Сяо Тай и Жемчужина Дракона

— Что?

— Не юли со мной, кузен. Если ты так говоришь, значит что-то уже знаешь. Значит знаешь что-то про юную госпожу Тай. И молчишь. Выкладывай сейчас же. Ты не изменишь моего решения, но я хочу знать о ней все! Эти знания я сохраню в глубине своего сердца как драгоценные камни на дне вазы…

— Пресвятая Гуаньин, Ли Шан, ты и впрямь влюбился… — вздыхает Син Тан Ми: — что же… тогда у меня нет иного выбора. Смотри, этот Гвансон Пак — на самом деле девушка. Да, да, да, братец, ты увидел, как она держит меч, как она движется, как она дышит и не увидел, что она перетянула повязками себе грудь. А ее бедра? Госпожа Номоки довольно фигуристая, она никак не походит на мужчину, как ее в бинты не упакуй. Та самая Сакура Номоки, Вторая среди Семнадцати Сильных Клана Феникса. Можешь гордиться собой, кузен, ты скрестил клинки с сильнейшей мечницей провинции и остался жив. Даже продержался… сколько? Две секунды.

— Это… меняет дело. — говорит Ли Шан задумчиво и на его лице внезапно появляется широкая улыбка: — знаешь ли, что это означает⁈ Это означает что юная госпожа Тай не будет надо мной насмехаться! Ведь это Сакура Номоки, а значит у меня не было шансов, да? Я не такой уж и неумеха… надо будет ей цветы подарить, как раз в саду остались, украшу ими стол на ужине и…

— Боже, Ли Шан. Головой подумай — какой девушке нужно сопровождение в виде Второй из Семнадцати, да еще и переодетой? Ты посмотри, как она себя ведет — свободно, даже развязно. Неужели девушки из приличных семей ведут себя так? Она не боится смотреть прямо в глаза, она властна и повелевает окружающими мужчинами, она не стесняется и не прячет лицо, а на поясе у нее висит подвеска в виде Нефритового Персика.

— Ну и что?

— Думай головой, Ли Шан.

Глава 7

Глава 7

— Теперь, когда я узнал, кто вы на самом деле юная госпожа Тай, я понял, что мои просьбы о встрече с вашими родителями были неуместными. Прошу меня простить. — наклоняет голову Ли Шан. Слуга за его плечом наливает ему в чашу нагретое трехлетнее вино с южных плантаций.

Сяо Тай наклоняет голову в ответ. Что там себе надумал Ли Шан? Неужели этот не в меру проницательный Син Тан Ми разоблачил ее как Седьмую Сестру Братства Справедливости Горы Тянь Ша? Или даже — как аватару Темной Госпожи Кали, про которую тут вообще все кому не лень знают? Или как Юную Богиню Справедливости Хушень? Сяо Тай и сама уже запуталась в своих титулах, званиях, легендах и мифах. И что из этого правда, а что выдумки — она уже и сама не знала. Вот Ли Цзижэнь, скрытник высшей категории, игрок в реальность и авантюрист до мозга костей — искренне считает ее аватарой Темной Госпожи и все тут. В ответ на ее возражения что дескать, уж кто-кто а она сама наверное знала бы, если бы таковой являлась — только загадочно улыбался и головой качал, хитрый жук. А что, если она и вправду заняла тело, которое предназначено для Темной Госпожи? Ну вот, есть тело, а души нет, а тут свободная мимо пролетала и — хлоп. Перерождение. Или еще круче — а что, если все эти перерождения — это перерождения Темной Госпожи? Или что в будущем Темная Госпожа все же манифестируется в этом теле, а хитрый братец Лу пока клинья подбивает, чтобы к ее возращению уже в шоколаде быть? Много вопросов, нет ответов. Пока нет ответов. Похоже все вокруг знают кто она — вон и Ли Шан уже знает, а она сама без понятия. И на вопрос «кто же такая Сяо Тай?» она могла бы ответить только — «как, кто? Это я». И все тут.

