На столе?
Снова бросаю взгляд на многострадальную столешницу. И хоть убейте, не пойму. Ложки, кружки, полотенце…
Так, стоп. А… да ну на?! Серьезно?
– Этот? – тычу пальцем в бедную крошку размером с рублевую монетку, перебирающую длинными лапами по ложкам. Явно спешащую по своим паучьим делам.
– Да, – сдавленно пищит мне в ухо Аристова. – Я мыла посуду, а он… а он как выпрыгнет! Как давай своими мерзкими лапами по моей посуде перебирать! А потом на полотенце и… и…
Все, прости меня, Полина, но дальше сдерживать хохот я просто не в силах. И я вполне осознаю, что у человека простая и достаточно часто встречающаяся арахнофобия. Тем более, распространенная среди женщин. Но, черт возьми, это крышесносная милота. Испуганная, как маленькая девчонка, вопящая Аристова, трясущаяся при виде существа в тысячи раз меньше,чем она сама.
Вот как тут удержаться?
– Почему ты смеешься? – дуется Поля и пыхтит мне в ухо.
За одно пауку спасибо, он своим появлением сделал то, что я пять лет добиться не мог. Организовал нам с Аристовой “близкий контакт”.
– Потому что ты смешная, – оглядываюсь через плечо на красную от смущения девушку. Как же невыносимо хочется прикоснуться к ее горячим губам. Как меня ведет от ощущения ее дыхания так близко.
– Мне страшно, а ты издеваешься?
– Ты не боишься строить по струнке весь мой офис, штат в пятьдесят человек, а тут испугалась мелкого паучка? Серьезно?
– Да ну тебя! – прилетает мне ладошкой в плечо. – Убери его отсюда.
– Слазь давай, – вздыхаю. – Операция по спасению бедовой дамы. Или дамы-беды.
– Ну, хватит! – уже по-настоящему надулась Поля, обнимая себя за плечи. И отступила в другой конец комнаты. – Я с детства их боюсь. Меня как-то укусил такой, редкий паук из коллекции школьной подруги. Меня потом неделю лихорадило, и я чуть не умерла, между прочим.
– Ладно, понял. Прости, – поднимаю руки, стирая со своего лица улыбку. – Я сейчас его уберу, – говорю серьезно, стараясь, чтобы ни намека на смешок не проскочило в голосе.
И пока малышка трясется и наблюдает, подхватываю в ладонь “страшное” насекомое и уношу за дверь.
– Ползи отсюда, мелочь. Пока злая Поля тебя тапком не пришибла.
Нет, все-таки это забавно.
Мило и забавно.
Глава 29. По кроватям
Да, у меня арахнофобия. Да такая, что, когда я вижу этих мерзких, противных созданий, мой мозг отключается. Уходит в нокаут. И на эмоциях я могу начать творить фигню. Вот как примерно двадцать минут назад.
Запрыгнуть на Котова!
Нет, ну, это надо так… опростоволоситься!
Теперь чувствую себя ужасно глупо и неловко. Мало того, что сама “перепрыгнула” установленные между нами границы, так еще и дурочкой пугливой себя выставила. Антон, наверное, от души в душе посмеялся.
Браво, Полина. Просто браво!
Вообще, какого святого ежика мне понадобилось залазить к нему на спину?! Этот гигантский тарантул был на столе, а не на полу. Но нет же… нокаут мозга, помните?
В общем, пока стелила себе постель в гостиной, на маленьком диванчике, была зла. И на себя, и на Котова, и на Макса, который куда-то так не вовремя с… ушел.
А когда в дверях появились оба “гостя” и посмотрели на меня, как на умалишенную, моя злость достигла пика.
– Приятных снов, – буркнула и, не обращая внимания на офигевшие от такого “распределения” спальных мест мужчин, заползла под одеяло.
– То есть “приятных снов”? – выдал Сотников. – А я?
– Ты должна спать со мной в нашей спальне! – а это уже Котов. Вот это наглость!
– Я буду спать здесь, – уверенно заявила я.
– Поли!
– Аристова!
Завопили оба возмущенно. Я их выпад проигнорировала. Удобней устроилась в скрюченном состоянии и закрыла глаза.
Разговор окончен, мальчики.
– И где ты предлагаешь нам спать? – рычит Антон. – Уж не думаешь ли ты, что мы уляжемся на одной кровати?!
– Думаю.
– Я не буду с ним спать! – гаркнул Сотников.
– Не переживай, амиго, я тоже желанием делить с тобой одну кровать не горю, – фыркнул Котов. – Ты не в моем вкусе.
