Сяо Тай и клан Феникса

Дверь в домик стала открываться, заскрипев петлями и Сяо Тай молча подняла в воздух свои дротики, двенадцать штук, максимум на который она была способна прямо сейчас. У нее есть в запасе еще сюрпризы, в кошельке на поясе у нее почти сотня мелких металлических шариков, которые могут разлететься во все стороны в случае опасности и сейчас она усиленно накачивает металл Ци, говорят, что это помогает повредить духам.

Какие духи, думает она, не бывает никаких духов… хотя вот этого тоже не может быть, а оно — есть. Стоит у открытых дверей, снаружи. Стоит на костяных ногах, с огромной и тяжелой костяной головой, если это череп, то Сяо Тай не знает такого животного. Массивная башка, сплошная кость, узкие разрезы пустых глазниц, желтые клыки… в воздухе вспыхивают концентрические круги «ultima ratio regum», металлические дротики начинают вращаться вокруг своей оси, издавая мерное гудение. Сяо Тай намечает места поражения на огромном желтоватом черепе чудовищной твари… а тварь тем временем осторожно тычется головой в двери. Массивная голова не пролезает, домик чувствительно покачивает, и девица Джиао оборачивается и ойкает.

— Кики! Это ты, шалунишка! — всплескивает руками она: — а ну пошла прочь! Не видишь, у нас гости! Это новые друзья, ты сможешь поиграть с ними позже… пошла прочь, я тебе потом еду принесу… брысь!

— Госпожа Хушень… я не хочу играть с Кики, — одними губами шепчет побледневший Гвансон, тиская рукоять своего меча: — я лучше уж сам… на меч упаду. Все меньше мучаться.

— Мффх! — шумно выдыхает чудовищная тварь и домик качается под силой этого выдоха. Тварь перестает пытаться просунуть голову в дверь и отступает назад. Исчезает во мраке.

— Вы уж нас простите. — говорит девица Джиао: — она совсем от рук отбилась, все время лакомства просит, и чтобы приласкали. Но она добрая и ласковая.

— Добрая и ласковая. Я так и подумала, — говорит Сяо Тай и окружающие ее концентрические круги с надписями на латинском гаснут, а дротики опускаются вниз. Она собирает их в ладонь. Ей страшновато и очень-очень охота вдарить «пушкой Ци» по всей этой деревне, сравнять ее с землей и вся недолга. Но… уж слишком простое решение. Она может, да, определенно может, вот прямо сейчас — вскочить на ноги, укрепить себя Ци, дать мощный выхлоп на ноги и вылететь отсюда прямо через крышу, по баллистической параболе, а еще будучи в воздухе — поднять снаряд покрупнее и вдарить по этому гадюшнику со всей своей мощи, да так, чтобы один кратер да оплавленная в стекло земля осталась. Бадабум! И все, никакой призрак, темный заклинатель, некромант или там Кики, кем бы эта тварь не являлась — не выдержат. В этом Сяо Тай была уверена. Чтобы выжить под ударом «Пушки Иоганна Карла Фридриха» большого калибра да с максимальным ускорением… если кто-то и выживет, то это уже силы божественного порядка, потому что любая материя не выдержит такого концентрированного количества кинетической энергии на столь небольшом участке.

Но именно, потому что она знает это — она в состоянии держать себя в руках. Знание того, что она сама по себе — опасна и что в любой момент может надавить на кнопку эскалации конфликта — приятно греет душу. Если бы не это, то, пожалуй, она отсюда деру дала еще когда первый череп под ногой Гвансона хрустнул. Бежала бы, сверкая пятками до самого Летнего Лагеря, а там Второму Брату нажаловалась, и они бы сюда с армией пришли. И с Третьим Братом. А может и с Первым. Но она — Седьмая Сестра Братства Горы, Госпожа Хушень, приемная дочь Вон Ми! А кое-кто даже путает ее с Госпожой Кали. Неужто Госпожа Кали убежала бы? Ну нет, из того что она знает про Темную Госпожу Кали — никакой скелет, никакая демоническая тварь из кости с огромной головой — не посмела бы и пикнуть без ее разрешения. И вообще они бы тут все строем ходили уже и здравницы в ее честь выкрикивали.

— Это и есть Демонический Зверь? — спрашивает она у девицы Джиао и та только глазами недоуменно хлопает, хлоп-хлоп.

— Где? Кто? — оборачивается девица: — вы меня пугаете!

— Эта… Кики — она и есть Демонический Зверь? — повторяет вопрос Сяо Тай и Джиао мотает головой, аж закашлявшись от возмущения.

