Помоги проекту - поделись книгой:
— Господа, прапорщик Иванов, Седьмая стрелковая дивизия Порт-Артура, имею честь сообщить вам, что беру ваш корабль на абордаж. Прошу не оказывать сопротивления, а проявляя дисциплину, сдаться, и дать себя связать, в ином случае вынужден буду вас уничтожить.
Секунду длилась недоумённая тишина, пока не взорвалась громким хохотом. Вот, а то говорят японцы невозмутимы. Тут некоторые по палубе катались, на ногах устоять не могли, такая смешинка напала. Я в Японии жил, знаю к ним подход.
— Ну что ж, вы сами выбрали эту судьбу. К бою!
Я тут же стряхнул двух матросов, что стояли рядом и вцепились в меня, те за борт улетали, и в моих руках появился «ПКМ». А тут без ручного пулемёта никак. «Стечкин» тоже без надобности, ресурс тратить не хочу. Поглазеть на пленного русского офицера влезали все, даже кочегары, на палубе толпа, за пять десятков. Где-то столько и есть в команде. Так что я стал веером от груди бить по японцам вокруг. И да, жалости особой не было, вон, первыми начали, чего плакать что вас убивают? Что хорошо, оружие было только у офицеров, сабли да револьверы в кобурах, я их первыми срезал длинной очередью, а дальше просто отбивался от японцев, стреляя в разные стороны, перенося огонь то в сторону носа, то в сторону кормы. А японцы лезли как безумные, даже не укрывались, хотя была такая возможность. Хорошо те не знают, что такое ручной пулемёт, иначе попрятались бы. Да трое и так прыгнули за борт. Бойня была, по-другому и не назовёшь. Патронный короб у пулемёта опустел, и я убрал его в хранилище, сразу вооружившись двумя револьверами «Смит и Вессона», с помощью них добив окончательное сопротивление. Всего десяток стояло на ногах, да и те раненые. Сменив оружие, я стал добивать подранков. Глянул и в шлюпку, туда забирался один из тех что за борт прыгнули. Пристрелил его. В такой операции не до милосердия. Двое матросов что спускались в шлюпку ранее, уже поднялись на палубу, тоже пали под пулемётным огнём. Вот так опустошив барабаны уже второй пары револьверов, сменил на «Браунинги», и продолжил, пока не убедился, на миноносце выживших нет кроме меня. Я ещё и внутренние отсеки проверил. Причём, ранее отключил прожектор, нашёл выключатель на мостике, там тумблер, и вообще отключил ходовые огни, а с прибором «ПНВ», это давало мне преимущество.
Стоит добавить, что команда второго миноносца, головного, явно сообразила, что происходит и разворачивала корабль, возвращаясь. Времени у меня мало, но есть. Зачистив всю команду «Оборо», убрал шлюпку в большое хранилище, пальцами до мачты дотянулся, и бегом на мостик, где проверил оба пулемёта, они смотрели на правый и левый борт соответственно, заряжены, но не приведены к бою, я сам взвёл затворы. Я быстро всё обдумал и понял, от второго японца мне не уйти, расстреляют артиллерий со стороны, а то и торпеду пустят. Нет, есть шанс отбиться, если те встанут борт к борту, чтобы отбить свой бывший корабль, но тогда да, пулемётами прочешу, ну и отобьюсь короткостволом. При нужде «ПКМ» использую. О захвате второго «истребителя» я не думал, мне бы этот удержать, хотя его абордаж меня поразил лёгкостью. Нет, японцы рвались ко мне как безумные, с кортиками в руках, но отсутствие огнестрельного оружия сыграло с ними злую шутку, я просто вынес их, хотя меня дважды и порезали, раны не глубокие, потом перевяжу. А вот с командой второго миноносца другое дело, те уже были во всеоружии, открыв арсенал, у пулемётов и пушек расчёты стояли. На мостике, щурясь, наблюдая за приближением второго эскадренного миноносца, я быстро перезарядил «ПКМ», потом «Браунинги», и вытряхнув гильзы из двух «Смит и «Вессонов», перезаряжал. Мне всё оружие нужно. Те освещали прожекторами «Оборо», видели вповалку трупы на палубе, и подходили осторожно. Всё же рискнули пристать к борту, что порадовало, на палубу хлынула толпа, двое матросов связали канатами оба боевых корабел, когда я появился с двумя револьверами в руках и открыл огонь, не по боевой группе в тридцать голов что оказались на «Оборо», а по прожекторам и расчётам, особенно пулемётов, быстро сокращая их количество. Потом и по артиллеристам. Только одна пушка успела грохнуть выстрелом, когда я закончил. Это и даст мне преимущество.
Сделав дело, а я и офицеров застрелил на мостике «истребителя», он оказывается назывался «Ниджи», и спрыгнув на палубу, высунул ствол пулемёта из-за мостика, дал длинную очередь, и перебежав к правому борту также не показываясь, высунул ствол и вторую очередь по толпе, что там собралась. После чего убрав пулемёт, разбежался и перепрыгнул на соседний корабль став его зачищать, используя любое укрытие для защиты. Ох как гранат не хватало. Коптер показал, что я уже уничтожил половину команды «Ниджи», но работы ещё было много.
***
Уже час как рассвело, когда мой «Оборо», густо дымя трубами, на скорости пятнадцати узлов стал подходить к бухте, буксируя за собой второй трофей, «Ниджи». Да, три ножевых раны и две огнестрельных, вот результаты моих действий. Я погасил все огни на обоих кораблях, что дало мне преимущество, в темноте с помощью прибора ночного виденья я видел отлично, вспышки выстрелов ему не мешали, военный прибор, и уничтожал незаметно или из засады японцев. Так и зачистил. Сам не ожидал, потом после зачистки минут двадцать сидел, приходил в себя. Потом за работу. Подвести толстый канат для буксировки, стравить пар и погасить топки на втором трофее, подкинуть угля в топки первого, дальше дать малый ход, канат размотался, и я стал буксировать «Ниджи», набрав ход. Бегать много пришлось, но перевязать себя времени хватило, но только на это.
Японцы на крейсерах заинтересовались кто там у берега крадётся, но не успели, я уже опознался световым кодом с батареей береговой обороны, те вели мои корабли стволами орудий, и с кораблями охранения у входа на рейд, оттуда сразу рванул ко мне номерной миноносец. Хм, тот самый что и выводил всего несколько часов назад, но они стали для меня такими долгими. Я ещё помню, как доложил лейтенанту, командиру миноносца, что и как было, как меня вырубило, всё же ранение в плечо было самым серьёзным, вторая царапина, вскользь прошло, но крови потерял, вот и сказалось. Как я это возращение выдержал, сам не знаю, на упорстве и жадности, не хотел потерять добытое, и сделал, выиграл пари. Отлично, в историю этой войны я себя уже вписал, и ярко. Надо было видеть глаза лейтенанта и его матросов, что осматривались, поднявшись на палубу «Оборо». А что, я силы не тратил, палубы были завалены телами японцев. Только сдвинул часть, чтобы быстро перебегать в котельное или машинное можно было, и всё. А как заводили трофеи в гавань уже не видел, очнулся в другом месте. Почему-то в военно-морском госпитале, а не в армейском.
