Одержимый

— Занять позицию под вагоном.

Тот рванул по коридору к выходу, прихватив из купе обоих офицеров, мы же, пригибаясь следом, стараясь никого не зацепить штыками винтовок. Выпрыгнув, свистели пули, с громким звуком попадали по вагонам, из других вагонов тоже стреляли, не в одном нашем ехали офицеры, и вот так броском я занял позицию между рельс, под соседним вагоном, укрывшись за колесом. Тут ординарные оси, не парные.

— Серёга, я хорошо стреляю, каждая пуля в цель. Значит так, я стреляю, ты перезаряжаешь. Понял?

Тот заметно растерян был, закивал, капитан тоже молодец, не опытных солдат взял, а молодых самых, он к слову рядом устраивался, палил из «Нагана» своего, удерживая портфель. Ну или саквояж. Я может и гений, как меня называли, но постоянно их путаю. Есть такое. А вот один из поручиков был ранен в бедро, второй его к нам в укрытие затаскивал. И да, бандиты были с обеих стороны выбрал я те что на холмах заняли позиции, по ним проще стрелять, пусть и дальше, чем по коннице. Там ещё поди попади, напрасная трата патронов. Хотя конечно если в коней бить, цель крупная, то результат тоже гарантирован. Вон уже виден результат, пяток коней билось раненые на земле. Может быть и несколько легкоранено было, пока незаметно. Я же быстро целился и стрелял, зачистил сначала в ту сторону, где прикрытие, правую, там всего десяток бандитов было, не давали отойти на эту сторону, две трети я точно поразил, остальные укрылись. Бандиты уже и позади разобрали рельсы, поэтому поезд и стоял, а как я почистил правую сторону, сюда народ начал перебираться. Думаю, бандиты китайские быстрый налёт планировали, а тут кровавая баня, причём, для обеих сторон. Я же стал работать по левой стороне, выбивая там стрелков. Всё закончилось, когда я с пятисот метров поразил всадника на холме, судя по богатым одеяниям, старший банды, что сразу изменило обстановку. Бандиты рванули в разные стороны, и скрылись. Те, что смогли. И это хорошо. У нас Серёгой на двоих сорок патронов было, и из всех осталось три, остальные я выпустил, и только в двух бы не совсем уверен в поражении, остальные точно достигли цели.

Командование принял полковник инженерный войск, что был в поезде, подчинил себе всех, нас тоже, и встроив в цепь, направил в сторону холмов, пока все кто мог оказывал помощь раненым у поезда. Я один патрон отдал Серёге, у меня два в магазине, и так и пошли. Я иногда встряхивал головой, пуля скользнула по щеке, оставив борозду. Впритирку прошла, даже холодок по спине пробежал. На волосок от смерти был. А бандиты ушли, так что начали осматривать раненых и убитых, заодно запас патронов пополнили, нашли нужного калибра. В поезде рядовых всего двое, это мы с Серёгой, нас и гоняли туда-сюда, а чуть позже были восставлены пути, и мы доползли до ближайшей станции. Только убитых с нашей стороны семнадцать, из них двое детей. Вот такой результат налёта. А пленные сообщили, что интересовал их почтовый вагон, он замыкающим был, там пятеро солдат с унтером и сопровождающим сотрудником в охране были, все погибли. Они оттянули на себя внимание хунхузов, поэтому я и работал как на полигонных условиях, потому бандиты и понесли такие потери. Не до нас им было. Сорок трупов насчитали и семеро раненых. Вот такие дела. Ну и рану мне обработали, бинт наложили, пока непонятно надо шить или нет? А по прибытию в Порт-Артур, отправили в госпиталь, лечиться. Там на третий день и узнал новость, капитан доложился, как я проявил себя, оказалось он внимательно наблюдал, поэтому, приказом по штабу бригады меня возвели в звание младшего унтер-офицера с награждением военным орденом. Назывался Знак отличия военного ордена четвёртой степени. Я опознал в нём Георгиевский Крест. Видимо название ещё не прижилось. Удивило, что так отметили, но рад, не зря старался, хотя больше сам желал выжить.

Да, если чин мне дали, командование бригады это могло сделали, то орден нет, только сообщили о приказе на награждение, ждать мне награду потребуется какое-то время. Пока лечился. Рану не штопали, тугая повязка, сказали, сама заживёт. Лично я всем доволен, тем более меня перевели служить в штаб бригады, приказ уже подписан. Пока не знаю кем. Через пару дней выписывают, повязку уже можно не носить, там и узнаю. Почему меня так облагодействовали, я узнал, подслушав разговор в штабе бригады. А что, коптер военный, разведывательной версии, удалённый микрофон для дальнего прослушивания имеется. Вообще я вёл воздушную, в основном ночную, разведку города, выискивал подозрительное движение, ну и всё такое. Пару подозрительных мест нашёл, работал по этому направлению, но похоже это японцы были, активность их разведки повысилась, ну и послушал что там в штабе шло. Удачно попал на этот разговор двух офицеров. Так вот, дело громкое, прогремело, и отвлечь надо как-то, да и я действительно заслужил. Мне так и так чин положен, пусть до него восемь месяцев по регламенту, но за дела геройские дать раньше могли. Да и четыре месяца служу, тут и два Андрея с муштрой, что-то да знаю. Ну и награда. Не скажу что стечение обстоятельств, но в струю я попал, это точно. Скажем так, мне повезло. А вот то что именно я поразил порядка тридцати бандитов на холмах, верили с трудом, но верили. По ним я один стрелял, больше дальнобойного оружия не было. Да и капитан свидетельствовал в мою сторону.

Вот так я лечился, причём коновалам, что это делали, не доверял, сам опцией лечения занимался. Жаль, что такая приметная метка появилась, когда ещё багровый след исчезнет, но что есть. За всё надо платить. Награда и чин, и за это пометили. Ничего, он не за два года побледнеет, а за полгода, я с ним работал опцией лечения. Между прочим, неплохой опыт, много нового освоил. Хотя ладно, было тринадцатое февраля, когда я покинул стены госпиталя, там сопровождающий сразу в штаб бригады повёл, где генерал Кондратенко лично наградил меня. Оказалось, награда имелась, оформили всё как полагается. Других генералов не было, я слишком мелкая сошка для этого. Да, госпиталь я покинул уже в полной форме унтер-офицера. Между прочим, мне как унтеру, помимо дополнительного снаряжения, положено своё личное оружие. Кроме винтовки ещё и револьвер. И да, узнал, что и при штабе бригады я посыльным буду при начштабе. Или правильно его назвать старший офицер при управлении бригады, подполковник Науменко. В общем, неплохо всё прошло, и я не офицер пока, снаряжение не сам покупал, всё выдали. А вот револьвер выдали не «Наган», а «Смит и Вессон», причём солдатский, без самовзвода. Устроился я уже в другой казарме, это почти в километре от расположения полка. Ничего, освоился быстро. Служба шла, я с интересом изучал жизнь вокруг, это всё пока не надоело, хотя обыденность уже начала сказываться. Тут вообще довольно тепло, но вот в январе на три дня температура упала до минус пяти и держалась этой отметки. Даже замёрзшие насмерть были, в основном по пьяни, из местных.

