Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии. Годовой цикл

Куи — земля возделанная, обработанная.

Вьетнамский ученый Винь Ле интерпретирует термины зяп и ат как «морская вода» и «пресная вода» [Винь Ле, 1988].

Знакам десятеричного цикла соответствуют планеты: Юпитер, Марс, Сатурн, Венера, Меркурий. Это соответствие нашло отражение в названиях планет: Юпитер — Сао мок (Звезда дерева), Марс — Сао хоа (Звезда огня), Сатурн — Сао тхо (Звезда Земли), Венера — Сао ким (Звезда металла), Меркурий — Сао тхуи (Звезда воды).

Второй круг — двенадцатеричный, состоит из 12 так называемых «земных ветвей», отождествленных с именами 12 животных: мыши (ти), буйвола (шыу), тигра (зан), кошки (мао), дракона (тхин), змеи (ти), лошади (нго), козы (муй), обезьяны (тхан), петуха (зау), собаки (туат), свиньи (хой).

В лунном календаре именами 12 существ обозначают не только годы, но и месяцы, дни и даже часы. Так, 1-й месяц лунного календаря носит имя тигра, а не мыши, хотя двенадцатилетний цикл начинается с нее. Сутки делятся на 12 двухчасовых отрезков, первый из которых (часы мыши во Вьетнаме длятся с 23 часов вечера до 1 часа ночи).

Каждое из 12 существ имеет характер либо инь (женское начало), либо ян (мужское начало). Мышь — мужское начало (ян), буйвол — женское (инь), тигр — ян, кошка — инь.

По поводу источников и основ такого измерения времени существует множество версий. Согласно одной из них, число 12 с незапамятных времен было определяющим для измерения пространства и времени у многих народов мира. Например, небосвод делился на 12 частей (сферы Зодиака, соответствующие 12 созвездиям), земля «подразделялась» на четыре стороны и восемь направлений.

Имеются различные объяснения списка 12 существ. Например, 1-й месяц по лунному календарю считается месяцем тигра, потому что речь идет о весне, тепло и холод уравновешиваются, природа начинает оживать, тигр покидает свою пещеру в поисках пищи. Час тигра — это отрезок времени суток между 15 и 17 часами, то время, когда тигр опять же выходит на поиски пищи. 11-й месяц носит имя мыши, потому что в это время хотя и холодно, но уже близко потепление, у мышей появляется потомство. К тому же 11-й месяц — это время после уборки урожая, и у мыши вдоволь еды.

Летосчисление при помощи двенадцатилетнего цикла — часть мировоззрения древних, способ связи человека с природой, пространства со временем.

Годы в таком календаре обозначаются не цифрами, а сочетанием двух понятий из двух различных циклов. Знаки циклов сочетаются между собой по общему для календарей такого типа правилу: имя 1-го года составляется из знаков первой «небесной ветви» и первой «земной ветви»; 2-го из названия второй «небесной ветви» и второй «земной ветви» и т. д., до 10-го. Затем первый знак десятеричного цикла вступает в пару с одиннадцатым знаком двенадцатеричного цикла, второй — с двенадцатым, третий знак сочетается с первым знаком двенадцатеричного цикла и т. д. Таким образом, счет идет до 60. В это время десятеричный цикл повторяется шесть раз, а двенадцатеричный — пять раз. В совокупности получается 60 неповторяющихся сочетаний, которые и составляют один шестидесятеричный цикл (ван ниен лук зяп). Таким образом, 1987 г. был годом древесного огня и кошки; 1988 г. — годом невозделанной земли и дракона; 1989 г. — годом возделанной земли и змеи.

В разговорной же речи года обозначаются обычно только именем животного из двенадцатеричного цикла.

Сочетания названий из обоих циклов повторяются каждые 60 лет. Например, годами невозделанной земли и дракона были 1928 и 1988-й, а также будет 2048-й. Новый шестидесятилетний цикл начался в 1984 г. нашего летосчисления.

Помимо счета и обозначения лет по циклам во Вьетнаме существовала практика определения даты тех или иных исторических событий по династиям или по девизам (ниен хиеу), под которыми царствовал тот или иной правитель.

Существует деление года на четыре времени: весна (муа суан), лето (муа хе), осень (муа тху) и зима (муа донг).

