Магический приказ. Мечник

Пришлось объяснять, что магия — это не игрушки, и если можно обойтись без нее, то именно так и следует поступить. Не разочаровывать же народ правдой об ограниченности местного волшебства, пусть верят в чудеса и в могущество магов. Впрочем…

— Все познается в сравнении, — прошептал я себе под нос, когда передо мной на столе в трактире наконец появились заказанные блюда.

А ограниченным, если не сказать ущербным, здешнее волшебство считаю только я. Потому как сравниваю его с тем, о чем читал в книгах фантастов и что привык видеть в фильмах. Тут же все это было привычным и существовало на таком уровне уже сотни лет, хотя среди волшебников и бытует мнение, что магия в этом мире постепенно вырождается. Часть нынешних магов вообще не способны творить заклинания «на ходу». Для волшебства ведь недостаточно просто произнести заветные слова, нужно еще и наполнить их «энергией», то бишь той самой магией, по способности к которой и отличают магов от простых смертных. Вот и считается, что большинство обитателей заклинательных контор просто не могут сосредоточиться на магии в отсутствие тишины и спокойствия. Я не совсем понимаю: как это так, и что это за жизнь такая — изо дня в день заниматься зарядкой амулетов да нанесением заклинаний из старых книг на магические палочки, чтобы ими мог воспользоваться любой покупатель? По мне — так скука смертная, однако же люди живут и не жалуются. Очень надеюсь, что меня не направят после школы отбывать, так сказать, трудовую повинность в такое место.

Другая часть магов не нуждается в столь тепличных условиях. Эти способны магичить в любых жизненных ситуациях, и вроде бы вот они — настоящие маги. Но на деле все часто сводится к заучиванию ими нескольких десятков не очень сложных заклинаний, необходимых для повседневной деятельности, и далеко не все волшебники стремятся разнообразить свой арсенал, делая акцент на доведении имеющихся заклинаний до автоматизма.

Ну а наибольших высот достигают те, кому магические способности, любознательность и работоспособность позволяют не стоять на месте, а постоянно идти вперед, повышая свой уровень. Нужно ли говорить о том, что именно такие волшебники способствуют развитию магической науки?

Впрочем, есть еще одна, очень немногочисленная категория магов — так называемые стихийники. Этим вообще не требуется произносить заклинаний, поскольку они способны творить волшебство напрямую, заполняя мысленный образ желаемого своей магической силой. Казалось бы, вот они, самые что ни на есть настоящие крутые волшебники! Однако и здесь не все так просто! Как сказал мне Пайрус: даже для создания самого простого ветерка желателен точный расчет. Иначе там, где необходимо сдуть пылинку, можно устроить нежданный ураган, или наоборот. Это не означает, что маги-стихийники шагу не могут ступить без вычислений, но тратить время на отработку каких-то эталонных величин им тоже приходится. Да и редкость они настолько большая, что их можно и вовсе не принимать в расчет.

В общем, все непросто с магией в этом мире, и напоминает она скорее программирование, чем «привычное» мне сказочное волшебство.

Кстати, по тому самому магу, которого нанимал Кейлор-старший и который «схалтурил», вместо излечения отпрыска вселив в его тело меня, узнать почти ничего не удалось. Имя Альтис Айс ничего мне не говорило. Вроде бы он занимал весьма высокий пост в Магическом приказе, но за что-то был разжалован и изгнан из столицы. И — да, люди Симуса убили его, чтобы вернуть отцу заплаченные за работу деньги. А пару месяцев назад, по словам Амелии, мага-отступника искали. Приезжали важные господа из Радигора, вынюхивали, расспрашивали, грозили страшной карой за укрывательство особо опасного преступника. Так что в итоге она вынуждена была поведать историю бесславной кончины Альтиса Айса, правда, благоразумно опустив при этом примененную им методику. Ищейки после этого два дня буквально землю носом рыли — обследовали тот самый мост и окружающую его местность, чуть ли в реку не ныряли в поисках того, что осталось от тела мага. Но, в конце концов, успокоились, заявили об отсутствии претензий и убыли обратно в столицу.