Надо сказать, очнулся легко, как будто после долгого сна. Рядом сиделка, лет сорока на вид, в костюме сестры милосердия сидела, та сразу проверила меня и убежала за врачом. Два врача меня осматривали и опрашивали, сообщили что пулю из плеча уже вынули, разворотили конечно, но сказали заживёт. Конечно заживёт, сам и сделаю. Ещё на другие раны швы наложили. А так меньше суток я без сознания, вечер был, снаружи темно уже, сегодня утром привёл трофеи, их в порту к пирсам поставили, чтобы все любопытные могли изучить со стороны, там работали офицеры штаба Тихоокеанского флота. А японцев собрали и вполне торжественно похоронили, недавно закончили. Ну и я стал самым знаменитым офицером в Порт-Артуре, как и думал. В общем, состояние так себе, голова кружилась, но в принципе нормально. Пить хотелось, напоили, и накормили кашей, моё состояние вполне стабильным было, разрешили посещение. Первым был штабс-капитан Иволгин, светясь радостью тот сообщил, что документы на дом в столице оформлены как надо, у нотариуса тоже, как буду в столице, переоформлю, граф уже телеграфировал домой, что дом теперь не их семьи. Там будет их слуга следить за особняком, и когда я прибуду, официально, как и положено, передадут мой выигрыш. Ну и вернул мои тридцать тысяч. Мы немного пообщались, когда прибыли два офицера из штаба флота, один капитан первого ранга, второй второго ранга. Вот и стали вести опрос, попросив поминутно описывать сам захват миноносцев. Причём, те мне сообщили что я действовал по приказу адмирала Алексеева, о чём был оформлен приказ, ему уже дали ход. Хитрые какие, приказ написали, если бы ничего не получилось, порвали бы, а раз вышло, наместник на коне. Уже телеграфировали в столицу, самому Императору, о таком событии, так что мне стоит ждать благодарностей от Николая. Описали всё в лучших тонах, поэтому посоветовали подтвердить, что я действовал по приказу Алексеева. Согласился, куда деваться? Да и не стоит мне это ничего.
Два часа мурыжили, но распрощались, и я вскоре уснул, устал. А там дальше закрутилось. Две недели я лежал в госпитале, плечо восстанавливал всеми силами, работая опцией лечения. Шикарный опыт получил, видел свои ошибки и исправлял, так что заживлю быстро, врачи дивились конечно, но не сильно, бывает такое. Ещё говорят — как на собаке заживает. Надо сказать, за эти две недели я был изрядно осыпан милостями. Правило, кто захватил, тот и принимает командование кораблём, не изменили, оно вписано в устав военно-морского флота несколько веков назад и не изменён до сих пор, хотя об абордажах забыли. Тут же один человек взял не один, а два боевых корабля. Такого и не упомнит никто. За границей это тоже не слабо обсуждали. Да, всего лишь миноносцы, но эскадренные и довольно скоростные. Хорошее приобретение нашему флоту. Со мной же возникла заминка по той причине, что устав касался моряков, а я из пехоты. Это вообще другой род войск. Как всё обдумали и поступили в столице? Первое, за захват вражеского корабля «Оборо», прапорщик Иванов, возводится в наследуемое дворянское достоинство, с изменением фамилии на Ивановского. Также награждается Золотым оружием, с надписью «За Храбрость», и возводится в чин мичмана, с переводом его в Морской Корпус с внесением в списки офицеров. Далее, за захват «Ниджи», дворянин, мичман Ивановский, как военным моряк, согласно своду правил, принимает командование над захваченным кораблём с присвоением чина лейтенанта. А также за храбрость при захвате корабля, с ранениями в бою, награждается орденом Святого Георгия четвертой степени. Я стал первым награждённым на этой войне этим орденом, что тоже войдёт в историю. Обычно Георгиевский комитет рассматривает заявки довольно долго, а тут считанные дни. То есть, я уже числюсь в списках награждённых, могу заказать у ювелира выделку себе ордена.
Много дали? А вы идите, захватите два вражеских корабля, повторите это, тогда и будете говорить, что слишком осыпали наградами. Были и такие, мне Иволгин, что раза три приходил, так, поболтать, рассказывал об этом. Кстати, мы получается теперь одного звания. Ко мне вообще паломничество устроили, от купцов были, что из уважения ко мне за свой счёт снарядили меня полностью, форму заказали, оплатили материал и работу портного, награды тоже они заказали, кортик, как Золотое оружие, с клюквой ордена Святой Анны четвертой степени. Действительно полностью снарядили. Разный люд был, дворяне тоже. Чаще прибегал мичман Волков, мой старпом. Да, «Ниджи» теперь мой боевой корабль, всё так как я и предполагал, меня всё же поставили командовать боевым кораблём, одним из трофеев, причём как хитро вывернули, с первым я ещё не моряк, а со вторым уже, да ещё провели дважды в повышении чина. Мичман сначала, и сразу в лейтенанты, что соответствовало званию для капитана такого корабля. Что по названиям, они остались прежними, таковы правила русского флота. У нас в эскадре есть броненосец «Ретвизан», его недавно торпедировали, так вот, назван в честь шведского линейного корабля, захваченного когда-то давно и это название потом носили ещё несколько русских тяжёлых кораблей. Так что ещё два трофейных названия в будущим будут носить военные корабли, когда эти трофеи спишут или они погибнут. Правила такие, Волков пояснил, я не знал. Ещё был адъютант адмирала Алексеева. Тот доволен всем был, и сообщил, что мне дали всё, что я честно заслужил, но и отработать придётся. В смысле, после войны поеду в столицу, в единственное в стране морское училище. А то лейтенант, военный моряк, а ничего не знаю. Подтвердил это решение. Меня тут поднатаскают, а учиться в столице буду. Угу, в отставку я выйду, но последнее мысленно сказал, пусть думают, что хотят.
Вот так я и стал командиром корабля, но побывал на нём дважды, когда форма была готова, всё получил, возили к пирсу, принимал командование, флаг подняли, это торжественно проходило, Алексеев был. Командой уже пополнили, три офицера дали, потом обратно отвезли, я ещё лечился. «Оборо» принял другой офицер, с номерного миноносца перевели. Кстати, мы парой работать будем, тот старшим в паре стал, лейтенант Вознесенский. Когда меня выписали, он как раз капитана второго ранга получил. Тот вполне выслужил этот чин, опытный офицер, не менее опытным был и Волков, его и назначили ко мне как уже по сути состоявшегося капитана, но захватил корабль не он, а я, вот и будет учить и наставлять. Поправлять, если надо. Я старший, он мой зам. Причём тот проверил мои знания штурмана и признал их очень высокими, хоть сейчас сдавай на патент штурмана, что кстати посоветовал сделать, если буду во Владивостоке. Там есть учебное заведение гражданских моряков. Конечно не военное, но патент есть патент. Вот такие дела. А так лечился, ещё меня засыпали благодарностями, многие вкусняшки присылали. Я всё в большое хранилище убирал. К слову, там ещё свободно сто семнадцать тонн. Да, не так и много я его заполнил, самая тяжёлая — это джонка. Как бы то ни было, с виду шрамы остались, но плечо я хорошо полечил, ещё пару месяцев неспешной работы и окончательно уберу последствия ранения. Вот после выписки я и устроился в каюте капитана «Ниджи», все мои вещи уже были тут, ну и матроса выделили в качестве денщика. Их тут вестовыми звали.