Каждое время года делится на шесть сезонов (кхи), имеющих свое название, например: начало осени, середина осени, зимнее солнцестояние, созвездие Плеяды или созвездие Волопаса. Всего таких сезонов — 24:

24 сезона определяли сроки посева и сбора урожая, а также проведение целого комплекса других земледельческих работ. Однако у вьетов существовала и еще одна система сельскохозяйственного календаря, которая сохраняется по сей день. Она очень близка китайской системе 24 сезонов:

Астрономический год у вьетнамцев начинается с 22 декабря, т. е. с зимнего солнцеворота, а гражданский во Вьетнаме отмечается в первое новолуние после вхождения Солнца в созвездие Козерога.

Традиционный вьетский Новый год (Тэт) по лунному календарю наступает в новолуние 1-го лунного месяца. Он открывает весенний сезон, и начало его по григорианскому календарю падает на один из дней последней декады января и первые числа февраля.

Этому празднику вьеты дали очень красивое название — Нгуен дан тиет — Время утренней зари, или Начало света.

И хотя в наше время официальным календарем во Вьетнаме с 1945 г. является григорианский, в быту широко распространен традиционный лунный календарь, а вместе с ним и целая система гаданий, начиная с гороскопа и кончая хиромантией и геомантией.

Согласно бытующим в народе поверьям, человек, родившийся в год, носящий имя того или иного существа, имеет с ним близкие, можно сказать, родственные отношения, у них обычно сходны характеры, судьбы.

Например, известно, что мышь часто похищает зерно, за ней охотятся кошки и люди, все же она существо проворное и хитрое. В богатом доме есть достаток, в результате чего появляются крысы, поэтому, наверное, у вьетов есть поговорка: «Крыса попала в кувшин для риса», означающая, что везучий человек оказался в благоприятном, богатом месте. Таким образом, по давним поверьям, человек, родившийся в год крысы, будет ловким, хитрым, удачливым, зажиточным, хотя в жизни и встретятся трудности. Однако необходимо учитывать и то, что и размеры достатка, и черты характера будут зависеть и от того, в каком месяце, в какой день, в котором часу родился человек, мужчина он или женщина.

Далее следует год буйвола (инь) — трудяги, который помогает крестьянину выращивать рис, которого приносят в жертву и чье мясо едят по большим праздникам. Все знают, что буйволу в жизни приходится переносить большие трудности, одиночество, хотя о нем заботятся и его уважают за трудолюбие.

Во Вьетнаме жену или мужа с давних пор старались выбирать с учетом года рождения избранника или избранницы. Так, подходящими друг для друга (в любом сочетании) считались родившиеся в год змеи-петуха-буйвола; обезьяны-кошки-дракона; тигра-лошади-собаки; свиньи-кошки-козы. Разумеется, предсказания остаются предсказаниями. Вьетнамцы с удовольствием забавляются ими в кругу друзей.

Хотя во Вьетнаме крестьяне ежегодно получают приложение к официальному календарю, в котором излагаются правила работы земледельца (последовательность высадки различных культур в поле, степень увлажнения, топография участков для суходольного и поливного риса и т. д.), тем не менее, в каждой отдельной местности свой календарь сельскохозяйственных работ. Вот некоторые из народных наставлений, выраженные в поэтической форме:

Месяц первой луны — время отдыха и гуляний; Месяц второй — время посадки овощей и батата; В третьем месяце поспевают бобы — время сбора их и просушки; В четвертом месяце покупайте вола, чтобы в пятом собрать урожай; А через сутки ты семена замочи; Когда рис размокнет, Его вынимай и разбросай на участке. Если готова рассада, дергай ее, Найми и помощника для пахоты. Закончится пахота — передохни, Если ростки один к одному, Проверь уровень вод на участке, В порядке ль? На низком участке надо мало воды, На высоком же — два гау, не меньше. Жди теперь рис! Когда десятый месяц наступит, Возьми серп и жатву начни, Рис снеси в закрома, Прежде высуши их и очисти, Тогда и работе конец. (Пер. автора) [Тоан Ань, 1967, т. 1, с. 55].

Так, по цветку сима — небольшого кустарника, цветущего светло-фиолетовыми или темно-розовыми цветками, жители провинции Виньфу определяли очередность работы на поле: «Если у сима бутоны, значит, рис в колос пошел»; «Когда зацвел сим — знай: пора косовицы»; «Появились плоды сима — пришла пора пахоты»; «Созрели плоды — конец пахоты на участке» [Ван хоа зэн зян, 1986, с. 79].

