Сяо Тай и клан Феникса

Под кроватью стоит сундук. Она наклоняется и вытаскивает его наружу. Тяжелый. Спереди у сундука — замочная скважина. Сяо Тай достает ключ, вставляет его в скважину и проворачивает. Замок открывает с глухим лязгом.

Она откидывает крышку сундука и заглядывает внутрь. Деньги, несколько драгоценных камней, корни женьшеня в пергаментной бумаге, какие-то коричневые шарики, каждый завернут по отдельности, рукоять старого меча и толстая тетрадь в кожаном переплете.

Она открывает тетрадь. Дневник. Некий Мо Сюаньюй вел этот дневник. Так вот как звали Демонического Зверя… она открывает тетрадь наудачу и погружается в чтение…

… прошло вот уже семнадцать лун с того дня, как Старейшина Шао лишил меня статуса наследника и изгнал из семьи. Я, конечно, мог остаться, как этот слюнтяй Ан Шао, работать на конюшне, исполнять приказы младших и получать пинки от старших. Ради чего? Чтобы просто жить? Ну нет, я нашел способ отомстить вам всем, мне открылись грани Темного Искусства. И я готов пройти этот путь до конца. Для начала — эта книга. Демоническая Ци — это бред. Не бывает Демонический Ци. Есть несколько видов Ци, да, так нас учили, Природная Ци, Ци Огня, Ци Воды, Ци Животных и Ци Человека, Демоническая Ци и Золотистая Ци — универсальная, изначальная Ци. Но это все — неправда! Даже человек может излучать Демоническую Ци — если он станет подобен демону. С выжженой душой, с отчаянием и ненавистью в сердце — вот как у меня сейчас. Я понял это и теперь — приму свое изгнание с высоко поднятой головой. Я уйду. Чтобы вернуться и превратить Цитадель Фениксов в пепелище. Чтобы освободить свою сестру Аю. Чтобы положить конец тирании.

Сяо Тай перелистывает несколько страниц. Останавливается на той, где на полях очень талантливо изображена часть человеческого тела без кожи, это похоже на анатомические рисунки Леонардо да Винчи. Погружается в чтение вновь.

… Демоническая Ци требует определенного состояния души. Горечь поражения, отчаяние от бессилия, боль презренной любви, но больше всего — предательство близкого человека. Именно поэтому я сумел развить в себе Темную Энергию — потому что меня предали! Боль, ненависть, страх, отчаяние — я пережил все это и стал сильней. Но этого недостаточно! Этого мало! Моя душа очерствела, и я уже не смогу испытать боль и горечь поражения, мне некуда больше падать, у меня не осталось близких, которым бы я доверял… я никому больше не доверяю. А значит я не смогу снова испытать эти чувства, значит я не смогу развить Демоническую Ци внутри себя! Проклятье! Тупик? Неужели все это было зря?

Она перелистывает еще несколько страниц с изображениями Феникса, сгорающего в пламени, с планами захвата Цитадели и рецептами грибного супа.

… наконец получилось! Темный Путь недаром называют сильнейшим! Это быстрый способ стать не просто сильным, но сильнейшим! Нет необходимости культивировать Демоническую Ци лично, если есть возможность поглотить эту Ци у других! Все просто! Все очень и очень просто и неудивительно что такой как я мог вырасти только в этом, проклятом всеми богами клане! Я — росток той силы, что уничтожит вас всех! Все что мне нужно теперь — взрастить Демоническую Ци в других людях и поглотить ее! Это не сложно, люди изначально греховны и темны душой, дай им только повод. Страх, ненависть, отчаяние, — все это будет прекрасным топливом для Демонической Ци! А я — умею делать больно, я знаю как делать людям больно, как заставлять их боятся. Сотни тысяч людей — это такой объем Демонической Ци, что я смогу править Поднебесной! Но сперва, сперва — Старейшина Шао…

