Право имею

— А Ник чего вдруг такой добрый, что согласился? — скептически спросила Ева, тут же пожалела, потому что при ответе Никиту не смутил полный рот:

— Это ж весело! — он наспех прожевал, проглотил. — Видела бы ты свое лицо… Да и вообще, вот веришь, нет, а ты классная. Для прошлой сучки этого бы не сделал, а ты сбежишь еще, новую искать придется!

— Ты же не псих, — Ева села за стол, смотрела пристально. В своей команде она более-менее начала разбираться. Ник, продолжая есть, развел руками, словно это само собой разумелось, но это только прибавило сомнений.

Первое время ее учили стрелять, заставляли тренироваться, рассказывали теорию боя, ждали, пока у нее заживут шрамы от операций. Незадолго до первого задания подстригли, вытравили ее каштановый до блондинки. Самым неприятным в этой подготовке была замена зубов с пломбами на искусственные. Ей даже отпечатки пальцев стерли, как и остальным в команде.

С тех пор у них была одна совместная вылазка, что-то вроде боевого крещения.

— Ник, дело, — Глеб подвинул к нему картонную папку сантиметра два в толщину.

— Через тебя передал? Обиделся? — усмехнулся Никита, заграбастал папку к себе и начал рассматривать фото, не отрываясь от завтрака. Мясо он уже давно снова мог есть, да и такие папки не отбивали у него аппетита. Дела частенько приносили ему одному, Глеб тоже иногда уезжал один и несколько дней отсутствовал. Ева поняла, что не для всех заданий нужны были все трое.

— А я — в город, — Глеб поднялся, отошел к раковине вымыть тарелку и спросил, стоя к ним спиной. — Кому что купить?

— Как всегда, — внезапно отозвался Тимур и, когда все кроме Глеба к нему обернулись, поставил на стол еще тарелку и со своей ушел в комнату.

— А что он просит всегда? — полюбопытствовал Ник. Глеб пожал плечами, забрал у него тарелку и пустую чашку Евы, их тоже начал мыть, и все же ответил:

— Всякую ерунду. Чипсы, шоколад, жевательный мармелад и газировку. Пиццу.

— Окей, мне цветочек аленькой, — поднялся из-за стола Ник.

— Я с тобой, — внезапно даже для себя выдала Ева. Никита остановился в дверях кухни.

— Хорошо, только ты моя новая супруга, — спокойно отозвался Глеб и тут же поймал запущенную в него тарелку, едва не выронил. Теперь он смотрел — удивленно и как-то разочарованно.

— Задолбали, — объяснила Ева, вцепившись в столешницу, чтобы удержать себя от драки. Спиной чувствовала ликование Никиты и сама на себя злилась за то, что так остро отреагировала. Глеб, стушевавшись, поставил тарелку в раковину, пояснил, не глядя ей в глаза:

— Так надо уже для легенды… Просто если тебя вдруг спросят — ты новая супруга. Со старой я развелся и она уехала к родителям. Я выезжаю через полчаса, если хочешь со мной, то поторопись.

Задний двор был так огромен, что там впору было огород разбивать. Вместо этого там стояли клетки, в которых жили собаки, и стоял вольер с кроликами. Собак привозили из города сердобольные люди — тут было что-то вроде питомника для брошенных, больных и раненных животных. Зачем он — Ева не спрашивала, но на этой неделе была ее очередь кормить собак.

Всего их сейчас было шесть взрослых и один щенок. Иногда кого-то пристраивали, иногда привозили новых. Кролики вполне себе шли на мясо, и по этому поводу Ева не переживала, а вот парочка кроликов, серых и совсем не домашних, жили в пристройке Кристины. Видимо, из любимчиков.

Но и вольеры, и клетки располагались по краям, в центре же двора был просто чернозем. Мягкая плодородная земля, пару клумб по углам. Никита однажды обмолвился о том, что это — кладбище. Уточнять Ева не стала.