Что я скажу, беготни больше стало, тем более слух пошёл, что нашу бригаду переформировывают в дивизию, то-то новобранцев из артиллеристов со мной прислали, многовато для дивизиона, но пока приказа не было. В городе я часто бывал с посланиями, можно изредка своими делами заниматься, но об этом позже. Хочу сказать, что я не забывал о семье Андрея, раз в неделю хотя бы, но стабильно письма отправлял на их городской московский адрес. Других у меня всё равно нет. Воспользовался ранением, сказав, что после боя дали чин и награду, но был ранен, и немного с памятью стало хуже. Винился если что забыл, с день рождением кого не поздравил. Рана виновата. Хоть такая отмазка. Честно говоря, хочу дистанцироваться от семьи Андрея, но пока не знаю как. Хорошо далеко письмам идти, больше месяца точно, а может и все два. Пока думаю, что делать, но не акцентирую на этом, времени достаточно, может что изменится. Что есть, то есть. Бегал я много, при этом выдали коня. Это у ротного в посыльных на своих двоих, а тут депеши и сообщения срочно иногда нужно доставить, и без коня никуда. Я в прошлой жизни много что изучал, но лошади как-то обошлись без моего внимания. Пришлось тут учиться на них ездить. Подобрали опытного инструктора, и он неплохо меня поднатаскал. Вот так месяц и пролетел до момента нападения на эскадру японскими миноносцами. Началась война. Вёл я себя тихо всё это время, тише воды и ниже травы.

До конца января я действительно тихо и незаметно себя вёл, кроме пары случаев, когда опоздал к возращению. Все сроки вышли, но пришлось, я дела делал, рискнул и получилось. Отговорился опоздание тем, что меня офицеры останавливали, незнакомые, по своим делам использовали. Дважды прошло, но чую в третий раз такая уловка не сработает. Японцы ударили именно в тот день, что и должны. Наверное. Вот только начало войн я не помнил, знал что январь, или февраль, вроде… но когда? Уже не ждал, и вот оно. Вообще я продолжал изучать, как себя ведут местные. Я изучал и перенимал всё их повадки. Да, местные отличались от людей будущего. Неторопливые, всё делают с основанием. Те же офицеры, старший состав спокойные, уверенные, младший офицерский состав… да они безбашенные какие-то. Про военных моряков ничего не скажу, я с ними по факту не общался. Кроме посещения здания штаба флота с поручениями, да здания главы военного порта. И надо сказать, меня выделяли, как не скрывался, а интеллект и образование вылезало вперёд, это было видно, постепенно со мной если не как с равным общались, то близко. С другими нижними чинами ничего общего. А так я желал совершить путешествие по всей России, посмотреть, как люди живут. Что я видел кроме Хабаровска и Артура? Это совсем другое. Да и этих выкидышей советской архитектуры нет, города, и родная Москва, думаю, сильно другие, это и хотел увидеть. Планы такие.

Пока же опишу, что и как проходило, что успел сделать за это время. Средства есть, я не светил, но особо и не экономил. Купил котёл на сто литров, и заполнил его китайскими пельменями, тут одна из местных отлично их готовили. Захочу со сметаной, в тарелку положу, и питаюсь. Готовлюсь к войне. Сметаны купил, тушек выщипанных куриных два десятка. В общем, покупал продовольствие, включая готового, опыт Добрыни Никитича применял. Много что взял, даже двух женщин нанял, они вечерами начинали готовить, а ночами я посещал и забирал, только с огня. Самое главное — это джонка. Через того же купца китайского заказал перегон. В порту больше сотни джонок, у берега китайского квартала их там чуть не плавучие кварталы, хотя большая часть спустилась к югу, там зимовали, но и осталось немало. Вот только те джонки, что были выставлены на продажу, аж пять штук, меня категорически не устраивали. Я уже изменил параметры покупки. Если раньше меня бы устроила малая джонка, это по сути большая шлюпка с крытой палубой, и одной мачтой, на которой можно добраться до того же Циндао, нафиг британцев с их базой, то сейчас я уже желал приобрести другое. Также малую джонку, средняя или большая, много полезного места в большом хранилище займут, но самая крупная малого класса, уже другое дело. Для начала две мачты с красными парусами, ночью самое то, рассмотреть сложно. Небольшая осадка, четыре пассажирских оборудованных каюты и трюм. Готовить и питаться на палубе можно. Для малой джонки вполне прилично, с перегрузом человек сорок возьмут без проблем. Да, одному уходить подло, возьму кого смогу, когда крепость капитулирует. Если до этого дойдёт, не уверен, что не вмешаюсь. Я вообще человек настроения.

А купец сообщил, что такую джонку можно заказать только в Японии, вот и отправился к японцам, получив от меня деньги. Надеюсь, не обманет. В принципе сумма не большая. И надо же такое, привёл судно как раз за считанные часы до нападения. Тот знал, где я служу и прислал мальчонку из корейцев, так что как стемнело, я привычно ушёл в самоволку, сначала к обеим своим работницам, забрал готовые блюда, одна из женщин русская, готовила русские национальные блюда. Другая кореянка, корейские, и китайские. Люблю разнообразие. Мне тут наготовили на пару лет, не экономя, на меня одного. После этого к берегу, где ждал нанятый купцом лодочник, и к джонке. Она отдельно на якоре стояла. Я изучал покупку, купец всё показывал, у него масленый фонарь был, из оснащения самой джонки он, действительно всё есть, постельное в двойном размере и запасы продовольствия на месяц. Жаровня, готовить на палубе, с запасом угля, с железным листом, чтобы дерево палубы не жечь, и остальное. Всё по списку, докупать не надо. А тут загрохотало, ярко осветило горизонт у входа на рейд.

— Война началась, — спокойно сообщил я купцу, хотя нападение и для меня самого неожиданным стало, думал уже не ударят. Списывал на вырезанную резидентуру британцев.

А ночь тёмная, коптер я уже два дня не поднимал, хотя до этого активно его использовал, отслеживал ночами работу разведок разных стран, ночью они особо и не скрывались, только и перемещались, думали, ночь их скроет, да не вышло. Всех вычислил, и казнокрадов в том числе. Они деньги наличкой держали, в банк не положишь, вопросы возникнут, вот где их кубышки и вычислял. Планировал с началом войны всё посетить и прибрать. Поиметь казнокрадов — это святое. Наконец это время наступило, но поверьте, сейчас всех поднимут в ружьё, и лучше в это время быть в части. Поэтому расплатился с купцом за работу, с премией, судно мне более чем понравилось. К джонке была привязана пятиместная вёсельная лодка, она остаётся, а тот отплыл к берегу с лодочником, что меня доставил. Я запустил коптер, хочу сделать запись нападения, хотя бы концовки, и тоже спустился в лодку, под грохотание орудий всей эскадры, мимо стоянки моего судна тенью прошли два русских миноносца. Из глубины бухты в сторону фарватера. Так что с лодки, коснувшись высокого борта джонки, я убрал её в большое хранилище. Двадцать девять тонн с мелочью. А нормально, я думал больше будет. Ну и погрёб к берегу, там выбрался на сушу, вытянув нос лодки, касанием убрал её вместе с вёслами, и на велосипеде, самое то ночью, направился в сторону части. Большей частью всё в гору. Это сюда к берегу под горку скатывался.