Я было напрягся, слушая рассказ мачехи о расследовании. Мало того что обстоятельства этого дела могли нанести вред семье Кейлор, так еще и кто-то особо упорный мог заинтересоваться подробностями моего чудесного исцеления. А мне это совсем ни к чему. Но пока в Пилмар никто с расспросами не являлся, а времени уже прошло немало. Да и есть ли смысл туда ехать, если гибель разыскиваемого мага подтверждена? Будем надеяться, что нет.

Как бы то ни было, смерть Айса является фактом, а значит, узнать подробности моего появления в этом мире лично от исполнителя уже никак не удастся. Так что нужно уже отбросить все сантименты и жить здесь жизнью Теодора Кейлора.

Всадника, во весь опор несущегося через поле в направлении «Орлиного гнезда», я заметил давно, но за своими размышлениями не придал его появлению никакого значения. И только когда он прямо перед трактиром соскочил со своей каурой лошадки, бросив поводья выскочившему навстречу конюху, пришло осознание, что одет мужчина в коричнево-зеленые одежды, однозначно указывающие на его принадлежность к пограничной страже Энрата. Принимая же во внимание скорость его передвижения, а также то, что прибыл пограничник со стороны холмов, за которыми шло сражение с орками, можно было сделать вывод, что дела у воинов империи обстоят там неважно.

— Эй, хозяин, налей воды! — гаркнул с порога пограничник, внимательно оглядев всех посетителей заведения.

— Сию минуту, господин Ульм! — засуетился за стойкой трактирщик. — Может, пива?

— Воды, Гюнтер, только воды! Не до пива сейчас! — мотнул головой воин, направляясь к стойке.

— Ужель все так плохо, господин пограничник? — с беспокойством поинтересовался из-за своего стола полный рыжеволосый мужчина средних лет, судя по одежде, принадлежащий к купеческому сословию.

— Боюсь, что самое большее через два часа серокожие будут здесь, — Ульм опорожнил большую чашу с водой, поставленную перед ним трактирщиком, вытер рукавом усы и, повернувшись лицом к залу, обратился к посетителям, часть которых спешно засобиралась уходить: — Господа, нет ли случайно среди вас волшебника? Абсолютно любой специализации!

На минуту в трактирном зале повисла тишина. Немногочисленные оставшиеся еще здесь люди нервно оглядывались, словно пытались разглядеть среди товарищей по несчастью хоть кого-то, похожего на мага. Для меня же создалась двусмысленная ситуация, когда хоть положительный, хоть отрицательный ответ на вопрос являются неправдой. Или не совсем правдой — тут уж как кому удобнее.

— Господин пограничник, — набравшись смелости, я поднял руку, привлекая к себе внимание, — я ученик Второй имперской школы магии. Если вам нужно зарядить амулет, то могу помочь, а больше — увы, пока не обучен.

— Что ж, на безрыбье и рак рыба! — усмехнулся Ульм. — Я видел во дворе прекрасного вороного жеребца, чей он?

— Мой! — обеспокоенно отозвался молодой человек лет двадцати, одетый весьма прилично, да еще путешествующий в сопровождении слуги. — Я тер Лоренцо Валио, сын лорда Валио.

— Прекрасно, тер Валио, — Ульм извлек из-за пазухи запечатанный сургучом свиток и протянул Лоренцо, — сейчас вы садитесь на своего великолепного жеребца и во весь опор мчитесь в Синтару. На воротах вручите этот свиток дежурному командиру стражи. И не вздумайте хоть на минуту задержаться где-либо! А ты едешь со мной!

Последняя фраза предназначалась мне, и, хотя мне совсем не понравился тон, которым она была произнесена, спорить или возмущаться я не стал. Спустя пять минут мы уже мчались в сторону холмов, и пограничник, пытаясь перекричать порывы ветра, на ходу вводил меня в курс дела.