— Ничего страшного, — отвечает Сяо Тай, следя за тем, чтобы Джиао не тащила в рот сразу по два засахаренных персика за раз. И как у нее рот так открывается? Впрочем, ладно, думает она, гостеприимность дома Шан и вправду на высоте. Горячая ванная с лепестками цветов и душистыми травами, девушка-массажистка с сильными и умелыми руками, после которой все тело ощущалось словно тесто и было неохота даже лишний раз рот открывать, легкий перекус, состоящий из аперитива, крепкого напитка, что-то вроде сладкого ликера с дольками мандаринов, мягкие и маленькие булочки, издающие изумительный аромат свежей выпечки, тонко нарезанные ломтики копченной ветчины, мармелад и кунжутные шарики. Джиао была в восторге. В то же самое время Юиньтао была недовольна, потому что статус у нее был «телохранитель», а таким ванная комната не положена, а только ведро с холодной водой. Впрочем, недоразумение быстро исправили, прибежали служанки и все же приготовили ей ванную комнату, на этот раз обходясь с ней чрезвычайно предупредительно. Видимо господин Син Тан Ми донес до Ли Шана чувствительную информацию о том, кто такая эта Юиньтао, вот и забегали.

— Так же я прошу прощения у госпожи, которая предпочитает называться именем Гвансон Пак. — продолжает Ли Шан: — мне известно ваше настоящее имя, но если вы предпочитаете оставаться инкогнито, это ваше право.

— Пхвфх! — поперхнулась куском Юиньтао и метнула взгляд на Сяо Тай. Та только плечами пожала. Недолго же их прикрытие продержалось…

— Как непросто в нашем мире скрыться под псевдонимом. — вздохнула она: — но кто бы мог подумать что нас так быстро раскусят. Вы чрезвычайно наблюдательны, господин Ли Шан.

— К моему стыду, я ничего не увидел и ничего не понял. — отвечает тот: — это мой названный брат Син Тан Ми. Он обладает мудростью столетнего старца и его ум подобен алмазной игле, пронизывающей Небеса и Твердь. Именно он и обратил мое внимание на то, кем является госпожа, которая скрывает свое имя и юная госпожа Сяо Тай, а также ее спутница, девица Джиао. Многочисленные мелкие приметы выдают вас и ваших спутниц, юная госпожа.

— Вот как. — Сяо Тай оглядывается. Син Тан Ми, этот доходяга в гражданском ханьфу — отсутствует как личность и как событие. Нету его на этом ужине в доме Шан. Куда делся? Вроде же в городе комендантский час, нельзя по ночам шарахаться по городским улочкам, можно и на столб загреметь… или он просто отдыхает в своей комнате? Утомился с дороги и отдыхает.

Что еще? Еще господин Ли Шан, сотник Золотых Летающих Карпов — нормальный парень. Не врет, не зазнается, не стал выдавать заслуги своего брата за свои, хотя наверняка хотелось поумничать перед девушками, показаться умнее чем есть. Вообще, чем дальше, тем больше Сяо Тай уважала этого молодого человека. Скромен, прост в общении, несмотря на принадлежность к местной знати, не стал устраивать истерику после поражения от Сакуры, стиснув зубы терпел, пока ему зашивали рану и даже подшучивал над собой. Злобы против победившей его мечницы тоже не затаил, искренне попросился в ученики. Кроме того — высок, хорош собой, из хорошей семьи, при должности и деньгах, вон, даже свой особняк имеется в центре города, и прислуги тут за сотню наверное… одним словом — мечта любой девушки на выданье.

— Наверное придется тебя снова переодеть, Юинтао, — говорит она, повернувшись к мечнице: — мужчина из тебя не вышел.

— Уж извините, госпожа Тай, но из меня мужчина получше некоторых! — вспыхивает та: — я могу быть мужчиной!

— Это точно. — вздыхает Сяо Тай: — ты слишком хороша в этой роли. Таких мужчин не бывает. Ты хоть и пытаешься быть маскулинной, но все-таки не хватает тебе чего-то… безалаберности такой мужской что ли…

— Я могу научиться плеваться и толкать всех плечами! И… сплетничать о женщинах за их спиной! — говорит Юиньтао: — все на постоялом дворе так делали. И даже вас с этой снулой рыбой обсуждали! Дескать вот вы мелкая, но на худой конец…

— Уважаемая! Пожалуйста прекратите говорить такие вещи! — возмущается Ли Шан: — как можно такое про юную госпожу говорить!

— На худой конец, говоришь? — прищуривается Сяо Тай: — а кто именно говорил, не припомнишь?

— Да… откуда ж я… темно было… — тут же сдает назад эта Юиньтао: — да и не об этом мы вообще! Когда бы я приглядывалась!