— Демоническая Ци? — бормочет Сяо Тай, вспоминая языки темно-багрового пламени на ее противнике и взрывы, вздымающие вверх комья земли. Значит все что нужно — направить человека на темный путь? Заставить его испытывать страх и ненависть, отчаяние и депрессию и все? Как-то уж слишком легко, люди постоянно испытывают все это, если бы это было правдой, то в городах от Магистров Темных Путей было бы не протолкнуться. Не может такого быть. В чем-то этот Мо Сюаньюй очень ошибался… но в чем? Она листает дневник дальше. Ага, вот и описания опытов, сначала просто пытки, изощренный гаденыш, умеют в клане Феникса боль причинять, угу. Но выхлоп… выхлоп очень небольшой. Да, поглощает, но больше энергии на перенос тратит чем получает. Добавляет моральные пытки — насилие над дочерями на глазах у родителей и наоборот, заставляет выбирать кого из родителей оставить в живых, а потом нарушает свое же слово… какая же целеустремленная сволочь. Выхлоп Демонической Ци увеличивается, но ненамного. А времени на пытки нужно много. Мо Сюаньюй делает вывод… ага, вот тут так и пишет — не рационально. Но вот тут — его прошибает. Неожиданно много Демонической Ци получает в ходе очередного эксперимента… что тут пишет?

… родители или возлюбленные, самые близкие люди. Наибольший выброс Демонической Ци происходит в момент осознания предательства близкого человека. И чем больше это предательство, чем более оно отвратительное и коварное — тем больше Ци. При этом самые светлые душой люди в момент перехода на Темную Сторону выбрасывают наибольшую энергию. Мне не нужны легионы тупых и не чувствительных к боли крестьянских детей. Я могу вырастить жемчужину! Одну — но зато какую! Самую чистую душой и светлую сердцем, неприспособленную к жизни и доверчивую, а потом — втоптать ее в грязь! Подло предать, ударить в спину, надругаться и продать в публичный дом — и у меня в руках будет моя Жемчужина Демонической Ци, Ядро Темной Энергии!

— Быть не может! — у Сяо Тай волосы на затылке встают дыбом: — неужели⁈ — она лихорадочно листает страницы. Картинки, нарисованные на полях, мелькают одна за одной — домик в деревне, рисовые плантации, ворона на заборе, дети, которые запускают воздушного змея, и наконец — портрет девицы Джиао, совсем еще юной. Она смотрит на лицо Джиао, совсем еще девочки, улыбающееся лиц с доверчиво распахнутыми глазами и чувствует, как у нее внутри, в груди — собирается комок, мешающий дышать. Она заставляет себя читать дальше, листает страницу за страницей, преодолевая тошноту.

… все идет по плану. Я не даю Объекту играть с соседскими детьми, хотя она неоднократно выражала такое желание. Все внимание и всю любовь Объекта мне необходимо сосредоточить на себе. Никаких третьих лиц. Только я. В этом случае эффект от предательства будет максимальным. Для нее я должен быть олицетворением всего самого лучшего в мире. Только я. Потому я играю с ней сам. В остальное время я усыпляю ее отваром мака и змеиного яда, чтобы не мешалась под ногами. Объект много спит и излишне бледен и болезненнее. Заметка — уменьшить долю макового отвара. Может завести ей щенка?

… Объект научился играть в сянци. Играет вполне неплохо, на уровне продвинутого игрока. Деревенские интересуются почему я так воспитываю свою дочь. Пришлось напугать старосту. Сделал вид что бормочу заклинание, а ночью — пробрался в его дом и отравил его младшую дочь. Нужно сделать все, чтобы, когда все начнется — у нее не было союзников. Чтобы никто ее не пожалел. Деревенские уже сторонятся меня, увидев на улице — переходят на другую сторону.

… Объект готов. Она — умна, но наивна, верит в меня как в лучшего из людей. План прост — сперва разрушить ее веру в человечество. Показать ей что все эти крестьяне наружи — грязные животные и подлые твари, понимающие только силу. Когда ее в первый раз изнасилуют… а я уверен, что это произойдет — она пробудится. Семя Демонической Ци внутри ее — направит ее гнев в нужную сторону. Тогда настанет время второго этапа — появлюсь я. Якобы воскресший. Объект испытает радостные чувства, облегчение, а я — лишу ее Ядра Демонической Ци и продам в публичный дом. Таким образом Объект испытает предательство во второй раз. На этот раз — от человека, которому она доверяла полностью. Полагаю, что на этом этапе у Объекта внутри сформируется Жемчужина Демонической Ци. Как только она окажется в моих руках — я свергну Старейшину Шао. Ах, да, он же теперь Глава Шао. Недолго ему осталось…

… Вторая неделя как я подстроил свою болезнь и смерть. Крестьяне ведут себя как я и предсказывал — они воруют вещи, они обижают ее по поводу и без. А она — не умеет постоять за себя, никто не учил ее как это делать. Она просто стоит и беспомощно улыбается. Мне ни капельки ее не жалко, она всего лишь Объект, но эти крестьяне — поплатятся. Решено — убью их всех, сожгу всю деревню к демонам. Как только она пробудится…

