Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии. Годовой цикл

В последние десятилетия значительно возрос интерес к изучению календарных праздников и в научных трудах стран Юго-Восточной Азии.

Правомерность обращения к исследованию календарных праздников народов Юго-Восточной Азии в значительной мере объясняется и успехами советской востоковедной науки (см. подробнее [Ларионова, 1980]). В последние десятилетия появилось немало переводов на русский язык памятников истории, культуры, литературы и фольклора народов Юго-Восточной Азии, в которых содержится немало ценных свидетельств о календарных праздниках (см., например, [Похождения хитроумного Алеу, 1967; Повелитель демонов ночи, 1969; Сказки народов Вьетнама, 1970; Нгуен Зы, 1974; Джарылгасинова, 1975; Волшебный козел, 1976; Марунова, 1980; Кхмерские мифы, 1981]). Огромное значение имеют исследования советских ученых в области театра, литературы и искусства народов Юго-Восточной Азии.

Значительное место изучение календарных праздников занимает в творчестве западноевропейских, в первую очередь французских и английских, ученых. Многие работы западноевропейских и американских авторов написаны на богатом полевом материале. Подробные историографические очерки даны в специальных главах монографии.

В данном исследовании рассматриваются календарные обычаи и обряды, а также праздники годового цикла девяти крупных народов Юго-Восточной Азии, которые живут на огромных территориях, отличающихся большим разнообразием климатических и ландшафтных условий. Как известно, Юго-Восточная Азия располагается в двух климатических поясах — экваториальном и субэкваториальном, или в поясе экваториальных муссонов. В целом весь регион Юго-Восточной Азии испытывает огромное влияние муссонных ветров, которые определяют и смену двух основных сезонов — сухого и сезона дождей. С ноября по апрель дует северо-восточный муссон. Это сухой сезон. С мая (июня) по октябрь над Юго-Восточной Азией господствует юго-западный муссон, который несет осадки и дожди с Индийского океана. Это сезон дождей. Чередование сухого и дождливого сезонов в различных частях региона зависит и от расположения горных хребтов, преграждающих путь муссонам. В островной части региона осадки выпадают равномерно круглый год. При описании отдельных календарных обычаев и обрядов, праздничных циклов года авторы обращают внимание на трудовые процессы, лежащие в основе тех или иных обычаев и обрядов, а также на особенности климатических условий, в которых конкретно бытуют те или иные праздники.

Как и в предшествующих книгах — «Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. Новый год» (М., 1985) и «Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. Годовой цикл» (М., 1989), в отдельных главах охарактеризованы традиционные категории времени, специфика календарей изучаемых народов, показана взаимосвязь их календарей с григорианским летосчислением. Характеризуя календарные обычаи и обряды года, авторы стремились показать их взаимосвязь с тем или иным этапом хозяйственной деятельности и выявить специфику функциональной направленности сезонной обрядности.

Как уже отмечалось, народы Юго-Восточной Азии живут в климатических условиях субтропической и тропической зон. Природа и климат позволяют крестьянам собирать по два-три урожая в год. Присущие Восточной Азии четыре временных сезона (весна, лето, осень, зима) в целом не прослеживаются в юго-восточном регионе, для которого более характерно деление года на два сезона — сухой и сезон дождей. Вот почему при описании календарных обычаев и обрядов, а также праздников годового цикла народов Юго-Восточной Азии нами было использовано несколько критериев систематизации и подачи материала: сезонный (например, весенние обычаи и обряды или обычаи и обряды сезона дождей), функциональный (например, обычаи и обряды времени созревания риса). В большинстве глав применяется смешанный, т. е. сезонно-функциональный, критерий. Отдельно во всех главах выделены праздник Нового года и новогодние торжества.

Как и в уже опубликованных книгах, посвященных календарным обычаям и обрядам народов Восточной Азии — китайцев, корейцев, японцев, монголов и тибетцев [Календарные обычаи, 1985; Календарные обычаи, 1989], основополагающим является метод, который мы условно определили, как последовательно-непрерывный метод, как метод непрерывного потока, непрерывного движения. При этом мы имеем в виду рассмотрение цепи календарных обычаев и обрядов, сменяющих друг друга на протяжении года праздников как единую ткань, как единый узор, затейливый орнамент, в котором один рисунок вытекает из другого. Действительно, в реальной жизни люди совершают различные обряды, отмечают разные по своему происхождению праздники, следуя чреде текущих дней. А сами праздники соседствуют друг с другом (хотя порою их истоки и генезис так далеки друг от друга!), перемежаются, взаимовлияют, взаимопроникают. Древние аграрные культы соседствуют с буддийскими праздниками, на смену анимистическому по своему характеру обряду, исполняемому на рисовом поле, в свое время приходит или мусульманский, или индуистский праздник. Наконец, сельские торжества сменяются храмовыми, а те в свой срок — государственными. И все это происходит в течение одного большого цикла, называемого «год». Вот почему мы отказались от рассмотрения отдельно только древних аграрных, или буддийских, или мусульманских, или христианских праздников, ибо подобный метод не дает, как нам кажется, полной картины жизни. Воз почему мы условно обозначили свой метод также и как метод непрерывного потока, ибо он вызывает ассоциацию с непрерывностью времени и жизни, труда и праздника, макрокосма и микрокосма и с диалектическим единством линейного и циклического времени, с непрерывностью и прерывом (кульминационным моментом), с движением Космоса, Жизни и Судьбы человека и человечества. А все эти высокие философские категории неотрывны от календарно-праздничной культуры народов мира.