— Хм? — Сяо Тай тестирует радужку глаза этой Юиньтао на правдивость и смягчается: — В общем решено — будешь третья девица. Переоденем тебя, вот завтра на рынок сходим и подберем тебе ханьфу покрасивее и мне обувку какую-никакую, а то она ж рвется на мне каждый раз. Господин Ли Шан, а у вас тут сапожники хорошие есть? Такие чтобы и мастера сразу?

— Конечно есть. Ланьин славится своими мастерскими. Здесь у нас гильдия сапожников и кожевенных дел мастеров есть. Все делают. — отвечает Ли Шан: — я вас лично завтра провожу.

— Замечательно. Мне как раз нужно особые сапожки на заказ сделать, чтобы не рвались больше. Чтобы подошва в сторону убиралась, раз и все. Как выкидное лезвие на трости. А эту Юиньтао переоденем как сестру Джи Джи, будем три сестры. Или — Три Сестры? Ольга, Маша и Ирина, как у Антона Павловича…

— Какие странные имена… — говорит Ли Шан, мотает головой и тут же — кривится от боли. Юиньтао — злорадно улыбается, довольная собой и ситуацией. Сяо Тай прямо мысли ее читает, дескать так тебе и надо, мажор в золотых доспехах.

— Впрочем не мне судить. — Ли Шан выпрямляет спину и откашливается: — так что я хотел сказать… — он краснеет и снова откашливается, словно ему в глотку перчинка попала.

— Говори уже, Говорящая Рыба. — насмешливо бросает Юиньтао: — не бойся, госпожа тебя не съест.

— Да погоди ты! — отмахивается от нее Ли Шан, замирает на месте, выдыхает и говорит уже совершенно другим голосом: — то есть, прошу прощения, дайте мне собраться с мыслями, госпожа Номоки, Вторая из Семнадцати Сильных, Клинок Отшельника.

— О как! Тебя раскусили, Юиньтао. — разводит руками Сяо Тай: — толку от нашего прикрытия. Переоденем тебя завтра в девичье. Чтобы как невеста была. В девушке точно никто тебя не опознает, если только мечом своим махать не начнешь. Из тебя же Отшельник так и лезет, в каждом движении. И в словах тоже, все-таки он тебя дурному учит…

— Пфф… что толку меня переодевать. Моя невероятная красота и обаяние пробиваются через любое одеяние. — отвечает Юиньтао: — все будут просто поражены моей красотой.

— Ага. Мечом в глаз. Вот как ты поражаешь. — кивает Сяо Тай: — конечно все поражены. Когда тебя железкой тыкают — поразишься. Будешь так мечом махать — всех женихов отпугнешь. А тебе сколько уже? Шестнадцать? Старовата для замужества то уже…

— Мне двадцать три! И ничего я не старая!

— Двадцать три… где мы тебе жениха найдем… часики-то тикают. — с удовольствием отметила Сяо Тай, глядя на покрасневшую от злости Юиньтао: — и вести себя нужно приличней. Вон присмотрись — господин Ли Шан холост, полный дом прислуги, скромный и из хорошей семьи. Чего ж тебе еще нужно? А ты его — мечом… эх, так и останешься старой девой…

— Госпожа Тай!

— Чего сразу — госпожа Тай? Я уже довольно давно госпожа Тай, со счету сбилась. — ворчит Сяо Тай, чувствуя себя столетней старухой, которая поучает молодежь жизни: — а ты вот такую хорошую партию упускаешь.

— Он же в вас влюблен, госпожа Тай!

— Ничего, стерпится — слюбится. Дал бог зайку — даст и лужайку… что же там еще такого сказать из народных мудростей тетушек молодым девушка? — упирает палец в подбородок Сяо Тай: — а вы что молчите, господин Ли Шан?

— Я… эээ… я прошу у юной госпожи прощения, за то, что затрагиваю эту тему, но я не отступлюсь! Несмотря на то, кем вы являетесь, я готов жениться на вас!

— Кем я являюсь? — поднимает бровь Сяо Тай. Так, думает она, а парень-то еще и смелый у нас. Конечно, разные типы смелости есть. Один — это когда ты с голой грудью бросаешься на клинок Сакуры Номоки, Второй из Семнадцати Сильных Клана Феникса и совершенно другой — это когда ты собираешься взять в жены аватару Темной Госпожи. Как по ней, так второй тип смелости больше похож на глупость. Слабоумие и отвага. Да я бы сама себя в жены не взяла, думает она.