Народные приметы сохраняются поныне и широко бытуют в форме пословиц, поговорок, прямых указаний, касающихся сроков полевых работ.

В прошлом наблюдение за погодой находилось в ведении специальной службы. В конце года она составляла календарь погодных условий на будущий год и представляла его королю. Эти календари с личной печатью короля вручались чиновникам.

Но кроме официального календаря в каждой местности была своя система примет, гаданий, прогнозов, которая закреплялась в социальной памяти веками:

Первый месяц луны — пора ветров и прохлады. Во втором — снова ветер и луна входит в храм. В месяце третьем ветер воду приносит. В четвертом же — ветер уже ураганный. В пятом — дует западный ветер. Время шестой луны — ветер прохладный. В седьмой же луне ветер наполняет реки и дамбы. В девятом месяце ветер все выносит наружу. В десятом — дует ветер с севера на восток. В одиннадцатом — ветер приносит зиму. В двенадцатом — снова день ветра и непогоды. (Пер. автора) [Ван хоа зэн зян, 1977, с. 104–106].

Народные приметы гласят: «Много звезд — к дождю и солнцу, мало их — засуху жди»; «Если ласточки летают высоко — быть дождю с порывами ветра».

Вот еще пример изречений вьетнамского крестьянина: «Хочешь есть рис в 5-м месяце — высевай семена в полнолуние 9-го месяца».

Весьма трудно определить, с каким именно событием года вьетнамские земледельцы связывали начало весны: с днем ли зимнего солнцестояния, когда, по их представлениям, на характер процессов в природе стал оказывать свое влияние положительный принцип зыонг; с новогодней ли ночью, когда возвращающийся новый Бог очага приносит с собой новую жизнь; с праздником ли установления весны или же с первым в году полнолунием?

Весна — это время оживления природы после зимнего застоя, время начала земледельческих работ (пахоты, сева), время надежд на предстоящий год. Может быть, огромная значимость этого времени года для жизни человека и породила большое количество обрядов, связанных с культом плодородия, идеей умирающей и возрождающейся природы, и это способствовало тому, что весенние обряды оказались удивительно стойкими и почти все сохранились до наших дней, чего нельзя сказать о праздничных датах других времен года. С представлениями о возрождении природы весной связаны и праздники, посвященные предкам.

Наступлению весны вьеты посвятили целый цикл своих праздников.

Новогодние торжества

Праздник Нового года — Тэт Нгуен дан (Праздник первой утренней зари), или Тэт ка (Самый главный праздник) — для каждого вьета всегда был и остается самым большим праздником года. Уже в самом названии как бы подчеркивается его важность, первостепенность в системе календарных праздников годичного цикла. Как утверждают сами вьеты, в Европе нет ни одного аналогичного по значению праздника, который занимал бы такое же место в жизни каждой семьи и всего общества в целом.

Являясь самым древним, самым веселым, самым щедрым на краски праздником, Тэт насыщен и глубоким философским смыслом.

«Тэт 1-го месяца проводят дома» — так говорят во Вьетнаме, и поэтому праздник Нового года, прежде всего, семейный пращник. Согласно обычаю, где бы ни был человек, какого бы он ни был ранга и какой профессии, он мечтает провести Новый год в кругу своей семьи, встретиться с родными и близкими, преклонить колени перед алтарем предков, посетить общинный дом, обновить могилы, поставить перед домом новогодний шест, почистить и подправить колодец, пожить эти несколько дней на «своей земле», в своей деревне, на родине.

В новогодние дни городские жители устремляются в родную деревню, чтобы их дети познакомились со своими родственниками, ибо вьетнамская пословица гласит: «Пьешь воду — помни об источнике».

В душе каждого вьетнамца воспоминания о Тэте — это воспоминания о самом прекрасном, самом счастливом времени в его жизни.

Новый год знаменует собой приход весны, времени, когда наступает тепло. Снова зеленеют листья, поют птицы, порхают бабочки. Новый год — это и окончание зимы с ее холодными ветрами, пасмурной погодой, сухими ветками и пожухлыми листьями. С весной связывают воскрешение и пробуждение природы, а так как человек, по представлениям вьетов, часть ее, то весна — это и пробуждение, и воскрешение жизненных сил человека.