Глеб стоял около машины, перечитывал в блокноте список, в целом не выглядел так, словно уже устал тут дожидаться, тем более, что Ева собралась за двадцать минут вместо получаса. Она ждала чего-то вроде: «Что, так поедешь?» или еще какой-то подколки, но Глеб только кивнул и сел за руль. Чем больше он продолжал делать вид, что ничего не произошло, тем больше было не по себе за брошенную тарелку.

— С пятнадцати в десятку сколько раз попадаешь теперь? — спросил Глеб, как только она села. Параллельно заводил машину.

— Семь из десяти… Кто угодно начнет попадать, если заставить каждый день по три часа упражняться, — устало напомнила Ева. Глеб пожал плечами:

— У Вики было три из десяти. Хотя тренировали так же.

Она никогда не спрашивала о том, кого заменила. Вика и Вика, какая разница, а вот остальные ее часто вспоминали. Кроме Тимура, из того вообще слова клещами не достать.

— Тебе очки не мешают? На вылазки линзы используешь? — в другой ситуации Ева бы молчала, но сейчас это было что-то вроде извинений. Глеб и правда был центром дома, старался поддерживать в нем порядок. Она не удивилась бы узнав, что график дежурств придумал он. И вот что странно — график соблюдали все, даже Никита в свою очередь готовил и мыл полы.

— Они без диоптрий. Стекляшки просто.

— Зачем носишь тогда?

Глеб подумал, сделав вид, что просто на дороге сосредоточился, но ответил нехотя:

— Слушай… мне так же перешивали лицо, так же меняли зубы. Раньше я носил очки, тут сделали операцию… Но я и раньше мог ее сделать, мне просто нравилось носить очки.

— Почему?

— Казалось, что я выгляжу безобидно в них, — по-прежнему нехотя продолжил Глеб. Ева покатала эту мысль в голове, спросила логичное:

— Так кого ты убил, чтобы попасть в этот кукольный домик?

— Не твое дело, — тут же отрубил попытку Глеб. Они ехали среди таких же коттеджных домиков, на улицах не было никого, только один кот на заборе и попался из живых существ. Место вообще выглядело как дачный поселок, только дома тут были богаче. При этом въезд не охранялся.

— А Никита?

— Кого-то. Мужиков каких-то. Автоматической пилой нарезал.

— Ну, раз он тут, то должно быть за дело, — пожала плечами Ева. Глеб кивнул:

— За дело.

Неловкость только усилилась. Стало интересно, ответил бы Глеб, если бы не утренняя выходка? Но тогда перемкнуло что-то, показалось, что ее все за мужика пристроить пытаются и делить, как просто… какую-то бабу.

И при этом была благодарность за то, что выручили, пока она еще не могла сориентироваться в ситуации. Глеб в ее понимании поступил правильно — возможно, это было не страшно, и она могла просто отказаться. А может, их начальник правда относится к ним больше, как к собакам в их вольере, чем как к настоящим людям.

— Так значит, тут пытают, — кивнула Ева.

— Если есть за что… Меня еще ни разу не трогали. Ника… ну, это Ник. Он как специально нарывается. Вику тоже не за что было… Леонид Аркадьевич не любит, когда ему не подчиняются, но у него нет приказов, которые противоречили бы изначальным целям. И он боится за нас. Все, что он делает — делает для того, чтобы нас не поймали. Так что, если ты не захочешь тоже связаться с родными, то и трогать тебя никто не станет.

Ева усмехнулась, подумала немного и решила подкинуть ему информацию. Может в качестве извинений, может контакт наладить:

— Когда менты меня искали, они на квартиру к моей матери пришли. Избили ее, все не верили, что она не знает, где дочь прячется. Я была так растрогана этим, что даже убивать их не стала, когда они меня нашли наконец. Хотя, наверное, стоило бы… Я не общалась с ней лет пять. С тех пор, как смогла через суд квартиру разменять, пока она ее не пропила окончательно. Сомневаюсь, что меня когда-либо потянет в родные места.