— Вы что! Кики это мой котенок, разве не видно? Она еще маленькая! Демонический Зверь засел в пещере у подножия горы и активно охотится на жителей деревни! Покоя не дает! В нашей большой и любящей семье горе! То одного убьет, то другого. В прошлый раз дядюшку Вана убил, но я его вытащить успела. — девица кивает на скелет покрупнее и на какое-то мгновение Сяо Тай, кажется, что скелет сейчас кивнет в ответ и приступ нелогичного страха перед костяком охватывает ее. Но скелет остается скелетом, а девица продолжает говорить.

— После того, как я вернулась в деревню, и все жители полюбили меня, и мы стали жить одной дружной и большой семьей, примерно через полгода — заявился этот Зверь. Он страшен, угрюм и космат, обладает чудовищной силой и неоднократно нападал на жителей деревни, даже на детей! Но он все же боится нападать на группы людей, в основном атакует исподтишка, ворует кого-нибудь из жителей и убегает с добычей. Мы хотели нанять заклинателя, но денег в деревне нет, вот мы и решили продать меня. Снова. Чтобы заработать денег. А этот противный ростовщик мне все лицо вымазал и переодел, дескать иначе позарятся по дороге. Вот так я и оказалась на дороге. А потом вас встретила и сразу поняла, что уж кто-кто, а такие как Госпожа Хушень и Господин Гвансон с Демоническим Зверем справятся! — заявляет девица Джиао и подхватывает треснувший фарфоровый чайник: — еще чаю? Сегодня особенно ароматный.

— Все-таки этому ростовщику чертовски повезло. — говорит Сяо Тай и поворачивается к Гвансону: — смотри, как интересно получается. Никто из вас не тот, кем кажется с первого взгляда.

— Напомню Госпоже Хушень, что и вы на лбу свое достойное имя и уровень мастерства не написали. — ворчит Гвансон, явно взяв себя в руки и справившись со своим страхом.

— Туше. В смысле твоя правда. Все мы тут немного инкогнито. Будем уважать чужие тайны… что же. Раз уж нас тут так достойно встретили, чаю налили, угостили… — она косится на свою чашку. Паук, бывший в ней — совершил круг почета по столику и скрылся в глазнице скелета дядюшки Вана. Сяо Тай только бровь поднимает. От такого кому угодно не по себе станет. Вот ей и не по себе. Охота на свежий воздух отсюда, но на свежем воздухе, где-то там в ночи — Кики. Здесь хоть Кики нет.

— Ну что вы, госпожа Хушень, для нас это честь принимать столь высокую гостью. — кланяется Джиао: — это самое малое что мы можем для вас сделать.

— В самом деле. Редко, где такое встретишь. Уютно сидим. Впрочем… я так поняла, что ты просишь меня и Гвасона вас от Демонического Зверя избавить? Ничего не изменилось? Никто из твоей большой семьи или милых домашних питомцев не будет нас жрать, обгладывать наши косточки и валяться потом на них? — уточняет Сяо Тай, внимательно глядя на Джиао, готовясь к тому, что ее глаза сейчас вспыхнут красным огнем и ей придется оборонятся.

— Вы опять шутите, Госпожа! Как вы можете! Сперва что Господина Гвансона съедите, замаринуете в уксусе и пожарите в соевом соусе, как вам не стыдно! — в очередной раз всплескивает руками Джиао: — нельзя так шутить! Люди могут вас неправильно понять!

— Да ладно люди, главное, чтобы твоя кошка меня ночью не сожрала… уж больно у нее вид… голодный. — Сяо Тай невольно поежилась, вспоминая массивный и неповоротливый череп желтоватого цвета, который никак не мог пройти в дверной проем. И слава богу.

— Кики не голодает. — выпрямляется девица Джиао: — и попрошу не кормить ее с рук. Это вредно для ее желудка. И не пугать.