По традиционному календарю Новый год приходится на период между двумя трудовыми сезонами: изнурительного труда на поле, связанного с уборкой осеннего урожая риса в 10-м месяце, когда рис уложен в закрома и все сельскохозяйственные работы закончены, т. е. после завершения всех полевых работ одного года, и перед началом такого же трудового периода весной, связанного с земледельческими работами на полях. Это небольшой промежуток времени в году, когда крестьянин может передохнуть от тяжелого труда, вкусно и сытно поесть, повеселиться, обновить одежду, встретиться с родственниками, односельчанами. Для молодежи это самое прекрасное время в их жизни — время встреч, любви и надежд. Вот поэтому праздника Тэт ждут все — и стар, и млад. Стариков посетят их дети и внуки, они получат подарки, одежду. Дети также получат свою долю.

В давние времена Тэт мог длиться неделю, другую. Это зависело от достатка семьи. Новый год — это также и время подведения итогов труда, экономических расчетов. Когда собран осенний (основной) урожай риса, вьетнамский крестьянин отсыпает часть его на семена, рассчитывает, сколько нужно для пропитания, отдает долги, остальное выносит на базар. На вырученные деньги он раз в году покупает новую одежду для всех членов семьи.

Предновогодние базары.

Примерно за две недели до Нового года (Тэта) повсюду, от небольших деревушек до крупных городов и провинциальных центров, на бойких местах вдоль дорог или улиц открываются праздничные базары. Они отличаются особой красочностью, изобилием всевозможных товаров, а главное — множеством цветов. По количеству цветов, их красоте и разнообразию выделяются новогодние базары Далата. Здесь в эти дни можно купить абсолютно все: от ситца до парчи, от глиняной игрушки до громадного дракона из бумаги и папье-маше. Базары южных провинций отличаются от северных большим количеством спелых арбузов (арбузами славятся особенно три провинции: Тхузаумот, Тайнинь и Бьенхоа). Арбузы поспевают в канун Нового года, и поэтому их появление на рынках — от бледно-зеленых, почти белых до темно-зеленых, гладких и полосатых — издавна стало приметой приближения праздника.

Трудно даже представить все те сокровища, которые можно увидеть в канун Нового года на улице Бумажных изделий и около базара Донгсуан в Ханое. Вот как описывает свое впечатление об этом зрелище М. Ткачев: «Вымпелы, звезды, фонари разных размеров и форм; рыбы, драконы, кони, птицы из бамбука, папье-маше и бумаги — у многих в брюхе колеблются таинственные огоньки свечей. Все переливается невообразимо яркими красками и сверкает позолотой. А неподалеку, на улице Ритуальных фигур, застыли в глубине лавок бордово-красные и белые кони из бумаги[2], из папье-маше под алыми седлами с сине-золотыми драконами. Рядом — желтая ладья, украшенная золотой и синей аппликацией; под балдахином и красной крышей — гребцы в ярких одеждах, на носу — золотая голова дракона с грозно раскрытой пастью, по бортам вьются пятицветные стяги» [Ткачев, 1958, с. 14].

Под сводами базара Донгсуан, сразу у входа, целый глиняный город: фигурки людей всех сословий, реальные и сказочные звери, дома, пагоды из обожженной глины, покрытые желтовато-коричневой и зеленой поливой; раскрашенные свиньи-копилки: большие, ярко-желтого цвета, с красно-синими кругами на боках и томными глазами в длинных черных ресницах, и маленькие, ярко-красные, с прищуренными глазками и синими ушками. На другой стороне улицы — самое забавное: игрушки из теста. Скачут воины на конях с мечами, щитами и знаменами, щиты и сбруя украшены крохотными арабесками из цветного теста. Выплывают ладьи — зеленые, желтые, белые, голубые, на них гребцы разных цветов, громадные лотосы и флаги. А там дремлют малиновые буйволы и синие антилопы с красными рогами; белоснежные зайцы с розовой изнанкой ушей держат во рту зеленые листья. В этих рядах толпится детвора. Это их мир — сказок и любимых персонажей [Ткачев, 1958, с. 15].