— Все очень плохо, ученик! Орков не менее трех сотен, возможно, и того больше, а нас было всего восемь десятков! Человек двадцать уже потеряно, один камнемет разбит, нашего волшебника нашпиговали стрелами, несмотря на все его защитные амулеты, еще час назад. Если сдадим холмы, они вырвутся на равнину и пойдут грабить в любую сторону. Трудно потом их нагнать будет. А если к ним еще и подкрепление подойдет, могут попытаться с наскока и город какой взять!

— Но я только ученик! Ничего толком еще не умею!

— Что-нибудь да умеешь! Орочий шаман из лесу колдует, стрелы оттуда тучами прилетают!

Ну да, Пайрус мне про то и говорил, что для обычных людей под определение «маг» подпадает каждый имеющий магические способности. Для них нет разницы: простой заклинатель ты, маг-целитель или просто ученик — вынь да положь им волшебство на блюдечке с золотой каемочкой! Вот же угораздило меня! Ну что я могу сделать? Чем помочь?

Картина поля боя и впрямь выглядела неприглядно. Примерно на середине склона последнего перед лесом холма стояли сдвинутые вместе крытые повозки с высокими бортами. За их стенками с узкими бойницами скрывались арбалетчики. Два десятка лучников, осторожно выглядывая из-за укрытий и постоянно перебегая с места на место, вели обстрел орков, наступающих из-за отделяющего опушку леса от подножия холмов ручья. Причем серокожих было так много, что всех усилий лучников и арбалетчиков было недостаточно, и воины Золотого леса без особого труда форсировали ручей. Тут бы дело и дошло до разделенных на три группы мечников, мрачно взирающих на эту безрадостную картину из-за сомкнутых щитов, если бы не расчеты двух уцелевших камнеметов.

Эти механизмы, похожие на небольшие катапульты, стояли чуть выше по склону и были вынесены на фланги построения имперских пограничников. Остатки еще одного орудия лежали за центром позиции — по всей видимости, разбитые точным попаданием камня, что свидетельствовало о наличии у противника своей «артиллерии».

Прямо на моих глазах камнеметчики дружно запустили в сторону наступающих целый град мелких камней, выкашивая сразу полтора-два десятка врагов и обращая остальных в бегство.

То, что это не первая попытка серокожих добраться до маленького лагеря пограничной стражи, было понятно по усеянной трупами орков нижней части склона. А о том, что у воинов Энрата тоже есть потери, свидетельствовали лежащие тут и там тела защитников границы.

— Берегись! — заорали сразу несколько голосов.

Повернув голову на крик, я увидел, как расчет расположенного на левом фланге камнемета спешно поднял над головой большие щиты, едва успев прикрыться ими от тучи обрушившихся с небес стрел. При этом, как бы ловки ни были камнеметчики, одному из них стрела впилась в плечо, а другому пронзила грудь.

— Ты видишь? — воскликнул Ульм. — Наши амулеты уже разряжены, проклятый шаман просто выкосит всех на расстоянии, если ты не поможешь нам продержаться до подхода подкрепления!

— А когда оно подойдет?

— Да кто ж его знает? Может, через час, а может, к вечеру.

— Ну, пойду к камнеметчикам, — растерянно пробормотал я, спрыгивая с лошади.

— Стоять! Сначала к капитану! — резко одернул меня пограничник и указал в сторону растущих выше по склону сосен.

Что ж, к капитану так к капитану, хрен редьки не слаще.

Капитаном оказался суровый мужчина среднего роста, лет сорока от роду, с коротко стриженными волосами цвета соломы, с проседью в усах и аккуратной бородке. На его левой щеке красовался застарелый шрам длиной в четыре-пять сантиметров.

— Ты кого привел, Ульм? — мрачно поинтересовался капитан, одарив меня тяжелым взглядом. — Нам нужен волшебник, иначе орки сотрут нас в порошок.

— Я отправил гонца в город, тер Ювен, а это ученик магической школы, на что-нибудь да сгодится.

