– Спасибо, – вздыхает облегченно Котов, опустошив бутылку на треть. Проворачивает крышку, ставит на стол рядом со второй, не начатой, и… разворачивается, собираясь уходить.
– Погоди, а Максу воды? Ты же сказал, он…
– А Макс сам не маленький, а я ему в официантки не нанимался, – подмигивает Антон и закрывает дверь с той стороны.
Но не проходит и пары минут, как бедная дверь снова скрипнула, сообщая о вновь прибывшем. На этот раз Макс. Весь растрепанный, грязный и… ну, неприятный. Если от Котова я даже с извращенным удовольствием стерпела объятия, то тут поцелуй на расстоянии вытянутой руки, что запечатлел у меня на щеке Макс, был неприятен. Внутренне я содрогнулась и поморщилась. Внешне лицо удержала.
– Поли, ужасно хочу пить! – вздыхает Сотников и хватает со стола бутылку воды.
Открывает. Пьет.
Мое сердце глухо, слюни до пола не потекли.
Любимый мой вопрос сегодняшнего дня: что со мной происходит? Может, я извращенка?
– У-у-ух. Эта картошка, наверное, никогда не закончится.
Обрадовать его сейчас или потом? Что пустой участок напротив – это тоже наши четыре сотки?
Кстати!
– А как ты тут оказался? – складываю руки на груди и выжидательно смотрю на “гостя”.
– Где? На кухню пришел просто попить. Это проблема?
– Не на кухню, а вообще. Как ты узнал, где меня искать? – подозрительно щурю глаза для пущего эффекта.
Пронимает.
– У твоих родителей.
– Что? – от неожиданности даже рот открылся. – Как у родителей? Откуда ты знаешь моих родителей?
– Так, и не знаю. Не знал, вернее. Ты пропала, на мои звонки и сообщения не отвечала, – тараторит мужчина, а я, кажется, припоминаю. Да, была парочка, которые я проигнорировала. – Я решил, что ты обиделась. Приехал на фирму, мне сказали, что ты улетела в отпуск в Красноярск. За коробку конфет сказали адрес твоих родителей.
– Допустим, – все еще не понимаю, зачем он приперся-то?
– Купил билет на самолет и прилетел в Красноярск.
– Ладно. Но зачем? Если я не беру трубку, значит, не хочу видеть и слышать, нет?
– Ну… как бы, да, конечно, но нет.
Вот вообще невнятный ответ. Блин, да он и правда мямля и из него все клещами вытаскивать надо, что ли?
– Ну, так… – подталкиваю в нужном направлении мужчину.
– Я решил, что не могу без тебя, Поли, – выдает в сердцах Сотников. – Я влюбился в тебя с первого взгляда, Полина! – Такое заявление слишком громогласное. И такого я точно не ожидала. И вроде как мне должно стать волнительно, хотя бы приятно, но нет. Во мне, наверное что-то сломалось. Потому что меня не торкает от слова совсем.
– Максим…
– Я прилетел, чтобы познакомиться с твоими родителями. Думал, мы пообщаемся, прекрасно проведем вместе. Ты бы показала мне город, сходили бы на нормальное свидание без всяких, – бросает взгляд в окно, – Котовых.
–Так, слушай…
– Но я приехал, – снова перебивает меня мужчина. – Твои родители сказали, что тебя нет дома. Ты на даче. Но мы с ними познакомились. Они у тебя классные, Поли. Батя вообще мировой мужик. Правда, твоей мама, кажется, я не совсем понравился, но с тещами так всегда. Правда?
– Боже, о чем ты, Макс! – теперь уже в открытую строю недовольную мину. – Какая теща, что ты несешь?
– Я пытаюсь тебе объяснить, что настроен более чем серьезно, Полина. Я хочу, чтобы ты была со мной.
– У нас было всего одно свидание. Одно! И то… обломное.
– И что? Я же говорю – влюбился. И решил, что хочу с тобой чего-то серьезного.
– А спросить, чего хочу я, не надо? Нужно было сразу тащиться к моим родителям? И как вообще ты им представился? Что ты им сказал?
– Твоим женихом, конечно, как же еще.