Раз в году, перед праздником Тэт, открываются цветочные базары, которые работают круглые сутки в течение недели (начиная с последней недели 12-й луны) и закрываются за несколько часов до наступления Нового года. С какого времени установилась эта традиция, сказать трудно. Существует мнение, что обычай этот зародился с конца эпохи Ле и начала эпохи Нгуен (XVII–XVIII вв.). Чан Куок Выонг, Ле Ван Хао и Зыонг Тат Ты связывают эту традицию (и, на наш взгляд, совершенно справедливо) с древней традицией вьетов выращивать цветы. В исторической хронике «Полное собрание исторических записок», относящейся к XV в., сообщается о том, что «король издал указ сажать цветы, деревья, овощи и фрукты в городских садах и парках, а также в частных усадьбах чиновников». В том же документе зафиксировано, что «продавать плоды хлебного дерева следует на Восточном рынке, розы — на Западном, индийский тростник — на рынке Хюен, а шелк — в Персиковых рядах» (цит. по [Чан Куок Выонг, Ле Ван Хао, Зыонг Тат Ты, 1977, с. 99]).

В стихах выдающегося вьетнамского мыслителя, ученого, поэта XV в. Нгуен Чая встречаются названия нескольких десятков цветов, которые продавались на рынке г. Кетё (старинное название Ханоя). Среди них жасмин, тубероза, софора японская, пионы, кетлии, магнолия, гранат. Но особенно много орхидей, хризантем, веток абрикосовых, персиковых деревьев, лотоса.

Лотос упоминается в народной песне, славящей богатства родного края: «Там — золото, а здесь — медь. Там — цветы тхиен ли, а здесь — лотосы Западного озера (одно из пяти озер вьетнамской столицы. — Авт.)». Лотосы любили за их красоту, за легкий аромат. Семена лотоса считались ценным продуктом питания.

Хотя на предновогоднем базаре продается все — веера, золотые рыбки, всевозможные игрушки из папье-маше, фонари и т. д., — его все равно называют базаром персиковых деревьев. В Ханое такой базар по традиции располагается в самой старой части города — на улице Гребешковые ряды. Выращиванием цветов и цветущих деревьев занимаются жители нескольких деревушек в западном предместье города. Но особенно славится своими цветами деревня Няттан, жители которой к новогоднему празднику Тэт отправляли и отправляют до сих пор на ханойские рынки тысячи веток персикового дерева с распускающимися нежно-розовыми бутонами.

Если на Севере страны символом прихода весны является ветка персикового дерева, то на Юге — это ветка абрикосового дерева и бархатцы мексиканские. В естественных условиях абрикосовое дерево или может зацвести за несколько дней до начала Тэта, или опоздать с цветением, поэтому человек давно стал регулировать начало цветения. (Высаживают саженцы, обрывают все листья, оставляя лишь наверху два-три листочка, а к 20-му дню 11-го месяца деревца снова начинают зеленеть и ровно через четыре-пять дней зацветают нежными, с золотистым отливом цветами.) Не случайно во вьетской классической поэзии цветущая ветка абрикоса — символ женской красоты, свежести, очарования и пленительности юных красавиц.

Главное украшение новогоднего праздника — мандариновое дерево. (С фотографии из личной коллекции А.Н. Дементьевой-Лескинен). Прорисовка Г.В. Вороновой.

Обряды поклонения Божеству очага.

Приготовление к празднованию Нового года начиналось с церемонии дароприношения Духу очага (Тао Куану) в 23 день 12-го месяца. Именно в этот день Тао Куан, который, по вьетской мифологии, управляет всеми делами семьи, поднимается на Небо, чтобы сделать Верховному владыке детальный отчет о поведении каждого члена семьи в течение уходящего года. В народе Тао Куан имеет много других имен: Тао Куан (Хозяин очага, Домовой), Вуа Беп (Король очага), Тхан Беп (Дух очага), Онг Тао (Господин Тао, Очаг) [Вьетнамско-русский словарь, 1961, с. 473].

Изображение Бога очага в его трех ипостасях. Прорисовка Г.В. Вороновой.

По традиции на 23-й день 12-го месяца покупают две мужские шляпы и одну женскую, а также трех живых карпов. По поверью, карп — это та рыба, на которой Тао Куан поднимается на Небо. Рыбу, купленную на рынке, приносят домой и опускают ее в чан с водой. После проведения церемонии проводов Бога очага рыбу отпускают в домашний пруд. Считается, что только в глубоком пруду карп может превратиться в дракона, который и отвезет Тао Куана в небесные чертоги. В некоторых районах на алтарь ставят зажаренного карпа, а по окончании церемонии угощение отдают детям.