— Ну… несмотря на вашу профессию… — отводил взгляд в сторону Ли Шан. Наступает молчание. Юиньтао сверлит Сяо Тай вопросительным взглядом, та в ответ пожимает плечами.

— Мою профессию? — переспрашивает она, не понимая, о чем он говорит. Какая у нее профессия? Приемная дочка? Разбойница? Кухонная работница? Или нет — ответственная за снабжение и прокорм нескольких тысяч луженных глоток на Горе Тянь Ша? Переговорщица от Братства? О! Она — дипломат, точно. Тем более и верительные грамоты есть — замотанная в кусочек шелка и спрятанная в глубине сумки золотая пайцза Седьмой Сестры, дающая ей все полномочия говорить от лица Братства Справедливости. Вот прямо ее голос — голос Братства и все тут. Так и Первый Брат сказал, правда кривился, словно два лимона прямо сырыми съел, но полномочия подтвердил, мол действительно, она может с генералом Лю Байгу союз заключить. Если сможет. Если не сможет, и генерал с нее кожу живьем снимет, то он, Первый Брат очень сильно переживать будет, может даже не поест один раз, пропустит прием пищи. Чашу вина за ее благополучное перерождение выпьет, палочку с благовонием зажжет, помолится… а вообще так ей и надо. Потому что ей не раз и не два сказали, что Братство с генералом на ножах после того случая, как они с его посланника кожу сняли и на барабан натянули, тот самый что у музыкантов ватаги Третьего Брата, большой и красный, с черепом на боку. Вот с тех самых пор и соревнуются Братство и генерал Лю — кто у кого больше кожи живьем снимет, не то в штуках, не то в квадратных ли, так сказать по общей площади. Пока выигрывает генерал Лю, у него как-то лучше получается разбойников ловить, да и палачи у него из «Тихих Криков», профессионалы, а в Братстве — любители. Вот сердце вырезать и сожрать — на это они горазды, а кожу живьем с человека снять — это уметь надо, да и муторно это. Так что — ступай, Седьмая Сестра, если убьют — можешь не возвращаться. Такое вот благословение от Первого Брата в дорожку.

— Интересно и что же меня выдало? — спрашивает она. Ей и в самом деле интересно. Она одета как девушка из зажиточной семьи, но вовсе не как аристократка. Скорее, как дочка богатого торговца, но не наследница семьи Вон Ми или уж тем более Клана Феникса. Темно-синее ханьфу, шелковый пояс, нижнее платье из легкой хлопковой ткани, скромные башмачки на ногах… пришлось с собой носить запасные, благо в «Персиковом Саду» были на любую ногу. Она сняла с пояса метательные дротики, чтобы не привлекать лишнего внимания и убрала в сумку прочие знаки статуса — пайцзу, подвеску от Первого Брата, подвеску от Главы Вон Ми, оставив только скромную нефритовую подвеску, подарок от Трех Богинь Персикового Сада.

Так что со стороны она выглядит ничем не отличающейся от таких же девушек в экипажах, которые путешествуют под охраной в большой город, чтобы потратить деньги своих родителей на наряды и косметику. И спутницы у нее… она оглядывается. Ну, хорошо, эта Юиньтао себя выдала взмахом меча, но уж Джиао то вне подозрений! Худая, бледная, не от мира сего — типичная Татьяна Ларина местечкового разлива, с учетом на специфику средневековой Хань. Я вам пишу, чего же боле… и все такое. Как говорит про нее Юиньтао — снулая рыбка. И где она прокололась?

— Кузен Тан Ми обратил внимания на вашу обувь. И на подвеску. — говорит Ли Шан, краснея: — а еще на то, как вы себя ведете. Он говорит, что ваше поведение выдает вас, в каком бы вы платье не были.

— Опять двадцать пять. Мое поведение. — вздыхает Сяо Тай: — вот снова. Шила в мешке не утаишь. Слишком дерзкая, глаза не прячу, говорю все в лицо, спину держу прямо, не привыкла кланяться, слова непонятные употребляю, умничаю часто и не по делу, мнение свое высказываю невпопад, что еще? Какие еще признаки во мне нашел твой кузен?