Глеб откровенность оценил, судя по раздумчивому кивку, заговорил уже охотнее:

— Ты не похожа на человека, который садится в машину по первому требованию полиции.

— Так и есть, — Ева криво, но довольно усмехнулась. — Я троим из них шрамы оставила на память. Было бы их чуть меньше, кого-нибудь точно бы прирезала, но эти ребята очень поднаторели в том, чтобы нападать впятером на одну. Меня бы сейчас туда в маске, да при оружии, да с тем, что я теперь умею — было бы намного веселее умирать.

— Злишься на них?

— Нет… на этих нет. Я убила их друга с особой жестокостью. Это было предсказуемо. Твоя очередь. Обо мне ты знаешь все.

— Ну… Мне двадцать три, меня и правда зовут Глеб, я сын проститутки, и я едва не убил одного из «чертей», освободив себе место в команде. Меня вовремя оттащили.

Ева задохнулась от такого потока информации, тут же не сдержалась, начала смеяться.

— Сын, прости, кого?

— Не похож?

— Конечно нет! Ты похож на старосту группы! На прилежного юриста или бухгалтера. На «сына маминой подруги». Но никак не на сына проститутки.

— Ну, меня отец воспитывал. Можешь еще смеяться, но я правда был старостой класса.

— А потом взыграли мамины гены?

— Нет. Папины.

Ее взяли в команду летом, в июле, а теперь мир был в разгаре перехода в осень, листва уже пожелтела. Дни смешались, и в какой-то из них Ева с удивлением обнаружила, что уже октябрь. Словно в параллельный мир попала, потеряв несколько месяцев на этот сложный переход.

— Я своего отца и не знала никогда, — зачем-то сказала Ева. — Я не жалуюсь, нет… весь мир такой сейчас, какой-то несчастный.

— Не жалеешь, что родилась? Что не умерла?

— Нет. Кто-то должен был убить того мудака. Да и теперь намного веселее, чем когда-либо раньше. Хотя, возможно, я чего-то по-прежнему не догоняю и все не так хорошо, как кажется.

— Давай проверим, — предложил Глеб. — Твою прежнюю жизнь стерли. Ты должна делать то же, с чего ты начала — убивать людей, которые этого заслужили. Если однажды ты окажешься недостаточно быстрой и ловкой — они убьют тебя. Все верно?

— Да, все так. Прямо как на войне.

— Это и есть война, только не совсем добровольная.

Ева покрутила в пальцах белый локон (никак не могла привыкнуть к тому, что это светлое теперь ее волосы), ответила задумчиво:

— Знаешь, если бы после того убийства ко мне явился этот Леопольд, и сказал, что я выиграла счастливый шанс присоединиться к «чертям», и могу решить — попробовать жить дальше или стать одной из них и убивать с ними, я бы выбрала именно то, чем являюсь сейчас.

— А ты слышала раньше про «Чертей»?

— Я что, в интернете не была? Про «Чертей» все знают. Сколько было убийств, когда надевали маски, как ваши и…

— Да, я слышал, — раздраженно перебил Глеб, и на этот раз это не вызвало чувство стыда, наоборот казалось, что удачно поддела. Конечно, он злился — мстителей ловили, в эфирах «Чертей» клеймили террористами, которые подавали дурной пример молодежи. И эта «молодежь» попадала либо в тюрьму, либо умирала, потому что были такие же бабочки однодневки, как и вся реальная команда «Чертей», готовая поплатиться за то, что делают.

— А Леонид Аркадьевич, получается, тебе не нравится? — предположил Глеб, наверное, тоже решив поддеть побольнее. Ева широко улыбнулась и ответила емким:

— Он е**нутый.

* * *

— Прокурор. На посту уже пятнадцать лет, — Леонид остановился около проекции фотографии. В их доме была небольшая комната, похожая на класс. Тут стояли три стула, стол, проектор и белый ватман, на который проецировалось задание. Справа от Евы сидел верхом на стуле Никита, он же первым спросил:

— Надеюсь, не за его прямую работу? Вот еще мы прокуроров не убивали. Что дальше? Адвокаты?