* * *

Главы монографии написаны следующими авторами: «Введение» и «Заключение» — Р.Ш. Джарылгасиновой; «Вьеты» — А.Н. Лескинен; «Лао» и «Кхмеры» — И.Г. Косиковым; «Тай» — Е.В. Ивановой; «Бирманцы» — А.Г. Гавриловой; «Малайцы» — Л.В. Никулиной; «Яванцы» и «Балийцы» — А.А. Берновой; «Тагалы» — К.Ю. Мешковым. Указатели составлены А.А. Берновой.

Авторский коллектив выражает свою искреннюю благодарность сотрудникам Японского Государственного этнографического музея (г. Осака), сотрудникам Музея востоковедения (Япония, г. Окаяма), сотрудникам Музея человека — «Мир в миниатюре» (Япония, г. Инуяма), сотрудникам музея Тэнри Санкокан (Япония, г. Тэнри), а также сотрудникам Японской ассоциации культурных связей (г. Токио) за предоставленную возможность ознакомиться с экспозициями этих музеев, этнографическими фильмами, коллекциями слайдов, литературой по календарной обрядности народов Юго-Восточной Азии.

Коллектив авторов благодарит художников Г.В. Воронову (Москва) и К.Б. Серебрякову (Санкт-Петербург), а также фотографа В.Е. Балахнова (Санкт-Петербург), выполнивших иллюстрации к книге.

Пока готовилась к печати эта книга ушли из жизни — Антонина Алексеевна Бернова, Рудольф Фердинандович Итс, Юрий Васильевич Маретин, Анатолий Иванович Мухлинов — известные этнографы-востоковеды, которые своими трудами открыли новую важную страницу в изучении этнографии народов Юго-Восточной Азии в нашей стране. Светлой памяти своих друзей и коллег авторы посвящают этот труд.

Вьеты

Народная календарно-обрядовая культура — результат сложного взаимодействия среды, народного творчества в их развитии. В процессе оформления отдельных этнических общностей не только были созданы особые формы материального производства, но и получило устойчивое распространение идеологическое оформление быта и бытовых ситуаций в виде обычаев, обрядов, праздников. Таким образом, обычаи и обряды являются неотъемлемой частью народной культуры. Исторически праздники, обычаи, обряды всегда выступали как одна из этнических характеристик, воспринимаемых самим народом как специфические. Время вносило определенные изменения в эту сферу народной культуры, хотя для обычаев и обрядов в целом характерен медленный темп изменений, традиционность, сильная преемственность.

Характеризуя значение календарных обычаев и обрядов годичного цикла в истории развития человечества, Р.Ш. Джарылгасинова в работе, посвященной Новому году в странах Восточной Азии, подчеркивает, что это — сложное общественное явление, своеобразное отражение социально-политической, историко-культурной, этнической, духовной жизни народов на разных этапах развития. Существуя во всех обществах с глубокой древности, праздники являются необходимым условием социального бытия [Джарылгасинова, 1985, с. 3].

Несмотря на то что традиция изучения, собирания, интерпретации обрядов в нашей стране давно получила свое развитие, тем не менее, в настоящее время происходит новое накопление материала и предпринимаются попытки его нового осмысления.

Предки вьетов, известные в исторической литературе под названием лаквьеты, занимали территорию, которая представляла собой перекресток многочисленных миграций рас и культур. Цивилизация лаквьетов — это результат взаимовлияния и взаимопроникновения культур некоторых южномонголоидных племен, пришедших из бассейна р. Янцзы, и протомалайских племен, очевидно имевших океанистское происхождение. Смешение это происходило в бассейне р. Красной на последних этапах позднего неолита и в начале бронзового века, раньше того исторического периода, когда началось проникновение переселенцев из арийской Индии и Китая. В начале своего существования лаквьеты в течение долгого времени находились под культурным и политическим влиянием Срединной империи (II в. до н. э. — X в. н. э.). Были ли вьеты ассимилированы, были ли китаизированы их политические, идеологические, духовные концепции, или вьеты смогли сохранить самобытность своей культуры? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо, прежде всего, отметить дуализм традиционной вьетской культуры.