«Отъезд» домашнего Бога очага на Небо вызывает огромный интерес у всех домочадцев. Все стараются щедростью и молитвами заполучить его расположение.

Во все времена «проводы» Бога очага были темой многих сатирических произведений как в прозаической, так и стихотворной форме. Эта литература предназначалась в назидание как детям, так и взрослым. «Отъезд» Бога очага для всех был сигналом начала приготовлений к Тэту.

Ежегодно перед этим «событием» в жилищах обновляли очаг. Прежде чем появились в домах керосинки и железные треножники, использовали таганы, сделанные из глины, смешанной с рисовой шелухой. Несмотря на такой немудреный строительный материал, как глина, к обновлению очага относились очень серьезно, так как, по народному поверью, местом обитания Бога является таган.

Если в семье в уходящем году было не все благополучно, то делают небольшую перестановку, так как верят, что причиной неудач, несчастий могло быть неправильное расположение предметов около места обитания божества.

Как и в Китае, вьетского Тао Куана угощали чем-нибудь «сладеньким», чтобы он не смог рассказать того, чему был свидетелем (от сладости у него должны слипнуться губы). Традиционное угощение для домашнего Бога очага — приготовленный на пару клейкий рис (гао неп) с медом и имбирем (те кон онг), жидкая кашица из поджаренной сои с добавлением сахара и меда (те кхо). В некоторых районах Южного Вьетнама жертвенным животным была свинья, голову которой выставляли на кухне на видном месте. Вечером, ближе к полуночи, все домочадцы выходили во двор попрощаться перед недельной разлукой с божеством. Таким образом, в ночь на 23-й день 12-го месяца Господин Тао покидает «вверенную» ему самим Нефритовым императором семью, для того чтобы не только отчитаться, но и просить у Небесного владыки для семьи всех благ.

В сознании народа Тао Куан обычно предстает в трех лицах: одно — женское божество и два — мужские. Впрочем, как утверждает Нгуен Ван Хюен, «по литературным источникам, это персоны Тхо Ки, Тхо Диа и Тхо Конг».

«Божества представлены тремя кирпичами, на которые ставят семейный котел во вьетнамских кухнях. Первое божество, Тхо Ки, олицетворяет Землю вообще, второе божество, Тхо Диа, — дом, жилище и третий, Тхо Конг, — Дух огня. Эти духи в жизни вьетнамской семьи игра юг такую же важную роль, как и духи предков».

Существует много вариантов мифа о Тао Куане. Согласно одному из них, в далекой древности жили муж и жена, были они людьми бедными. Вскоре они разошлись. Жена вышла замуж за человека зажиточного. Однажды, когда она жгла благовония, зашел нищий. Она сразу узнала в нем своего бывшего мужа. Проникшись чувством сострадания и жалости к этому обездоленному человеку, она хорошо накормила его и дала в дорогу денег и риса. Нищий тоже узнал в этой доброй, отзывчивой и щедрой женщине свою прежнюю супругу. От угрызения совести, от мысли о том, что она оставила мужа и тем самым толкнула его на попрошайничество, женщина бросилась в огонь и сгорела. Увидев это, от горя последовал за ней и нищий, ее первый муж. Когда же вернулся домой второй муж хозяйки и узнал, что случилось, то и он решил покончить с собой. Так погибли все трое. Небесный император, удостоверившись, что трое «выполнили один долг», пожаловал им всем титул Король очага [Чан Куок Выонг, Ле Ван Хао, Зыонг Тат Ты, 1976, с. 77].

Есть и другой, более распространенный вариант этой же легенды. В далекие времена жили муж и жена. Мужа звали Чонг Као, а его жену — Тхи Ни. После долгих лез совместной жизни у Тхи Ни так и не родился ребенок. Из-за этого супруги стали раздражительными, часто ссорились, и однажды муж ударил женщину, и она ушла от него. Долго шла она, а когда присела отдохнуть около дерева, то увидела проходившего мимо мужчину, которого звали Фам Ланг. Тот возвращался домой после работы в поле. Тхи Ни встала, пошла за ним и через какое-то время стала его женой. А между тем Чонг Као, первого мужа Тхи Ни, стали преследовать несчастья; он дошел до крайней степени бедности, стал нищенствовать и попрошайничать. Однажды, уставший и голодный, он постучал в ворота одного дома. В путнике Тхи Ни сразу узнала своего бывшего мужа, пригласила его в дом, напоила, накормила; несчастный был настолько голоден, что съел очень много, упал и заснул крепким сном. В ожидании мужа Тхи Ни, не желая, чтобы тот увидел нищего, спрятала его в стог соломы, стоявший на краю поля. На следующее утро муж, ничего не подозревая, поджег этот стог, так как хотел удобрить землю золой. Когда бедняжка Тхи Ни заметила дым, уже было поздно. Поняв, что стала виновницей смерти человека, она сама шагнула в костер, а Фам Ланг, который был очень привязан к жене, последовал за ней. О жизни и смерти этих трех несчастных людей и рассказывают три камня в очаге. Небесный владыка глубоко переживал это несчастье, а затем доверил попечение за огнем во всех жилищах, а также наблюдение за домашними, за их поступками специальному божеству, которого назвали Тао Куан, или Вуа Беп.