Я еле сдержала смешок.
Лежу. Закрыла глаза и лежу. Мысленно считаю секунды в надежде на то, что они оба уберутся восвояси. А точнее, в соседнюю спальню.
Секунда.
Две.
Три...
– Полина, не дури! – вздыхает Антон, скидывая с меня одеяло. – Пошли на место. А этот пусть скрючится и тут спит.
– Отдай! – дергаю обратно на себя одеяло, заползая под него до подбородка. – Сам иди на свое место. Мне и тут неплохо. И вообще, если вас напрягает общество друг друга в одной плоскости, есть вторая спальня. Подмороженный кхм… мозг вам обоим не помешает. Остудите свой пыл, оба, – отвернулась от злых взглядов, накрывшись одеялом с головой. Пусть сами воюют.
– Я не знал, что ты хочешь моей смерти, Полина, – прозвучало как-то грустно, и мне уже захотелось отказаться от задуманного, но вовремя одумалась. Ни к чему хорошему моя жалость не приведет.
Слышны лишь тихие препирательства, а затем и совсем тишина. Бубнеж мужской из-за стены доносится совсем глухо, что я сама не замечаю, как засыпаю.
Но сплю я, как мне кажется, совсем недолго. Просыпаюсь от легкого чувства голода. Хочу есть. Это что-то новенькое. Никогда не страдала ночным дожором. А тут прям жуть.
Сползаю медленно с дивана и на носочках осторожно направляюсь на кухню. Там включив бра, заглядываю в холодильник. Картошечка осталась. Отлично!
– Аристова! – неожиданно раздается над ухом шепоток, я чуть было не роняю блюдо и вскрикиваю. Но мне тут же прикрывают рот широкой ладонью. – Не кричи, бегемота разбудишь, – шипит в ухо Антон и убирает свою ладонь.
Я оборачиваюсь к нему с твердым намерением надавать по его золотой головушке.
– Какого черта ты меня пугаешь? – вскрикнула я.
– Будешь громко так ругаться, я тебе заткну твой очаровательный ротик более действенным методом, – приблизился так близко, что я замерла, уставившись на его соблазнительно красивые губы. Черт. Провокатор!
– Я поняла, – отступаю на пару шагов от него. – Есть будешь?
– Нет, я, пожалуй, яблочко погрызу, пока ты утоляешь свой голод, – снова эта усмешка. А его слова со сквозящим в них намеком снова заставляют меня покраснеть.
Ну вот, теперь руки трясутся. И я нервничаю не по-детски.
– Почему ты Макса назвал бегемотом? – стараюсь завести непринужденную беседу, пока разогреваю себе поздний ужин. Или это ранний завтрак?
– Он храпит. Развалился звездой на твоей кровати. Я ушел в морозилку, но так и не смог заснуть. Поэтому вышел из спальни и увидел, как ты крадешься на кухню, – разводит руками. – Вот, собственно, я и здесь, – улыбается котофей, а я провожаю взглядом каждый откушенный им кусочек яблока, и… разве можно так аппетитно есть?! Это просто непозволительно красиво! И умопомрачительно вкусно!
Так… стоп, Поля. Картошка. У тебя есть картошка. Ты просто голодная, вот и все!
Больше разговор не клеится. Я разогреваю себе остатки ужина и усаживаюсь за стол уже на свое привычное место. Под внимательным взглядом Антона стараюсь есть аккуратно, и в конце концов это меня начинает бесить.
– Какие планы на утро? – говорю между делом, разрушая гнетуще уютную тишину.
– Это мне лучше у тебя спросить, Поля. Может, ты там еще какие проверки для меня припасла? На самом деле у меня до сих пор болит все тело после картохи, так что советую сжалиться надо мной и…
– Пойдем на рыбалку утром, а? – вдруг выдаю я, перебивая.
– Пойдем, – не раздумывая, соглашается мужчина.
Потом я мою за собой тарелку. И мы в молчании покидаем кухню. Я забираюсь на диван, тяжело вздохнув и мысленно посетовав, что мою уютную кровать “отжал” бегемот. Что? Бегемот? С каких пор я Сотникова зову бегемотом?
Ар-р-р.
А Антон, улыбнувшись, идет в спальню. Вторую. Самую холодную.
Эх, жалко его, конечно.
Я кручусь какое-то время, пытаясь заснуть и выкинуть наглую улыбку своего босса из головы, пока до слуха не доносится звук открываемой двери спальни и появления Котова на пороге гостиной. С подушкой и одеялом.
– Ты чего? – приподнимаюсь на локте, разглядывая Антона.