До середины XX в. в городских центрах вокруг королевского двора и мандарината культура в сильной степени была насыщена конфуцианской доктриной и основана на китайской письменности, этике и морали, в то время как народ в большинстве своем сохранял, укреплял и обогащал свои традиционные обряды и обычаи. Доказательство тому можно найти в системе вьетских календарных праздников, которые сохранили многочисленные элементы земледельческой религии, аграрного культа. Аграрный культ же возник и сформировался, вероятно, с эпохи неолита и закрепился в рамках богатейшего фонда календарных праздников, которые отмечались крестьянами [Le Van Hao, 1961, с. 289]. Их важность состояла в том, что они были средством передачи «верований и практики», которые восходили к древней эпохе, когда на большой территории, включавшей Южный Китай, Индокитай, Индонезию и Северо-Восточную Индию, существовала общая цивилизация. Ж. Седее дал ей название аустро-азиатской, и в ее развитии приняли участие протовьеты-земледельцы — производители бронзовых барабанов и поклонники тотемов.

Религия, метафизический характер мировоззрения в жизни вьетов оставили заметные следы. Примечательно, что сезонные циклы в земледельческом обществе, каким оно было у вьетов, как и календарь сельскохозяйственных работ и праздников, были согласованы или совпадали с режимами изменений в природе. Живя в муссонной Азии, вьетский крестьянин должен был иметь в виду, что сезон дождей, благоприятный для полевых работ, который продолжается примерно со 2-го лунного месяца по 8-й, включает весну, лето и часть осени, а сухой сезон, более короткий, начинается с середины осени и продолжается до следующей весны. Переходы от сезона к сезону, или, сказать по-другому, начало и конец дождей, решающие для возделывания риса, рассматривались как критические периоды. Земля и природа подвергались значительным изменениям: возрождение, разбег и новое начало в первые два лунных месяца и приготовление к вершине «зимней спячки» 8-го и 9-го месяцев. В течение этих «священных» периодов земледельцы замедляли или прекращали работу, или организовывали ее так, чтобы «помешать» неудержимой стихии муссонов и тем самым находиться в гармонии с природой.

Из многочисленного количества праздников нам представляется затруднительным выделить именно те, которые в полной мере отвечали бы нашей задаче описания народных календарных обычаев и обрядов, т. е. те, в которых можно прослезить связь и соотношение их с непосредственной хозяйственной деятельностью (материальным производством) и с социальной структурой, с формами общественного сознания. Проследить эту связь не всегда легко; лишь в некоторых случаях она бывает прямая и очевидная (праздник Тэт).

Например, можно ли говорить о «хозяйственной основе» праздника Двойной десятки в ноябре (по григорианскому календарю) или, например, праздника Холодной пищи. Совершенно правильно отмечают авторы монографии «Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы», что «если календарные (и всякие иные) обряды, как правило, связаны с верованиями, то, что здесь первично? Устанавливался ли обряд на основе какого-то уже существующего поверья (в котором, может быть, отразилась какая-то материальная практика), или, наоборот, поверье возникло как некая интерпретация, некое осмысление практической деятельности» [Календарные обычаи, 1973, с. 7]? И наши трудности объясняются тем, что не всегда мы на конкретном этнографическом материале можем четко проследить исторические соотношения обряда и верования.

Во Вьетнаме до середины нашего столетия было две культуры: культура королевского двора и его окружения и народная культура простых земледельцев и ремесленников. Порой трудно определить степень и масштабы участия тех или других в каком-либо конкретном праздничном обряде. В перечень праздников, наиболее распространенных во Вьетнаме в XIX в., французские исследователи включили: праздник Нового года (Тэт Нгуен Дан); праздник Третьего дня Третьего числа, или праздник Холодной пищи (Хан тхык); праздник Пятого числа Пятого месяца (Доан нго); праздник Середины осени (Чунг тху); праздник Двойной девятки (Чунг кыу); праздник Двойной десятки (Сонг тхап) [Huard, Durand, 1954, с. 78–80]. Праздники в честь предков вьеты проводили в общинном доме (динь), в честь героев и святых — в региональном или национальном храме (ден), праздники в честь духов-покровителей — в дине, праздники в честь Будды и других божеств буддийского пантеона — в пагоде, праздники в честь странствующих душ (ко хон) — в любом месте, будь то берег реки, обочина дороги или рыночная площадь. В прошлые времена вьетский крестьянин самые торжественные праздники года посвящал зиме и встрече весны. Необходимо отметить и явный земледельческий характер праздников, хотя и не всегда он явно прослеживается.