По-видимому, культу вьетского Бога очага, который, возможно, оформился только в эпоху Чан (XIII в.) и, вероятно, был заимствован из Китая, предшествовали местные культы вьетов. Это, прежде всего, культы духов местности, жилища и огня. И это триединство постепенно уступило место одному божеству, но в трех лицах. По мнению Тху Линя и Данг Ван Лонга, культ очага у вьетов — это пережиточная форма огнепоклонничества. А праздник соответственно есть Праздник очищения огнем [Тху Линь, Данг Ван Лунг, 1985, с. 15].

Праздничный шест.

Примерно в то же время, когда провожали Бога очага на Небо держать ответ за своих подопечных и просить для них покровительства, накануне новогодних торжеств, во многих районах страны существовал обычай ставить перед домом шест кэй неу. Народная традиция объясняет эту практику одной из буддийских легенд.

Новогодний шест кэй неу. (С фотографии из личной коллекции А.Н. Дементьевой-Лескинен). Прорисовка Г.В. Вороновой.

Много лет назад земля для возделывания поливного риса была захвачена злыми духами (куи). Люди вынуждены были просить у них землю, чтобы выращивать рис, и ежегодно расплачивались за нее большой долей урожая. Тогда люди обратились за помощью к Будде, и Будда научил их, как обмануть злых духов. Потребовали куи себе корни, тогда Будда повелел крестьянам посадить рис. Вспахали люди землю, посадили рис, а когда поспел рис, взяли себе вершки, а корешки отдали духам (ср. с русской сказкой). На следующий год куи потребовали себе уже вершки, тогда Будда повелел людям посадить батат. Люди взяли корневища, а ботву отдали куи. На третий год злые духи потребовали и вершки и корешки, чтобы людям ничего не досталось, и тогда Будда пришел на помощь, посоветовав сажать кукурузу и взять себе початки, которые растут у ствола. Куи рассердились на людей и потребовали вернуть им землю. Будда посоветовал принести корзину початков и обменять ее на клочок земли, который покрывает тень от рясы буддийского монаха. Когда злые духи убедились, что монашеская одежда невелика, они согласились на обмен. На следующий год Будда посоветовал людям посадить бамбук, а рясу повесить на самую верхушку. Бамбук вырос до самого неба, и тень от рясы легла на всю землю. Духам некуда было деться, и они вынуждены были покинуть землю и уйти в сторону Восточного моря. Так человеку досталась земля, а злые духи вынуждены были просить у людей разрешения хотя бы раз в год спускаться на землю для «посещения» могил предков. А чтобы злые духи своим присутствием не мешали людям, Будда повелел людям около домов ставить шесты, а около шестов сыпать известь. Со временем известь должна была «превратиться» в буквы и составить имя владельца дома.

В 20-х числах 12-го месяца идут на базар и покупают бамбуковую жердь в 5–6 м высотой. Затем отрывают ветки, оставляя лишь несколько листьев на верхушке, к ним привязывают петушиные перья или пучок баньяновых или кокосовых листьев. Ниже привязывают обруч с прикрепленными к нему рыбками из красной бумаги, колокольчиками, медными пластинками в форме полумесяца (кхань), которые при легком дуновении ветра издают мелодичный звук. Еще ниже прикрепляют шляпу для Духа очага, золотые полоски бумажных денег, бетель, листья ананаса или колючую веточку, символизирующую спину дракона. На самой верхушке шеста укрепляют фонарь, который зажигают ночью.