— Повелеваете мужчинами… — отводит глаза в сторону Ли Шан: — и статус вашей спутницы…

— Что⁈

— Так брат Тан Ми сказал. Вы властная, это сразу видно, так он говорит. И не боитесь. Значит вы выросли там, где у вас была власть над мужчинами, и вы уверены в ней. А еще у вас спутница — переодетая девушка, сама госпожа Номоки.

— Хм. Так вот как меня разоблачили. — поджимает губы Сяо Тай: — ну да ладно, чего уже скрывать, хреновый из меня шпион бы получился, скажем прямо. Притворяться у меня действительно получается не очень. Ну… и что мы теперь будем с этим делать? Теперь, когда господин Ли Шан знает мое истинное лицо?

— Я вас не осуждаю! — с пылом произносит Ли Шан: — кем вы бы ни были, юная госпожа, я все равно вас люблю. Пусть даже вам пришлось терпеть ласки чужих мужчин, и вы более не являетесь чистой и непорочной, но моя любовь выше и сильней всего этого! Я выкуплю вас у ваших хозяев, юная госпожа Тай! Вам нужно только дать согласие, и я начну собирать деньги и направлю людей для переговоров в «Персиковый Сад».

— Что⁈ — у Сяо Тай аж глаз задергался от такого.

— Господин Ли Шан считает вас проституткой. — с удовольствием припечатала Юиньтао: — какая прелесть. Давайте я его еще раз рубану?

Глава 8

Глава 8

— Хорошие башмачки. — сказала Сяо Тай, с удовлетворением разглядывая вышивку и проверяя подошву: — толстая подошва и войлочная стелька. Но легко сгибается и даже амортизирует при ходьбе. Прямо как кроссовки, ноге удобно. А можно подошву сделать убирающейся? Нет?

— Убирающаяся подошва. Юной госпоже нужно не к сапожникам, а к часовщикам, они механизмы разные делают. Старый Ву никогда не слышал про подошву, которая бы убиралась по нажатию кнопки или рычага. Это ж придется целый механизм встраивать… и зачем? — задается вопросом седой сапожник в кожаном фартуке, оглаживая свою бороду: — ежели нужно босиком по траве пробежать, так проще скинуть с ног башмачки и в сторону положить. Но не бросить друг на друга, а положить. А когда вы их не носите, то лучше тканью мягкой изнутри набить, или бумагой использованной, скомкать и набить, но сперва стельки вынуть и положить на солнышко просушиться. Потому как первый враг обуви — это сырость. На этой модели подошва толстая, да и верх кожаный, с вставками из ткани для облегчения общего веса, так что можно смело хоть по траве, хоть по лесу ходить. Как и просила юная госпожа — не для паркетных полов, а башмачки-вездеходы. Вы в них и в пир и в мир, везде можете. Не порвутся, не износятся, а ежели госпожа кого пнуть захочет — то в носок у нас металлическая вставка изнутри встроена. Пинайте на здоровье.

— Жалко. — она разглядывает башмачок и так и эдак: — беру, конечно. Но с моими причудами недолго они на мне продержатся. И вышивка минималистическая, козявка какая-то сбоку и все.

— Это не козявка. — обиженно гудит мастер: — сами вы козявка, юная госпожа, а это — Дракон!

— Уу… маленький какой-то. И на червяка похожий… — говорит Сяо Тай, критически разглядывая «дракона», вышитого на башмачке.

— Авторское виденье. — пожимает плечами мастер: — самих драконов почитай две сотни лет никто не видел. Говорят последние вымерли, когда Темная Госпожа изволила их гнездо разорить, чтобы Жемчужину рода оттуда достать.

— Жемчужину рода? — поднимает бровь Сяо Тай: — интересно…

— Правда? — обрадованно улыбается мастер и машет куда-то назад, в мастерскую: — эй там! А ну принесите нам чаю! Юная госпожа изволит башмачки Чань Суна купить!

— Правда что ли⁈ — в дверь просовывается голова с взъерошенными волосами, торчащими во все стороны: — Ого! А я думала, что старший брат никогда свой товар не продаст. Сейчас! — голова исчезает. Слышится грохот, словно кто-то уронил поднос или целый чайник. Мастер сапожник только морщится.