— Ээ… — Сяо Тай успевает прикусить себе язык, прежде чем начать каламбурить насчет того, «кормить с рук или кормить руками?», а также спросить, где у этой Кики, представляющей из себя скелет с невероятным массивным черепом неизвестного животного — живот? Да и замечание насчет как именно можно напугать Кики — она тоже решает оставить при себе. Это нервное, думает она, ситуация совершенно непонятная, вот нервы и играют. С одной стороны, все ясно, девица — какая-нибудь сумасшедшая культиваторша, которую в деревне обидели, вот она крышей и поехала. Устроила им тут «добро с кулаками», а вернее с огнем и мечом, если у нее такой духовный зверь есть как Кики, то ей и стараться сильно не пришлось. Просто руку вытянула, сказала «фас!», или что там говорят тут — и все. Мальчик в подвале нашел пулемет, больше в деревне никто не живет. В нашем случае юная девица Джиао где-то откопала Кики, а уж Кики закопала всех остальных. У самой же Джиао налицо признаки отрицания реальности. И чая никакого нет и дядюшка Ван с младшей Чун давно уже как не просто мертвецы, а одни костяки остались. Да и деревни никакой нет. Но для нее это какой-то психологический якорь, вопрос самоидентификации… да, интересно, а можно ли с ней поработать или все уже запущено? В конце концов пока она не агрессивна, да и на диалог идет… а кто тут прав, кто виноват — разберемся. Хотя, зная сволочную сущность человека и гибкую мораль этого мира — никто и не виноват. Само так случилось. Конечно, это не отменяет мести и возмездия, вопрос только в цене, которую готов уплатить мститель. Что же до справедливости…

— Ладно, — говорит она, подумав: — хорошо. Так и быть, поможем большой и дружной семье. Правда, Гвансон? Ты же у нас герой, настоящий рыцарь, как не помочь. А Джиао тебе девушку из местных подберет.

— Издеваетесь, Госпожа? — кисло говорит Гвансон, поправляя свой меч сбоку.

— Правда? Как здорово! — лицо Джиао сияет, и она хлопает в ладоши, от звука хлопка со столика вздымается облачко пыли и у большого скелета отваливается череп, падает вниз с глухим стуком. Девица тут же подхватывает его с пола и устанавливает на место, предварительно покрутив из стороны в сторону, будто на резьбу сажая.

— Дядюшка Ван такой озорник! — говорит она, улыбаясь: — вечно норовит под юбку заглянуть!

Глава 8

Глава 8

— Вот тут. — девица Джиао останавливается и указывает рукой на противоположный берег реки: — у подножия горы пещера. Там и обитает Демонический Зверь, что деревню нашу атакует. Госпожа Хушень, Господин Гвансон, вы уж постарайтесь. Будем очень вам благодарны.

Сяо Тай окидывает эту Джиао взглядом. При дневном свете девица выглядит вполне себе нормально, не шипит, не покрывается ожогами от солнечных лучей, не превращается в дым. Девушка как девушка. Была бы она мстительным духом, наверное, днем бы испарялась. Как писал Фрэйзер в своей «Золотой Ветви», есть существенная разница между ночной и дневной моралью, между тем, что может произойти ночью и тем, что происходит днем. Мстительный дух, призрак замученной девушки, который явился днем? Она не является местным специалистом по экзорцизму, не знает устава и правил здешних ведьмаков, но даже так — она сомневается в том, что эта девица Джиао мстительный рух или призрак. И вообще сверхъестественное существо.

Потому что она отчетливо помнила кожу под своей рукой, когда коснулась ее щеки. Вот костяная тварь с огромной головой, «котенок Кики» — это точно сверхъестественное существо. А эта Джиао — такая же, как и сама Сяо Тай, обычная девушка с необычными способностями и поехавшей крышей. Сяо Тай вполне себе догадывается что именно могло произойти с одинокой и не похожей на местных девушкой, оставшейся без защиты своего отца.

Это Иммануил Кант мог испытывать иллюзии насчет нравственного закона, являющегося императивом в каждом из нас, греческие философы вроде Платона могли рассуждать о «естественном праве», ius naturale, таком себе аналоге Воли Небес на Западе. Но она как современный человек, увидевший расцвет и закат философии во всей ее красоте и безобразии могла совершенно точно сказать, что никакого естественного права нет.

Те, кто осуждает порочность и коррупцию чиновников, отвратительные нравы высшего общества, избалованного вседозволенностью — почему-то противопоставляют этому простоту и доброту обычных людей, крестьян, торговцев, ремесленников. Однако на самом деле простота нравов и невысокое социальное положение вовсе не означает непорочность и благородность. Люди одинаковы везде. Есть и добрые, благородные, великодушные поступки, а есть и отвратительные, ужасные и мерзкие. Тоже поступки, а не люди. Один и тот же человек может совершить подвиг, пожалеть и пригреть ребенка или котенка, накормить девицу и не потребовать ничего взамен… а может изнасиловать и убить всех — и ребенка и девицу и котенка.

Сяо Тай вздыхает. Она совершенно точно знает, что могло произойти с одинокой девушкой в деревне, если в конце концов ее продали в публичный дом за долги. Но вот что произошло потом? Доехала ли эта Джиао до «Персикового Сада»?