– Сотников, чтоб тебя… – поджимаю губы и сжимаю ладошки в кулаки. Как же мне невыносимо хочется врезать ему в глаз! А потом в нос! А потом взять за шкирку и выкинуть вон на огород!
Но я хорошая девочка. Я спокойная, уравновешенная, и вообще я леди. А не портовая девка с гопником Валерой, живущим глубоко внутри.
– Я же не знал, что ты тут со своим боссом! И что это вообще за фишка такая? Почему он здесь?
– Неважно, ясно? Просто не-важ-но. Это не твоего ума дело, это наши с Котовым разборки. Тебя вообще здесь быть не должно было! Так же, как и кого бы то ни было другого из его фирмы.
– То есть ты моему появлению не рада? Я ради тебя старался, я прилетел, познакомился с твоими предками, приехал, чтобы помочь, а ты в итоге на меня злишься, так что ли?
– Совершенно верно. Не нужно было тебе приезжать. Ненавижу самоуправство!
– Ну знаешь, я читать мысли не умею, – фыркает обиженно мужчина, снова хватаясь за бутылку воды. – Но я тебя добьюсь, Аристова. И никуда не уеду, ясно?
– Более чем, – бросаю зло в ответ. – Только раз собрался тут задержаться, выруби свой мобильный.
– Что? Зачем?
– Затем что у нас зона, свободная от гаджетов! – язвлю, хлопая ладошкой по столу. – И Антон не должен знать, что здесь ловит сеть.
– Зачем?
Да что он заладил-то как попугай! Зачем-зачем.
– За шкафом! Либо так, либо никак. Автобусы ходят до позднего вечера. Милости прошу! – машу рукой в сторону входа. Повторяюсь, однако.
– Хорошо. Понял. Вот, видишь, – достает мобильник из заднего кармана джинсов. – Вырубаю.
– Прекрасно.
– Замечательно.
– Иди помогай Котову.
– Я вообще-то не обяз… – начал Макс и тут же прикусил язык. Просто одна очень злая девушка в моем лице зыркнула в его сторону так, что мало не покажется.
Угрозе внял, прочувствовал, надулся и ушел.
Эх, мужчины.
Глава 28. Размер решает все. Котов
Я умираю.
Гребаная картошка, я сейчас не то, что пошевелиться, вздохнуть не могу без боли во всем теле. Руки, ноги, шея, спина, даже те мышцы, о существовании которых я не знал, и те болят!
Душу греет только восхищенный теплый взгляд кофейных глаз Аристовой за ужином, направленный на меня.
Еще бы! Почти в одного выкопал все ее злосчастные шесть соток, а потом перетащить весь до ужаса хороший в этом году урожай в погреб. Как я не откинул копыта еще на первом мешке? Не знаю. Но владельцы дачи будут безмерно рады такому подарку. Впахивал, как для себя родного. Как будто это мне всю следующую зиму предстоит ее есть.
Еще и этот ее Сотников под ногами путался. Только и делал весь день, что выносил мозг своим нытьем и попытками завязать деловой разговор. Интересно, он правда думает, что после его притязания на мою Полину у него есть хоть какие-то шансы на повышение? Перетопчется, сосунок. Пусть радуется, что я его еще пока не уволил. Хотя после такого “халтурного дня” я всерьез об этом подумываю. Не нужны мне такие белоручки-лентяи в руководстве.
Смешно. Кто узнает, позора не оберешься. Генеральный директор многомиллиардного холдинга копает картошку в компании мелкой сошки из того же холдинга.
Любовь – зло. Любовь к Аристовой – зло в квадрате!
Лежу и таращусь в потолок. Голова тяжелая, мысли нерадостные. Больше уединение нам с Аристовой в эти дни не светит. Судя по всему, этот петух двигать отсюда своим фаберже и не собирается. А я? А я, дай бог, если завтра утром вообще смогу отлепить свое тело от кровати.
Спина адски ноет, а желания двигаться нет и в помине.
Сотников, кстати, куда-то слинял после ужина, а Полина, судя по звукам, доносящимся из кухни, убирает со стола. И подойти бы и подкатить бы, но… черт. Даже пальцами шевелить больно!