… сегодня ночью ее изнасиловали. Дважды. Но ничего не случилось! Эта дурочка даже улыбалась с утра своему насильнику! Сквозь слезы, но улыбалась! Да что она за идиотка! Неужели я потерял столько времени зря⁈ Нет, нет… подождем. Люди такие твари, они не оставят ее в покое. Еще немного потерпеть и я смогу отомстить за свою мать, за свою сестру. Эту дурочку даже немного жаль, уж не перестарался ли я с «любовью и доверием к миру»?

… они приходили еще. Ублюдок кузнец привел дружков, и они «развлекались» с ней до утра. Ближе к утру ее Демоническая Ци сформировалась… в кошку. В кошку, мать ее! Как можно после такого людям верить и улыбаться? Ей в лицо плюют, а она называет их 'добрыми людьми! Добрые люди ей грудь сапогами истоптали и заставили грязь жрать, а она⁈ Котенка воскресила… у меня нет слов.

… у меня еще есть надежда. Я пообещал себе, что если все получится — то я помогу Джиао. Как только она вырастит в себе Жемчужину Демонической Ци — я извлеку ее и излечу саму Джиао. Я дам ей денег и отправлю жить в столицу. Убью всех, кто обижал ее… а это вся деревня. Все, даже самые маленькие дети — бросали в нее камни, подкидывали ей трупы котят и плевали в спину и лицо. Она продолжает жить и верить людям. Правда ее кошка выросла в здоровенную тварь, Духовного Зверя размером с тигра, это нечто ходит вокруг ее дома по ночам и оберегает ее. Кузнец и его приятели — перестали приходить, чувствуют неладное. Они стали приходить днем.

… староста продал Джиао в публичный дом! Этот сын собаки и свиньи — продал мою Джиао! Эти ублюдки пожалеют о том дне, когда они на свет появились! Все! Все до одного… заставлю землю жрать, поубиваю всех! Это я должен быть предать ее веру в человечество… но даже так — она все еще добрая и наивная. Как⁈ Как так можно⁈ Может я в чем-то и неправ, но я в состоянии сделать кое-что… да, если я сломаю печать Демонической Ци, то я не смогу собрать достаточно, но… какой в этом смысл, если я не могу жить так, как мне хочется? Мне пора, иначе повозка с покупателем Джиао успеет уехать. —

Запись обрывалась. Сяо Тай закрыла тетрадь и некоторое время смотрела в стену отсутствующим взглядом. Встала на ноги и осмотрелась. Бросила тетрадь в горящий очаг. Бумага быстро занялась огнем, листы начали скручиваться от жара.

— Два главных вопроса, — бормочет она себе под нос, испытывая жгучую горечь в груди: — кто виноват и что со всем этим делать? Чертовы идиоты… все кругом.

Она качает головой и бредет к выходу из пещеры, взяв в руки лопату. Негоже телам незахороненным лежать. Мда… тяжеловатый вышел денек…

Глава 10

Глава 10

Она решила похоронить Гвансона на берегу, в тихом и живописном месте. Возможно, где-то рядом было место еще получше, но она не смогла найти в себе силы искать его. Сложив его руки и вложив в них его меч — она еще раз взглянула ему в лицо. Как в этом мире прощаются с ушедшими?

— Я не так долго знала тебя, Гвансон Пак, — тихо произнесла она, глядя вниз: — но даже за такое короткое время я поняла, что ты был смелым. И еще ты был весельчаком, а это, пожалуй, самые главные качества для человека — быть смелым и обладать чувством юмора. Если бы ты был жив, ты бы не ворчал, не жаловался, а пошутил бы. И полез лапать меня за коленки. И… знаешь, я бы все отдала, чтобы услышать сейчас твою шутку. И даже разрешила бы себя полапать… хотя никогда не думала, что скажу такое. Что же… спи спокойно, славный мечник. Обещаю, что буду помнить тебя. Ты был продувной малый и я честно надеялась, что ты сможешь обмануть и смерть, но… видимо тебе там понравилось. Если ты переродишься в этом мире — найди меня. Ты все еще должен мне красные башмачки, а я… я должна тебе за этот раз, когда ты прикрыл меня, дурака кусок.