— Я подожду вас в деревне. — говорит эта Джиао и покидает их. Вот только что была и уже нет. Все-таки призрак? Или эта Сяо Тай задумалась и не заметила? Или все же дневной свет потребовал от призрака вернуться в свое темное убежище?

— Петух запел, и он исчез мгновенно.

Еще толкуют, будто в ночь на праздник

Рождения Спасителя-Христа

Певец зари поет всю ночь до утра.

Тогда блуждать не смеют злые духи.

Безвредно звезд теченье, ночь чиста,

Бессильны чары ворожей и ведьм —

Так непорочно, свято это время. — декламирует она, оглядываясь. Девицы нигде нет, рядом стоит задумчивый мечник, он потирает подбородок и глядит на противоположный берег реки, заросший плакучими ивами.

— Что скажешь, дружище Гвансон? — спрашивает Сяо Тай и переступает с ноги на ногу. В доме у Джиао все же нашлось немного не истлевшей ткани, из которой Гвансон сообразил обмотки ей на ноги, не соврал, и правда умеет. Получилось вполне себе аккуратно, вот только очень временно. Долго она в таком не проходит, расползется все. Тем не менее пока ее ногам было вполне тепло и мягко, а чего еще нужно?

— Госпожа Хушень знает мою позицию. — отвечает мечник и чешет затылок: — после прошлого раза я вам не помощник. Ваше заклинание и так уничтожило на мне два амулета защиты и щит лопнуло. Я теперь только атаковать могу, а попадет что по мне — так сразу сложусь. Кроме того, я искренне не понимаю желание Госпожи Хушень помочь этой подозрительной Джиао. Мы же совершенно точно установили, что она — нечисть. Существование нечисти против Воли Небес. Так нас учит учитель Мо-цзы и основатель Юи.

— Так ты у нас моист? — удивляется Сяо Тай: — вот от кого не ожидала. На вид ты скорее последователь конфуцианства.

— Учитель Кун слишком много внимания уделяет существующему порядку вещей. — отвечает Гвансон: — а вообще я не силен в теологических спорах и философских дискурсах. Я жить хочу. Госпожа Хушень все равно выживет, а этот недостойный слишком слаб, вот я и переживаю. Может ну ее эту пещеру, этого Демонического Зверя и тем более — эту Джиао с ее Кики? Я как вчера ее увидел — так мороз по коже. Здоровенная тварь… и как с ней сражаться? Меч от такой плотной кости отскочит. Тут топор нужен. На длинной рукоятке и с узким лезвием. И человек сто в плотном оружном строю. Да чтобы не новички были, а ветераны, которые не дрогнут, не побегут. Да и то… — качает он головой.

— Вот Второй Брат на твоем месте только обрадовался возможности о философии поговорить. — замечает Сяо Тай: — но если переживаешь — ступай назад, в деревню. Или вовсе к повозке на тракт. Я тут разберусь и вернусь.

— Ну нет. — отказывается Гвансон: — ни за что. Я вызвался защищать Госпожу, и я буду это делать. В конце концов я — мужчина и я — мечник. Я буду с вами рядом, что бы не случилось.

— Хм. — улыбается Сяо Тай: — боишься назад возвращаться?

— Боюсь. — честно признается мечник: — самое безопасное место — это у вас за спиной.

— Вот не дай бог ты меня туда железкой пырнешь — я тебя наизнанку выверну. — обещает Сяо Тай: — держись так, чтобы я тебя видела.

— Обижаете, Госпожа, — Гвансон делает вид что и правда обиделся: — я теперь на вашей стороне. До самого конца.

— Ну да. — закатывает глаза Сяо Тай, которая нисколечко не сомневается в лояльности Гвансона. Он действительно будет рядом до конца, но вот трактовку этого самого «конца» и кому именно этот самый «конец» настанет — он не уточняет. Продувной тип. Именно такие и выживают на больших дорогах Поднебесной. Такой и в Летнем Лагере не пропадет как свой будет, и в большом городе, и на светском мероприятии, да хоть в самом Запретном Городе.

Она садится на поваленный ствол дерева и начинает разматывать обмотки на ногах. Им еще через реку переправляться. Интересно, вот почему тут моста нет или брода? Река небольшая, едва ли по пояс будет, но замочит она обмотки и все. Кроме того, пора уже на боевой режим переходить, она на коньках Ци себя намного увереннее чувствует в плане мобильности и передвижения.