Самое главное ресторация заказана, уже все извещены, проставляюсь, как говориться, за чин лейтенанта, награды и дворянство, всё в сумме. Народу было много, даже наместник Алексеев был, да и Кондратенко я пригласил, он с семьёй приехал, Иволгина обязательно, парней с Электрического утёса. Отлично отдохнули, хотя я и рано ушёл, устал. Конечно же расспрашивали о пари, как всё проходило. Точнее, как я выполнял приказ Алексеева, захватить японский боевой корабль, но все тут точно знали из-за чего всё началось. Жаль ротмистра того не было, граф уже убыл в столицу, закончив порученные дела. А так я отделывался байками, хотя мои рапорты напечатали в газетах, включая столичные. Там довольно подробно всё было. А так помнили моё музицирование, и попросили исполнить, в большом зале я и исполнил те три песни, что ранее пел, и ещё две. Мужчинам очень понравились «Кони привередливые», и «Банька по белому». Хорошо с перерывами, потому как желающих выступить было немало и можно было отдохнуть. А вот от результатов выступлений, многим понравилось необычным исполнением, и то что собственное сочинение, была подарена чёрная лакированная семиструнная гитара. Испанская. У меня такая была в прошлой жизни, хотя гриф чуть другой, но звучание практически совпадает. Эта гитара осталась в моей комнате бункера, на момент моего переноса в это тело. Дмитрий отказался отправлять имущество моё в тот мир, куда я ухожу. Времени мало было, он только своим перекидывал. Знаете, даже растрогался. Бережно придерживая гитару, на пролётке направился к пирсу, где стоял мой корабль. Кстати, под охраной двух часовых, я сразу распорядился, как принял миноносец. А ночами их так пять при унтере. Я опасался диверсий, японцев в городе много, и довёл это до команды, поэтому сторожили они наш трофей очень серьёзно, у трапа вооружённый матрос и на палубе наблюдатель. У команды «Оборо» так же, там серьёзно восприняли предупреждение от меня на этот счёт. А охраняли солдаты гарнизона.
Надо сказать, быть капитаном не просто, много бюрократии, я по сути первую неделю, как назначили командиром «Ниджи», ещё находясь в госпитале, начал учиться и разбираться в этом, а как выписали, уже в штабе эскадры сидел, выделили стол в одном из кабинетов, и там меня два штабных офицера всему и учили, многим ухваткам и хитростям тоже, давали урезанный материал, что мне обязательно нужно было знать. Даже не так как водить корабль в бою, тут Волков поможет, а как следить чтобы на корабле всё было в порядке, питание для матросов запасено, уголь и боеприпасы. Вот так и учился. Потом команда осваивала трофей, как и команда «Оборо», сначала учились ходить по рейду, маневрируя среди боевых кораблей эскадры, что давало немало в практике маневрирования, даже выходили в море трижды, разгонялись до предельной скорости. Так вместе с «Оборо» и выходили. Японцы пытались подловить, перехватить, но мы сбегали под защиту крейсеров. «Аскольд» с «Баяном» выходили. «Истребители» были в отличном состоянии, особо ничего не меняли, только флаги, да сменили названия, закрасив иероглифы, нанеся те же названия уже на русском языке. Оба миноносца вошли в первый дивизион миноносок. Так и шло время до начала марта, обе команды «истребителей» вполне активно освоили трофеи, пока не прибыл поезд с адмиралом Макаровым. Я не встречал, «Ниджи» получил первое боевое задание. Эти сутки он в охранении на фарватере стоит. До утра следующего дня, так что служба у меня.
А вот приказ на охранение, удивил. Корабли такого класса как наши японские трофеи, используют для разведки, обходов корейского побережья, связью с Владивостоком, но никак стоять на фарватере, для этого номерные миноносцы есть, раза в три меньше моего корабля. В общем, задание странное, но выполняю. Думаю, кто-то из недоброжелателей в штабе эскадры подсуетился и убрал меня, чтобы не участвовал во встрече. А я мог и сходить. Впрочем, не знаю кто мне так помог, но это даже хорошо. Бункера полные отличного угля, скоро ночь и я решил сбегать к японской сторожевой группе кораблей, что наблюдали за нашей эскадрой и под покровом ночи атаковать. Зря что ли столько тренировался, включая учебные заходы на пуски мин. Коряво, но уже получается, почему-бы и не попробовать? Атакую самую крупную цель и вернусь. Планы пока такие. Только вот что я вам скажу, думаю эта авантюра последняя на этой войне. Конечно понимаю, мало ли что ещё будет, но я решил больше не рисковать, дважды по-крупному рискнул, точнее один раз уже, второй в планах, и хватит, имя себе сделал, в анналы вписал, достаточно. Я вообще не понимаю, как решился на авантюру с захватом миноносца. С чего это приключения в одном месте заиграли? Мне конечно повезло, крупно повезло что выжил, но везение не может длится вечно. Тут шансы ночью атаковать и уйти на скорости, благо «Ниджи» тридцать один узел на пределе вполне даёт, но этого достаточно, пусть дальше уже русские моряки победу приносят, я сделаю немало, подавая им пример, и уступлю им дорогу к славе.
Вот такие дела. На борту дежурит вахта, корабль дрейфует недалеко от минного поля, там Волков старший, остальная команда спит, я приказал, сам тоже лёг, приказал разбудить в восемь вечера, там уже достаточно стемнеет, а в последние дни из-за низких туч очень тёмные ночи. Это играет моим планам на руку. А вообще я не многие свои довоенные планы выполнил, например, кубышки военных инженеров не прихватил. Просто времени не было. А уж командиром корабля стал, так совсем не до этого. К Анне не ходил после ранения особо. Что там два раза? А когда? Я постоянно занят. К Макарову не вызвали, как я опасался, тот мог, познакомиться с командирами и кораблей, да со мной пообщаться, всё же я прогремел на всю Россию, вон от родственников сколько телеграмм, сам им писал, но к счастью адмирал планов моих не нарушил, видимо на завтра отложил. Это хорошо. Как видите неплохое начало, не хотелось бы налажать и всё добытое спустить в унитаз. Я теперь имею дворянство, патент осталось получить в столице, в данном случае его выдаёт лично Император, награды, офицерский чин, немалое уважение среди молодых офицеров, те что постарше в основном нейтрально ко мне относятся, сиволапый вылез из низов, но наградили за дело, это даже они признавали, поэтому и иногда благожелательно ко мне относились, поздравляя с пополнением их рядов. И ещё, от меня явно ждали новых безумств, вроде захвата этих трофеев, я так прикинул, почему бы и нет, но без сильных рисков, поэтому эту ночную операцию готовил уже девятый день. А так, последние недели, до прибытия Макарова, я активно тренировал команду, сам учился, и надо сказать немало узнал, по сути готовился к этому дню. Надеюсь смогу, эта ночь покажет.
Разбудили вовремя, команда приняла пищу, офицеры тоже, и дальше я велел сниматься с якоря, да, ночью на якоре стоим, и начать движение, подняв пары. Команда стала выполняться, когда ко мне, а мы на мостике находились, я ёжился в шинели, ну мерзглявый я, подошёл Волков.
— Господин лейтенант, мы уходим?
— Да, к сторожевым кораблям японцев, хочу атаковать самый крупный.
Пока было время приёма пищи, я уже поднял в небо коптер и увёл его на разведку, тот и сейчас там круги наматывал. Японцев было довольно много, но броненосцев Того там не было. А было два броненосных крейсера уверенно опознанных мной как «Касуга» и «Ниссин». Итальянские крейсера, что японцы получили уже когда война началась. Команды их ещё осваивали, вот и тут думаю ходовые испытания, приближённые к боевым. Как наши команды на трофеях тренируем. Наш флот пассивно себя ведёт, так что японцы особо ничем не рисковали, если что, крейсера сбегут. Также было два бронепалубных крейсера, авизо, и аж шесть миноносцев, четыре крупные, класса «истребителей», и два более мелкие, наверное, номерные. После захвата двух японских эскадренных миноносцев, японцы очень серьёзно подошли к тому, чтобы больше не допустить такого, да прикидывали как вернуть их. Если не вернуть, так потопить. А я подслушал совещание на борту броненосного крейсера под флагом адмирала Девы, он и командовал операцией, совещание прошлой ночью было. Ему для усиления «итальянцев» временно и дали. Так вот, номерные миноносцы будут играть роль жертв, а четыре крупных уже загонной охотой, отрезать нас от Порт-Артура. Пока операция готовилась, как раз утром завтрашнего дня и приступят, малые миноносцы будут маячить и попытаются вызвать погоню, дальше дело техники. Не удастся заманить именно трофейные, так и русские миноносцы если попадутся, то тоже хорошо. Японцам нужны были хоть какие-то победы.