Она замолкает и бросает вниз собранные ей на поляне цветы. Берется за лопату. С помощью укрепления Ци своих мыщц — довольно быстро забрасывает могилу землей, нарочно не смотря вниз, чтобы не видеть, как комья грунта засыпают лицо мечника Гвансона. Ставит в изголовье камень и раскаленной точкой Ци выжигает на нем имя. И подпись «Славный Мечник». Все.

С прямой спиной она идет к пещере и затаскивает туда за ногу тело отца Джиао, выносит из пещеры сундук и не глядя — шарахает по скале ногой, выбросив достаточно Ци, чтобы обрушить скальный козырек. Если в этом мире есть ад, то сегодня он пополнился еще одним постоянным обитателем. Хотя… кто она такая, чтобы судить. Судя по записям, даже этот сумасшедший, одержимый местью Мо Сюаньюй — в конце концов проникся чувствами к собственной дочери. Господи, да что не так с этими Фениксами, думает она, чертовы дарвинисты. Они не понимают, что выражение «выживает сильнейший» — это неправильно понятая истина. Выживает не сильнейший, а наиболее приспособленный, когда вы дрючите своих детей, воспитывая в них силу, вы не получите сильных. Вы получите тех, кто умеет притворяться сильным! Потому что сильные как раз не дадут из них веревки вить, а сами будут устанавливать правила, идиоты вы такие. Вы подменяете условия внешнего мира некими стандартами и выдуманными испытаниями внутри своего клана, а кто выигрывает в конце концов? Ведь самое главное качество, которое магистры Клана хотят воспитать в наследниках — это именно внутренняя сила, умение настоять на своем, прогнуть вселенную под себя, а не сгибаться под внешними факторами. И вот как раз тут они все и попадают пальцем в небо по самый локоть. Они подвергают своих наследников испытаниям, тут все верно, нужны испытания, да. Но… кто судит, прошли их дети испытания или нет? Они сами. И как результат выигрывает не тот, кто спорит со старшими, а тот — кто соглашается. И с каждым следующим поколением слава Клана и его сила — пропадает. Клан Лазурных Фениксов пытается этому противостоять, прикладывает все усилия, относится к собственным детям совершенно бесчеловечно, лишь бы сохранить наследие предков, но… у них не получится. В результате их искусственного отбора самых безжалостных и сильных, побеждают самые подлые и беспринципные.

Она берет сундук под мышку и подпрыгивает в воздух, активируя лезвия Ци на подошвах своих босых ступней. Закладывает вираж и несется обратно, в разрушенную и заброшенную деревню.

Взметая серый пепел и сажу во все стороны — она опускается перед одиноким, покосившимся домиком на краю бывшей деревни. Не замечая грязно-серой земли под ногами — идет к двери. Открывает ее. Внутри ничего не изменилось. Все так же сидят два скелета за доской в сянци. За кухонным столом сидит девица Джиао с потерянным лицом. Перед ней на доске лежит давно пропавшая рыба и кусок заплесневелого сыра.

— Госпожа вернулась! — встает на ноги и кланяется она: — а я тут… готовлю.

— Знаешь, Джиао, я вот на тебя смотрела и поражалась, как человек в таком возрасте делать толком ничего не умеет и социальными навыками никакими не обладает. Но если тебя специально вот так выращивали, то ничего удивительного. — вздыхает Сяо Тай и ставит сундучок у дверей: — собирайся давай. Сперва в «Персиковый Сад» заедем, в порядок тебя приведем и мою сестру заберем. А уже потом разберемся, что с тобой делать.

— Что со мной делать? Но…

— В Летний Лагерь тебе нельзя, с твоей способностью всему говорить «да» и улыбаться, ты у меня там все время беременной ходить будешь. Там таких как этот Гвансон почти под две тысячи бойцов и все не дураки выпить да под юбку залезть. Так что пока со мной побудешь. Пока социальные навыки не подтянешь. Будем тебя учить.

— Прошу прощения, Госпожа… но как же деревня? Здесь могила моего отца и все меня так любят… — девица Джиао делает жест рукой, обводя пастораль вокруг. У крупного скелета опять отваливается череп. Девица вздыхает, встает и приделывает его на место, но скелет окончательно разваливается на части, обдав все вокруг пыльным облаком.

— Дядюшка Ван! — всплескивает руками Джиао: — как же так! Соберитесь, у нас гости!