Прилагая титанические усилия, переворачиваюсь на бок. Стоит только прикрыть глаза, как пригревшись, буквально вырубаюсь. Правда, ненадолго. Не знаю, сколько прошло. Десять минут? Пятнадцать? Когда сквозь сладкую дремоту слышу протяжный женский визг:
– Анто-о-о-он!!!
И голос такой знакомый.
– Котов! – продолжает надрываться женский голос, а у меня голова тяжеленная. Будто ее к подушке кирпичами придавили. И не сразу доходит, что это надрывно орет из гостиной Аристова.
– Котов, твою бабушку! Антон! Антошка! Котик!
Та-а-ак, а вот это уже интересно. Котик?
Что там случилось-то опять? Проклятье! Полина, ты мое проклятье!
Что этой взбалмошной девчонке снова пришло в голову? Очередное испытание? Что нужно сделать на этот раз? Залезть на крышу и прокукарекать или достать луну с неба? Нет, конечно, в свои лучшие времена бурной зеленой молодости, подкатывая к девушкам, я им и звезды, и луну обещал. Но, во-первых, я из тех штанов на подтяжках вырос. Во-вторых, сейчас я просто не в состоянии это делать!
А тем временем из гостиной я уже слышу всхлип и умоляющее:
– Анотоша, ну, Анто-о-о-он!
– Че-е-ерт… – со стоном поднимаю свое заржавевшее тело и несу в гостиную. Ноги еле двигаются, словно их в кандалы заковали. Ни больше, ни меньше. Глаз умудрился со сна открыть только один.
– Полина, что ты…? – начинаю я, выруливая в гостиную. Но договорить мне не дают. – Твою…Полина… мать! – рычу от прострелившей в спине и ногах боли, когда Аристова с разбегу, с противоположного конца кухни запрыгивает мне на спину. Обхватывает своими сногсшибательными ножками за талию и, повиснув, как обезьянка, удушающе сильно сжимает шею. – Какого… что ты… у-ф-ф! – мой позвоночник точно после сегодняшнего дня высыплется в трусы.
– Там… там… – вопит девушка мне прямо в ухо и тычет трясущимся пальцем в сторону стола. Шмыгает носом и всхлипывает. – Ну, там… вон...
– Что? Что там, Полина?
– Как? Ты не видишь?! – вопит пуще прежнего моя пугливая егоза.
– Я пять минут назад сладко спал! Я тебя-то с трудом разглядел.
– Анто-о-о-н!
– Да что?! Аристова, не ори ты мне в ухо! – бурчу, ущипнув девушку за ногу.
– Там паук!!! Огромный! Гигантский паук!
– Что, прямо такой уж и огромный?
– Огромадный! Как… как… как тарантул!
Вздоха сдержать не получилось.
Женщины.
Что с них взять.
– Показывай, где твой тарантул, – двинулся в сторону умывальника, откуда эта паникерша прилетела. Но стоит сделать шаг, как Аристова, истошно завопив, задергалась. Собираясь залезть не просто мне на спину, но уже на голову! Ее цепкие пальчики впились в мою шевелюру, и пришлось перехватить ее запястье на моей шее. А то я уже натурально начинаю задыхаться. А каждое ее движение отдается адской ноющей болью в теле.
– Хватит. Тормози, – бурчу, останавливая поскакушки на моей спине.
– А если он ядовитый? А если он укусит тебя? Убей его, Анто-о-он!
– Кто ядовитый?
– Кто-кто, паук!
– Не неси чушь, – отмахиваюсь от бабской истерики и подхожу, приглядываясь, но вот хоть убейте, не вижу я тарантула! – Где?
– Здесь.
– Да где здесь-то, Полина? – начинаю злиться. Да, похоже, не я один. Мы словно на разных языках с ней разговариваем. Хотя я совершенно уверен, что утром она общалась со мной на русском. – Где твой гигантский тарантул?
Меня сначала ущипнули за руку, а потом выдохнули возмущенно:
– Да перед твоим носом! Вот же, на столе! Разуй глаза, Котов!