— Месяц назад вы наказали банду. Они были им прикормлены — платили ему, он раздавал взятки, предупреждал о действиях полиции, устраивал им связи. Один из банды был мужем его сестры, так что привет ему от родственничка, — пока Леонид говорил, он передал планшет Глебу, перелистал до нужной страницы. Глеб включил настольную лампу, достал из бумажной папки и просмотрел три черно-белых листа с цифрами и, подняв снова взгляд на компаньонов, кивнул. Ева подвинула папку к себе, но в цифрах ничего не поняла. Хотя как-то так получалось, что Глебу верил даже Ник. — Вы по-прежнему можете отказаться, сам-то он не убивал. Но он говорил, кто под них копает, и у кого охраны меньше. Я думаю, что такие ничем не лучше убийц.

Глеб кивнул, Ева развела руками — она вообще не ожидала, что тут спрашивают. В ее первое задание Леонид просто сказал: «Эти твари уже шесть человек на этой трассе убили. Чтоб от них мокрого места не осталось». Никита, перелистав папку на начало и обнаружив там то же фото, что светилось на ватмане, спросил только:

— Мне тоже?

— У тебя пока свое дело. Я все же надеюсь, что Первый и Третья там вдвоем справятся. На одну-то кабинетную крысу.

— Я и один могу, — пожал плечами Глеб. — Двое зачем?

— Она новая, пусть набирается опыта. Или хочешь, чтобы я ее со Вторым послал? — предложил Леонид, и Еве не совсем понятно было: это он так их за тот концерт подколол или что-то другое имелось ввиду? Поймав ее взгляд, Ник ухмыльнулся зло. Перевела взгляд на Глеба, тот пояснил без особого желания:

— Ник эксперт по маньякам. И Леонид очень любит его к ним отправлять. Что-то вроде зуб за зуб.

— Одного маньяка натравливать на других, — кивнула Ева. Вспомнилась та рука, с которой у них началась первая драка.

* * *

К вечеру в доме становилось тихо и спокойно, даже Тимур не включал музыку. Не удивительно, что Глеб задремал. Вечером он сидел перед телевизором, с которого бубнили что-то говорящие головы, потом лежал, сделав звук тише, а потом и вовсе заснул. Очки Глеб оставил на полу, у ножки. Когда Ева тащила из кухни выходу во двор мешок собачьего корма, на грудь Глеба запрыгнула кошка, немного потопталась. Он прижал ее рукой и неловко погладил. Приняв это за разрешение, кошка скруглилась до белой меховой подушки и удобно устроилась на вздымающейся груди. Когда Ева тихонько вернулась, напротив дивана, спиной к ней, стоял Никита, задумчиво рассматривая получившуюся картину. Кошка косилась на него недовольно, словно подвоха ожидала. Ева напряглась, особенно когда Никита развернулся, заметив ее. Он приложил палец к губам, попросив вести себя тише, а после наклонился и сложил диван вместе с Глебом и с кошкой.

Кошка, раздраженно вскрикнув, выскочила взъерошенной. Глеб застрял в диване и теперь громко матерился. Диван сложился книжкой, и теперь Глеб отчаянно пытался выбраться из этой ловушки, пока Никита, что-то насвистывая, ушел на кухню.

Ева никогда не видела, как начинались их драки, только слышала иногда шум снизу или приходила уже в разгар. И все же она удивилась, когда выбравшийся Глеб напал первым — схватил сзади за шею, взял ее в локтевой захват и прижал.

— Поэтому тебя даже твоя кошка не любит, псих, — прошипел Глеб и отпустил как раз, когда Никита попытался ударить в ответ. Они разлетелись на метр друг от друга, оба оказались полусидящими на полу.

— Кто сказал, что мне нужно внимание этой меховой варежки? — поднялся Ник, но при этом он разминал плечи. Открылась дверь наверху, на лестнице показался Тимур, окликнул раздраженно: «Только не в гостиной!» — и ушел так же быстро в комнату. Ева прислонилась к косяку, ей было интересно посмотреть.