Пока налегал на педали, размышлял. Знаете, я даже рад, что японцы всё же начали. Да заскучал, тут хоть интересно будет. Малое хранилище полное, доверху, готовыми припасами и просто продовольствием. Уже в большое хранилище убираю. Также я доводил до идеала своё тело опцией лечения, и надо сказать многого постиг в этом дела, набираясь опыта. Всё же наощупь действовал, но если вредил, быстро отыгрывал назад и возвращал как было. Также нашёл себе и женщину. Супругу одного военного инженера, подполковника корпуса инженеров. Тот ещё казнокрад, хапал только так. У него три кубышки, две дома и одна за городом зарыта. Тому за сорок, жена молодая, едва двадцать исполнилось, родители и выдали за сильно не любимого мужчину. Та сама потом историю своей жизни рассказала. Нет, она не изменяла, честная женщина, из мелкопоместных дворян, красотка-блондинка, с грудью-двоечкой и обалденной фигуркой. Я и так, и эдак, ну не понимает намёков, ну и забрался в окно ночкой тёмной, когда муж по работе убыл по железной дороге, и девять дней каждую ночь навещал. Та голодной на мужика оказалась, не прогнала в первую ночь, хотя потом призналась, что трусила изрядно, мужу мстила так, то что муж давал, не хватало. Буйство в постели происходило. Та вообще не опытная, кроме позы миссионера и не знала ничего. Так и посещал, пока муж не вернулся. Когда снова уезжал, продолжал навещать. Это я к тому, что мимо дома проезжал, что арендовал инженер, между прочим, по деньгам не мало, в Артуре вообще проблема с жилищным вопросом, а тут на одну семью дом из шести комнат, да приходящая прислуга, но тот мог себе позволить. Подполковник, как раз поправляя на ходу не застёгнутую шинель, спешил в сторону здания комендатуры.

— Хм, почему бы и нет? — сам себе прошептал я.

Да, наверняка всех в ружьё уже подняли и вскоре узнают, что я отсутствую, может ещё кто из самоволки не успеет, взгреют, но я посещу Аннушку, очень уже хочется, четыре дня назад уже был. Из-за неё я опцией лечения и увеличивал размер своего… В общем, две недели уже как все силы на это бросил. Накопил сил за четыре дня, нужно с ней сбросить. Я всегда проникаю через окно, вот и в этот раз не заперто изнутри, знак, что меня ждут. Анна ещё не погасил свечу, мужа провожала, так что встретила. Потом, когда мы обессиленные лежали на измятой постели, она тревожно спросила:

— Любимый, это война?

— Похоже, что да.

Кто я, та знала и особо не переживала, что спит с нижним чином, да ещё не дворянином, пусть и в офицеры ценз выслуживал. Её муж из мелких дворян, что ничего не имел, видимо поэтому так активно и хапал, на старость копил. А пока мы обговорили эти моменты, я обещал навещать при любом удобном случае, та стала скрывать следы нашей встречи, а я, собравшись, уже катил к части. Так что утро я встречал на гарнизонной гауптвахте, о чём не жалел. Посещение Анны бьёт по масти любую другую карту, ну кроме расстрела, но тут до такого не до ходит, это не коммунисты. Как и ещё четверо унтеров сидели на губе, коих тоже поймали при возращении. У простых солдат своё помещение, их там с два десятка было. Так что к утру выспался. Главное я всё что спланировал, сделал, подготовился, и это радовало, теперь начнём воевать. Правда, когда японцы подойдут к Артуру, Куропаткин, как я слышал, им ковровую дорожку расстелет, не ведя боевых действий, а только отступая. Предатель, или идиот, время покажет. В десять утра меня вывели, вернули всё что забрали, и в часть, посыльных не хватало, пора дальше служить. Сам я, выспавшись и позавтракав, давали каши гречневой, глянул, что там коптер по материалу насобирал, задание ранее дал, выполнялось. Неплохо, будет свободное время, внимательно изучу, а не так, наспех, с перемоткой.

Поправив кобуру с револьвером, я направился к штабу. Винтовки я не носил, как перевели в штаб, убрал в стойку в казарме где спал, так там и стоит. Только дважды брал, на стрельбище нас водили, согласно расписанию. Шинель застёгнута, высокая меховая шапка, похожая на кубанку, чуть набекрень, и вот так добежав до штаба дивизии, козыряя многочисленным офицерам, что спешили по своим служебным или личным делам в разных направлениях, я доложился своему непосредственному начальнику штабс-капитану Иволгину, он отвечал за связь в дивизии.

— А, Иванов. Вернулся с губы? За что хоть взяли?

— Вдову молодую посещал, из местных.

— Да? Ну это святое. Ладно, задание тебе такое, через час его превосходство, командир дивизии, отбывает на укрепления, провести осмотр строящихся фортов, ты при нём будешь для связи. Возьмёшь гнедого в конюшне, он свободен.

— Ваше благородие, разрешите обратиться?

— Говори.

— Вдова уж больно хороша, ненасытная. Дело молодое, сами понимаете, так и буду ночами к ней бегать. Я бы чин прапорщика хотел побыстрее получить, а тут два выхода, ценз по времени, что мне не подходит, или какое геройство, чтобы наградили, и чин дали. Вон, как унтером стал, мне понравилось. Только вот что совершить? Мне что-то в голову не приходит? Может у вас идеи есть? Да и без приказа какое геройство? Если только случайное.

Иволгин стал крутить ус, задумавшись над моим вопросом. Вообще отличный офицер и дворянин, без гонора. Я успел его изучать и знал, что с таким вопросом вполне могу обратиться, что и сделал.

— Знаешь, пока тоже идей нет. Я подумаю, посоветуюсь.

— Для информации, я после травмы головы, ещё в поезде, слегка в памяти потерял, о чём вы знаете, но приобрёл неплохое ночное зрение. То есть, ночью я отлично вижу, даже вдаль. Например, ночным наблюдателем к артиллеристам на береговую батарею, чтобы японцы больше не смогли незаметно подкрасться. В плохую погоду ничего не скажу, а в спокойную рассмотрю издали. Ну и ночная вылазка к врагам мне думаю по плечу. Скраду какого офицера, на плечо и к нашим.

— Даже так? Учту. Пока иди готовься.

Кстати, о знании японского языка мне не напоминали, вот и я молчал. Мне это тоже не нужно. Пока же пообщавшись с знакомым солдатом, тоже из посыльных, ожидал куда пошлют, узнал свежие новости. В принципе без изменений, подорваны два броненосца и бронепалубный крейсер, вроде потоплены два японских миноносца, но уверенности нет, только трупы японских моряков нашли, с десяток. Вот так получив гнедого коня у солдата, он тут на конюшне работал, проверил седло, и ведя коня за узду, подвёл ко входу в штаб, где и стал ожидать. Кстати, винтовку я забрал из казармы, в подсумках патроны. Раз за город выезжаю, то нужно взять. Минут через десять подкатили три пролётки, и вышел комдив со свитой, они погрузились в транспортные средства, и мы направились к ближайшему форту. Его как раз и строил муж Анны. Верховым я один был, да и охраны никакой, только личное оружие свиты. Двигаясь по дороге, я бы назвал её тропинкой, китайцы из рабочих освобождали путь, мы и достигли форта. Дальше я привязал коня к задку генеральской пролётки, и двинул следом. А что, я всегда должен быть под рукой, по знаку подскочить и получить задание. Ну а пока проходила проверка, по виду генерала не сказать, что тот доволен увиденным, да ещё Стессель со своей свитой прикатил, тоже участвовал, я размышлял.