Существуют и менее важные для вьетов праздники, которые заполняют годичный цикл. Крестьяне празднуют их также в начале дождливого и в начале сухого сезона. Этих праздников много, и проходят они в разных местах — центрах семейной, общественной или религиозной жизни.

Приуроченные к крупным праздникам, календарные обычаи и обряды представляют собой сложные комплексы народного искусства, куда входит большое число песен, приговоров, танцев, хороводов, игр, драматических сценок, а также состязание масок, народных костюмов, изготовление своеобразного реквизита. Возникшие как аграрно-магические действа, праздничные обряды постепенно утрачивали свою первоначальную функцию и уже в XIX в. воспринимались (в значительной своей части) как простое развлечение, забава.

В XIX — начале XX в. шел процесс трансформации и отмирания обрядов. Особенно интенсивным он стал к концу XIX в., когда с установлением французского колониального господства стал разрушаться патриархальный уклад вьетской деревни. В ходе национально-освободительной борьбы менялись быт и мировоззрение крестьянства. В начале XX в. календарные обычаи и обряды предстают уже значительно измененными, многое в них утрачено. Поэтому сегодня не всегда удается восстановить их первоначальный смысл и выявить наиболее древние элементы. В этом помогают работы археологов, тексты исторических хроник. Материалы же, собранные этнографами, фольклористами, социологами последних лет, дают возможность проследить историю и жизнь календарных обычаев и обрядов.

В работе обряды даются в той календарной последовательности, в какой они шли друг за другом. За редким исключением, они строго фиксированы за определенной датой. Лишь некоторые праздники подвижны — их еще называют «бродячими». При этом по возможности анализируются не только сложные праздничные ритуалы, но и приурочивавшиеся к отдельным дням обычаи и магические действа, функции которых состоят в том, чтобы подготовиться к весенним или летним работам, а в дальнейшем обеспечить урожай. Обрядовые комплексы берутся в целом, чтобы представить праздник во всей его конкретности, своеобразии и многообразии.

Источники

Важными источниками для изучения календарных обычаев и обрядов вьетов конца XIX — начала XX в. следует назвать несколько. Основными (по степени важности) являются археологические, письменные памятники, произведения изобразительного искусства (живопись, скульптура, народный лубок) и этнографические наблюдения.

Одно из самых древних свидетельств о праздниках предков вьетов мы находим среди изображений на донгшонских барабанах из Нгоклу и Хоанха (северная часть Вьетнама). Декор донгшонских барабанов отражает довольно высокий уровень развития социальной и ритуальной жизни общества. Тимпаны барабанов, найденных в богатых погребальных комплексах в Донгшоне (давшем название культуре), возле Тханьхоа, декорированы циркульными зонами со звездой в центре. Зоны заполнены геометрическим орнаментом, а иногда гравированными фигурами, изображающими вооруженных людей в головных уборах из птичьих перьев, а также летящих птиц, оленей, ящериц, рыб, барабаны.

Если принять интерпретацию вьетнамских ученых, то звезда в центре — не что иное, как солнце, объект поклонения древних жителей страны. По мнению исследователей, изображение аистов и оленей на ударной плоскости — не что иное, как календарь сельскохозяйственных работ. И действительно, в начале весны над полями кружат стаи аистов, как бы возвещая о наступлении посевного сезона, а когда наступает 10-й месяц по лунному календарю, олени сбрасывают рога и стадами выходят из леса. Считают, что ударная плоскость барабанов из Нгоклу и Хоанха представляет собой древний солнечный календарь: изображенные на них четыре человеческие фигуры — ориентиры, по которым определялось положение солнца в то или иное время дня. Изображения людей, прижимающихся друг к другу ладонями и ступнями, напоминает манеру исполнения народных танцев и песен жанра куан хо, которую можно увидеть и сейчас в деревнях провинции Виньфу [Нгуен Туэ, 1982]. Стенки некоторых барабанов украшены фризами, изображающими лодки с носом в виде птичьей головы и кормой в форме птичьего хвоста. Здесь же рисунки людей, бьющих в гонги, что можно интерпретировать как проведение обряда вызывания дождя [Ле Чунг Ву, 1983].

Исследователей особенно интересуют выгравированные на корпусе барабанов фигуры людей, танцующих под аккомпанемент духового народного музыкального инструмента кхена, и рельефы лодок с гребцами. По единодушному мнению ученых, это не что иное, как традиционные народные празднества наподобие карнавалов, устраиваемых и поныне на древней земле предков вьетов Виньфу по случаю Нового года или Праздника вод, когда устраиваются состязания по гребле [Нгуен Туэ, 1982].

