураю, что вел охоту на русских офицеров, специально их отстреливая. Вроде как у англичан такая забава была принята в Крымскую войну, и японцы ее переняли.

— Так оно и есть, государь, — тут же раздался голос из свиты. — Мой отец при Альме так был в грудь ранен, одиночным выстрелом, а по роте не стреляли, то был меткий «охотник» со штуцером.

— Для британцев русские солдаты вроде наших медведей — звери, на которых «джентльменам» нужно «охотится». Вот желтолицые ухватки и перенимают, куда обезьянам до благородного поведения.

— Англичане все время нам гадят, чему ничему доброму своих союзников не научат — охоте на людей мерзостной, как в Африке на негров.

Куропаткин молча злорадствовал, слушая перешептывания свитских офицеров и генералов — многие из них «Туманный Альбион» на дух не переносили. И даже находящиеся тут завсегдатаи Английского Клуба предпочли промолчать — карабин с прицелом британский, а «снайпинг» ведь не только на бекасов — и на носорогов со слонами, на диких туземцев тоже принят. Да и отношение к русским «мужикам» в шинелях не лучше. Так что лучше промолчать, видя нахмурившегося царя.

— Сибиряки белку в глаз выбивают, чтобы шкурку не попортить. Макаки в тайге не водятся, но в Маньчжурии их достаточно бегает. А долг платежом красен — у нас так издавна ведется!

В тихом голосе монарха прозвучала такая неприкрытая ненависть, что Алексей Николаевич моментально понял, что получил не просто «индульгенцию», прямой и недвусмысленный приказ. На фронте германские «снайпера» немало досаждали русским, он читал рапорта о том, за ними сибиряки и охотились. А сейчас все начнется намного раньше — и вытянулся.

— Так точно, государь, бегают макаки, толпами. Винтовки есть, охотников много, умельцы имеются. Прицелов только нет…

— В Германии много чего закупить можно, — чуть выдвинулся полковник в кавалергардском мундире. — Тысячу этих оптических трубок прикажу там приобрести немедленно, на первое время хватит, кхе-кхе, для «охоты» на макак. А лучше две тысячи — чего мелочится на добром деле!

Князь Юсупов, граф Сумароков-Эльстон был не просто богат, а несметно, благо имелось многомиллионное состояние супруги. С ним Куропаткин раскланялся как со старым знакомым — благо еще одно «наваждение» было им уже забыто, напрочь изгнано из памяти. И вовремя слова произнесены были — император только благосклонно кивнул на них, давая свое «высочайшее одобрение» почину. И посмотрел на военного министра — пришлось молчаливо выразить полное понимание.

— Это, государь, пулемет на железной треноге, которая принята у наших моряков, — Алексей Николаевич увидел крайне заинтересованный взгляд царя, остановившийся на принятом к вооружению армии и флота образце изобретателя из САСШ Максима.

— Колесный станок очень неудобен, государь, а вот такой на треноге вполне легок, может переноситься на руках расчета. А если поставить на легкую рессорную повозку, с которой можно будет вести огонь, то наша кавалерия получит мощную поддержку в бою. Поверьте — команда из шести таких пулеметов отразит атаку кавалерийской бригады, нанесет потери и повернет вспять батальон инфантерии, который заменит на поле боя. Думаю, если в штате каждого нашего полка будет три таких команды, то вполне достаточно иметь состав в три батальона, с пулеметами в каждом. А кавалерийскому полку хватит и четырех эскадронов в штате, даже трех, при одной такой команде на «тачанках». На этих самых повозках — вон одна стоит, специально подготовили — из нашей формируемой конно-пулеметной команды!

— Дозвольте самому осмотреть, ваше императорское величество!

Отказывать долговязому генерал-инспектору конницы великому князю Николаю Николаевичу император не стал, вместе с ним отправился к «тачанке», а Куропаткин заспешил за ними.