А поразмыслить было о чём. Среди китайских рабочих на тропинке, я две морды приметил, одетых под китайцев. Я их давно вычислил как японцев, да ещё офицеров, судя по выправке. Те явно проводили разведку, и внимательно проследили взглядами, низко кланяясь, как и другие китайцы, когда мы проезжали мимо. Когда я Иволгину говорил про геройство, чтобы получить чин прапорщика поскорее, я имел ввиду совсем другое. На поле боя геройствовать не скоро, японцы сейчас только в Чемульпо высаживались, где погибли «Варяг» с «Корейцем», когда они ещё подойдут к Артуру. Летом кажется. План был двухходовый. Использовать британскую или японскую резидентуру, и ликвидировать адмирала Старка, командующего эскадрой. По его вине и произошла трагедия с тремя боевыми кораблями. Я отслеживал многое коптером, потом прокручивал записи, иногда в прямом управлении подслушивал, о чём общалось командование. О предательстве речи не шло открыто, но нут ничего иного не было. Именно предательство. Много мелких нюансов, которые появились с его руки именно в ночь нападения. Совпадение? Не думаю. Вот и я решил подставить вражескую разведку, англичан я тоже врагами считал, тот якобы застрелит адмирала, а я уже его. Подстава? Да, не отрицаю, но и план неплох. Проредить резидентуру, а то они тут как на полигонных условиях работают, ничего не мешает, себя показать, и может, если повезёт, чин прапорщика получу. А там до конца войны ночным наблюдателям на береговую батарею, защищать подступы к бухте. Таков был план.

А вот серьёзно геройствовать я не желаю. Я жить хочу. Пуля дура, может и не повезти. Среди некоторых моих полубезумных идей была даже такая, ночью захватить в одно лицо вражеский миноносец. Между прочим, я серьёзно обдумал эту идею и понял, что смогу это сделать, тихое оружие имелось, и даже пулемёт. Вот только отказался от этого плана. Да, стану известным, абордаж, как в книгах про пиратов, это привлечёт внимание. Меня возвысят, чтобы свои промахи прикрыть, может в дворянское достоинство возведут, другим и за меньшее давали, чин подпоручика получу, но мне этого не надо. Стану дворянином и полноценным офицером, и здравствуй дальнейшая служба, в отставку не уйду как офицер запаса, в случае если прапорщиком буду. Нафиг-нафиг. А идея новая вот какая, просто пристрелить обоих японских офицеров, что под китайских рабочих маскируются, якобы отбил нападение. Оружие у тех имеется, скрыто под одеждами, найдут на телах. А это подвиг, спас генералов, надеюсь, те оценят и не забудут. Правда, придётся засветить знание японского языка, якобы слышал разговор между собой, что нужно застрелить комдива, но и переводчиком при штабе дивизии до конца войны, тоже неплохо устроиться. Я не глупый гормональный подросток, что желает с шашкой наголо рубить врага. Я лучше в тылу посижу. Тут же без ликвидации кого из предателей. Я не трону никого, пока сам не смогу убедиться, что они внутренние враги государства. Брать на веру информацию из будущего не желаю, давно всё было, да и переврали несколько раз. А убивать кого-то на основании слухов, это уже не дело. Потому и адмирала Старка шлёпну в ближайшие дни под видом британской резидентуры. Всё, он уже живёт в долг, его время жизни отсчитывается последние дни. Тут генерал-лейтенант Стессель, тоже на подозрении, его шлёпну после сдачи крепости, но сейчас и не требуется это делать, тот будет тут свидетелем… Всё, решено, уничтожаю японцев. Надеюсь, они ещё у дороги.

У форта, облазив все укрепления, мы задержались на час. Ну всё, японцев точно упустили, те нам на встречу попались, к городу шли. Поэтому, когда осмотр закончился, к слову генералы оба были недовольны, но муж Анны, что тут командовал, с уверенным видом в чём-то их убеждал. Я близко не подходил, не слышал о чём. Вот так собрались и кавалькадой колясок и верховых, две пролётки генерала Стесселя десяток казаков сопровождало, я приметил обоих японцев, что стояли у дороги и как и другие кланялись нам. Значит, не ушли, нас ждали, выяснить результаты проверки. Стоит пояснить, что казаки у Стесселя — это не его охрана. Это адмирал Алексеев, наместник Дальнего Востока оставил для охраны, да ещё временно, но пока не забирал и те несли службу, а обычно отделение гарнизонных солдат при офицере его охраняло. А я опасался, что казаки вмешаются и часть славы перетянут на себя, но к счастью коляски коменданта Стесселя со свитой катили впереди, наши пролётки с комдивом и его офицерами, уже следом. Вот и я с ними. А такой шанс я всё же не упущу. Я скакал рядом с пролёткой комдива, и когда мы проехали мимо японцев, я развернулся всем телом и удивлённо стал таращится на них, что те заметили. Тут же схватившись за кобуру револьвера, выдернул, и заорал:

— Микадо!

Отреагировали оба, если наши офицеры таращились, не понимая, что происходит, то молодой из японцев перекатом ушёл в сторону, выдёргивая из-под рубахи оружие, что-то из револьверов, то второй поступил умнее. Петляя убегал прочь, метров пятьдесят и тот уйдёт в низину, а там овраги. Я на всякий случай оружие приготовил, поэтому выдернул молниеносно. Да и честно признаюсь, тренировался в этом деле вовремя скучных ночных дежурство при штабе. Поэтому я немедленно произвёл выстрел, который отбросил мелкого японца на землю. Пуля немалого калибра сразу вывела его из строя, удивительно, что ещё жив, скоблил каблуками стоптанной обуви по земле, а я уже палил по второму. Сложная цель, умело петлял, но после третьего промаха попал в поясницу, почти у самого склона в низину. Мгновение, и ушёл бы, а тут полетел на землю, пару раз перекатившись, и замер. Как-то не хорошо, похоже, наглухо поразил. Причём всё так быстро произошло, что кроме меня никто и выстрелить не успел. Поэтому, пока я успокаивал взволнованного коня, офицеры из свиты Кондратенко уже соскочили, осматривали первого «китайца», подобрав его оружие, и спешили ко второму.

— Иванов, что это было? — строгим голосом спросил комдив, покидая коляску.

Удивил, не думал, что тот меня запомнил, но нет, память у него хорошая.

— Японцы, ваше превосходительство.

— Как опознали?

Покинув село, я взял коня под узды, и вытянувшись, доложил:

— Когда к форту ехали, подозрительными мне показались, рожи не китайские, и выправка армейская. Когда обратно ехали, тот что младше под рубаху руку сунул, кланяясь, а старый сказал, что приказа убивать вас пока не было. На японском говорили.

— Вы унтер знаете японский язык? — явно удивился генерал, наблюдая, как осматривают тела, но не обыскивая, видимо решив дождаться нижних чинов и им поручить. Офицеры себя такой работой утруждать явно не желали.