Упоминания о календарных праздниках вьетов мы встречаем в письменных источниках, и, прежде всего, во вьетнамских исторических хрониках. «Краткая история Вьета» («Вьет шы лыок») — первое дошедшее до нас историческое произведение (XIII в.), которое дает нам богатый фактический материал по социально-политической истории, идеологии, религиозным воззрениям, культуре и искусству средневекового Вьетнама. По мнению специалистов, которые анализировали средневековые тексты, уже со времени правления династии Ле (X–XI вв.) началось становление государственного аграрного культа. Например, сообщается, что император Ле Дай Тхань (X в.) «впервые провел ритуальную пахоту» [Поляков, 1980, с. 56].

Советский историк П.В. Познер при изучении исторических хроник сопоставил вьетнамские и китайские календари и пришел к выводу, что в конце XIX в. во Вьетнаме пользовались древнейшей, доциньской системой ассоциаций по пяти элементам, что является одним из свидетельств различия в путях развития Вьетнама и Китая в «эпоху зависимости» (II в. до н. э. — X в. н. э.) [Познер, 1980, с. 76].

Ценнейший материал по календарной обрядности содержат сочинения таких вьетнамских историков, как Нгуен Чай (XV в.) и Ле Куй Дон, которого по праву считают историком-экциклопедистом XVIII в. Процесс накопления этнографических знаний продолжался и в последующие века. К этому виду источников относятся также записки португальского миссионера Александра де Рода, прожившего во Вьетнаме около 30 лет. Это первое упоминание о вьетах, сделанное европейцем [Rhoode, 1653].

Сведения о некоторых деталях традиционных праздников можно найти в поэтических произведениях таких поэтов, как Нгуен Зу (1765–1820).

Свою поэму «Все живое» вьетнамский классик посвятил календарной дате — 15-му дню 7-й луны, которая помогает воссоздать поэтическими средствами картину буддийского праздника начала XVIII в. Бессмертные строки величайшего из вьетнамских поэтов стали доступны лишь недавно благодаря переводам А. Штейнберга [Нгуен Зу, 1965].

Любопытны и этнографические материалы по названной теме, которые высечены на каменных стелах буддийских пагод. На одной из стел при пагоде Зой (XII в.) сохранилось описание праздника с лодочными соревнованиями, пением, танцами и кукольным театром на воде [Никулин, 1977, с. 32].

Календарные праздники вьетов привлекали внимание многих советских журналистов, ученых, работавших во Вьетнаме. Например, в репортажах корреспондента «Правды» И. Щедрова есть описание праздника Тэт [Щедров, 1961]. Впечатления о праздновании Нового года во Вьетнаме мы находим в книге крупнейшего советского ученого-географа Э.М. Мурзаева «Путешествие в жаркую зиму» [Мурзаев, 1967].

Другим ценным источником изучения календарной обрядности вьетов является изобразительное искусство. Это, прежде всего, каменная и деревянная скульптура, рельефы, лаковые росписи, прекрасные образцы народных лубков и изделия художественных ремесел. Самые лучшие образцы национального искусства хранятся в двух крупнейших музеях Вьетнама — Историческом музее (Бао танг лить ши) и Музее изобразительных искусств (Бао танг ми тхуат). На картине современного художника Нгуен Нгиа Зуена изображен праздник в деревне Фудонг. Художник с предельной точностью передал праздничное оживление. Вы как будто слышите бой барабанов и радостные возгласы жителей. Поэтичность и изящество отмечают лаковую картину другого художника современности — Буи Зюи Ни, — изображающую Праздник народной песни куан хо в деревне Лим. Оригинальный Праздник кукол на воде запечатлен на картине, выполненной на шелке художником Чан Хыу Тямом. Народные праздники, как правило, проводятся в местности, где пейзаж и традиционная архитектура органично сливаются, создавая своеобразный фон для многочисленных лирических и бытовых сценок.

На барельефах храмов можно увидеть либо фигурки танцовщиц, держащих в руках цветы, либо композиции, где изображается танец, а аккомпаниаторы играют на таких музыкальных инструментах, как барабан, флейта, струнные. Национальная борьба, бой петухов — излюбленные сюжеты не только современных художников, но и старых мастеров. Особый интерес для нас представляют народные лубки.

Фольклор — богатейшая сокровищница для изучения народной культуры вообще и обычаев, и обрядов в частности. Во вьетнамском поэтическом фольклоре существуют «специальные» лирические песни, которые исполняет молодежь в дни весенних и осенних празднеств. Это песни жанров чонг куан, куан хо, хат ви, хат соан.

Особые циклы любовных песен, которые, как правило, сопровождают гулянья молодежи в дни осенних и особенно весенних праздников, корнями своими уходят в глубь веков. От других лирических песен они отличаются не только содержанием, но и манерой исполнения.