Он ведь оказался невольным свидетелем долгой гражданской войны, где принимали деятельное участие на стороне большевиков целых две Конные Армии, в полках которых был целый пулеметный эскадрон на этих самых «тачанках». И мысль ведь простейшая — установить пулемет с возможностью осуществления быстрого маневра огнем, причем с лучшей проходимостью, чем у обычной орудийной запряжки. Но почему столь простая идея никому в голову из генералов не пришла, до нее додумался, если верить газетам, бывший вахмистр, ставший командующим «первой конармии».

И сейчас нельзя упустить долгожданный момент. Нет сомнения, что «Лукавый», а так называли великого князя за глаза его подчиненные офицеры-кавалеристы по словам молитвы («и избави нас от…»), тоже пожелает воспользоваться предоставленной случаем возможностью. Ведь на войну можно списать если не все, то многое…

Есть еще одни претенденты на «авторство» знаменитой по гражданской войне тачанки…

Глава 10

— Наша уловка сработала, Степан Осипович — недаром японцы гнались за нами до самого вечера. И сейчас, думаю, адмирал Того ушел либо вперед, но вряд ли далеко — мы держали высокую скорость. Или японцы где-то рядом — и как рассеется утренний туман, нас ждет бой. А он обязательно будет — у нас «поврежден» броненосец, а в таком случае необходимо его уничтожить. Вы бы сами упустили такой момент⁈

— Нет за мной такого греха, Михаил Павлович — гнался бы за неприятелем, сколько смог. И попытался бы оторвать «хвост».

— Вот и японцы бросились в погоню, вчера ведь Камимура дважды полез в бой, чтобы сбить нам ход — и с «Ретвизаном» ему это «удалось». Иессен с Шенсновичем так изображали «раненную куропатку», что я на какое-то время сам чуть не поверил. Им на театральных подмостках выступать, только туда наш броненосец не войдет.

Стоявшие на мостике адмиралы негромко рассмеялись. Сомнений в благополучном исходе предстоящего сражения у них не имелось — все же уже несколько раз сходились с японцами, и каждый раз вполне успешно. Хотя потеря «Петропавловска» с «Рюриком» наложила свой отпечаток, и Степан Осипович уже не рвался столь безоглядно в бой. Правильно оценивали японцев — вполне английская выучка, не дикие азиаты, маневрируют и стреляют не хуже русских, а снаряды так лучше.

К тому же сейчас у них банально больше сил — три больших и пять малых броненосцев против шести русских кораблей линии, при некотором превосходстве в мощи бортового залпа. Однако вряд ли адмирал Того предполагает, что к полудню русская эскадра может получить усиление в виде «Полтавы», которая вместе с двумя бронированными канонерскими лодками, а также с отрядом из всех боеготовых «соколов», служили резервом на тот случай, если противника удастся вытянуть дальше Шаньдуня, поближе к берегам Квантуна. И это было все, что мог выставить в сражении Тихоокеанский флот — других кораблей просто не имелось. Вот за помощью адмирал и отправил вчера после полудня «Новик». Шульц должен был добежать до Вей-хай-Вея. Севернее английской гавани, на полпути к Порт-Артуру, находился «Амур» с миноносцами французской постройки.

Минный заградитель, имеющий 17 с половиной узлов максимального хода, адмирал Макаров решил использовать как авизо. Понятное дело, без мин — на корабль, имеющий водоизмещение почти в три тысячи тонн, поставили полудюжину 120 мм пушек. Вооружили как «Новик», и «Амур» стал походить на крейсер, каковым являлся по очертаниям, вот только не имел броневой палубы. И нужной скоростью не обладал, хотя от любого малого крейсера противника смог бы уйти при малейшем волнении на море.

Радиограмма с «Новика» говорила капитану 1 ранга Иванову о необходимости немедленного сикурса главным силам, благо дальность работы «искровых станций» позволяла это уже сделать, и ими научились пользоваться. И тот должен был отправить ее в Порт-Артур контр-адмиралу Ухтомскому, дождаться ответа, и лишь потом следовать к эскадре.