— Так точно, в совершенстве, как и письменность. У меня девушка была японка, тайно от семьи встречались, она и обучила.

— Почему не сообщили?

— Так меня как переводчика и отправили сюда. Почему-то посыльным назначили. Да и его благородие, капитан Лазарев знает.

Дальше задать новый вопрос генерал Кондратенко не успел, подкатили коляски генерала Стесселя со свитой, и казаки верхом, так что комдив к ним направился докладывать. Казаки быстро оба тела обыскали, даже швы прощупали. Под рубахой пожилого нашли бумаги, точные планы строящегося форта. Итак сомнений не было, что это японцы, а теперь уж чего говорить? Меня позвали, и я повторил свой доклад, под конец добавив:

— Мы для местных на одно лицо, и местные для нас тоже. Вот только местные легко различают, кто тут ходит. Так что все эти рабочие прекрасно знали, что эти двое японцы, но никто ничего не сообщил.

— Разберёмся, — буркнул Стессель, изучая бумаги, что нашли на теле старшего из японцев.

Я же вернулся к коню, и мы снова следом за процессий колясок генерала Стесселя направились к городу. Но чуть позже свернули, в сторону штаба дивизии, там началась работа, я сдал пока коня, обиходить, напоить и накормить, а меня посыльный вызвал к генералу. Тот как раз на обед собирался, поздновато, но дома семья ждала, однако решил пообщаться со мной.

— А всё ли ты мне голубчик сообщил? — спросил тот.

— Так точно, ваше превосходительство, не всё.

— Докладывайте.

— Старший из японцев сказал, что коменданта трогать нельзя, англичане сильно недовольны будут. Почему не знаю, ответа того что младше, не слышал.

— Ясно. Напишите рапорт о происшествии. О коменданте ничего не писать, и не рассказывать никому. Всё ясно?

— Так точно.

— Свободны.

Генерал укатил на обед, я тоже на кухню сбегал, меня там покормили наваристыми щами, дальше вернулся в здание штаба, где помдежурного помогал писать рапорт о стрельбе сегодня и уничтожении вражеских шпионов. Вроде неплохо получилось, но через три дня я узнал, что меня представили к чину старшего унтера, решили зажать честно заслуженный мной чин прапорщика. А орден вообще зажали. Вот гады. Это Стессель всё. Всё, буду валить адмирала Старка, подставив британцев. Якобы британец застрелит адмирала, а я британца, случайно застав его на месте преступления. Всё, решено, постараюсь завтра провернуть акцию, не получится, то послезавтра, подберу нужный день, там несколько ключевых факторов должно было сойтись, такое не каждый день бывает. Это по случаю с теми японцами, по сути пшик, но я пока не унывал. В остальном, японцы на море вели себя тихо, только наблюдали за эскадрой от горизонта, в городе облавы шли, шпионов искали, все затаились, мелочь взяли, да и всё. В корейском порту Чемульпо продолжается высадка японских войск. Вот теперь точно всё. А так служба продолжалась, ничего не изменилось, я забирал готовые блюда у тех женщин, что работали на меня, один раз Анну навестил тёмной ночкой, повезло, коптер показал, что муж задержался в ресторации. Там отмечали какому-то полковнику, именины. Там и женщины были, жёны, Анна просто раньше уехала, а торжество продолжалось.

Суббота была, когда я узнал эту не самую приятную информацию, банный день. Писарь этот со мной в одном вагоне прибыл в Артур, считай одного призыва, по секрету и шепнул. В принципе я и так каждый день моюсь, у китайцев, в доме женщины, что на меня работала, привык чистым быть, вот те корыто горячей воды ко времени моего вечернего прихода готовили, минут двадцать на всё про всё, и чистенький возвращался в казарму. Я мог себе такую блажь позволить. Но баня это баня. Поэтому после бани и стал готовиться. Не хотят прапорщика давать, буду валить Старка и геройствовать. И знаете, видимо звёзды сошлись, следующим днём, а было воскресенье, всё сошлось в цвет, и британец был, и адмирал, и мне поручение в город, передать посылку одному из офицеров. Тяжёлая, кил пять весила. Так вот, я выкрал британца, благо тот один был, отсыпался после гулянки, что ночью шла. Адмирал прибыл к зданию комендатуры. Как раз генерал Стессель вышел его встретить, и неожиданно подъехал генерал Кондратенко, мой комдив, но я ничего не изменил. Хрустнул неожиданно для всех выстрел и ноги адмирала подломились, тот упал как кукла, которой подрезали веревочки, наповал, тут метров двести всего. Сам я быстро спустился вниз по внутренней лестнице, этот склад я давно присмотрел, и дальше вышел на улицу. Меня уже видели, с двух сторон бежали солдаты и офицеры, ну и патруль матросов. Я как бы что-то увидел, присел, потянув незаметно леску, и раздался выстрел. В ответ я сам трижды выстрелил, в кого не было видно, после этого метнулся к открытой двери склада, убрав «Браунинг», к кому тянулась леска, пуля рядом со мной свистнула, и попала в стену здания рядом, я пистолет к косяку привязал, а в ногах застреленный британец. Он даже и не проснулся с того момента, как я его взял. Более того, переодел его под китайского рабочего и измазал угольной пылью лицо.

«Браунинг» убрал с леской в хранилище, это да, но достал другой, как раз принадлежал британцу, только что убитому мной, кровь ещё текла. От пистолета тоже тянуло свежим сгоревшим порохом и в магазине не хватало одного патрона. Я подготовился. А стрелял из пистолета в подвале дома, где взял британца. Первый пистолет взял с их предшественников, коим тот и прибыл на замену. Он и тут работал как аккредитованный журналист известной газеты. Пистолет уже в руке убитого британца был. Тут и набежали свидетели. Каждый офицер первым делом опрашивал меня. Изучили чердак склада, там нашли винтовку, от которой тоже пахло свежим сгоревшим порохом. Причём, винтовка новая, и японская. Британца не сразу, но к шоку многих офицеров, опознали, некоторые офицеры гуляли с ним в ресторации. Сразу же был отряжен отряд к нему на место жительства, Кондратенко распорядился, я там уже оставил доказательство, легко найти можно будет, а меня в здание комендатуры, где в который раз уже допросили, но уже генералы. Тело адмирала Старка уже увезли, я был прав, наповал его поразил. Дальше писать рапорты сел, а потом в казарму. А через два дня при торжественном строе у штаба нашей дивизии, было сообщено генерал-лейтенантом Стесселем, тот лично прибыл, что я возведён в чин прапорщика от пехоты, тем более вольноопределяющимся являюсь, а также награждаюсь орденом Святой Анны четвёртой степени с правом ношения знака на эфесе сабли.