— Позвольте мне, Госпожа, — Гвансон тут же склоняется перед ней и помогает ей снять обмотки с ноги, сперва с одной, потом — с другой. Она чувствует, как его руки касаются нежной кожи на ступнях и ежится. Щекотно же. Руки продолжают разминать ступни, и она прикрывает глаза. Здорово. Устали ноги за это время, так и не удалось прилечь. Пришлось до рассвета сидеть и с девицей Джиао разговаривать в смутной надежде что с первыми петухами и лучом солнца та исчезнет, испарится в воздухе. Но петухов в деревне не оказалось, а лучи солнца, упавшие на кончик носа девицы Джиао просто заставили ее оглушительно чихнуть и зардеться от смущения. Так что ноги у нее устали, да… она чувствует, как…

— Эй! — Сяо Тай бьет Гвансона по рукам: — ну-ка грабли свои убрал, Казанова! Ты куда полез? Наглый какой!

— У Госпожи очень устали ноги, и этот недостойный просто хотел помочь…

— Госпожа сейчас пнет тебя этими самыми уставшими ногами, не поленится. Вот прямо в колокольчики. По фамильным драгоценностям, чтобы неповадно было. Еще раз руки свои распустишь, точно тебя на старшей дочери кузнеца женю, Волей Небес и Мандатом Братства Горы. Будет тебе куда ручищи свои девать.

— Что вы в самом деле Госпожа… — обижается Гвансон и убирает свои руки от греха подальше: — я же так. В порядке помощи. Кто я и кто вы. Дистанция как от солнца до муравья.

— Я тебя предупредила, Казанова ты наш. Вот лучше потом к Джиао приставать начни, она у нас девушка без моральных принципов, правда у нее котенок есть. Может и сожрать ночью. Все, держись сзади, не отставай. — она подпрыгивает на месте и на ее босых ножках вспыхивают синеватые лезвия Ци: — за мной.

— Там же река, Госпожа? — чешет затылок Гвансон: — а я после ранения. И вещи промокнут.

— Вот наглец, — восхищенно качает головой Сяо Тай: — ты, Гвансон своей смертью-то не помрешь, это точно. Мало того что лапами мне под ханьфу залез, так еще и это! Не собираюсь я тебя на себе через реку тащить!

— Что вы, Госпожа! И в мыслях такого не было! Я и на Госпоже! Нет. Нет. Никогда. Разве что… если сама Госпожа вдруг захочет… оказаться у меня между ног… Ооооууууу! — Сяо Тай проводила взглядом улетающего вдаль Гвансона, прикидывая, что до другого берега он вполне долетит. Встала на лезвия Ци и заскользила над водной гладью. Она не уставала наслаждаться передвижениями на коньках-лезвиях Ци, казалось ей никогда не надоест передвигаться таким образом — отталкиваясь и скользя над поверхностью. Словно бы весь мир вокруг закатали в лед или асфальт, а она на чудесных роликах-коньках… как там — пни вырывайте, деревья срубайте, асфальта, асфальта сюда подавайте! Вот это будет планета, катись хоть вокруг света на роликовых коньках!

Она закладывает кривую над речной гладью и скользит к тому месту, куда выбросом Ци отправила в полет незадачливого мечника.

Оказавшись на другом берегу, она описала круг, оглядываясь, увеличила тягу выхлопа и поднялась в воздух повыше, глядя по сторонам. Ага, вот и пещера, черный провал в горе, частично скрытый зарослями. Опустилась вниз, встала на ноги.

— Эй, ты там живой? — крикнула она в заросли: — ходить можешь?

— Со мной все в порядке, не извольте беспокоится, Госпожа… — из кустов выходит скособоченный Гвансон, он держится за бок рукой и охает: — ох! Зачем так сильно то? Сказали бы что не заинтересованы и все. Я же как лучше хотел.

— Я с тебя поражаюсь, господин Гвансон Пак. — говорит Сяо Тай: — ты вот явно своей смертью помирать не хочешь. У нас тут и так на руках девица Джиао с ее скелетами и Кики, Демонический Зверь в пещере, а тебе все мало. Хочешь, чтобы я тебя лично убила. Ты у нас живое олицетворение концепции Отряда Самоубийц. Это как говорят монахи с горы Шаолинь, дескать напавшему на мастера на Небесах засчитывается самоубийство. Знал же на что идет. Так и тебе, брат Гвансон, на том свете самоубийство зачтут. Полез к Седьмой Сестре под юбку — сам и убился.

— Прошу прощения. Приношу извинения и раскаиваюсь. Готов искупить. Отслужу. И башмачки куплю.