И все это было проделано по совету командующего Маньчжурской армии генерала Куропаткина с подачи наместника, верно оценивших перспективы использования радиосвязи. Ведь если выдвинуть от Квантуна далеко в море «Амур» с «искровой станцией», способной достать до Порт-Артура, то крейсеру Шульца достаточно связаться с ним, и сразу же вернутся обратно к главным силам. Да и маневрировать отдельными отрядами можно вполне уверенно на расстоянии чуть ли не в полтораста миль, если флагманский корабль будет находиться в центре, связывая действия далеко выдвинутых авангарда и арьергарда. Но тут нужно обязательно пользоваться «условными таблицами сигналов», где все сообщения шифруются наборами цифр, ведь радиограммы японцы могут легко перехватить, чем уже пользуются. А применяемый шифр не дает противнику разгадать замысел.

— «Новик» с «Амуром» и миноносцами на подходе. «Полтава» и «соколы» подойдут ближе к полудню. Так что надо искать эскадру Того, как только туман рассеется, и станет светло. С подходом подкреплений у нас будет пять первоклассных броненосцев против трех, и два броненосных крейсера на пять вражеских — силы равны.

— У нас даже определенный перевес за счет десятидюймовых пушек.

Вроде невелика поддержка, но в сражении все корабли играют свою роль — особенно миноносцы. Потопить вражеский броненосец одним артиллерийским огнем неимоверно трудная задача, в чем все моряки убедились на собственном опыте. А вот выбить орудия, и потом атаковать самодвижущими минами вполне выполнимо на примере «Адзумы», на это и надеялся Степан Осипович. А более удобного случая для генерального сражения может и не представится — ведь у японцев выйдет из ремонта «Фудзи» и «Якумо», и значительный перевес в силах будет на их стороне.

А вот Тихоокеанский флот подкреплений в ближайшие три месяца не получит. Крейсера Безобразова ушли во Владивосток, и до конца августа будут там. «Севастополь» месяц в ремонте, затем на месяц нужно поставить на перевооружение «Полтаву». К этому времени придет и «Россия», которой придется огибать Японию с востока. И лишь к сентябрю все девять русских кораблей линии будут собраны воедино.

— Без прихода отрядов адмиралов Фелькерзама и Скрыдлова нам надлежит надеяться только на собственные силы, Михаил Павлович. Думаю, бой надо дать с утра, и постараться повредить хотя бы один вражеский броненосец, которым и займется подошедшая «Полтава».

— А если Того направится к ней?

— Тогда мы последуем за ним на максимальной скорости, и сражение будет уже у Квантуна — у князя хватает предусмотрительности, а миноносцы его вовремя оповестят о неприятеле. Тем паче, на подобный случай мы и отрабатывали варианты. А если против него выйдет Камимура, то мы отправим для поддержки крейсера Вирена. К тому же мы можем рисковать потерей одного-двух кораблей, а вот «наш друг» Того такого позволить себе не может. Ведь придет подкрепление с Балтики, а это сразу изменит ситуацию на море — у нас будет два сильных отряда броненосцев, каждый из которых в состоянии достичь победы над неприятелем.

В Петербурге за последнее время зашевелились, все начало делаться в спешке. Планы по отправке подкреплений на Дальний Восток были пересмотрены в сторону значительного увеличения сил.

В бесславно вернувшийся из Красного моря отряд, бывший раньше под командованием контр-адмирала Вирениуса, включили новый броненосец «Император Александр III», а вместо «Дмитрия Донского» генерал-адмирал отдал свою личную яхту, бронепалубный крейсер «Светлана». Добавили еще броненосец «Император Николай I», который после замены котлов резво забегал почти на семнадцати узлах, но слабо вооруженный всего семью 229 мм орудиями, почти броненосный крейсер. Все корабли отремонтировали, как смогли быстро, и теперь их поведет контр-адмирал Фелькерзам. Его отряд не будет «связан» миноносцами, зато уже выйдет в поход в конце июля, с двумя большими вспомогательными крейсерами и несколькими угольщиками.