Я же поблагодарил, и сообщил, что сегодня вечером арендую ресторацию, где и отметим это дело, пригласив генералов. Меня попросили отложить торжество на неделю, пока не будут закончены траурные мероприятия с адмиралом Старком, иначе некрасиво получиться. Пообещал. Ну вот и всё, я офицер, путь, и самый младший, прапорщики служат только во время войны, их призывают, после окончания войны сразу отправляют в отставку, надеюсь и у меня этим закончиться. А пока нужно снаряжаться, сдав на склад то, что имею. Кроме формы, она списана. Это солдатом я был на довольствии, а офицеры на самообеспечении, это правило. Приказ оформлен, на руках, так что занялся делом. Я даже погоны старшего унтер-офицера получить не успел, ещё всё оформлялось, как изменили приказ, и за общие дела дали, как я и рассчитывал, то что хотел. А генерал Кондратенко, как раз Стессель отбыл, подозвав, и поздравив, пояснил моё недоумение. Орден дали вторым по решению Кондратенко, сначала звание, потом награду. Обратно никак, нижние чины такими орденами не награждаются. Я искренне поблагодарил его, и генерал поспешил отбыть следом за Стесселем, там скоро на железнодорожный вокзал должен прибыть поезд наместника, адмирала Алексеева, вот все чины туда и съезжались. Я же получал поздравления от других офицеров, трое прапорщики, как и я, недавно призвали на службу, как война началась. Некоторые офицеры поздравляли сквозь зубы, запомнил их, другие вполне благожелательно. И ещё, меня назначили на должность штатного переводчика при штабе дивизии. Ну что, пока всё в цвет.

Офицерское удостоверение уже было готово, патент, сабля с орденом на нём тоже, мне их выдали, я сдал учётную книжицу солдат, и всё что выдали ранее, обе единицы оружия тоже, после чего направился в сторону города, к лавкам. Пешком, попутного транспорта не было. Кстати, подсохло, я ночами вполне на элетросамокате гонял, по тропинкам самое то, и почти бесшумно, и быстро. Максимальная скорость самоката пятьдесят пять километров в час, но я больше сорока не ездил, да и то торопился всего пару раз, разгоняясь до сорока. За час и добрался до нужных лавок торговой улицы. Артур он вообще маленький, большим казался из-за китайских и корейских кварталов. В лавке показал патент офицера, приказчик искренне поздравил с чином и наградой, ну и здорово помог со снаряжением, сообразив, что я не нуждаюсь. Дефицит доставал.

Я был без погон, снял сразу после награждения, носить уже не имел права, поэтому снаряжался полностью, что по форме, где пошить, у какого портного, тоже известно, бывал у него пару раз по личным просьбам господ офицеров, забирал готовые заказы. Приказчик работал только со мной, его помощник обслуживал других посетителей, что приходили и уходили, получая что им нужно, или нет, если нет в наличии. Вот так с двумя баулами уже к портному, кстати, он японец, хотя говорит всем что кореец, и документы на корейца имеются. Не важно, тот уже знал о награждении, почти всё готово было, у него была офицерская форма в наличии, осталось по фигуре подогнать, шинель, сапоги и фуражку я в лавке купил, как и остальное. За два часа под меня всё подогнали и ушили, так что тут же и оделся, и вышел от портного в полной своей форме военного прапорщика, но также с двумя баулами, и занялся поисками жилья. Я мог жить в офицерском общежитии для одиночек, это бесплатно, но и комната с двумя или четырьмя койками для обер-офицеров, или найти жильё в городе, но за свои. Главное сообщить, где нахожусь, чтобы посыльный нашёл при нужде. Впрочем, я уже нашёл и договорился, с одной корейской семьёй, там целая комната мне уходила, корейцы в качестве прислуги. Бедно тут, хоть заработают. Да те за счёт меня жить будут.

Так служба и пошла, работы не так и много, но была, переводил допросы взятых агентов, а портного я сдал, сообщив Кондратенко, что тот точно японец, записи разные. В общем, потихоньку дело шло. То, что я ещё ночью неплохо вижу воспоминали, и то только когда наша береговая батарея обстрелял наше же транспортное судно, отчего то было вынуждено отойти подальше от берега где и было пленено японским крейсером. Моряки на артиллеристов были очень злы, там что-то очень важное для них перевозили. Алексеев, что принял общее командование эскадрой и обороной, рвал и метал. Я подслушивал микрофоном с дрона, и узнал на совещании, что генерал Кондратенко, оказывается, знал, что я вижу в темноте, видимо Иволгин доложился, предложил держать меня наблюдателем на батарее. Буду там ночевать, если что, поднимут, гляну, а днём к нему в штаб, я в дивизии единственный пока переводчик, обещают трёх из купцов, им звания унтер-офицеров дают, но пока их нет, я один занимаюсь всей текучкой. Что есть, то есть. Алексеев распорядился направить меня на батарею, откомандировать на неопределённый срок. Вот так всегда, пока петух не клюнет, никто не почешется, поэтому вскоре пришлось перебираться из комфортабельной комнаты в корейском доме, к батарее, благо там были построены офицерские дома, и мне нашлось место, даже целая комната на одного. Познакомился с офицерскими семьями, что жили тут же. Впрочем, всего две ночи там пробыл, поднимали дважды в первую и трижды во вторую, в первую зря, а вот во вторую я наводил на два японских миноносца, что подкрадывались ко входу на рейд, явно разведку вели, и надо же такое, попали третьим залпом, потопив довольно крупный миноносец. Реабилитировались в глазах моряков. Алексеев доволен был, обещал награды дать. А мне? Это я сообщал, где японцы.

В общем, наступило время торжества, я за чин проставляюсь, офицеров батареи тоже пригласил. Вот там и произошёл занимательный случай, из-за которого мои планы отсидеться в тиши, полетели в тартарары. Не стоит думать, что я мог позвать всех офицеров что в Артуре. Для начала, чин у меня мелкий, потом не дворянин. По сути можно было и без торжества с ресторацией, посидел бы с сослуживцами, вполне нормально, все поняли бы, но я закатил довольно громкое торжество. Тут множество нюансов преследовало такое решение. Громко заявить о себе, то что деньги у меня есть, ну и познакомиться со многими офицерами. Я заказал ресторацию на двести персон, советовался с более опытными офицерами и те посоветовали такое количество. Просто ресторация больше не примет. Тут как, я пригласил сослуживцев, что из штаба дивизии и полка, а также с батареи где теперь несу службу, а те позвали семьи, друзей и знакомых, тут это вполне практикуется, так что тех кто пришёл, я знаю от силы процентов на десять, а ресторация полная, столы богатые, я не экономил, кто же откажется от посещения на халяву? Да и поглазеть на убийцу убийцы адмирала Старка хотелось, задать вопрос как там было и что. А что, я даже с некоторой наглостью пригласил комдива, коменданта и наместника. Последние двое вежливо отказались, письма прислали, я для них слишком мелок, а Кондратенко приезжал, на полчаса, поднял бокал и сказал тост, и отбыл. Уже показатель что тот ко мне благоволит.

Один из офицеров принёс гитару, вот я и решил блеснуть, думаю пару песен, а то и три, вполне осилю. И надо сказать собрал вокруг себя изрядную толпу женщин, девушек, и детей, время ранее, они домой ещё не отбыли, чтобы оставить в ресторации мужей дальше уже напиваться без присмотра, это тоже такое правило, мужчинам нужно расслабится. Да и не все остаются, многие с семьями отбывают домой. Так вот, я исполнил три песни Высоцкого, «Почему аборигены съели Кука», «В жёлтой жаркой Африке» и «Кони привередливые». И надо сказать, что необычное исполнение, как и песни, были встречены если не с восторгом, то более чем благожелательно, и просили ещё, узнав, что у меня ещё они есть, мол, собственного сочинения и исполнения. Однако тут раздвигая окруживших меня женщин и детей, вылез этот пьяный лейтенант. Военный моряк. Не знаю его, хотя вроде рожа знакома, пару раз видел, как его провожали пьяного и доводили до шлюпки, чтобы отправить на корабль, англичане. Сначала тот первый резидент, группу которого я уничтожил, потом второй, которого подставил под ликвидацию Старка. Уже насторожил этим. Чую подставу. Не от британцев ли интерес исходит? Я у них засветился.