— Ну-ну, — проворчал командир пограничников, поднося к глазу подзорную трубу, — и на что же ты можешь сгодиться, ученик?

— В общем-то, я не навязывался… — начал было я, уязвленный подчеркнуто-пренебрежительным тоном.

— Я задал вопрос, ученик! — оборвал меня пограничник.

— Амулеты зарядить могу! — зло выпалил я в ответ.

— Амулеты? Это хорошо, — не отрываясь от наблюдения за лесом на той стороне ручья, отозвался капитан, совершенно не обратив внимания на мой тон. — Но мне бы шамана вывести из игры. То стрелы по полсотни сразу к нам забрасывает, то каменюки швыряет такие, что втроем поднять не можем. Выведет из строя камнеметы — конец нам. Не отобьемся.

Я угрюмо молчал, потому как ситуация сложилась абсолютно дурацкая. Начиная с того, что, не будучи подчиненным командира-пограничника, я мог вообще развернуться и уйти. Тут, понимаешь, идешь людям навстречу, проявляешь активную жизненную позицию, а они сразу норовят на шею сесть и ножки свесить. Ну не мог я обещать того, чего не смогу выполнить. И капитан тоже знал, что требовать от меня чудес бесполезно, однако все равно пытался это сделать.

— Иди, заряжай, — в конце концов махнул рукой тер Ювен и тут же переключился на своих подчиненных: — Готовься! Сейчас опять полезут!

Глава 10

16

Направляясь к обслуге того камнемета, что был установлен на левом фланге, я обратил внимание на спрятанную за стволом дерева клетку примерно метровой высоты. Она стояла на земле, защищенная от возможного прилета вражеских стрел могучей сосной, и была накрыта бордовым покрывалом.

— Что за клетка? — поинтересовался я у сопровождавшего меня Ульма.

— Капитан у нас соколиной охотой увлекается, — охотно отозвался пограничник, — кречет там у него. Замучились уже таскать эту клетку за собой. Но иногда нам всем от его трудов свежей дичи перепадает.

— Не каждый может себе позволить кречета, — задумчиво произнес я.

— Так капитан у нас из богатой семьи, — пожал плечами Ульм.

Эта клетка напомнила мне другую, только с попугаем, на уроке Нуро Аредиса. В голове мелькнула какая-то подспудная мысль, но додумать ее в суматохе я не успел.

С зарядкой личных амулетов камнеметчиков проблем не возникло: хоть по памяти я и произнес заклинание правильно только с третьего раза, но дальше все прошло хорошо. А вот с защитой, вмонтированной прямо в корпус орудия, вышла загвоздка. Емкость этого амулета оказалось неожиданно большой, и для зарядки понадобились бы несравнимо большие усилия. Я и не стал этого делать, потому что понял, что провожусь с этим делом не меньше часа, после чего окажусь выжатым как лимон и к дальнейшим свершениям не способным.

— Берегись! — закричали сразу несколько голосов, и Ульм быстро втащил меня за один из больших щитов, за которыми расчет камнемета укрывался от вражеских обстрелов.

Метрах в пяти правее нас в склон ударился камень неправильной формы, отчего земля под нашими ногами содрогнулась. Представляю, что осталось бы от камнемета и от всех нас в случае прямого попадания!

Следом за валуном с той стороны прилетела масса камней с кулак величиной, но тут уже орки целились не по нашей позиции, а в центр построения, где укрывшиеся за сцепленными повозками воины на этот раз не пострадали.

А дальше начался форменный ад. Целые снопы стрел взмывали ввысь над лесом и по неестественно высокой дуге падали на склон холма. Причем падение происходило практически по отвесной траектории, потому защищаться от атак приходилось, подняв щиты над головами. Однако стрелы били с такой силой, что часто пробивали щиты, а если не пробивали, то воины валились на землю вместе с ними, не в силах устоять на ногах.