Из истории изучения

История этнографического изучения народов Вьетнама прошла два этапа. Первый этап связан с организацией в стране целого ряда научно-исследовательских центров. Так, в конце XIX в. Л. Кадиером было основано Общество друзей древнего Хюэ. В 1883 г. стал выходить журнал еще одного научного общества — «Бюллетень Общества по изучению Индокитая». И наконец, в 1898 г. в Ханое был организован крупнейший центр по изучению народов Юго-Восточной Азии, так называемая Французская школа Дальнего Востока. До настоящего времени сохраняют свое значение исследования по вьетнамской традиционной культуре, в том числе календарной обрядности, сделанные выпускниками этого института, в частности М. Дюраном и первым вьетнамским ученым, положившим начало развитию отечественной этнографической науки, Нгуен Ван Хюеном [Nguyen Van Huyen, 1938; Nguyen Van Huyen, 1942 (I); Nguyen Van Huyen, 1942 (II)].

Результаты исследований в виде отдельных публикаций по календарным праздникам помещались в различных периодических изданиях: бюллетене Французской школы Дальнего Востока, выпусках серии «Библиотека друзей древнего Хюэ», «Бюллетене Общества по изучению Индокитая», журналах «Иллюстрированный Индокитай», «Народ Вьетнама» и др. Как правило, эти статьи были посвящены какому-либо одному празднику лунного календаря: Новому году, Празднику лета (Доан нго) или Празднику проводов Бога домашнего очага [Nguyen Van Huyen, 1942 (I); 1942 (II)].

Первая попытка анализа целого комплекса календарных праздников и их классификация даны в интересной работе вьетнамского этнографа Ле Ван Хао «Сезонные праздники Вьетнама» [Le Van Hao, 1962]. Ценный опыт историко-этнографического исследования праздников традиционного календаря содержится в трудах вьетнамских ученых Тоан Аня, Фан Ке Биня и Тхай Ван Киема [Тоан Ань, 1967–1968; Фан Ке Бинь, 1974; Thai Van Kiem, 1961].

К этому времени относятся публикации и Л. Кадиера, посвященные верованиям и религиозной практике вьетнамцев. В эти же годы выходят в свет работы известного французского ученого М. Дюрана [Durand, 1960; Huard, Durand, 1954].

Новый этап в развитии этнографии во Вьетнаме связан с Августовской революцией 1945 г.

С организацией в 1959 г. Института истории во Вьетнаме создались новые возможности для углубления и расширения этнографических исследований. Эта работа была сосредоточена в секторе этнографии, который в 1968 г. был преобразован в Институт этнографии. Научные результаты этнографических исследований публиковались в специальных журналах — «Нгиен кыу лить шы» («Исторические исследования») и «Зэн ток хок» («Этнография»). Большим достижением этнографической науки в СРВ является выход в свет в 1976 г. работы «Весна и обычаи Вьетнама», в которой содержатся обобщенные сведения об обычаях весеннего цикла у вьетов.

Совершенно новую страницу в изучении праздничной обрядности открыли вьетнамские фольклористы. За последние годы на страницах журнала «Ван хоа зэн зан» («Фольклор») опубликована серия статей, посвященных народному лубку, театральному искусству, деревенским праздникам, обрядовому фольклору, описанию ритуальной пищи (например, [Ле Хюи Чам, 1984; Нгуен Кхак Сыонг, 1984]).

Возрос интерес к теоретическим проблемам традиционной культуры вьетов. Появился ряд статей и несколько монографий, посвященных разным аспектам культуры, быта, верований и религии. Среди них работа Тху Линя и Данг Ван Лунга по проблемам традиционных и современных праздников [Тху Линь, Данг Ван Лонг, 1985]. Для нас эта работа особенно ценна, так как впервые в истории вьетнамской этнографической науки она раскрывает генезис многих элементов и деталей праздничной обрядности, сохранившейся до наших дней. В монографии анализируется богатый фольклорный, религиоведческий и социологический материал.

Большой интерес представляет обобщающая работа, вышедшая в свет в 1986 г., «Народная культура на родине предков» [Ван хоа зэн зян, 1986]. Достоянием специалистов и широкого круга читателей стал богатейший материал, собранный вьетнамскими фольклористами в провинции Виньфу. На основе глубокого анализа тщательно отобранного материала авторы коллективной монографии не только показывают богатство народной песенной, танцевальной, музыкальной культуры, но и подробнейшим образом описывают храмовые праздники, праздники песни, а также годовой цикл праздников современных вьетов. Лейтмотивом работы звучит идея непрерывности традиций, корни которых уходят в далекое прошлое народа. В одной вьетнамской песне поется: «Пьешь воду — помни об источнике. Ешь плоды — помни о людях, посадивших дерево».

В 1985 г. вышел специальный номер журнала «Са хой хок» («Социология»), полностью посвященный празднованию вьетнамского Нового года — Тэта [Са хой хок, 1985]. Выпущено несколько фольклорных сборников, где содержится богатый материал по интересующей нас тематике.