— Блажен кто верует, тепло ему на свете… — бормочет Сяо Тай: — что же… Джиао-мэй! — переходит она на командный голос. Все что могла сделать — она уже сделала. Историю этой деревни и бывшего наследника клана Феникса она уже знает. Эту Джиао она тут одну не оставит. Достаточно того, что славный мечник Гвансон тут остался. Хватит с этой деревни. За глаза.

— Да? — подскакивает на месте девица Джиао, собирающая кости дядюшки Вана.

— Совет деревни решил, что ты идешь со мной. — говорит Сяо Тай: — вот мы собрались тесным кружком, поговорили и решили что ты будешь в глубинке прозябать. Все так и сказали. Вот, мол, девица Джиао, дочка травника Мо — она же звезда и гений, красотка и все такое. Пусть идет на заработки в мир, счастье свое искать. А как станет богатой и знаменитой, отрастит себе даньтянь непрерывной культивацией — так и про остальных не забудет. Будет в городе жить, дом себе купит, замуж выйдет, вот когда кто из деревни в город поедет — всегда будет где на постой остановится. Или если молодежь на учебу поедет, или так кто умный появится на Императорские Экзамены — все равно хоть думать не придется про гостиницу да безопасность поклажи.

— Правда? — глаза у Джиао расширяются: — так и сказали?

— Так и сказали, — кивает Сяо Тай: — а дядюшка Ван сказал, что у тебя огромный потенциал и что многое тебе по плечу. И младшая Чун тоже так сказала.

— Да когда вы успели собрание провести, — сомневается Джиао: — мы же с дядюшкой Ваном и младшей Чун так тут и сидели.

— Ты заснула, — уверяет ее Сяо Тай: — вот на руку так облокотилась и заснула. А мы и будить не стали. Дядюшка Ван сказал, мол умаялась Джиао, оставьте ее в покое, давайте тихо выйдем. А собрание снаружи провели, на площади, где все время собираются.

— А где Господин Гвансон? Он тоже на собрании был?

— Был. — улыбается Сяо Тай, чувствуя, как у нее в груди что-то сжимается: — был. Так ему у вас понравилось, что он остаться решил. Красивые говорит тут места. Да и люди… хорошие. Душевные такие. Все друг с другом ладят. Тебя любят все. Так что он пока в твоей деревне поживет. Пусть. Кому забор наладит, кому дров наколет, да и если новая напасть какая — защитить сможет. Молодежь твою опять-таки искусству меча научит. Так и порешили на общем собрании — он тут остается, а ты — со мной идешь.

— Правда! Ой как здорово! Я еду с Госпожой…

— Так как я беру над тобой шефство, то отныне ты мне как младшая сестра. Будешь Джиао Мэй. А я для тебя — старшая сестра. Тай Дацзе… ну или просто Седьмая. Все, все, времени нет. Собирай свои вещички, но много не бери, нам еще до кареты этой все тащить. — Сяо Тай прислонилась к двери и сложила руки на груди, глядя как Джиао заметалась по домику, поднимая облака пыли в поисках. Быстро был собран узелок, туда были сложены какие-то игрушки, швейные принадлежности, старое, ссохшееся от времени эрху с порванными струнами и треснувший фарфоровый чайник. Собираясь Джиао нечаянно задела скелет младшей Чун и тут же суетливо бросилась его собирать и устанавливать на место.

Бедная девочка, подумала Сяо Тай, вот у кого вера в человечество неколебима, что с ней не делали — а она все равно в доброту людей верила. Нет, это не она убила жителей деревни и не ее Кики с огромной лобастой головой. Это сделал ее отец, бывший наследник Фениксов по имени Мо Сюаньюй, вот кто верил в демоническое начало в людях. Печать Поглощения Ядра… теперь эта техника есть у нее на вооружении, конечно, она не собиралась пытать людей или предавать их для формирования Жемчужины Демонической Ци, но если эта печать позволяет поглощать Ци, то у этой техники есть будущее. Возможно, стоит зайти с другой стороны, возможно она сможет найти что-то, что ускользнуло от взгляда Мо Сюаньюя, в силу инерции мышления. Может быть есть не только Демоническая Ци, но, скажем — Ци Небожителей? И для нее нужны светлые чувства? На худой конец можно же эту самую Демоническую Ци из Демонических Зверей добывать, нет? Согласно теории в этом мире, даже самое обычное животное, напитавшись дикой Ци может стать Демоническим Зверем, у них какая-то там естественная культивация происходит. И тут слово Демоническая вовсе не с отрицательным посылом так названо. В мире культивации важна личная сила, а уж как она там получена — это дело десятое. И с точки зрения продвинутых культиваторов уровня Божества, то, что сделал Мо Сюаньюй заслуживает порицания только потому, что у него не получилось.