Через несколько минут тактика обстрелов изменилась — атаки сверху стали чередоваться с атаками во фронт. Было совершенно понятно, что только маг способен собирать разрозненно выпущенные стрелы лучников в общую массу и направлять их по столь замысловатым траекториям, разгоняя до бешеной скорости. Причем этот маг либо не считал нужным прибегать к каким-то другим способам подавить сопротивление вставших на пути его отряда пограничников, либо, что казалось мне более вероятным, просто не обладал широким арсеналом возможностей. То есть делал то, что лучше всего умеет.

— Колдун, сделай что-нибудь, иначе мы все тут умрем! — прокричал мне Ульм, зажимая рукой окровавленное плечо.

«Сделай что-нибудь!» А что я могу сделать? Огненный шарик забросить в лес? Но это чистой воды баловство — таким образом я просто покажу оркам, что в рядах пограничной стражи снова появился человек с магическими способностями. Испугает ли их это? Едва ли. Одного мага они уже прикончили. К тому же шарик мой будет совсем небольшим и на таком расстоянии может развеяться, не долетев до цели. Для точного броска нужен либо расчет расстояния, либо постоянный визуальный контакт, здесь же я не имею ни того, ни другого — есть лишь понимание, откуда примерно исходит угроза.

Шаман сидит в лесу и планомерно заваливает наши позиции то камнями, то стрелами, упиваясь безнаказанностью. Как он направляет свои «выстрелы»? Для сложных расчетов у него нет времени, скорее всего, он видит наш холм. Почему же тогда промахивается? А промахивается он только большими валунами, потому как не может полностью контролировать их полет — они слишком тяжелые!

Выходит, мой противник сидит где-то на верхушке высокого дерева, глумится над людьми и чувствует себя в полной безопасности. И как же мне его достать? Он делает то, что умеет лучше всего, а что лучше всего умею я?

Тут моя рука сама собой опустилась на рукоять меча, получив в ответ ставший уже привычным заряд уверенности. Добраться бы до позиции этого шамана, а там я нашел бы способ справиться с ним! Но лес кишит орками, как же продраться через их ряды? Да и местоположение вражеского волшебника лучше бы знать наверняка, чтобы не блуждать наугад. Кстати, почему орки, имея такое внушительное преимущество в численности, тупо не обойдут нас с флангов?

— Не о том думаешь, ученик, — прорычал в ответ Ульм, когда я задал ему этот вопрос. — Мы ж не идиоты и здесь встали совсем не случайно. Левее ручей убегает в длинный овраг с крутыми склонами, а правее холмы переходят в отвесные скалы. Наблюдатели на всякий случай оставлены и там, и там, но орки — ребята упорные и прямолинейные, если встречают противника, так пытаются разбить его лоб в лоб. Обходные маневры считают уделом слабых, то бишь всяких там людей, эльфов, гномов. Так что все они здесь, и шаман их тоже где-то в этом лесу. И мы были бы тебе очень благодарны, если бы ты как-то его угомонил! Неприятно, знаешь ли, чувствовать себя беззащитной дичью пред всевидящим оком охотника!

Стоп! Охотник! Кречет же отличный охотник! Быстрый, сильный, а главное — обладающий прекрасным зрением! Если установить мысленный контакт, то можно будет поискать шамана с высоты его взглядом!

Наплевав на опасность попасть под новый обстрел, я бросился обратно к капитану.

— Мне нужно задействовать вашего кречета! — выпалил я с ходу, не давая ему открыть рот первым.

— Чего? — изумился тер Ювен, хватаясь за меч. Надо же, как ему дорога охотничья птица.

— Ваш кречет может показать местонахождение шамана, если я сумею установить с ним мысленный контакт!

— Да ты знаешь, сколько стоит обученный кречет?

— Думаю, что слава командира пограничного отряда, остановившего вторжение орков Золотого леса, стоит не дешевле! — дерзко ответил я.

Тут в десяти метрах правее в склон холма ударил еще один валун, ощутимо встряхнув при этом землю под нашими ногами. Капитан, бросив быстрый взгляд на поле боя, снова повернулся ко мне.