Кэй неу — добрый сигнал для предков, «путь», по которому они «приходят» в дом, чтобы провести Тэт в семье здравствующих потомков. Каждая деталь кэй неу имеет свою символику. Свет фонаря и пучок листьев должны привлечь внимание духов предков. Сам бамбук — символ стойкости и непоколебимости. Колокольчики, медные пластинки издают при самом легком дуновении звук, который должен отпугивать злых духов, если они попытаются «помешать» семейному торжеству. Звуки, издаваемые гонгами (кхань), символизируют счастье, рыба — воинские успехи (так как только рыба, по хорошо известной легенде, могла переплыть космический океан — ву мон). Колючки помещались для угрозы (считается, что злые духи боятся колючек и острых предметов).

По мнению вьетнамских ученых, новогодний шест — это не что иное, как олицетворение космического дерева. И в канун Нового года, в канун приближающейся весны, теплого воздуха, шесты ставят для встречи с солнечным светом, с воздухом (зыонг) — символом мужского начала [Чан Куок Выонг, Ле Ван Хао, Зыонг Тат Ты, 1976, с. 79].

Примерно к 24-му дню 12-го месяца убирают жилища. Кроме гигиенических и эстетических соображений здесь заложен и глубокий философский смысл: подготовить, «освободить» жилище для «прихода нового» — будь то счастье, благополучие или здоровье детей и родителей. В доме развешиваются красные полоски бумаги с начертанными на них изречениями древних мудрецов, добрыми пожеланиями. Пожелания пишутся на тьиноме (ханван — иероглифическая письменность во Вьетнаме). Часто надписи состоят из одного иероглифа, например: лок («карьера», «счастье», «добро», «выгода»), кханг («процветание», «благополучие», «радость»), нинь («мир», «безопасность», «спокойствие»), дык («добродетель», «милость», «благодеяние»), фу («богатство»), фат (Будда) и т. д. Каждый такой иероглиф — настоящее произведение искусства. Надписи помимо эстетической функции выполняли и магическую: широко бытовала, да и до сих пор бытует в какой-то степени вера в силу этих знаков.

Над дверью, ведущей в дом, на хозяйственных постройках, на воротах вывешиваются пожелания такого содержания: «В начале года родить сына, а в конце — дочь».

При уборке и украшении жилища особое внимание уделяют алтарю предков. В воде, настоянной на корнях ароматических растений, моют широкую полку, которая служит алтарем. Все деревянные предметы культа также моются, а металлические (бронзовые или оловянные) — чистятся специально приготовленной для этого пастой. В зажиточных семьях на алтарях кроме таблиц с именами умерших обычно стоят курильницы для благовоний, чаши для приношений, подсвечники для ритуальных свечей, вазы для цветов, коробочки для бетеля, подносы. Их не только начищают до блеска, но и заполняют дароприношениями для торжественной церемонии.

В то время, когда молодежь и женщины семьи убирают жилище, мужчины заняты написанием парных изречений (кау дой). Эта традиция известна с XV в. (время наивысшего расцвета Вьетнама) и связана с именем императора Ле Тхань Тона (1460–1497). Рассказывают, что однажды император-ученый отправился по улицам столицы Тханглонг (ныне Ханой), чтобы оценить кау дой, вывешенные на столбах домов своих подданных. На углу дома, который не был украшен кау дой, он увидел торговца чаем. Расспросив его о делах, Ле Тхань Тон дал ему денег и попросил купить тушь, лист красной бумаги и кисть. Затем написал двустишие, которое впоследствии стало классическим. Отдав свой кау дой торговцу чаем, император прошел дальше и увидел человека, который собирал навоз. Его дом также не был украшен парным изречением. Попросив и у этого бедняка кисть и бумагу, Ле Тхань Тон написал две фразы на двух листах бумаги: «Облачившись в одежды воина, я вернулся к трудным делам в этом мире» и «Держа меч, я объединил своими руками сердца всех людей в этом мире».

Так как эти фразы можно было трактовать по-разному, один из чиновников, рассказывается далее в легенде, прочитав это изречение на дверях бедняка, пошел во дворец жаловаться императору и просить его наказать наглеца. В ответ Ле Тхань Тон улыбнулся и пересказал это двустишие. Эти кау дой — настоящие шарады, которые трудно понять непосвященному.

Кроме панно с парными изречениями, которые вешают около алтаря, на створках дверей, на перекладине, украшают жилище также лубочными картинками.