– С твоего позволения, я устроюсь здесь, на ковре. Тут и теплее, и ты под присмотром. А то не дай бог еще, – он замолчал, не решаясь продолжить свою мысль. – В общем, я здесь буду, – и укладывается рядом с диваном на ковре, укрываясь одеялом.
Я какое-то время ошеломленно смотрю, как Антон удобнее устраивается на полу, не зная, что и сказать. Пока с моих губ не слетает:
– Спокойной ночи, котик, – с придыханием.
Я от смущения накрываюсь одеялом с головой, чтобы не показать своих пылающих щек. Котик, конечно, если мог бы, и в ноги бы улегся.
До чего все запуталось. Босс спит на полу у моего дивана! Уму непостижимо!
Глава 30. Рыбалка для Котова
- Поля, – рядом раздается голос Антона. – Вставай, соня, утренний клев проспишь, – и горячее дыхание на щеке.
Я медленно, все еще сопротивляясь, выползаю из сна и открываю глаза, тут же встречаясь взглядом с Котовым. Мы какое-то время не отводим глаз и словно гипнотизируем друг друга.
– Ты так сладко сопишь, что так и хочется забраться к тебе под бочок, – выводят меня из транса его слова.
– Рыбалка, кстати, – резко поднимаюсь с постели и заставляю свой мозг заработать в нужном режиме.
– Ага, рыбалка. Кого ловить будем? На что? И где найти снасти? – задает вопросы Антон, собирая свою импровизированную постель с пола.
– Так надо в хозблоке посмотреть. Там же вся утварь, может, и есть что, – пожимаю как можно невиннее плечами и встаю с теплого дивана. – Умываемся, завтракаем и в путь. Тут недалеко речушка должна быть.
И откуда столько прыти в Котове, когда совсем недавно он жаловался на боль в теле, вон как рванул вперед меня в ванную. Но я-то проворнее!
Удалось прошмыгнуть у него под рукой и оказаться впереди, но дверь-то я закрыть не успела.
Стоим и смеемся, глядя друг на друга. Так же, не говоря ни слова, чистим зубы, толкаясь у раковины. Странная легкость вот когда так, без всяких подколов и шуточек. Легко и хочется улыбаться.
После мы перекусываем бутербродами с горячим кофе и направляемся за дом. В хозблоке, как я, собственно, и знала, отец хранил свой рыбацкий инвентарь. Ясное дело, что навороченный спиннинг с кучей новых прибамбасов он забрал домой, а здесь остались удочки, даже садок нашли, складной, что очень удобно. И вот эту штуковину, которой вылавливают рыбку, чтобы не сорвалась. Но она нам явно не пригодится.
– Кого ловить-то будем? – нетерпеливо за спиной топчется Антон, разглядывая отцовские удочки.
– Хариуса, кого же еще. Не рыба, а речное золото, – выдаю я, пытаясь вспомнить все отцовские ухищрения в ловле этой вкуснейшей рыбки
– Ловить на что будем? – Антон проверяет катушки.
– Так, – больше для себя подмечаю, чем для него. Если папа планировал еще разок сходить на рыбалку, перед тем как закрыть дачу, то нам может повезти. Потому что у него всегда про запас приготовлены мушки. Точно! – Мушки! – воскликнула я, когда, открыв очередной чемоданчик отцовских побрякушек, так я их называю, натыкаюсь на готовые для рыбалки крючки.
– Мушки? – из-за спины выглядывает Антон, с любопытством изучая содержимое чудо сундучка.
– Ага, на них хариус отпадно клюет. Все, считай, улов будет, – довольно чуть ли не подпрыгиваю с кладом.
Собираем снасти, и пока Антон ждет меня на улице, разглядывая одну из мушек, я готовлю бутерброды и завариваю сладкий чай в термосе. Все упаковываю в походный рюкзак, который нашла на антресоли. И одевшись потеплее, довольная, выбегаю на улицу и, как всегда, благодаря своей удаче загребаю о порог и…
– Поля, убилась бы, если бы не я, – влетаю в руки Антона и впечатываюсь в его твердое как камень тело.
– Уфф, – из меня словно воздух весь вышибли. – Об тебя можно нос сломать, – потираю ушибленный лоб и поднимаю взгляд, встречаясь с его смеющимися чертятами, что пляшут в его невероятно красивых глазах. – Котов…
– Да, Поля, пойдем, а то еще немного, и можно уже не выходить.
Так мы выходим в сторону леса, знакомыми мне тропками идем на прямую к речке. Не такой, конечно, как Енисей, но рыбка в ней ловилась.