Степан Осипович рассчитывал в конце октября встретить подкрепление на траверзе Шанхая с быстроходными броненосцами. Потому и вылазку к японским берегам рассматривал как подготовительный выход. После соединения, даже случись японцам перехватить в море эскадру, генеральная баталия для них будет проходить без превосходства противника. Против шести русских броненосцев, которых встретят у Шандуня еще «Полтава» с «Севастополем», у Того будет только четыре, пусть шесть, если «гарибальдийцев» посчитать. А в броненосных крейсерах полное равенство, учитывая «прадедушку» нынешнего монарха. А ведь еще есть «Богатырь», который является уменьшенным вариантом «Якумо».

В отряд вице-адмирала Скрыдлова включили тихоходные броненосцы «Сисой Великий» и «Наварин», причем первый вооружен новыми пушками. К ним добавили старые броненосные крейсера — «Адмирал Нахимов» с устаревшими пушками Обуховского завода, и перевооруженные новыми 152 мм и 120 мм орудиями Кане «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах». С отрядом должны были пойти новые дестройеры и транспорты с плавмастерской. И еще четыре купленных у Германии лайнера, которые спешно вооружили пушками, превратив во вспомогательные крейсера.

И сейчас, расхаживая по мостику, Степан Осипович напряженно размышлял, осознав, что без большого численного преимущества в войне на море не победить. Слишком хороши и корабли, и экипажи по своей выучке, ни в чем не уступают русским, даже имеют определенное превосходство. А ведь обстановка была бы совершенно иной, не вмешайся в нее год тому назад начальник МГШ контр-адмирал Рожественский своим распоряжением отбыть с Дальнего Востока почти всем кораблям, что сейчас должны были направиться в обратном направлении. Якобы на ремонт, к которому не приступали до начала войны. А ведь все старые броненосцы и крейсера могли привести в порядок во Владивостоке, один за другим. Даже в Дальнем, где они могли базироваться. Однако всесильный Витте не дал своего согласия, а вместить большую эскадру внутренняя гавань Порт-Артура не в состоянии. К тому же Рожественский не просто отозвал корабли с Дальнего Востока, он всячески задерживал приход отряда Вирениуса, в чем теперь не оставалось сомнений после рассказа военного министра. Именно Зиновий Петрович серьезно ослабил русский флот на Дальнем Востоке перед войной своими распоряжениями, без всякой на то необходимости.

— Но что это? Преступное легкомыслие, головотяпство? А может имел место иной умысел…

Макаров тихо пробормотал мысли, и осекся. Верить в измену не хотелось, но все допущенные МГШ решения можно трактовать именно предательством. Хотя, скорее, это ошибки, что еще хуже, ибо за первыми всегда совершают вторые, и третьи, доводя дела до состояния катастрофы. Зато понятно, почему Куропаткин с Алексеевым всячески ругают Рожественского, требуя убрать того с поста начальника МГШ. И совершенно справедливо, приходится это признавать — он сам написал рапорт…

— Принята радиограмма с «Аскольда», капитан 1 ранга Эссен докладывает — «вижу неприятельский флот в полном составе»!

Корабли Порт-Артурской эскадры перед началом русско-японской войны. А ведь их число могло быть значительно больше, не отзови МГШ старые броненосцы…

Глава 11

— Будет лучше, ваше императ…

— Давайте впредь обходится без титулования, Алексей Николаевич — разговор у нас тет а тет, и нет нужды — вы военный министр, я командующий гвардией и войсками округа. И спрашиваю я вас отнюдь не из праздного любопытства — почему вы придаете такое значение пулеметам? Ведь они буквально «пожирают» патроны, и масса пуль просто напрасно тратится, число промахов гораздо больше, чем те самые патроны использовать при одиночной стрельбе из той же трехлинейной винтовки.