Когда тот успел так нализаться, не знаю, всего час как торжество началось, может уже пьяный пришёл, или изображает такое опьянение, ну и выдал:

— Прапорщик, мне тут сказки рассказывают, что вы можете японский боевой корабль взять на абордаж? Слава барона Мюнхгаузена покоя не даёт?

Надо сказать, это был наезд, судя по тону, и лейтенант был зол, но старался сдерживаться, дамы и дети вокруг. А вот откуда тот узнал о такой возможности, я вполне догадывался. А что, я если собираю сведенья, то спрашиваю у других. Вот и задал трём офицерам вопрос на тему, если я захвачу вражеский корабль в одно лицо, что мне будет за это? Те задумались, и честно ответили на него, ни один ответ не совпал, но то что осыпят благодарностями, были уверены все трое. И все трое были тут, в ресторации. Также нас окружили офицеры, слушая вопрос офицера. Разговоры смолкли, наступила тишина и все ожидали моего ответа. К слову, те офицеры, коим я задал вопрос, с усмешками уточняли, а ничего ли не треснет у меня, в одиночку захватить вражеский корабль? Сейчас не времена Моргана и Чёрной бороды. На что я отмахивался, что это не проблема, но нужно ли мне, пока сам не знаю, вот и выясняю, каковы будут последствия, если это действо всё же произойдёт. Видимо кто-то из офицеров, расслабившись с бокалом вина, может и не одним, в качестве шутки выдал тот наш разговор и мой вопрос, и это скорее всего разозлило моряков, вот первый и подошёл. И то что тот мог работать на англичан, я не исключал, представлял их интересы. Надо будет проследить за ним, если это так, ликвидирую, но всё это позже, и я уже всё решил, буду брать миноносец, что ночами курсируют входа на рейд, ведут разведку, мы такой вчера и потопили, а пока я сказал:

— Захватить вражеский корабль, не сложно. Сам я не большой моряк, хотя изучал штурманское дело, и в военно-морских делах слабо разбираюсь, но как пехотный офицер, в захвате ничего сложно не вижу. Даже готов заключить пари, что захвачу миноносец, и даже этой ночью.

— А почему этой ночью? — спросил мальчик лет десяти, успев опередить других зевак.

— Потому, что город наводнён японскими агентами, юноша, они о пари узнают быстро, и отправят сообщение своим морякам, которые уже будут меня ждать. Основа захвата корабля, неожиданность. Если её нет, дело обречено на провал. А кто контролирует телеграф, тот контролирует секретность в Порт-Артуре, а телеграф контролируют японцы. Их командование уже через несколько часов будут знать, что планируется захват их корабля.

Мои слова заинтересовали многих, начался бум обсуждения, поднялся шум, но тут же стих, когда один из офицеров, капитан второго ранга, задал вопрос:

— Готов заключить пари. На что ставим?

Кто этот капитан, я знал, его штабс-капитан Иволгин привёл, мой командир. Они давние друзья, и в детстве даже жили на одной улице. Тот тоже тут, чуть в стороне стоит, к нему прижималась супруга. У них ещё двухлетняя дочка есть, но она дома осталась. Иволгин один из тех трёх офицеров коим я задал вопрос по захвату вражеского корабля. Что по поводу пари, то я твёрдо настроился слупить ещё чего-то интересного, помимо наград, что на меня падут при захвате корабля и его ввода в строй эскадры. Почему и нет? А то что офицером стану и дворянином, уже махнул рукой. Со службы можно легко уйти, по состоянию здоровья. Опция лечения при мне, перемкну нерв и отвиснет рука, станет сухой, врачи без сомнений комиссуют. А там вылечу, вроде как восстановилась, но я уже в отставке. Один из примеров. Я не говорю, что себя калечить буду, но ещё прикину как комиссоваться по здоровью, если так не отпустят. Поэтому и собирался отыграть ситуацию в свою пользу по полной, хотя всё это для меня стало полной неожиданностью. Всего час как торжество шло, я лишь на десяток вопросов успел ответить по поводу, как увидел убийцу адмирала и застрелил его, три песни спеть, зал хороший, акустика отличная, как тут такой поворот сюжета. Даже самого проняло и заинтересовало.

— Я не беден, готов поставить тридцать тысяч рублей.

— Для меня такое пари не подъёмное, — покачал головой капитан второго ранга, кажется Синцов, его со мной познакомил Иволгин, когда они прибыли в ресторацию.

— А вот я принимаю пари, — сказал ротмистр гвардии.

Его появление в городе удивило многих, где мы, а где столица, но этот ротмистр прибыл по службе, а тут был как из друзей приглашённых гостей и вполне себе присутствовал. Он вроде даже граф там какой-то.

— В столице у меня небольшой каменный дом на Большой Посадской, в два этажа, на пять спален, держу для гостей если в семейном особняке не хватает спален. Готов его поставить на заклад в пари. Он где-то и стоит такую сумму.

— Согласен, ваше сиятельство, — сразу ответил я.

Почему и нет? Дом в столице — это серьёзно. Ротмистр явно знал, что предложить. Тут же был выбран секретарь, штабс-капитан Иволгин, именно он разбил нашу сделку, скреплённую рукопожатием, и ему были переданы бумаги на дом, ротмистр написал, что нужно, их потом у нотариуса заверят, а я передал пачки рублей, как раз нужная сумма. Для этого недалеко пришлось уйти, но я быстро вернулся. Секретарь и известит кто победил, и передаст выигрыш. Это ещё не всё, захват этой ночью, в любую погоду, но как перегонять корабль? Там паровые котлы, что я о них знаю? Моряки помогать отказались, под недовольный гул зевак из гостей, выдавать офицера и моряков, в шлюпке бы подождали и как я подам сигнал, подошли и стали перегонной командой. Это было моё предложение. Те просто не верили в успех этого дела. Хотя размеры пари их поразили, такое тут редкость. Да в первый раз. Ладно хоть договорились что меня пустят на миноносец «Лейтенант Бураков», на торжестве был мичман с борта этого корабля, и до вечера всё покажут, и научат. Да, времени мало, но я на лету схватываю, хоть буду знать, что за что отвечает. На этом и завершилось торжество. Нет, оно продолжалось до поздней ночи, оплачено же, но без меня. Я отбыл на борт эскадренного миноносца германской постройки. А через два часа меня с борта миноносца срочно вызвали к наместнику, адмиралу Алексееву. Доложили всё-таки.