Волков же задумался на мой ответ и осторожно спросил:
— У нас есть приказ на атаку?
— Игорь Владимирович, припомните, миноносцы нашего класса в охранении держат?
— Обычно нет.
— Вот именно, нас специально выделили для операции. В письменном приказе на охранение подходов к рейду так и написано, «…
— Не могу видеть, господин лейтенант.
— А я вижу. Вон их дымы на горизонте, значит, подошли близко. Вот я и собираюсь действовать согласно приказу, а именно, на своё усмотрение. Я усмотрел возможность атаковать броненосный крейсер, двумя самоходными минами, поэтому готовьте команду, боевую тревогу пока не объявляем.
— Есть, — козырнул тот.
Вообще мы с Волковым дистанцию держали, я командир, он зам, поэтому без панибратства общались. Ну и по самоходным минам. Я в шоке, что такое торпеды тут не знали. Торпеды и есть эти самоходные мины. С нашими проблемы, японцы использовали не тот калибр что в русском флоте. Да, торпедные аппараты поменяют, уже готовят снять с крейсеров подходящие, двухтрубные, но пока оставили эти. Ещё на борту забрали всё японское стрелковое оружие, заменив нашим, ну и с постелями проблемы. Наши моряки здоровые, ноги свешиваются. Японцы-то мелкие, им нормально. В общем, я дал задание старшему механику, нарастить длину коек, не везде это выйдет, переборки резать я запретил, тот почесал затылок, созвал матросов на борту, и вообще смекалистых, и вот думают. Пока восемь коек удлинили, те кто там спят, довольны, с остальными работают. Пока неспешно, но делают. Вообще спать нужно правильно, согнутые ноги без возможности выпрямить их, тело затекает, отсюда раздражение, усталость, сонливость. В общем, проблему с койками решают, уже хорошо. У меня в каюте она тоже короткая, но у меня проблем нет, мелкий я. Чёрт, даже миниатюрная Анна, на два сантиметра выше меня, сто семьдесят два сантиметра, в отличии от моих ста семидесяти. Да и миниатюрная она для меня по привычке прошлой жизни, я там метр девяноста три был.
Думал Волков не согласится, он вообще и приглядывать за мной поставлен. Даже была заготовлена для него сладкая морковка. Хотел предложить взять на абордаж ещё одного японца, уже из мелких, тот первым бы вошёл на борт, а это чин лейтенанта и вожделенная капитанская должность для него, но не пригодилась. И хорошо, ещё так рисковать уже как-то не хотелось. Мало ли что? В общем, мы снялись с якоря и ушли в море, о чём наши не подозревали, предупреждать никого я не собирался, вернусь под утро, когда рассветёт, чтобы опознали издали. Пока же мы уходили с места стоянки, я изучал дымы над рейдом. В «ПНВ». Просто над «Новиком» и «Аскольдом» они стали куда выше и гуще. А не собираются ли те выйти в море, пользуясь такой тёмной ночкой? Странно, охранение всегда предупреждают, чтобы чего не было, а нас не предупредили. Может Макаров, приняв командование, что решил сразу намутить? Энергии от скуки путешествия-то наверняка много набрался. Ладно, их проблемы. Через полчаса, когда мы довольно далеко ушли на двадцати двух узлах, я приметил, что крейсера покинули рейд, но замешкались у входа. Ну да, канлодка на месте, а сторожевой миноносец на сигналы-то не отвечал. А крейсера вскоре побежали в сторону порта Дальний. Видимо какой-то у них там интерес. Ну это их дела, у меня своё задание.
В фуражке на таком ветру было холодно, да шинель не спасала, надо будет противоштормовые костюмы сделать. У меня такой был, пока в Японии жил и работал, на катере держал. Пару раз в штормы попадал, знаете, пригодилось, они ещё и не продуваемые, и капюшоны хороши. А тут без спирта продрогнешь. Впрочем, я согревался горячим чаем, что носил денщик. Не только мне, но и всем вахтенным, остальные, приготовив всё штатное вооружение ожидали под палубой. Нечего людей морозить. Пусть заметно потеплело, март всё же и тут не север как во Владике, но всё равно на ветру и ночью очень холодно. А вообще, используя оборудование будущего, такое как коптер, я прикрывался полой шинели чтобы глянуть на экран планшета, подкрасться к японцам, обойдя круживших в патруле миноносцев, не сложно. Вообще легко. Те с малыми ходовыми огнями шли, особо старались себя не светить. Две пары миноносцев побежали к Порт-Артуру, отслеживать там всё, но мы и наши крейсера ушли ими незамеченными. Собрав в каюте офицеров, кроме Волкова ещё двое были, я сообщил:
— Мы идём на сторожевую группу боевых кораблей противника. Тут два броненосных крейсера, итальянцы, атакуем один двумя самоходными минами и уходим на полном ходу. Постараемся прорваться обратно к нашим, но сомневаюсь, что выйдет, там две пары «истребителей» кружат. По ситуации. Поэтому после атаки будем уходить в глубь Жёлтого моря…
Тут раздался стук в дверь и на моё разрешение заглянул радист. Да у нас радиостанция на борту, японцы оборудовали, вполне удобно, но не в данном случае.
— Господин лейтенант, сообщение из штаба флота. Запрос на наше местонахождение.
— Вот кретины, — ругнулся я. — Они же нас подставили, японцы сейчас узнают, что мы где-то в море и можем их атаковать. Значит так, нагло подходим как свои, Волков за штурвал, я за прожектор, включаю в нужный момент и освещу крейсер, ослепив вахтенных, и канониров на боевых постах, а мичман Бармин, использует мины, аппаратами которых тот командует. Всё, по боевым постам.
Мы быстро заняли боевые посты, все офицеры молодые, копытами били, так рвались в бой, «Ниджи» в это время шёл параллельно группе японцев, боевая тревога сыграна, боцман следил чтобы и отсвета на борту не было, о нас не должны знать и довернув, набирая ход, без искр из труб как бывает на предельном ходу, увеличивая ход до двадцати пяти узлов, вообще волны высокие, наш кораблик изрядно мотало, но моряки моей команды привычные, спокойно занимались делом, оба минных аппарата были готовы к бою. Всё получилось, подошли, осветили и пустили, разгоняясь до предела и уходя в сторону. Искры из труб так и сыпали, палуба дрожала от работы машин, но разогнались мы быстро. А тут подрыв, команда закричала «Ура-а», когда новый подрыв, уж под кормой, первый в центре, в районе котлов. Крейсер, включив все проектора, стремительно заваливался на левый борт, туда куда и попали торпеды, войдя в циркуляцию, а мы драпали прочь. Нас освещали прожектора, пара миноносцев, номерных, что были недалеко от группы, погнались за нами, а мы уходили в глубь моря, к сожалению, пока возвращение в порт невозможно, японские «истребители» там, довольно толково развернулись в цепь, двигаясь навстречу. Может и прорвёмся, но точно с повреждениями, а я не собирался рисковать своим кораблём и командой, да и собой тоже, когда можно обойтись без этого.