Слабаком оказался Мо Сюаньюй. Не довел дела до конца. Сорвался, поубивал деревенских, а продать свою дочь в публичный дом не решился. Но и открыться ей — тоже. Так и жил в своей пещере, присматривая за ней, да еду подбрасывая. Девушка же ничего не умеет! Она и еду просто из шкафчика достает, а откуда там еда появляется — даже вопросами не задается. И оно понятно, половину времени папаша ее под дурманом держал, чтобы вопросов не задавала, да под ногами не путалась. В самый сензитивный период времени он ее попросту маковым отваром поил чтобы спала покрепче, а не на улице с детьми играла. Сволочь, одно слово. Умеют тут людей калечить, да лучше бы он ей ногу сломал, чем так. Она ж теперь на всю жизнь калека, только на голову. У нее ни личных границ, ни социально приемлемого поведения, как была ребенком, так и осталась…

— Госпожа Седьмая Сестра! Я собралась! — торжествующе выдохнула Джиао и улыбнулась, сдувая со лба непослушную прядь: — а… мы купим боярышник на палочке и в карамели? Я один раз в жизни пробовала, такая вкуснотища!

— Обязательно купим. — кивает Сяо Тай: — и боярышник в карамели и лунные пряники. И крахмальные медовые шарики с кунжутом и черным рисом. Все купим. Да ты и сама купить сможешь. У тебя же теперь деньги есть. Вон. — она кивает на сундук: — твое приданное.

— Ой! Это же сундук отца! А я думала, куда он делся? — удивляется Джиао.

— Ну. Деревенские его специально для тебя сохранили. Так и сказали, мол, когда поедет Джиао в дальний путь мы ей с собой дадим, на дорогу, да на будущее. Особенно дядюшка Ван старался.

— Правда⁈ Спасибо, дядюшка Ван! Я… спасибо! Вы так меня любите! — на глазах Джиао выступают слезы, она всплескивает руками и бросается целовать скелет прямо в череп, Сяо Тай только глаза закатывает и оттаскивает девицу от покосившегося скелета за рукав.

— Все, все. Долгие проводы — лишние слезы. Пошли отсюда. — она выталкивает девицу за дверь вместе с ее узелком, подхватывает сундук под руку и оглядывается вокруг напоследок.

— Вот, что вы за люди, — говорит она: — сжечь бы вашу деревеньку… да уже постарался один. Эх… и он тоже хорош — вышел бы, просто поговорили бы. И он бы живой остался и Гвансон на берегу сейчас не лежал бы. Тьфу. — она выходит и берет девицу Джиао под руку.

— Идем. — говорит она: — а то стемнеет скоро, а там твоя кошка тебя не отпустит. Да еще, чего доброго, ногу мне откусит. Или руку. А я к своим конечностям испытываю исключительно положительные эмоции, вот как ты ко всему миру и ублюдкам в нем. Так что прибавь ходу, я в твоей… доброй деревне, населенной добрыми людьми и секунды лишней оставаться не собираюсь.

— Конечно! — девица Джиао как всегда полна энтузиазма и улыбается во весь рот. Сяо Тай все же кажется, что сейчас она выглядит все же повеселее, чем когда они в деревню возвращались. Вот до такой степени забит человек, что на все с восторгом и улыбкой реагирует, где там ее собственные чувства? Хотя… иногда из нее все же прорывается что-то, достаточно вспомнить что она про ростовщика рассказала в первую встречу. Хм.

— А насчет Кики не переживайте, Госпожа Седьмая Сестра. Кики я всегда с собой ношу! — Джиао запускает руку за пазуху и достает оттуда маленький белый предмет на кожаном шнурке, который она носит вокруг шеи. Оберег? Амулет? Сяо Тай приглядывается. Небольшой череп, белый, отполированный прикосновениями. Кошка? Нет, слишком маленький. Котенок.

— Ей нравится, что мы из дома выбрались. — доверительно сообщает ей Джиао: — она любит погулять.