Надо сказать, адмирал особо не орал, не без интереса выслушал мою версию событий, мол, на слабо взяли, от меня там уже ничего не зависело. А вот адмирал похоже что-то знал, негромко сказал, как бы мысли вслух, но достаточно громко, чтобы я слышал:

— Да-а, корень неприязни его светлости, к нам, морякам, хорошо известен в столице. Тут он или дом потеряет, но унизит военных моряков если корабль действительно будет взят, или приобретёт неплохую сумму. Итак-итак в выигрыше… Хм, вот что прапорщик, я пари не одобряю, но и запрещать не буду. Надо встряхнуть моряков эскадры, если выиграете пари, это будет для них звонкой пощёчиной. Действуйте на свой страх и риск. Могу только обещать обговорить сигналы при возвращении, чтобы наши моряки вас в отместку не потопили, чтобы скрыть свой позор.

— Ваше высокопревосходительство, я уже поговорил с командованием батареи, где прохожу службу в качестве командировочного, что прожектором дам им условный сигнал. Два длинных световых сигнала и один короткий.

— Хорошо. Такой же сигнал охранению на входе в фарватер, я распоряжусь. Как действовать думаете? — спросил адмирал не без интереса.

— Куплю лодку с парусом, и пойду в открытое море. С фонарём, чтобы увидели меня. Японцы могут заинтересоваться мной, остановить. Самое сложное на борт попасть, а всё остальное очень легко. Даже в одиночку привести корабль к порту, хотя побегать придётся. Меня уже обучали, что там и как. Главное, чтобы миноносец был. Его захватить не сложно, вот если крейсер, из небольших… — тут я задумался. — Нет, смогу, но тяжело будет.

— Знаете, как вас уже прозвали в эскадре?

— Никак нет, ваше высокопревосходительство.

— Барон Мюнхгаузен.

— Э-э-э, чёрный пиар, тоже пиар.

— Что?

— Если обо мне в Порт-Артуре и в эскадре раньше не слышали, то сейчас все обо мне говорят. Кажется, я даже перебил главную новость о набеге японцев на эскадру, о чём все ранее только и говорили.

— Это да. Свободны.

Покинув кабинет наместника, я пообщался с офицерами, никаких приказов не оформлялось, кроме того, что мне дали суточный отпуск, всё по моей инициативе, если будет провал, отвечать буду я. Поэтому поехал на коляске, взял наёмную, сразу к знакомому китайскому купцу, нужно срочно хорошую лодку с парусом купить. Снаряжение операции, тоже на мне. За час мы подобрали с ним отличную парусную шлюпку, снарядили её полностью, и без задержки я под парусом направился к входу с рейда. К слову, уже четыре часа как стемнело. По пути ко мне подошёл небольшой номерной миноносец, и взял на буксир, оказалось Алексеев распорядился, иначе не успею, хотя сейчас зима, ночи долгие. Да, торжество за час до заката началось. А вот почему он так благожелательно настроен ко мне был, ясно как день. Мы вчера пару «истребителей» перехватили на разведке у порта. И даже один потопили. Думаете они пошлют этой ночью кого? Вот и Алексеев уверен, что нет, так что я по курсирую у побережья, и вернусь утром ни с чем, продрогший и без тридцати тысяч рублей. Вот только я планировал выиграть пари, а как, это чисто моё дело. Вы хотите миноносец? Вы его получите. А почему миноносец, думаю понятно. Крупный корабль мне в одно рыло не увести. С миноносцем-то проблемы будут.

Шлюпку взяли на буксир, а меня подняли на борт, даже чаем угостили, и вывели за фарватер, где отбежав, оставили. Я тут же поднял коптер, да до этого не поднимал. Погода так себе, но использовать его можно легко, тот все погодный, и шторм выдержит. Говоря про погоду, я имею ввиду мотодельтаплан, взлететь смогу, как и сесть, это главное. А так русские моряки были правы, рядом с побережьем у Порт-Артура действительно пусто, только на горизонте что-то дымило, и всё, так что я сменил шлюпку на мотодельтаплан, чуть в воду не соскользнул с поплавка пока с шлюпки перебирался на борт воздушного судна. Ничего, убрал шлюпку, прогрел мотор, и взлетел. Говорю же, простейшая конструкция, ничего сложного. Потрясло, но поднялся в воздух и гудя мотором стал карабкаться в ввысь. На креплении приборной панели планшет, туда информация с коптера шла, он уже отлетел к тем дымам на горизонте и определил их как двух бронепалубных крейсера, и одного броненосного. Я в этих кораблях слабо разбираюсь, но уже сделал фото с рисунками всех японских кораблей, на береговой батарее Электрического утёса имелся комплект изображений. Недавно завезли, чтобы разбирались где наши, а где японские. Так что, это точно японские. А вот миноносцев при них не было. Три корабля, два быстрых, и более мощный чтобы отбиться от наших крейсеров, если те вдруг выйдут. Наверняка самый скоростной из броненосных крейсеров.

Однако в стороне, дальше, где порт и город Дальний, ещё дымы были, я туда коптер направил, как раз взлетел и за ним следом полетел. Как на заказ миноносцы, но не маленькие номерные, а крупные эскадренные, четырёхтрубные. Один из таких мы и потопили вчера, как раз сутки прошли. Тоже четырёхтрубным был. Шли те где-то на двадцати узлах от Порт-Артура. То есть, удалялись, по каким-то своим делам. Поэтому я решил обогнать и сесть перед ними, встретив на шлюпке с сигнальным фонарём. Дальше дело техники. План именно такой был, главное на борт попасть. С этим неожиданно возникли проблемы, я обогнал оба миноносца, совершил посадку, что было не просто, хотя прибор «ПНВ» на лице, волны какие-то мелкие, не зыбь, но близко. Однако сел, сменив мотодельтаплана на шлюпку, фонарь зажёг, подвесил на мачте в метре от скамейки, и ждал, двигаясь под парусом японцам на перерез. Чтобы вы думали? Прошли мимо, метрах в двухстах крайний из японских кораблей, и дальше двинули, только кормой мелькнули. Это вообще, что такое было?

Злой как чёрт, снова провёл алаверды, в этот раз окунулся по пояс, сапоги замочил, галифе, но забрался на поплавок, в шлюпку вернулся и переоделся в своё солдатское, вода ледяная. Потом снова замена, и взлетев, обогнал миноносцы, я снова сел и ждал. Были бы фейерверки, запустил бы. Да и видели меня японцы, в первую встречу тоже, пальцем показывали, но видимо за корейского рыбака приняли. В этот раз всё же отреагировали, замыкающий, по названию на борту это «Оборо», довернул и подошёл, освещая меня прожектором. Похоже японцы сами немного охренели, обнаружив в лодке русского офицера, на мне солдатское обмундирование, а шинель офицерская, погоны видно. Судя по удивлённым возгласам, те ожидали увидеть рыбака. Ага, понятно почему две плетённые корзины вынесли на палубу, купить рыбы хотели. Видать свежий улов приобрести возжелали. А тут даже большая радость, русский офицер. Русского языка, никто из японцев не знал, спросили у меня на английском, не владею ли, но я остановил перекличку.

— Господа, я владею японским языком. Хочу подняться на борт. Замёрз, знаете ли.

Нормально, высокий борт уже возвышался рядом. Спустили верёвочную лестницу, миноносец отработал задним ходом чтобы встать рядом. Второй стал замедлять ход, явно дожидаясь напарника, двое матросов спустились в шлюпку и помогли мне подняться наверх. Там уже встретили.