— Непутевая она. — говорит он: — вот непутевая и все тут. Матушка ее покойная говорила, что хорошая невеста выйдет, а она такую вышивку может делать, что закачаешься. Но на язык острая без меры и когда начинает суетиться — так все из рук валится. Прямо не человек, а катастрофа. А вы присаживайтесь, уважаемая госпожа, чай сейчас будет. Я же вижу, что вы не из простых, вон и охрана у вас из Золотых Карпов.

— Это нам Говорящая Рыба в нагрузку с утра выдал. — усмехается Юиньтао: — потому как до сих пор испытывает смущение и досаду за свои слова. Тоже мне, аналитик нашелся. Вместе со своим братцем.

— А вот ты бы могла не так сильно его стыдить, у него чуть швы не разошлись и кровотечение открылось. — мягко упрекает ее Сяо Тай: — а ты просто ржала как конь и валялась по полу. Воспитанные девушки…

— Так я невоспитанная. — пожимает плечами Юиньтао: — кроме того это было так уморительно! Помните его лицо⁈ Ахаха! Он же как будто лимоном подавился! То краснел, то бледнел!

— Господин Ли Шан очень расстроился. — кивает сестрица Джиао: — а сестрица Юи очень сильно смеялась.

— Да я чуть животики не надорвала. Это ж надо додуматься, что госпожа Седьмая в «Персиковом Саду» работает. Эта подвеска — почетный дар Трех Богинь Сада, и как этот Син Тан мог перепутать ее с рабочим знаком? Кроме того, не обижайтесь, госпожа Тай, но проститутка из вас так себе. Вы ж мелкая и не очень впечатляете, да и красоты в вас особой нет.

— Джи Джи, ты сидишь к ней поближе — дай ей по голове, пожалуйста.

— Ой!

— Так?

— Ага. Спасибо, Джи Джи. — Сяо Тай кивает, преисполненная величия и неторопливости. Не царское это дело, всяких Сакур по голове кулаком лупить. Прикажу — и врежут.

— Тск! — ворчит Юиньтао, потирая макушку: — и как у нее это получается все время? Я же за ней слежу краем глаза. Я же мечница, да и в рукопашном бою не новичок, а она — раз и по голове! Мистика.

— Что ты там сказала, насчет меня⁈ — поднимает бровь Сяо Тай: — и мелкая и некрасивая, и в проститутки не гожусь⁈

— Годитесь! Как есть годитесь! — тут же поправляется Юиньтао, косясь на свою соседку: — и высокая вы и красивая! Ну, то есть не совсем, но этому Говорящему Карпу понравились. Наверное и в «Персиковом Саду» был бы спрос, туда всякие извращенцы заходят…

— Допрыгаешься у меня. — показывает ей кулак Сяо Тай: — прикажу Кики тебя за мягкое место укусить.

— Так она ж вроде только Джиао слушается. — сомневается Юиньтао, потирая макушку: — разве не так?

— Прикажу Джи Джи приказать Кики схватить тебя за мягкое место. — поправляется Сяо Тай: — думаешь от этого тебе легче будет?

— Поистине любовь слепа. — говорит Юиньтао: — вот и все, что я сказать хотела. А вы сразу по макушке и укусить грозитесь. Ведь каждому должно быть понятно, что вы не ровня Трем Богиням, но в глазах этой Говорящей Рыбы вы — самая красивая на свете. Потому он и не сомневался, что мужчины готовы все свои деньги за свидание с вами отдать. Ведь ваша красота словно удар мечом в глаз! Бац!

— Пресвятая Гуаньин. — закатывает глаза Сяо Тай: — только я запретила этому Ли Шаню свои поэмы мне читать, так теперь ты начала. Чертов Отшельник, теперь я понимаю почему он хотел от тебя избавиться, Юи. Ты же сущая язва. Вот вернемся, я попрошу Второго Брата тебе поэму про экзистенциальный кризис и рыбака, который осознал свою ничтожность перед лицом Вселенной вслух прочитать. Два раза.

— Страшно. — кивает Юиньтао и на всякий случай отодвигается от Джиао: — но вернемся ли мы? Ведь вам Говорящая Рыба изволит предложение делать. Вот поселитесь у него в особняке, а он вам на ночь глядя про вашу красоту будет песни петь. Бац!