— Меня вот больше интересует вопрос что она любить кушать. — отвечает Сяо Тай, вглядываясь в маленький череп: — надеюсь она святым духом питается. Или светом луны и утренней росой. Потому как если ей девицы по вкусу, то она же весь персонал «Персикового Сада» сожрет за милую душу. А мне Госпожа Вэйлин нравится, она в сянци играет хорошо, да и собеседник из нее что надо.

— Нет, она человечину не ест, у нее запах, — объясняет Джиао: — но медведей иногда может… если давно не ела. А так как все — мясо, тушенные овощи, рисовую кашу. Траву на прикормку даю. Главное, чтобы падаль не ела, а то потом живот у нее болит.

— Очуметь. — говорит Сяо Тай, поправляя сундук подмышкой, тяжелый зараза. И это с усилением, так бы она его и не подняла вовсе. Мысленно она прикидывает сколько может сожрать такая Кики, у нее же голова такая, что на ней и Сяо Тай и Джао Мэй могут рядком лечь и еще место останется. Тело у нее намного меньше, но голова… и эти клыки… брр…

Она мотает головой, выкидывая из нее картинки как голодная Кики жрет персонал «Персикового Сада» и жалуется на запах. Чего ей запах? Хорошо там все пахнут, цветочные ароматы, очень даже вкусно. Госпожу Вэйлин можно вообще вдыхать часами, вот уж мечник Гвансон был бы доволен. Бабник чертов. Она вздыхает.

— Госпожа грустит? — спрашивает Джиао: — что-то не так?

— Все хорошо. — отвечает Сяо Тай: — все просто замечательно. А ты чего такая смурная? По деревне скучаешь уже?

— Я из-за Господина Гвансона переживаю. — тихо говорит девица Джиао: — он же умер, да?

— … что?

— Я сперва вам поверила, а потом Господин Гвансон пришел и сказал… — она отводит взгляд в сторону и кусает губы: — а еще он ругался.

— Стой. Погоди… — Сяо Тай останавливается и ставит сундук на землю: — ты можешь видеть Гвансона? Но как? Стой… ты видишь духов? В смысле — призраков?

— Конечно. — кивает Джиао: — а как иначе я с деревенскими разговариваю? Они же все умерли давно.

Глава 11

Глава 11

Сяо Тай полулежит в огромной горячей ванной, положив руки на бортик, откинув назад голову и закрыв глаза. Горячая вода, цветочный аромат в воздухе, холодное полотенце на лоб, а по воде плавает деревянный поднос с чашками нагретого вина.

Вода чуть-чуть подается в стороны, толкает ее волной и Сяо Тай — приподнимает голову, открывая один глаз. Рядом с ней в ванной пристраивается Госпожа Вэйлин. Сяо Тай окидывает взглядом ее фигуру и задумчиво качает головой.

— Госпожа Седьмая нашла в этой недостойной какой-то изъян? — Вэйлин округляет глаза и прижимает ладошку к губам, закрывая рот: — горе мне!

— Нет в тебе, Вэйлин изъянов. Вот никаких нет. Ни по каким стандартам. — отвечает Сяо Тай, снова откидывая голову назад и натягивая холодное полотенце на глаза: — как там в сказке — аппетит говорит ужасный, слишком вид, говорит прекрасный. Это я от зависти. От черной и скукоженной зависти. От того, что кому-то все, а кому-то — ничего. Вот у меня даже титек толком нет. С другой стороны, наверное, они в бою мешаться будут. Хотя и черт с ними, пусть бы мешались.

— У Седьмой прекрасное тело… для любителя маленьких девочек. Молодость всегда популярна. Еще бы ноги в «золотые лотосы» сложить и…

— Это когда кости стопы ломают и заново складывают, чтобы нога поменьше была? В чужой монастырь со своим уставом не лезут, но это ж дикость. Варварство. Да и больно. И потом — это ж калека на всю жизнь, ни побежать, ни прыгнуть путем.

— Девушки с «золотыми лотосами» больше не бегают. И не прыгают. — грустно говорит Вэйлин, погрузившись в горячую воду и вздыхая: — боже, как хорошо. Давно уже полную цветочную ванную не готовили. Почти неделю. Это специально для Седьмой Сестры. Как инвестора и партнера.

— Угу. — Сяо Тай стаскивает с лица холодное полотенце и поворачивает голову, встречаясь с лучистым взглядом госпожи Вэйлин. Стараясь не опускать глаза ниже, на парочку величественных поплавков… везет же некоторым.