Отвечать на запросы из штаба я категорически запретил, а сейчас приказал сообщить в штаб радисту, вот какую информацию. «
Думаю, моё сообщение вызовет немалую бурую в штабе флота, но переживём все невзгоды и победы, а пока мы драпали прочь. Все, кто мог бы нас догнать, были далеко, это я про «истребители», остальные отстали быстро, хотя долго освещали нас прожекторами и пытались накрыть снарядами. Пару раз довольно близко ложились, даже один раненый был, в руку осколок, его уже выдернули, обработали и заштопали. Один из матросов фельдшером был. Вообще даже если мы не вернёмся, думаю флотские всё равно довольны будут, размен точно в нашу пользу. Броненосный крейсер против миноносца, это даже не смешно, тут не на равных. Даже десять таких миноносцев против «Касаги» будет мало, по сути мы выбили единицу линейных сил японцев. Хотя эти два крейсера для линейного боя слабо годятся, противник если и поставит их в линию, то от бедности, больше ничего нет. А ушли мы вскоре, как нас потеряли, мы пару раз отвернули, и скинув скорость до двадцати пяти узлов, направились к Чемульпо. Японцы на своих «истребителях» шарились на горизонте, работу их прожекторов видно было, но мы уже ушли, да и уходили. Котпер разведывал путь, вот и бежали прочь. Радист подтвердил, что сообщение в штабе приняли, дальности хватило. Ещё волнение сильное, перезарядить аппараты не было возможности. Да, тут стоит пояснить, из-за особенности корабля, четырёх дымовых труб, поставить торпедные аппараты кроме как на корме друг за другом, возможности не было, а запас торпед на носу. Понимаете, как весело и не быстро происходит перезарядка? А было ещё четыре торпеды в запасе, ещё можно поохотиться. Станет поспокойнее, перезарядим. Я сдал пост вахтенному офицеру, дав курс куда идти и с какой скоростью. Отбой уже был, матросы радостно делились тем, как мы потопили немалый боевой корабль, все на оптимизме были, радовались, но отбой есть отбой, отдыхать пошли. Через час обед, кок готовил, пока отдыхали. Я тоже в каюте был, работал с планшетом, управляя коптером, ведя разведку, мы едва сто миль пробежали, матросы поели, когда я срочно поднял их и приказал Волкову перезарядить аппараты, как можно быстрее.
Команда уже работала, аврал, когда тот подошёл ко мне.
— Что случилось?
Я уже полчаса как вышел на палубу, одевшись, вот в бинокль якобы что-то изучал на горизонте.
— «Асама» идёт с полной светомаскировкой в сторону Артура. Тот, кто потопил «Варяга» и «Корейца».
— Сопровождение? — сразу заинтересовался старпом.
— А нету. Один бежит, на предельных двадцати узлах.
— Не может быть такое везение. Может миноносцы рядом?
— Дым бы их выдал.
— Это да.
На самом деле «Асама» действительно шёл один, коптер это сверху уверенно показал. Почему японцы без свиты его отправили, рискнули, не знаю, но вот видел всё своими глазами. А потопить этот крейсер, мечта любого русского моряка, отомстить за наших, что погибли на «Варяге». Да меня это прославит не меньше чем захват двух миноносцев. Буду бить, «Асама» не уйдёт от нас. Полчаса на перезарядку, это при аврале, и мы пошли на крейсер, пересекающимся курсом, там до последнего не замечали, ну очень тёмная ночь, и с двух кабельтовых пустили две мины. И там пороховые вспышки пусковых заметили, и хотя мы отвернули, сразу загорелись огни, и нащупав нас сначала одним прожектором, потом в вторым, почти сразу повели огонь. Я этого ожидал, канониры были при орудиях, значит о судьбе «Касуги» там знали. Японцы по разу и успели выстрелить, когда у их борта и над палубой возник огромный огненный смерч, торпеда похоже попала в боезапас, и тот рванул, шимоза действительно не стабильна, грохнуло так, что было ли попадание второй мины, мы так и не поняли, все оглушены были, «Ниджи» серьёзно тряхнуло, хорошо кормой уже были к противнику, но двух матросов за борт сдуло ударной волной, остальных поваляло. Я держался, без травм обошлось.
— Лево руля, двое наших за бортом. Приготовить верёвки. Кок, спиртное.
К сожалению, один матрос сгинул в тёмных волнах, а вот второго подняли и в жаркую котельную, он успел промёрзнуть. Пол литра красного вина влили. Ещё у двоих матросов переломы, и один кочегар обварился паром, по сути тоже из строя выбыли, ими медик занимался. А когда подошли к месту гибели «Асамы», там лишь мусор плавал, да трупов несколько, живых не обнаружили. Это всё я вносил в бортовой журнал, вот так снова отдав приказ на аврал с перезарядкой самоходных мин, я прошёл в каюту. Миноносец не спеша бежал в сторону Чемульпо, да он уже тут рядом, двадцать минут ходу, сторожевое судно у входа в бухту думаю вспышку гибели «Асамы» видело. А я писал второй рапорт, уже о встрече с «Асамой» и какие были результаты. Раз в пять минут выходил на палубу и осматривался чтобы и нас не застали тоже врасплох. Пока тихо. Да я знал что пусто вокруг, но о коптере не сообщишь, вот для вида и выходил. Две самоходные мины осталось, рабочие, проверены, и стоило бы для них найти достойные цели. Ночь ещё не закончилась, я надеюсь найдём. А вот сообщать в штаб флота не стал, далеко, не докричимся. Местные радиостанции работают на малой дальности, слабые ещё, искрянные, морзянкой передают сообщения. Да, аврал шёл, потому как коптер показал недалеко от Чемульпо несколько японских грузовых судов, серьёзно просевших от грузов, а два так с солдатами. На палубе свежим воздухом дышали, на них, я имею ввиду суда с солдатами, и торпед не жалко потратить. По-моему мнению, их важность для уничтожения, на уровне того же броненосного крейсера. По размерам, на этих судах не меньше полка перевозится. А это очень много. Так что кровь из носу, но эти два транспорта я пущу на дно, поставил такую задачу сам себе.
Хорошее решение, но есть и проблемы, состояние миноносца от близкого взрыва сказалось, не только команда была потрёпана, но и механизмы. Были разбиты часть иллюминаторов, прожектора не работали, побиты некоторые приборы, радиостанция вышла из строя, но главное проблемы с машинами. Да с котлами. На данный момент выдать больше пятнадцати узлов мы не могли. Старший механик с помощниками активно работал, обещал к утру дать двадцать пять узлов. Но нужно вставать на ремонт, а это Порт-Артур. Вот потопим эти два транспорта, если повезёт, то и артиллерийским огнём ещё несколько, и домой. Переждём день в Жёлтом море и как темнеть начнёт двинем к Артуру. Днём рядом показываться, с нашими повреждениями, не стоит, загоняют, а ночью тихо проскользнуть, думаю возможно. Пока рапорты писал, осматривался раз в пять минут, аврал с перезарядкой закончился, но с ремонтом продолжался. После перезарядки, часть матросов освободилась, их отправили на помощь стармеху. Волков раз в десять минут докладывал, как он идёт. К счастью запасные части есть, ходовые расходники, поэтому ремонт шёл. Часть котлов пришлось потушить, и дождавшись остывания начали ремонтировать, осмотрены повреждённые трубки и стали менять. Ход снизился до десяти узлов, но ничего, уверенно шли дальше.