Изучению календарных традиционных обычаев и обрядов (как элементов народной культуры) вьетнамские ученые придают особое значение и для самого познания национальной культуры, и для возрождения лучших народных традиций.

В советской этнографической литературе в наиболее сконцентрированной форме сведения о календарных обычаях и обрядах содержатся в работе А.И. Мухлинова, помещенной в книге «Народы Юго-Восточной Азии» из серии «Народы мира» [Мухлинов, 1966, с. 116–117], и в этнографическом разделе очерка «Вьетнам» А.Н. Лескинен в томе «Страны и народы Юго-Восточной Азии» из серии «Страны и народы мира» [Лескинен, 1979, с. 55–56]. Определенный вклад в изучение различных аспектов обрядности вьетов внесли своими работами Г.Г. Стратанович [Стратанович, 1970; 1978] и Я.В. Чеснов [Чеснов, 1976]. Важными можно считать собственные наблюдения и полевые материалы автора, неоднократно посещавшего Вьетнам (1961–1962, 1963, 1964, 1976, 1977, 1985, 1986, 1987, 1989 гг.). Автору удалось зафиксировать и описать с различной степенью подробности два основных праздничных комплекса: Новый год (Тэт) и праздник Середины осени (Чунг тху) — во время полевой работы во Вьетнаме в 1961, 1963, 1964, 1976 и 1985 гг.

Календарь

Рассмотрим традиционную вьетнамскую систему исчисления времени, без которой невозможно изучение календарной обрядности.

В своем распоряжении исследователи Вьетнама имеют немного документов, касающихся применявшегося во Вьетнаме в прошлом календаря. Исключение составляет несколько манускриптов, содержащих сведения в основном с 1624 по 1799 г. [Хоанг Суан Хан, 1982, с. 141].

У предков вьетов, проживавших в дельте р. Красной, некогда существовал свой собственный календарь, основанный на лунных периодах, о чем говорят некоторые термины, в частности название месяца — чанг, тханг (в современном вьетнамском языке является одновременно синонимом луны). По мнению вьетнамского исследователя Хоанг Суан Хана, вьетнамский календарь, по-видимому, был идентичен календарям тямов и кхмеров, на что указывает сходство терминов, обозначающих такие понятия, как «год», «месяц», «день» [Хоанг Суан Хан, 1982, с. 142].

Традиционным вьетнамским календарем, которым вьеты пользовались на протяжении нескольких десятков веков и который не утратил своего значения до настоящего времени, является лунный календарь ам лить.

Согласно историческим преданиям, календарь заимствован из Китая в начальный период правления династии Ранняя Хань или несколько позже, — во всяком случае, не позже рубежа нашей эры, когда с присоединением Аулака к Намвьету в III до н. э. началось распространение древнекитайской культуры среди народов, проживающих на территории Северного Вьетнама [Познер, 1980, с. 76–77].

Во время правления первых независимых вьетских династий — Динь (968–980) и ранних Ле (980-1009) также использовался древнекитайский лунно-солнечный календарь.

Вьетнамский историк Хоанг Суан Хан установил, что с приходом к власти императора Ли Тхань Тонга (1054–1071) во Вьетнаме был создан свой календарь, который существенно отличался от китайского (найдено 13 расхождений за период между 1080–1300 гг.) [Хоанг Суан Хан, с. 144]. В результате сопоставления и анализа китайских и вьетнамских династийных хроник он пришел к выводу, что до 1945 г. во Вьетнаме функционировал календарь эпохи правления китайских династий Юань (1280–1367) и Мин (1368–1644). В 1946 г. он был уточнен, исправлен и объявлен в качестве функционирующего до 2020 г.

Вьетнамский календарь (как и большинство календарей в странах Восточной Азии) ведет отсчет лет с 2637 г. до н. э., т. е. со времени правления мифического китайского императора Хуанди[1].

Во Вьетнаме, как и в ряде других стран Азии, за основу измерения времени было принято естественное чередованию фаз луны. День начинается с минут, которые затем образуют начало месяца, или новолуние (сок), а середина совпадает с полнолунием (вонг).

Как отметил Н.И. Идельсон, куда ни проникает взгляд хронолога, он везде обнаруживает именно лунное счисление в основе первичного календаря [Идельсон, 1925, с. 116]. Понятно, почему это так, ибо легко связать счет дней с изменением фаз луны, а установить начало календарного года по годичному движению солнца — задача очень трудная.