— Это если по обычной мишени палить, Владимир Александрович, а вот если те же мишени установить одну за другой уступами, вытянуть по фронту и открыть анфиладный огонь, то будет совсем иная картина. Любой недолет или перелет неизбежно окажется результативным. В бою же, пройдясь длинной очередью по флангу атакующей пехоты, один пулеметный расчет сорвет атаку целого батальона. Сами посчитайте число пуль, которое способно выдать это «дьявольское» изобретение — оно будет больше, чем способна выпалить за одну минуту рота. И совсем не расточительно это оружие, наоборот, дает казне немалую экономию, а войскам на поле боя немалую пользу, если хорошо подсчитать не только одни расходы, но и возможные «доходы». И зря генерал Драгомиров иронизирует на этот счет.

— Даже так? То, что пулемет Максима намного действеннее любой картечницы это понятно, я знаю, сам присутствовал на испытаниях. Но вы видели это оружие в бою, и у меня нет оснований не доверять вашему опыту. Но вот дороговизна очевидна — без малого две тысячи рублей.

— Из которых восемьсот мы вынуждены платить за патент, за каждое собранный образец в течение десяти лет — вот это действительно дорого. Но ведь если переделать конструкцию, то вполне можно обходиться без этих отчислений. Но пока не будем касаться этого — вот расчеты, Владимир Александрович. Первая колонка означает, во сколько нам обходится содержание полностью укомплектованного батальона, включая выплату жалования, и не считая пособий, что будут выплачены семьям увечным или за потерю кормильца. Вот цена тут цена винтовок и патронов, комплектов обмундирования, и это без учета износа или порчи, а, следовательно затрат на замену. Второй столбец то же самое, но по отношению к пулеметной команде, в которой два взвода по четыре пулемета в каждом. Вот, посмотрите сами, Владимир Александрович, цифры сами говорят за себя, что всего за год затраты будут полностью окупаемы, и начнется существенная для казны экономия.

Куропаткин пододвинул великому князю листок, на котором сам выписал цифры, обведя конечные суммы в кружки. Дядя царя, еще вполне моложавый, внимательно посмотрел на выведенную цифирь и только покачал головой. Хмыкнул, еще раз посмотрел и задумчиво произнес:

— С этим не поспоришь, вы весьма обоснованно судите о сем предмете, Алексей Николаевич. Если полки оставить в трех батальонном составе, введя одну пулеметную команду, боевая мощь нисколько не уменьшится, а даже увеличится. Причем значительно — на метр по фронту будет приходиться не пять пуль, а вдвое больше, именно за счет пулеметов. А обучить двух человек расчета меткой стрельбе гораздо проще, чем весь батальон — промахов у них будет гораздо меньше.

— Именно так и есть, Владимир Александрович, вы совершенно правы — пулеметные расчеты должны состоять из самых умелых солдат, которых нужно кропотливо обучать долгое время. Лучших из них желательно оставлять на сверхсрочную службу для подготовки других. Пока мы обходимся моряками — они в Маньчжурии обучают солдат. Но лучше организовать пулеметную школу при войсках гвардии.

— Пожалуй, и тут вы полностью правы, Алексей Николаевич, сам немедленно займусь этим делом. И буду говорить с государем уже завтра. Ваше предложение, Алексей Николаевич считаю полезным — введение пулеметных команд в каждый пехотный, гренадерский и стрелковый полк, переведя со временем все на штат в три батальона.

— Я думаю, Владимир Александрович, что наши противники живо оценят полезность пулеметов, которых у японцев больше, чем у нас, пусть они и менее скорострельные и ломкие. Пулеметные команды следует придавать каждому батальону — тогда плотный огонь прижмет к земле неприятельскую пехоту, затруднит ей ведение стрельбы по нашим наступающим цепям. Восемь станковых пулеметов на полк мало, нужно утроить их число в течение десяти лет, особенно в последние три года, когда закончатся обязательные отчисления Максиму. Заранее заготовить образцы в запасе, и затем принять на вооружение всей накопленной за семь лет массой.

— А вы изрядный хитрец, Алексей Николаевич. Это же почти половинная «экономия» выйдет. Но это и правильно — нужно подготовить расчеты, проводить с ними учения, накопить патронов.