С ремонтом особо не успели, прав был старший механик, но поднять ход до восемнадцати узлов смогли, пусть ремонт и шёл дальше. Команда уже знала о японских транспортных и грузовых судах, что я обнаружил, и вот так тёмной тенью мы пошли на ближайший с теми, что с солдатами. Подошли, резко осветив прожектором, из трёх восстановили мы два, и пустили торпеду. Там и не поняли ничего, только подрыв в районе котлов, фонтан воды поднялся выше мачт судна, а мы, резко повернув, пошли ко второму судну с солдатами. Тот в трёх милях был, вот и разогнались до восемнадцати узлов, и там уже пустили вторую и последнюю мину. Причём по нам стреляли из винтовок, уже поняли, что произошло, с других судов нас освещали прожекторами. Да и мои канониры били по ним из всего что было. Так что и второй пустили на дно, освещение из прожектора помогло, тоже в район котлов попала мина. Хорошие у меня минёры, точно мины пускают, пусть тут и пистолетная дистанция. А по нам не только стрелки с палуб торпедированных судов стреляли, оба к слову тонули, но неожиданно и из пушек. Одно из грузовых судов вспомогательным крейсером оказалось. Я с коптера не рассмотрел, на палубе много ящиков, я не присматривался. Признаю свою ошибку. А так крутились вокруг японских судов, там и два британских били, но и им достались. Британский флаг меня не остановил. Одно загорелось. Особенно показало себя кормовое, и единственное семидесятипятимиллиметровое орудие у моего корабля. Остальные пять пушек в пятьдесят семь миллиметров были, они слабоваты против транспортов, но тоже делали своё дело. Пару пожаров расходилось, и ещё два судна тонули, снаряды кормового орудия били по ватерлинии, что и предрешило их судьбу. Вспомогательный крейсер пытался нас гонять, у нас даже скорость одна была, но мы прикрывались другими японцами и продолжали вести огонь. Только из кормового орудия выпустили больше ста снарядов, заметно опустошив снарядные погреба. После этого стали уходить в глубь Жёлтого моря. Всё что я хотел, выполнил, причём перевыполнил в несколько раз, пять судов уже на дне, два были с солдатами. Ещё три сильно осели и два ярко полыхали. Очень приличный результат и для какого крейсера, а у нас лишь миноносец, хотя и эскадренный.
Ну да ладно, всё, мы по сути пустые. Поэтому и уходили. Днём будем дрейфовать на волнах, ремонтироваться, приводить корабль в порядок. А там и к Артуру двинем. Артиллеристы почистили стволы орудий и отправились отдыхать, на палубе только вахта, механики пока тоже отдыхали, днём поработают. Вот так и бегали, на вахте старшим был наш четвёртый офицер, артиллерист наш. Я же пока писал рапорты, описывая всё, что было с нападением на японские суда. Это не конвой был, просто шли вместе. Порядка двух десятков судов. Охраны не было. Один вспомогательный крейсер, сам гружённый до предела, это не охрана. Где-то около часа я в каюте был, уже спать хотел укладываться, когда глянул ещё раз на экран планшета, после чего быстро оделся и вышел на палубу, приказав мичману Томину, артиллеристу, менять маршрут. Коптер показал дымы на горизонте, я его туда отогнал, и он показал миноносцы противника. Сразу узнал их, те что у Артура были, цепью шли. Причём, все шесть. Ещё от Чемульпо три спешили, небольшие. Не «истребители». Если не изменить курс, мы уже через час встретимся с той группой, что от Артура сюда спешила. Видимо сообщили с транспортных судов, у некоторых были радиостанции, я видел антенны. Где наши крейсера, что покинули рейд, не знаю, в оптику коптера те тоже не попадали. Так что не могу сказать, что по ним. Может уже и вернулись обратно. В общем, уйти в глубь моря я не имел возможности, перехватят, как раз рассветёт. Скорость хода не даст сбежать, поэтому и развернул корабль обратно к Корее.
Мостик я не покидал, сам вёл «Ниджи», отправив Томина отдыхать, я днём отсыпаться буду. Вот так подошли к берегу, тут карты показывали глубокую и защищённую бухту, пусть на берегу и была деревушка, но мне это не мешало. Мы встали на якорь и начали стравливать пар и тушить топки, чтобы дым не демаскировал нас. Уже полчаса как рассвело, когда закончили, вот так и стояли. Наблюдатели следили за деревней, и шёл ремонт. Там Волков командовал, а я отправился спать. Да, от деревни три лодки отошли, явно что продать желают, выдал деньги старпому, прикупить припасы, что корейцы будут продавать. А зачем портить с ними отношения? А японцев тут нет. Пока сообщат, стемнеет, и мы уйдём. Сам я уже поужинал, поэтому вскоре уснул. Да сразу как голова коснулась подушки, настолько устал и перенервничал. Не просто быть командиром корабля, особенно таким как миноносец.
***
Перепрыгнувший на пирс матрос поймал конец и ловко привязал канаты, сначала носовой, потом кормовой, и наконец после двухсуточного отсутствия мой «Ниджи» снова замер на месте обычной стоянки. «Оборо» чуть дальше, в пятидесяти метрах его корма от носа моего корабля виднелась. Там видели, как мы подходили, вахтенные наблюдали. У нас же подали трап, выставили двух вооружённых матросов и отбой на корабле до утра. На это четыре часа оставалось.
Что я могу сказать про возвращение? В той бухте мы простояли до вечера, закончили ремонт, затопили топки, и подняв пары, покинули её за час до наступления темноты. Мой стармех сделал невозможное, с теми ресурсами что были, смог подремонтировать, мы действительно на пределе давали двадцать пять узлов, остальной ремонт уже в мастерских Порт-Артура, там что-то сдвинулось, станина одного из котлов, нужен серьёзный ремонт. Однако главное мы могли держать ход, что и делали, благодаря коптеру шарахались от всех дымов, и дошли до базы. Более того, проскользнули у берега так, благо шторм скрыл наше движение, что охранение даже не заметило, как мы прошли. Если проще, о нашем возращении знали только на «Оборо». Как рассветёт конечно рассмотрят, но это будет утром, а сейчас спать, я очень устал.
Утром меня поднял вахтенный офицер, с броненосца «Петропавловска», флажковыми сигналами приказали мне прибыть на борт. А у броненосца флаг адмирала, значит там его поднял Макаров. Как и в той истории. Кстати, «Аскольд» и «Новик» тут на рейде стояли, я глянул, повреждений не заметил у них. Глянув на время, рассвело меньше часа назад, я быстро умылся, денщик приготовил поглаженную форму, так что прихватил сумку с рапортами по своим действиям, я сел в лодку, её уже приготовили, и двое матросов погребли к броненосцу. Волкову я приказал отправить раненых и травмированных матросов в госпиталь, и направить с посыльным мой рапорт старшему военному инженеру ремонтных мастерских, с описанием повреждений корабля, чтобы побыстрее приступили к ремонту. Да и модернизации, торпедные аппараты-то на наши будут менять. Сорок минут гребли, и это ещё быстро, хотели бы побыстрее чтобы я прибыл, паровой катер бы прислали, но и так нормально. Мы подошли к небольшому понтону у борта флагмана, на него сходни спускались, вот я и поднялся на борт, уже машинально козырнув флагу и старшему офицеру. Вообще на палубе много народу было, похоже сообщение что мы стоим в бухте, всех подняло на борту, да и на других кораблях также.
Командующий ждал в каюте, это был служебный кабинет, мы с интересом изучали друг друга. Нас трое в кабинете было, видимо адмирал решил выслушать лично, чтобы обдумать как со мной поступить. Вроде как я без приказа покинул свой пост, а тут это серьёзное нарушение устава. Я козырнул и представился, на что адмирал, когда его адъютант принял у меня сумку с рапортами и стал раскладывать их на столе, сказал:
— Сообщите что было с «Ниджи», про «Касугу» знаем, британцы в газетах — это тоже подтвердили.