— Башмачки ты мне с прошлого раза должен. — замечает Сяо Тай: — ты вообще мне тут не воображай себя незаменимым членом отряда. Я тебя второй день знаю, могу и оставить тут где-нибудь. Несчастный случай на производстве, был Гвансон да вышел весь. Ты у меня и так в кредит живешь, а туда же… к женскому телу своими лапами.

— Да я уже извинился!

— Смотри у меня, мечник. У меня натура незлопамятная, зло сделаю и забуду, меня эта ваша Воля Небес совсем не… — на ее ступнях вспыхивает синеватый выхлоп Ци и она отпрыгивает назад, а на том месте, где она стояла — взметнулись вверх комья грунта, затряслась земля. Она тут же закладывает кривую Фибоначчи в правую сторону, выбрасывая вверх дротики, вспыхивают концентрические круги гласящие на латыни «ultima ratio regum» и «si vis pacem, para bellum», вокруг ее тела закручиваются темно-коричневые бусинки подаренных Вторым Братом коралловых четок. Она бросается в сторону, нарушая стройность плавной линии Золотого Сечения, а впереди — на том месте, где она оказалась бы через секунду — взрыв! Комья земли в стороны! Она закрывает глаза рукой, делает жест и вот ее глаза уже защищены тонкой полоской золотистой Ци. Снова в сторону! Взрыв! Откуда⁈ Краем глаза она видит, как Гвансон бросается под защиту зарослей, обнажая свой меч. Молодец. Не пропадет, продувная бестия. Снова в сторону, пригнуться и… вверх! Рискованный шаг, ее ж видно как на ладони, но она — быстрая! Маневр в воздухе, переворот, короткий взгляд по сторонам. Не видно никого… или все же? Движение в прибрежных кустах, у пещеры!

Она разворачивается в воздухе, доля секунды и ее рука меняет положение, разрубая воздух ребром ладони в ту сторону, а в голове вспыхивают огненные буквы! Иоганна! Карла! Фридриха! Гаусса! — вспыхивают и развеиваются в воздухе концентрические круги ускорителей, грохочет воздух, возмущенный преодолением звукового барьера, и вдаль уносятся стальные дротики, оставляя за собой огненный след. Заросли у пещеры вздрагивают, вспыхивают огнем и оттуда выскакивает темная фигура, покрытая языками багрового пламени.

Демонический Зверь охвачен каким-то багровым сиянием, он прочно ставит ноги на землю и открывает рот, обрушивая на Сяо Тай свой крик. Воздух между ними словно становится плотным, видимым и по нему — идут волны. Акустическая атака! — успевает подумать Сяо Тай, падая вниз и переходя в управляемое скольжение уже у самой земли. Она ничего не слышит правым ухом, а по щеке стекает горячая струйка. Кровь. Демон опасен. Он атаковал первым. Что же… назад! Она вкладывает энергию в ноги, скользит назад, выскакивает на водную гладь и отступает назад по реке, разрывая дистанцию. Никакого ближнего боя. Никакого боя на средней дистанции. Гауссиана, статистическое распределение результатов, колокол Гаусса, Bell Curve — гласит, что крайние значения встречаются редко. Победа этой Сяо Тай в среднем или тем более ближнем бою с бывалыми заклинателями, культиваторами Ци — это крайне маловероятное событие. Порядок действий этой Сяо Тай в подобном поединке давно расписан и утвержден, никакой самодеятельности. Никакого стояния лицом к лицу, никакого монолога. Разрыв дистанции на предельную возможную дистанцию ведения огня, выбор позиции и нанесения удара с безопасного расстояния. Количество вложенной Ци — в зависимости от опасности. Она скользит назад, ее рука нащупывает в кошельке на поясе — маленькую коробочку. В коробочке — последняя оставшаяся пилюля Золотистой Ци. Где-то впереди гремят взрывы. Мечник Гвансон отрабатывает свое жалование и жизнь в кредит.

Она усиливает давление в исходящей Ци и взлетает в воздух, подправляя полет выхлопами из рук, словно Тони Старк в своем костюме Железного Человека. Взлетает и тут же приземляется на скалу, что возвышается на берегу реки. Гасит инерцию, пробегается босыми ногами по камням, не чувствуя боли и тут же — разворачивается назад.