— Пробуй! — процедил он сквозь зубы, вновь возвращаясь к наблюдению за лесом.

Повторять дважды не было нужды. Подскочив к клетке, я опустился на колени и сдернул покрывало. Внутри клетки, крепко вцепившись желтыми лапами в жердочку, сидела невероятно красивая птица белого цвета с покрытыми обильной черной крапинкой крыльями. На меня тут же уставились два черных зрачка.

— Привет, господин Кречет! — прошептал я, стараясь быстро достучаться до сознания птицы семейства соколиных точно так, как я это делал раньше с попугаем. В ответ — ничего. Тишина.

Я дважды повторил приветствие мысленно — с тем же результатом. Грозный пернатый охотник безучастно смотрел на меня, склонив голову набок, но общаться не желал. Пришлось прибегнуть к уже испытанному на питомце Нуро Аредиса приему. Представив, что передо мной запертая дверь, я мысленно навалился на нее плечом и нагло вломился внутрь.

Кречет испуганно дернулся в сторону, взмахнув при этом несколько раз крыльями — то ли от возмущения, то ли чтобы сохранить равновесие, и издал пронзительно-протяжный звук:

— Ке-ек!

В голове моей пронеслись сцены охоты: отчаянно петляющий по полю серый заяц, быстро приближающаяся земля, удар, крик, кровь. А после обрывков воспоминаний пошли эмоции. Сначала ярость и восторг, потом — страх и злость.

— Твоему хозяину нужна помощь! — снова прошептал я, усиленно транслируя свою мысль в мозг птицы. Ну и на этот раз решил сместить акцент на необходимость помочь именно его хозяину. Вдруг это что-нибудь да значит для пернатого хищника.

Оказалось, что нет, не значит. По крайней мере, ничего не изменилось. Кречет по-прежнему пялился на меня своими черными глазами и общаться не спешил. Более того, явственно чувствовалось, как в нем нарастает раздражение.

«Да что ж ты такой непонятливый? — мысленно вопрошал я. — Зачем делаешь вид, что не слышишь меня и не понимаешь? Может, „надавить“ на тебя? Сделать тебе больно?»

«С ума сошел? Капитан тебя убьет за этого идиота!»

Я аж подскочил от неожиданности, поскольку контакт состоялся, но совсем не с тем объектом. И мысленный ответ пришел отнюдь не от кречета в клетке, а от сидящего на одной из нижних веток сосны большого черного ворона.

«Доберусь я до тебя, падальщик!» — наконец-то отозвалась охотничья птица тера Ювена.

«Ой, напугал! Да если не помочь этому юнцу, орки убьют твоего хозяина, а тебя зажарят и съедят!»

«Где ты видел, чтобы орки ели кречетов?»

«Господин Ворон! — поспешил прервать я мысленный спор двух пернатых, который грозил затянуться надолго. — Не можем ли мы с вами поговорить наедине?»

«Да пожалуйста! Подставляй руку!» — промолвил ворон и бесстрашно перелетел с сосны на выставленную мною левую руку.

— Что происходит, колдун? — с выпученными от изумления глазами спросил капитан.

— Делайте свое дело, тер Ювен, а я буду делать свое, — спокойно ответил я, отходя метров на десять назад, чтобы нам никто не мог помешать.

— У нас нет времени на все эти фокусы! — крикнул нам вслед капитан, но я не обратил на него внимания.

Нет смысла отвлекаться на объяснения сейчас, когда неожиданно хороший и чистый мысленный контакт со случайно оказавшимся здесь вороном дал хоть какие-то наметки к решению проблемы.

«И чего же от тебя требует бравый командир пограничной стражи?» — склонив голову набок, спросил ворон.

«Нужно найти шамана, который доставляет нам столько проблем».

«У меня не такое хорошее зрение, как у того хищника в клетке, но найти шамана орков смогу, — с ходу заявил пернатый. — Вопрос в том, что я получу за это?»