— После атаки «Касуги», ваше высокопревосходительство, ушли дальше в Жёлтое море, смогли сбросить преследование, хотя искали нас очень серьёзно. Решил я направиться к Чемульпо, глянуть что там происходит. Корабль был в порядке, кроме ранения одного матросов осколком, самоходные мины ещё были, мало ли какой транспорт попадаться в прицел. Попалась «Асама», броненосный крейсер шёл в одиночку, без свиты, с затемнением, в сторону Порт-Артура. Атаковали, пустив две мины. Японцы до последнего не видели нас хотя в полном боевом шли, канониры при орудиях. Заметив вспышки пуска самоходных мин, сразу осветили нас и повели огонь, близкими накрытия имели место быть, но без прямых попаданий. Было ли попадание второй, сказать не могу, но от первой мины произошёл подрыв погребов. «Асама» разломился и затонул. От мощного и близкого взрыва «Ниджи» получил серьёзные повреждения, потерял ход, дать смогли не больше десяти узлов, пропал без вести один матрос. Упал за борт, второго подняли. Из японцев никто не выжил. Ведя ремонт, перезарядили пусковые, последней парой самоходных мин, и направились к Чемульпо. Глянуть там и поискать грузовые японские суда я не передумал. Чуть позже смогли поднять ход до восемнадцати узлов. Пройдя на траверзе Чемульпо, обнаружили транспортные и грузовые суда, около двух десятков, не коновой, в разнобои шли. Приметив два транспорта с солдатами, на палубах их много было, отметил их как свою первоочередную и самую важную цель. Подошёл к первому и пустил мину, осветив прожектором, потом догнал второй, там ответили оружейным огнём, и пустили последнюю мину. При этом ведя артиллерийский огонь по судам вокруг. Среди них оказался и вспомогательный крейсер. Пришлось побегать, и потом ушли в море. Результат атаки транспортных судов, пять на дне, два с солдатами и три с другим военными грузами, три сильно осели от повреждений и два горели. В море укрыться не смогли, там сетью рыскали японские миноносцы, весь горизонт освещён был их прожекторами. Видимо с транспортов по радиостанциям вызвали. Моя повреждена была взрывом «Асамы», точно не скажу. Был вынужден вернуться к корейскому берегу и войдя в бухту, встать на якорь, там деревушка была, где мы покупали свежие припасы. Затушили топки, не демаскируя себя дымом, и провели ремонт, этим мичман Волков занимался, мой старпом. Ремонт произвели, до двадцати пяти узлов подняли ход, за час до заката покинули бухту и направились к Порт-Артуру. Поставленные задачи на этот рейд я выполнили, и решил, что пора вернуться. Уходили от всех дымов, и пользуясь штормом вошли в бухту. Охранение видели, но сигнал не подавал, нервные все больно, стреляют во все стороны. Там встали на месте стоянки, а утром был вызов к вам. Это всё.
— А кто вам отдал приказ на атаку японцев?
— Штаб флота, ваше высокопревосходительство. В приказе на охрану фарватера так и написано, в случае появления японцев действовать на своё усмотрение. Дымы, как стемнело, я на горизонте увидел, значит, японцы появились, действовал на своё усмотрение.
— Ясно. Вывернули приказ под свои желания. Скажите, лейтенант, мичман Волков может принять командование миноносцем?
— Более чем, он по уровню знаний во всех дисциплинах выше меня на голову.
— Буду иметь ввиду. Да, как вам удавалось подбираться к японцам?
— Ночь тёмная была, в двух кабельтовых уже ничего не рассмотришь. А я вижу ночью хорошо, те слепые как кроты, а я их ещё на горизонте дымами вижу. Это и обеспечило успех, так и результативность высокая. Если бы японцы шли при всей иллюминации с включённым прожекторами, шансы удачной атаки были бы сведены к нулю.
— Понятно, вижу откуда ваши успехи. Каково состояние корабля?
— Я в этом слабо разбираюсь, да мне и не нужно, для этого подчиненные есть. Копия рапорта старшего механика, кондуктора Вяткина, у вас на столе. Основной рапорт был направлен в ремонтные мастерские. На две недели ремонт, как сказал стармех. Наградные тоже тут, как и прошение произвести кондуктора Вяткина в прапорщики по Адмиралтейству.
— Что ж, лейтенант, можете вернуться на борт своего корабля и приступить к служебным обязанностям. Ваш «Ниджи» первым делом в ремонт, я распоряжусь. По остальному будем решать. Два броненосных крейсера, среди которых «Асама», это большое событие, даже ваше самоуправство можно забыть.
Вот так козырнув, я покинул кабинет, меня сопроводили на палубу, где тут же окружили офицеры флагмана, жаждущие рассказа. Тут же и командир корабля был, дымил трубкой. Вот и описал кратко что и как было. Эффект разовравшийся бомбы был, вечером офицеры обещали в ресторации меня водкой залить. Сказал, что буду, и вскоре отбыл к своему кораблю. Ну а дальше потянулась служба. Я особо не торопил проведение ремонта и модернизации, солдат спит, служба идёт, меня всё устраивало, оно итак две недели всего шло, но зато я сам отлично проводил время. Да, постоянно в ресторацию или в дворянский клуб звали. В последний ходил с охоткой, там девочки очень ничего. Пусть я к Анне каждую ночь бегал, посещал её, благо муж куда-то под Мукден отбыл, строил укрепления, свободна та, так что с женским полом пока решён вопрос. Всех офицеров и команду нашу чествовали, да осыпали дождём наград. Я получил чин капитан второго ранга, Макаров продавил под недовольство чиновников из-под шпица. Плюс три ордена, Святого Станислава третьей степени с мечами за «Косугу», второй за «Асаму», орден Святого Владимира, тоже третьей степени и с мечами. За утопленные транспорты орден Святой Анны третьей степени с мечами. То есть, за военные заслуги. Какое разнообразие наград. Впрочем, я остался командовать «Ниджи». Волков пусть и получил чин лейтенанта и награды, два ордена, как и другие офицеры, Вяткин патент прапорщика, остался моим старпомом, думаю его и сделают капитаном, если меня куда переведут, намёки на это были. Не хотелось бы. Мне и на своём месте хорошо. Вот двух других офицеров с повышением перевели на другие должности, а на их места двух мичманов. Как я слышал, за эти два места чуть не драки шли, настолько «Ниджи» и наша команда были прославлены.
Вот так эти две недели и прошли. Я быстро набрался опыта и на торжества ходил, посветить лицом, но вскоре покидал его, а то напоить пытаются, а я этого не люблю, пел песни, в последнее время на мои песни пошла мода, многие перепевали их, у двоих так куда лучше, чем у меня выходило. Голоса подходили. Также ночами тайно посещал Анну, как уже говорил, и наконец прошёлся и собрал все кубышки военных инженеров и наших предателей. Ну кроме тех двух, что в доме мужа Анны, чтобы тот на неё не подумал, а третью, да третью, прибрал. Почти двести тысяч рублей, часть золотом. Видимо покупали у местных, даже золотой песок был. Однако и пограбили военные чиновники государство. Удивили. Всё в большом хранилище сохранил. В принципе всё, Макаров за две недели уже дважды выводил эскадру из бухты, без нас, мы на ремонте, маневры проводили, судя по ругани, тот сильно недоволен был результатами, потому и шли постоянные учения. Ремонт повреждённых броненосцев и крейсера «Паллада» почти закончили. Эссена сняли с «Новика», с повышением в чине перевели командовать броненосцем «Севастополь». Бедолага, с гончий на носорога медлительного. Однако, как бы ремонт и модернизация не шли, с тем авралом всё же сделали, и корабль был полностью готов, я даже ходовые испытания провёл, покинув через фарватер бухту. Нормально. И минные аппараты двухтрубные теперь стоят, четыре мины в залпе, уже кое-что.