Вскидывает руки. Отключает выхлопы Ци, снимает все щиты, убирает полоску Ци перед глазами. Сейчас ей нужна вся концентрация и она не может себе позволить поддерживать сторонние заклинания. В воздухе перед ней возникают золотистые линзы. Линзы Ци! Расстояние… ага. Поправка. И вот она уже видит полянку перед пещерой, на которой лежит Гвансон, а над ним стоит Демонический Зверь. Первым делом — она смотрит на мечника, тот еще шевелится и что-то говорит Демоническому Зверю, кончики губ Сяо Тай приподнимаются в улыбке. Да, этот малый не даст себя убить просто так. Линзы Ци передвигаются, увеличивая изображение, ранним утром потоки теплого воздуха не искажают изображение.

Сяо Тай падает прямо в пыль, прямо на камни высокой скалы, она смотрит вперед, фокусируя внимание на далекой поляне перед пещерой.

Она поднимает руки, складывая их вместе в таком привычном жесте… не для этого мира, не для этого времени…

— Манифестация! — кричит она: — Пятидесятый Калибр! Винтовка имени Людмилы Михайловны Павличенко! — и в ее руках образуются концентрические кольца ускорителей, они гудят и вспыхивают огнем, кольца материальны, она чувствует их силу и нетерпение. Она снимает с пояса особо крупный дротик и вкладывает его в средоточие кругов-ускорителей, сдвигает их вперед — привычным жестом, словно досылая затвор. Прищуривается и смотрит в Линзы Ци, сводя перекрестье на голове Демонического Зверя. Хотя голова — слишком мелкая цель, нужно бить ниже… Поправка на ветер, поправка на баллистику, выдох…

Этот мир все еще предпочитает видеть лицо своего противника, даже самые великие заклинатели уничтожают своих врагов в открытом бою и то, что делает она можно счесть за трусость, за малодушие. Но историю пишут победители…

— Снайперский Выстрел Людмилы Михайловны Павличенко… — выдыхает она и ее палец ложится на материализованный спусковой крючок из Золотистой Ци, а перекрестья прицела в Линзах Ци — останавливается на центре тяжести фигуры Демонического Зверя. На своем плече Сяо Тай чувствует легкую девичью руку, руку из Золотистой Ци. Словно бы кто-то аккуратно поправляет ее прицел, поддерживает тяжелую винтовку и нежно выдыхает на ухо… еще не время, жди… жди… вот! Палец чувствует давление, словно бы на него сверху давит другой палец, мягко, выбирая слабину на спуске…

Глава 9

Глава 9

— ГДАХХ! — метательный дротик в мгновение ока преодолел звуковой барьер и она, не тратя время на подтверждение попадания — поспешно вкладывает новый дротик и закрывает затвор, накапливает энергию в кольцах-ускорителях и…

В прицеле, в искаженном Линзами Ци пространстве она видит, как голова Демонического Зверя взрывается и разлетается во все стороны темными клочками, словно бы по переспелому арбузу ударили кувалдой. Тело Демонического Зверя покачивается и падает навзничь. Она всматривается в упавшее тело, переводит прицел чуть пониже и…

— ГДАХХ! — второй дротик уносится вдаль и через секунду тело, лежащее на поляне — вздрагивает от попадания. Она развеивает кольца-усилители и встает на ноги, чувствуя, как у нее внутри начинает неприятно тянуть, привычное сосущее ощущение. Тысячи коготков начинают раздирать ее изнутри, требуя внимания. Дефицит Ци в организме.

— Тц! — говорит она, отряхивая пыль с коленей. Всего то два выстрела… и ускорителей не так уж и много, но потратилась она, потратилась… она копается у себя в кошельке на поясе и достает небольшую коробочку. Открывает ее и некоторое время смотрит на коричневый шарик, пилюлю Золотистой Ци. Колеблется. Потом решительно засовывает ее в рот и проглатывает. Запивает глотком воды из фляжки. Садится на землю и ждет. Ждет, пока поток Золотистой Ци не наполнит пустующие и разорванные меридианы, пока не пройдет неприятное, сосущее чувство под ложечкой.

Наконец тысячи коготков, раздирающих ее изнутри — пропадают и солнечное сплетение наполняется теплой волной Золотистой Ци. Она встает на ноги, голова все еще кружиться, а ноги подрагивают, но ей нужно идти вперед. Нет времени расхолаживаться и валяться на солнышке. Она спрыгивает со скалы вниз и в полете — включает лезвия Ци на своих ногах, ускоряется, наклонив тело вперед. Все есть Ци, думает она, Ци есть везде, почему же мне так нужны эти чертовы пилюли?