Продолжительность месяца по лунному календарю определяется количеством дней, необходимых для полного оборота Луны вокруг Земли. Этот круг Луна проходит за 29,5 дня. В основе лунного календаря лежит лунный год, состоящий из 12 месяцев. Шесть или семь из них насчитывают по 30 дней и соответственно шесть или пять — по 29 дней. Количество дней в году — 354 или 355. Именно лунный календарь (ам лить) считается традиционным в отличие от солнечного календаря (зыонг лить), т. е. официального григорианского, принятого во Вьетнаме в 1945 г. Для ликвидации разрыва с солнечным, который ежегодно составляет 10 или 11 дней, каждые два или три года (два раза в пятилетие, семь раз в девятнадцатилетие) к 12 месяцам прибавляется 13-й (тханг нюан). Такой високосный год состоит из 383 или 384 дней. Таким образом, по существу, календарь является лунно-солнечным, так как представляет собой комбинацию лунных месяцев с солнечными годами [Володомонов, 1987, с. 15].

Все месяцы во вьетнамском языке, кроме первого и последнего, не имеют специального названия и носят порядковые номера: 1-й месяц — по-вьетнамски тханг зиенг, где тханг означает «месяц», а зиенг — «главный, первый»; 12-й месяц по-вьетнамски называется тханг тяп, где тяп означает «праздник», «годовщина». Вот весь перечень месяцев:

Тханг зиенг — 1-й месяц,

Тханг хай — 2-й месяц,

Тханг ба — 3-й месяц,

Тханг ты — 4-й месяц,

Тханг нам — 5-й месяц,

Тханг сау — 6-й месяц,

Тханг бай — 7-й месяц,

Тханг там — 8-й месяц,

Тханг тинь — 9-й месяц,

Тханг мыой — 10-й месяц,

Тханг мыой мот — 11-й месяц,

Тханг тяп — 12-й месяц.

Дни недели также названы порядковыми именами, кроме воскресенья — тю нят (где тю — «главный», нят — «солнце, день»). Счет дням недели открывает воскресенье. Понедельник — 2-й день, и соответственно суббота — 7-й.

Издавна во Вьетнаме было принято делить месяц на декады (туан). Порядковые обозначения дней декады, или, как их называют, «десять небесных стволов» (тхап кан, или мыой кан), таковы: зяп, ат, бинь, динь, мау, ки, кань, тан, ням, куи. Интерпретация этих терминов затруднена. В современном вьетнамском языке нашло отражение трехчленное деление месяца. Дни первой декады называются порядковыми числительными нгай тхы мот, нгай тхы хай — 1-е, 2-е и т. д., до 10-го включительно; с 11-го по 30-й дни обозначаются количественными числительными, за исключением 21-го числа; 1-е и 15-е числа месяца имеют особые наименования — нгай сок и нгай вонг, т. е. дни новолуния и полнолуния. Эти дни во вьетнамской геомантике считались счастливыми.

До начала II тысячелетия н. э. календари во Вьетнаме не издавались: в государственной и частной жизни вьеты, по-видимому, использовали китайские календари. Первые выпуски отечественных календарей вьетнамские ученые относят к периоду эпохи Чан [Хоанг Суан Хан, 1982, с. 142].

С середины XVI до конца XVIII в. вьетнамская государственная обсерватория выпускала не только обычные календари (лить куан), но и календари прогнозов погоды с пометками хороших и дурных знамений, связанных с явлениями природы (лить хой). Здесь же отмечались дни государственных и общенародных праздников (ле бо).

Во Вьетнаме (как в Китае и других странах Восточной Азии) существовала традиция исчисления времени по циклам. В основе этого исчисления лежат два цикла. Сначала он использовался лишь для счета суток, несколько позже его стали применять и для исчисления годов. Возможно, исходным здесь было представление о том, что мир состоит из пяти первоэлементов («стихий») — воды, огня, металла, дерева и земли, — которые будто бы находятся в движении, взаимосвязи в циклическом соподчинении: вода тушит огонь, огонь плавит металл, металл рубит дерево, дерево растет в земле, земля родит воду. Каждая из стихий объединяла два «небесных пня» и обладала дуальностью космических сил — положительными и отрицательными качествами. Например, полагаем, что огонь обладает положительным качеством тепла, благотворно влияющего на развитие животного и растительного мира. Но та же стихия может уничтожать, сжигать и вызывать засуху. Во вьетнамском циклическом календаре космическим силам соответствует разделение на зыонг (солнце, свет — мужское начало природы, положительное) и ам (луна, тьма — женское начало природы, отрицательное).

Итак, в целом пять «стихий» (нгу кань) с разделением на два состояния — «естественное» и «обработанное», «пригодное к употреблению» — образуют десять циклических знаков, или десять «небесных стволов» (тхиен кань), которые и считаются в определенном порядке:

Зяп — вода в естественном состоянии

Ат — вода для применения

Бинь — небесный огонь, молния

Динь — огонь зажженный

Мау — дерево вообще

Ки — дерево обработанное

Кань — металл вообще

Тан — металл отлитый

Ням — земля невозделанная