— Ну да, ты просто так шел, решил меня в диван закатать, — раздраженно хмыкнул Глеб. Очки он по-прежнему не надевал, и выглядел таким злым и взъерошенным, что сам на себя был не похож.

— Так у меня же крыша давно поехала. Разве я не всегда так делаю? — ухмыльнулся Никита, демонстрируя клыки.

— Слышал, что сказали? Не в гостиной. Пойдем, выйдем.

«Они же не будут драться на могилах перед собаками» — успела подумать Ева, и конечно они не стали. Потому что Никита пригнулся и рванулся плечом вперед, зацепил Глеба и приложил ногами о диван, опрокинул. Глеб, словно и не заметив этого, сцепил руки в замок и ударил в спину, прямо в позвоночник. Потом размахнулся еще раз, но сцепленные в замок руки поймал Ник, прижал так, чтобы всем весом на эту сцепку надавить, чтобы захрустели запястья.

— Тогда зачем ты ее притащил, кошку эту?! — выкрикнул Глеб, высвободил одну руку и ударил резко в челюсть, быстро, словно пощечину нанес. Ник откатился, потряс головой, восстанавливая ориентацию в пространстве, успел ответить:

— Собакам скормить, — прежде чем получил ногой в живот. После этого он только корчился, сбивая шерстяной коврик. Глеб спокойно поправил диван, поднял и надел очки, пригладил волосы. На Еву посмотрел так, словно ее и не было тут, ушел наверх, к себе в комнату.

— Какие страсти, — фыркнула Ева и мимо корчившегося Никиты прошла на кухню поставить корм. Ник отдышался, дошел до кухни тоже, но замер над раковиной, сплюнул в нее кровь, умылся. Что-то говорить не хотелось, но драки для Евы все равно были привычными. Она знала, что такое люди, которые друг друга понимают только через драки и никак иначе.

Она обернулась и — замерла. На секунду в Никите, который умывался, мелькнуло что-то человеческое, понятное, даже близкое в чем-то. Он все время вел себя как безумный и был если не коброй, которая непонятно, на кого кинется, то оставленным без присмотра садовым шлангом с включенной на весь напор водой. Как Глеб недавно показался кем-то чужим, незнакомым, так и Никита теперь был… простым парнем, которому только что начистили рожу. Но лишь на секунду — заметив, что на него смотрят, Никита словно снова опустил на глаза какую-то поволоку безбашенности и обернулся так, словно только повода ждал с девушкой тоже драку затеять.

— Нет, — как собаку, одернула его Ева. — Иди на хер.

— Скучная, — фыркнул Ник и сунул голову под водную струю.

* * *

Никита ушел первым, ближе к ночи. Казалось, что Тимур знал об этом, поэтому и оставлял ему ужин в пластиковом контейнере. Глеб пил кофе, изучая файлы с делом на планшете, выезжать должны были ранним утром, чтобы в начале дня добраться до нужного города. Леонид предпочитал играть честно и не убивать людей в постели. Эффектом неожиданности «Черти» пользовались на полную. А как иначе, если они почти всегда в меньшинстве? Маскироваться, притворяться, следить, использовать женщину, чтобы выманить жертву — это он мог использовать, а вот убивать, пока человек спит — нет.

Глеб не выглядел взволнованным. Напротив, был похож на главу семейства, который готовился к деловой поездке. Привычной, сложной, но все же понятной. Шесть лет в деле… наверное, для него это уже обыденность. Еву же мандражило. Она не понимала, откуда дрожь — задание простое, ничего страшного. Она уже убивала, нужно просто сделать это снова. Но ее трясло. Так же, как перед первым убийством. Так же, как тогда перед первым делом для нее у «Чертей». И каждый раз она сомневалась и думала — а сможет ли? На деле все оказывалось просто, но Ева боялась больше даже не убийства, а того, что ее заклинит и она не сможет вовремя нажать курок.