У самой поверхности водной глади — она подает больше энергии в выхлоп, перенаправляет инерцию падения в ускорение, отталкивается и скользит над рекой, набирая скорость. Не то, чтобы она беспокоилась за этого несносного мечника…

Она врывается на поляну, первым же делом с ее пояса срываются два металлических дротика, гудят кольца ускорителей и два коротких выстрела Винтовки Ци фон Гаусса — заставляют тело Демонического Зверя вздрогнуть еще раз. Потому что безопасность. В этом мире никогда не знаешь, на самом деле противник повержен или это какой-то хитрый трюк. Но ничего не происходит, тело Демонического Зверя лежит бесформенной кучей тряпья, а багровые языки пламени вокруг него — развеиваются в воздухе. Под этой устрашающей аурой багрового пламени — обычное человеческое тело, пусть и искореженное попаданиями пятидесятого калибра Винтовки Ци.

Неподалеку лежит тело мечника по имени Гвансон. Сяо Тай выключает подачу энергии на лезвия Ци вдоль ступней, плавно опускается на траву и подбегает к нему. Качает головой. Сломанные руки, вывернутая набок шея… кожаные доспехи разорваны словно бумага, однако крови нет. Синюшная бледность лица… внутреннее кровоизлияние? В любом случае славному мечнику и продувному малому Гвансону Паку уже не помочь. Она огорченно качает головой. Идиот, сказала же ему, держись сзади, не лезь в драку… а с другой стороны если бы он не бросился вперед — кто его знает, как бы все вышло. Удары Демонического Зверя, кем бы он ни был — были невидимы и не ощутимы ей в своей Сфере Ци, а значит она не могла их отразить. Все, благодаря чему она выжила — это первому промаху, а потом — постоянному маневру и если бы Гвансон Пак решил дать деру, а не бросился бы в атаку — у Демонического Зверя было бы намного больше времени прицелится.

Она выпрямляется и некоторое время смотрит на тело Гвансона, поджав губы. Мир несправедлив, думает она, пусть земля будет тебе пухом, славный мечник. На самом деле ты был бесстрашным малым, бабником и весельчаком, пусть Пресвятая Гуаньин позаботится о твоем следующем перерождении. С нашей разницей в силах, это я должна была уберегать тебя в бою, а не наоборот.

— Я подвела тебя, Гвансон Пак, — говорит она: — прости меня. Однажды мы встретимся снова… и я сумею вернуть тебе свой долг. — она отворачивается и трет покрасневшие глаза. Что-то внутри нее очень сильно хочет поднять над плечами оставшиеся дротики и с силой разрядить их прямо в тело Демонического Зверя, но она удерживает себя. Мертвым — память. Живым — жить. Потому она просто закрывает глаза мечника Гвансона и складывает его руки вместе, положив ему на грудь его меч.

— Чертовы мечники, — ворчит она, утирая слезу: — вы слишком привязаны к своим мечам. Ладно. Полежи тут еще немного, Гвансон, я скоро вернусь.

Она отходит от тела мечника и внимательно изучает Демонического Зверя. На первый взгляд это обычный человек. Неужели они с Гвансоном напали на какого-нибудь отшельника-культиватора? Вот сидел он в своей пещерке, никого не трогал, а они такие — трах, бац, бадабум! Нет, думает она, он же первым напал, атаковал смертельной атакой, если бы не промах — она бы тоже тут лежала, раскиданная клочками по всей полянке, а он атаковал первым исподтишка. Значит изначально был враждебно настроен. Никакие переговоры тут бы не помогли. Но почему?

Она наклоняется над телом. Обычные одежды, на поясе — кошелек. Или просто мешочек? Она сняла с пояса кошелек, развязала завязки. Внутри — несколько монеток и ключ. От чего?

Пещера. Она идет к пещере, заглядывает внутрь. Демонический Зверь устроился со всеми удобствами. Пол пещеры присыпан мелким песком, ногам в нем уютно, он хранит тепло, словно бы подогреваемый снизу. У стен — полки с книгами и расставленными алхимическими принадлежностями, колбами, ретортами, ступками, кувшинчиками и чем-то еще. Рядом со входом — кирка и лопата с метлой. Чуть дальше — очаг. Там же — стол. На столе — бумаги, чернильница, кувшинчик из-под вина. Еще дальше — кровать. Скромная лежанка. Небольшой столик с кухонными принадлежностями. Такое впечатление что тут и правда жил одинокий даос или отшельник-культиватор. Но зачем ему нападать на путников первым? Она оглядывается и не находит ничего, к чему бы подошел ключ из кошелька. Тут и замков нигде нет. Она заглядывает под кровать. Ага.