— Как есть язва. — качает головой Сяо Тай. В этот момент дверь в торговый зал открывается и влетает девушка с растрепанными волосами, впереди ее летит поднос с чаем, все летит во все стороны, девушка падает, взмахнув руками… Сяо Тай невольно зажмуривается, ожидая грохота, удара металлического подноса об пол, осколков фарфорового чайника… она могла бы подхватить и девушку и поднос и чайник с чашками своей Ци, но выдавать себя снова… так и прокалываются ниндзя — выделяясь слишком быстрой реакцией, которую не ожидаешь от обычных девушек, которые пришли купить башмачки с толстой подошвой… потому она зажмуривается и ждет. Но звука удара поноса об пол или разбитого фарфора все нет и нет…

— Тск! — звучит недовольный голос Юи. Сяо Тай открывает глаза. Юиньтао стоит на одном колене, умудрившись в полете поймать поднос и собрать на него летящий чайник и чашки, да так, что не пролила ни капли. Девушка с растрепанными волосами лежит на полу, уткнувшись в него лицом.

— Су Тян Чу! — вскакивает с места мастер сапожник: — не ушиблась? Ты в порядке?

— Мне очень стыдно! Прошу меня простить! — девушка тут же садится на пол и низко кланяется: — уважаемые покупатели!

— Вот. — Юиньтао ставит поднос с чайным набором на стол: — чуть нас всех не обварила, дурочка. Там же порожек на входе в зал, а ты тут каждый день ходишь, могла бы запомнить.

— Конечно! Прошу прощения за мою неуклюжесть! Дядюшка Ву, разрешите мне сделать ритуальное самоубийство, потому что я потеряла лицо и подорвала репутацию семьи!

— Иди уже. — ворчит мастер, складывая руки на груди: — и никаких самоубийств! Начиталась тут книжек про самураев с Восточных Островов. Скажи на кухне, чтобы сладостей принесли, тут уважаемые гостьи и хорошие покупатели. Только пусть младшая Аиран принесет, а то ты опять споткнешься.

— Цунмин! — девушка вскакивает и исчезает за дверью. Слышится грохот, что-то падает, разбивается, гремит, кто-то ойкает.

— Не человек, а катастрофа. — качает головой мастер Ву: — впрочем ладно. Спасибо за то, что спасли мой чайный набор. Это настоящий белый фарфор, времен династии Тан, взгляните как изыскан узор на боку у чайника. Каждая чашка — уникальна и имеет свое имя и назначение.

— Действительно, уникальный узор. — говорит Юиньтао, разглядывая свою чашку: — у меня на родине за такой набор можно до ста лян серебром получить. Или даже поместье неплохое. У моего отца такой же был.

— Фамильный фарфор. Передается из поколения в поколение, — гордо говорит мастер Ву и оглаживает бороду, кряхтит, пододвигается к столу и разливает всем чаю: — а что про драконов, как изволила интересоваться юная госпожа, то Жемчужина Дракона и была тем самым сокровищем, что Госпожа Кали, да простят меня Небеса, что поминаю ее имя всуе, как раз и была первой и единственной обладательницей этой Жемчужины. Говорят, что эта Жемчужина на самом деле представляла из себя обломок стрелы, выпущенной лучшим в мире стрелком по имени Но, которого в канун осени называют Вороньим Принцем. Наконечник стрелы был сделан из колдовского нефрита, закаленного в крови Феникса, усиленного заклинаниями и душами тысяч убитых врагов. Это стрела попала в самое сердце Изумрудного Дракона Запада, старого Шу. Старик выжил, что ему какая-то стрела, обломал древко, а наконечник остался в сердце. Годы шли, а наконечник покрывался перламутром, как песчинка, которая попала в тело жемчужной устрицы. И вот через столетия в груди у Изумрудного Дракона Запада оказалась Жемчужина. Естественно, так как эта Жемчужина находилась в груди у дракона, то и назвали ее соответственно. Жемчужина Дракона. Конечно, до тех пор, пока Госпожа Кали, да простят меня Небеса, что упоминаю ее имя всуе, — не разорила Западное Гнездо Драконов и не уничтожила их подчистую — никто и не знал что у старого Шу в груди есть такое.

— Как интересно. — говорит Сяо Тай, хотя на самом деле ее интересует другое, а именно — как этот фамильный фарфор сохранился, учитывая, что эта неугомонная и неуклюжая девица постоянно с ним падает? Неужели… она поднимает чашку и разглядывает ее. Делает глоток. Чай горьковатый, терпкий на вкус, очень ароматный.