«Ниджи» снова встал к причальной стенке, осадка малая, это не крейсер, может подходить к лодочным причалам, и вот снова на своём месте встали. Ну и пошла служба. Нас миноносников постоянно гоняли на разведку, но так как я работал в группе, четыре миноносца, то покидать её и снова учинять безобразия у японцев, мне категорически запретили. Семь выходов было до конца марта. Также дважды выходила и эскадра. Учёба шла, даже учебные стрельбы. Японцы старались сблизиться, тут и броненосцы Того, но Макаров бой не принимал, рано пока, мы не готовы, и уводил корабли под прикрытие пушек береговых батарей. Сам я тоже получал опыт, и он рос, я это сам замечал. Также меня штурманскому делу учили, тут у военных моряков много своих нюансов, вот и подтягивали. А учился я с большим удовольствием. Макаров не бросил своих дел и не смотря на сопротивление, менял командиров кораблей одного за другим, трое уже сменили. Ставили энергичных, не боявшихся ответственности, а не справившихся гнал взашей. Одному даже выдали краткую характеристику «…
Второе событие в моей жизни, началось так. Был обед, когда вахтенный матрос вызвал меня к сходням. Нежданные гости прибыли. Я был в недоумении, но промокнув салфеткой губы, всё же покинул каюту-компанию где обедал со своими офицерами, и прошёл на палубу. Кстати, сегодня я выложил тарелку с десятком своих солёных огурцов, и офицеры высоко их оценили. Я и сам такие нигде в обеих жизнях больше не пробовал, фирменный засол. Тут в Артуре они уже считай экзотика. Везут конечно, но мало. А эти ещё и высокого качества и вкусные. Отличный засол. К сожалению огурцы быстро заканчиваются, я ещё и рассол потратил, пару раз с бодуна был, споили, и даже подумывал слетать к тому городку, где их купил и закупить ещё, что там метнуться на три-четыре тысячи километров, но откинул эту мысль. На такие глупости тратить ресурс мотодельтаплана не хочется, да и пропадать из Артура дней на пять, опасно. Ладно, вроде до конца войны хватает, на год, экономлю, поеду обратно, обязательно на той станции всё что нужно закуплю. В общем такие мысли были, пока на палубу поднимался. А у сходен стояли трое парнишек, да лет шестнадцати от силы, да ещё в зимней форме гимназистов и с вещевыми сумками в ногах. Сам я в форме был при всех наградах, так положено, и кортик свисал на цепочках, шинель не брал, конец марта, тут на юге в это время тепло. Где-то плюс пятнадцать было, солнце прогревало. Ветерок ледяной иногда налетал с моря, но это мелочь.
Окинув быстрым взглядом парнишек, я уже внимательно пробежался по лицам, двое ничего, с любопытством таращатся на меня, а третий лыбится как родному. Что-то было знакомое в его чертах. Да, на меня схож. Тут стоит рассказать о семье Андрея, я с ними переписываюсь, раз в неделю стабильно письма отправляю, и сам получаю куда больше. Родственников много. Так вот, родная семья. Это отец, Евгений Семёнович, помощник градоначальника в Москве, если я правильно называю. Матушка, Ольга Васильевна, две старших сестры, Настя и Таня, обе замужем. Имеют детей по двое обе, и пишут тоже обе. Причём, Насте повезло выйти замуж за бедного дворянина, там любовь была, живут на его зарплату в Киеве, он чиновник. Потом уже Андрей, в теле которого теперь я, за ним шёл Александр, гимназист семнадцати лет, в этом году должен был гимназию закончить, и ещё одна сестра, Лукерья, десяти лет. Ну там бабушки и дедушки, многочисленные дядьки, тётки, кузины и остальные, это понятно. Я как-то посчитал, мне пишут восемнадцать человек, я всегда отвечаю, но их родные вставляют в письма свои строчки, так что на связи куда больше. С кем бы поспорить, что это слева парень с наглой лыбой, мой младший брат Сашка. Проверим.
Сделав свирепое лицо, я зашипел, подходя к сходням:
— Сашка, гадёныш. Знаешь, что я с тобой сделаю, что сбежал от родных? Сидеть неделю не сможешь.
— Андрей, мы к тебе, — залепетал брат, значит угадал. — Хотим добровольцами.
— Вы сначала поинтересуйтесь, нужны ли тут такие красивые. Вы хоть родным сообщили, когда сюда сбежали?
Те потупились, явно такого не было. И мне не сообщили, а могли телеграмму срочную отбить. Покачав головой, сказал:
— Позже поговорим. Вахтенный, пропустить.
Дальше обнялся с братом, а от него попахивало, давно в дороге, поздоровался за руку остальными, видимо тоже знакомы, ну и пригласил их пообедать, велев денщику поставить дополнительные приборы, кают-компания мала, она ещё и штурманская во время службы, но сядем все. Парни умылись, руки помыли, и в кают-компанию. Что ж задача не скомпрометировать себя. Пока же представил брата, а ему велел представить остальных, заодно узнал, что тот привёз Дениса Крутова, из поповичей, знать бы ещё что это такое, и Лазаря Ганько, из семьи дворян, там по военной стезе все шли. Ну а я офицеров своих представил. Дальше стали принимать пищу, парни делали это жадно, хоть худыми не выглядели, не похоже, что оголодали. Ну и Сашка попросился к нам в команду. Вообще, когда в газетах Москве начали описываться мои приключения по захвату обоих миноносцев, сильный патриотически подъём был, в церквях молебны были за меня, за православного воина, ходоки в семью пошли, даже с подарками, за сына отдаривались. Вот Сашке и стрельнуло сбежать, сговорился с друзьями и сделали это. Больше месяца в дороге. Никому действительно не сообщили. Я взял адреса родных всех троих, Сашке тоже велел написать, чиркнул пару строк на листке, и вызвав вахтенного, велел лично сходить на почтовую станцию и отправить сообщение моим родным. Деньги выдал. Те уже сами сообщат семьям друзей Сашки.
— Парни, вы должны понимать, что тут война, и тут убивают. Что я вашим родным скажу, взял и сгубил, если с вами что случилось?
Судя по упрямым лицам, мои слова до них не доходили. Поговорив с ними ещё немного, я плюнул и велел Волкову, что один остался и слушал нас не без интереса:
— Оформи всех троих морскими юнгами. Как капитан корабля я могу их принимать в списки команды и увольнять при нужде. После войны и погоним домой, доучиваться. По возрасту с натяжкой в юнги годятся. Отправь под командование боцмана, пусть за месяц обучит всему, Сашку в рулевые, Крутова в машинную команду и Ганько в команду минёров, скажи, сам принимать экзамены буду. А сейчас в городскую баню, переодеть в форму, и принять на службу. Выполнять.
— Есть, — козырнул Волков, и забрал обрадованных парней с собой. Рано радуются, скоро взвоют. Там спать по шесть часов в сутки будут, чтобы всё освоить.
Вот так и наступило тридцать первое марта, эскадра готовилась к выходу. Юнги на борту уже второй день, и выглядели осунувшимися, их действительно в команде учили от и до, а боцман приглядывал. Осваивали те науку хорошо, парней хвалили, и уже даже научились правильно мыть палубу. Поверьте, это не просто. Так вот, с рейда сначала выскочили юркие миноносцы, и наш «Ниджи» в том числе, да ещё под флагом командира дивизиона. Обычно тот флаг на «Оборо» держал, но так как последний ещё из ремонта не вышел, через пару дней должны закончить, ко мне перешли. И вот пока я стоял на мостике, рядом и командир дивизиона был, в бинокль изучал выходившие из гавани броненосцы, сам я задумчиво покусывая губу, вспоминал вчерашний разговор. Это довольно важное событие для меня, и он мне запомнился. Я стоял у мостика, общался с Волковым на французском, подтягивал его, только, что с флагмана вернулся, там капитанов кораблей собирали, обсуждали сегодняшний выход, когда ко мне Сашка подошёл, и спросил:
— Ваше благородие, разрешите обратиться как к брату?
— Научили всё же? Молодцы. Обращайтесь.
— Андрей, почему я не знаю, что ты японским владеешь? Английским ещё? Что ночью видишь?
Разговор можно было посчитать опасным для меня, тем более Волков слушал, и вахтенный офицер, что принимал припасы. Поэтому хмыкнув, спросил:
— А так ли хорошо ты меня знаешь?
— Да отлично, у нас секретов с тобой не было.
Поделиться книгой: