Слепцы

— Определённо.

— Узумаки своих не отпускают так просто, Узуко-чан. Иначе у меня не было бы работы, как и у трёх других следопытов.

Настроение Узумаки переменилось, как весенний ветер — из мягкости появились острые грани клинков, из добродушия прорезалась сталь. Тонкие иглы, призванные парализовать Тоф, — сенбоны, — даже не долетели до неё. Застряли в слое тончайшей пыли, клубящейся вокруг.

Потом земля взорвалась тысячью потоков магмы, и стало действительно жарко.

В следующий раз он нашёл её через два месяца. Ей всё ещё было двенадцать.

— Как поживаешь, Узуко-чан? Удалось освоить дерево?

— Оно слишком плохо гнётся.

Очередная встреча произошла на шумном, пропахшим потом и специями рынке в городе на окраине пустыни. Во времена, когда шиноби только начинали задумываться об объединении, простые люди давно разгадали тайну силы. Единство.

— Возьми вот эти персики, Узуко-чан, они на вид просто потрясающие.

— На вид да, — отозвалась Тоф, даже не притрагиваясь к персикам.

Её поход на рынок был очередной попыткой найти подходящий для волос обруч. От длинной косы, стегающей по заднице при ходьбе, Тоф порядком устала.

Узумаки-следопыт, чьего имени она так и не узнала, увязался следом. Комментировал товары, галантно придерживал Тоф за локоть, одной улыбочкой отпугивал излишне настырных торговцев.

Обруча не было, что серьёзно злило Тоф. Она могла бы свить его сама, из дерева или металла, но хотелось именно купить что-то, напоминающее о прошлой жизни. Браслет, точную копию которого когда-то подарил ей Сокка, и так она создавала самостоятельно.

Они с Узумаки ходили между дряхлых лавочек и старались не наступать на расстеленные прямо на земле ткани-прилавки. У Тоф получалось, у мужчины не всегда.

— Мы ищем что-то определённое? — поинтересовался Узумаки.

— Мне нужен обруч для волос. Коса надоела.

— Ну так состриги, — хмыкнул следопыт.

Было бы действительно неплохо избавиться от длины, Тоф и сама это понимала — Узумаки множество раз хватал её за волосы во время коротких боёв. Но она так привыкла к длинным космам, что избавляться от них не хотела категорически. Нет уж, длину она сохранит.

— Идём, — потянул её Узумаки в сторону, — я тут недалеко видел пару прилавков с заколками.

Тоф послушно пошла за охотником. Всё равно, по негласному соглашению, в городах и населённых пунктах они были просто хорошими знакомыми. Никаких нападений и, упаси боги, боёв.

Узумаки привёл Тоф к лавочке, мимо которой она несколько раз проходила. Немудрено — прилавок не имел никакой связи с землёй, ушлая торговка для эпатажа подвесила его на нескольких тонких цепях. Без следопыта Тоф бы и в четвёртый, и в пятый раз прошла бы мимо.

Пока болтливый Узумаки очаровывал торговку, Тоф перебирала заколки и обручи. Боги удачи были на её стороне: вскоре маг нашла отличный обруч на основе металла. Судя по отклику энергии, украшен аксессуар был белым и красным золотом.

Прямо на месте Тоф расплела косу, пальцами кое-как расчесала волосы и быстро убрала их в привычную высокую причёску. Шее стало холодно, зато голове — легко, будто Тоф косу отрезала.

— О, Узуко-чан, тебе идёт, — оценил Узумаки. — Давай-ка я тебе куплю эту безделушку.

— У меня есть деньги.

— Это тебе к свадьбе, — отмахнулся следопыт. — Не огорчай старика, прими подарок.

Тоф пожала плечами. Хочет тратиться — пожалуйста. Ей самой деньги понадобятся для продолжения кругосветного путешествия. Она из-за следопыта не смогла как следует познакомиться с этим миром, хотя неплохо подтянула боевую подготовку и скорость реакции.

Ну, нет худа без добра.

Узумаки опять взял Тоф под локоть и ненавязчиво потянул к выходу. Бейфонг скорее ощутила, чем поняла, что на её кожу легла одна из энергетических печатей.

— Я не собираюсь убегать, — сказала Тоф, покровительственно похлопав мужчину по руке.

— Что, хочешь сказать, пришло время для возвращения тебя домой?

Тоф не ответила, неопределённо мотнув головой. Чёлки у неё ещё не было, — Бейфонг отлично помнила, как волосы скрывают половину лица, поэтому не стригла её раньше, чем было нужно, — и волосы сильно стягивал обруч. Знакомое, почти позабытое ощущение.

— Меня венчали перед лицами богов, насколько я помню, — медленно сказала Тоф. — Поэтому негоже обманывать ожидания местных Ками.

В которых она не верила.

***13***

Тоф не совсем понимала, как Узумаки смог связаться с кланом, однако к моменту прибытия Бейфонг на территорию красноволосых те вовсю готовились к грядущей свадьбе.

Ну да, ей же как раз тринадцать лет исполнилось. Прямиком в пути до Узушио, окружённого водой со всех сторон. Вспоминать, как Тоф преодолевала при побеге это море, не хотелось: воду Бейфонг никогда не любила.

Обратный путь запомнился Тоф вкусной едой и долгими разговорами с болтливым Узумаки, а ещё — холодными свежими ночами. Она подолгу лежала на земле, всматриваясь в мёртвую темноту. Вспоминала, каково это — иметь зрение. Думала, зачем от него отказалась.

С одной стороны, её боевой потенциал оказался даже выше, чем раньше. Глаза бы мешали, наверняка. Пришлось бы их завязывать лентой или делать железную повязку.

С другой… она бы хотя бы изредка могла бы видеть мир. У неё же была возможность избавиться от слепоты! Была… но только она почему-то решила её оставить.

Ну, хоть на Аанга и Момо посмотрела. И на страшнючие маски тоже — тут никакое зрение не понадобилось.

А ещё благодаря этим маскам и странному когтистому духу она видела своих… женихов. Вулкана и травинку. Один был растрёпанным, крепко сбитым и черноволосым, другой — тонким, вытянутым, с очень длинными ресницами и тёмными глазами.

К ним её Узумаки и вёл на заклание. Парни, конечно, выглядели нормальными, да и поведение не напрягало. Но замужество в этом мире не предполагало равноправия, совершенно. Жена была скорее красивым дополнением к мужу, часто бесправным и бессловесным. Инкубатором для наследников.

А надо ли такое Слепому Бандиту?

— Узуко-чан, какая же ты красивая!

Тоф вежливо, но прохладно улыбнулась. Ну да, да, красивая. Она и без зрения в это верила. Столько белил, туши и драгоценностей любого сделают красивым, в самом деле.

На ногах у Бейфонг опять была обувь, на этот раз — деревянная. Тоф буквально лишили глаз, застегнув прочные железные застёжки. Благо, снять их довольно просто, да и вокруг себя Бейфонг всегда поддерживала большое облако мелкой пыли. Её новое зрение, как раз на такие моменты.

Бракосочетание планировалось на полдень, время, когда боги могли заглянуть на землю. И, слава всё тем же богам, не в том храме с масками.

Церемония делилась на три части, две из которых Тоф планировала пропустить: ритуал братания кланов Учиха, Сенджу и Узумаки; само заключение брака; его подтверждение, на взгляд Тоф, излишне раннее — её телу всего тринадцать! Перед второй частью с Тоф должны были торжественно снять все подчиняющие, блокирующие и сигнальные печати, чтобы потом повесить маячки для мужей. Ну, она же почти скотина в глазах местных, за ней пригляд нужен.

Шла Тоф еле-еле, ей даже пришлось требовать помощи. У того самого Узумаки-следопыта, конечно же — а чего он расслабился? Пускай берёт ответственность, раз уж притащил её на эту свадьбу.

— Ты же знаешь, что если что-то пойдёт не так, то с меня шкуру сдерут? — широко улыбаясь на публику, спросил Узумаки.

— На то и расчёт, — максимально дружелюбно сказала Тоф. — Что ж я одна страдать-то буду?

Следопыт тихонько заворчал, но продолжал аккуратно вести девушку к импровизированному алтарю. Сейчас там стояли Главы кланов и их наследники, за исключением такового у Узумаки.

— Какие именно проблемы тебя ждут? — всё же спросила Тоф.

К следопыту она, несмотря ни на что, успела привязаться.

— Запечатывание чакры как самая крайняя мера наказания. Но это вряд ли, я реально хороший следопыт. Кому-то же надо будет тебя выслеживать, когда ты сбежишь.

Такое спокойное рассуждение о побеге Тоф делало Узумаки честь. Следопыт не сомневался в том, что у неё всё получится, хотя бы потому, что отчёта о её способностях он никому не давал. Да и не спрашивали его: привёл — и ладно.

Поразительная беспечность и равнодушие. Даже если Тоф — «бракованная» Узумаки.

— Ты мне нравишься, Узуко-чан, — сказал Узумаки. — Так что вот тебе совет: уходи до того, как старейшины развернут свитки. Иначе основа печатей перейдёт тебе на кожу. А завершить их и я смогу, хотя я в фуин как осёл в кулинарии.

— Чем завязаны свитки?

— О, это самое хорошее, — растянул губы в ухмылке мужчина, — золотыми нитками.

Новость действительно оказалась хорошей.

Узумаки передал Тоф практически с рук на руки, уважительно склонил голову перед наследниками Учиха и Сенджу и вышел из радиуса пылевого зрения Тоф. Но её это не волновало.

Она видела своих женихов.

Видела!

Каждую чёрточку, каждую тень, каждую мелкую деталь свадебных нарядов. Вулкан и травинка стояли перед глазами Тоф так же отчётливо, как и Аанг когда-то. И это было слишком странно для той, кто в своих двух жизнях обладал зрением не дольше десяти минут в общем.

Из-за этого ступора Тоф едва не пропустила момент окончания братания. Кланы в лице своих Глав клялись закончить междоусобную войну и заключить мир. Узумаки выступали посредником. Что приятно — ни слова об обязательном участии Тоф и её роли во всём этом безобразии. Шовинизм их и погубит.

Говоря проще, присутствие Тоф и даже её брак с наследниками не играли в заключении мира никакой роли. На бумагах. А что там на самом деле, её не особо волновало.

Старейшины Узумаки подошли ближе к девушке, остальные же, напротив, сделали несколько шагов назад. Вулкан и травинка, настороженные, промедлили несколько секунд. Было забавно видеть, как хмурятся их брови — земляное зрение обычно не давало таких подробностей.

— Жестом доброй воли мы, клан Узумаки, снимаем все печати с этой женщины, — торжественно начал один из старейшин.

У Тоф зачесалась добрая половина тела, а потом пришло ощущение настоящей свободы. Словно с неё сняли целый килограмм верёвок.

Второй старейшина взял в руки свиток. Застёжка действительно оказалась в виде золотых нитей.

— Жестом доброй воли мы ставим новые печати на эту женщину — печати подчинения своим высокородным мужьям.

Вулкан было дёрнулся, но его удержал мужчина рядом. Возможно, отец.

Травинка переглянулся со своим.

— Возможно, это излишне? — спросил старший Сенджу.

— Такова традиция, — непреклонным тоном отозвался один из старейшин и попытался снять со свитка нить.

Естественно, у него ничего не получилось.

— Жестом доброй воли, — певуче протянула Тоф, выпрямляя руки параллельно земле, — эта женщина освобождает клан Узумаки от своего присутствия. Вам же не нужна бракованная девица?

Пальцы Тоф резко сжались, и земля встала дыбом. Крутанувшись вокруг своей оси, Бейфонг вскинула руки, создавая около себя шипы, вынуждая шиноби отпрыгнуть на значительное расстояние.

Никаких печатей на её теле. Никаких!

Стихия плыла по одному желанию Тоф, становилась острыми скалами и скользкой мокрой глиной. Скинув деревянную обувку и неудобную верхнюю одежду, Бейфонг обрела настоящую силу — зрение и манёвренность.

Вокруг в земле двигались корни, прорастали деревья, пронизанные чужой энергией. От них Тоф отмахивалась, не подпуская близко. Полыхало пламя, стрекотали молнии — близко, но не настолько, чтобы навредить. Скорее, Тоф просто пытались загнать в удобную для других позицию.

Шиноби вокруг было слишком много, чтобы победить.

Впрочем, Тоф не обязательно нужно было побеждать кого-либо. Ей бы хватило просто убраться с острова Узумаки, а дальше затеряться в новом мире. Печатей уже не было, ни следящих, ни сковывающих.

А прятаться Тоф всегда хорошо умела.

Второй

***1***

Впервые он встретил её в день своей смерти.

Изуна точно был уверен, что он умирал, — и впоследствии это подтвердилось, Тобирама распорол ему спину насмерть, — но она каким-то совершенно мистическим образом смогла вернуть его к жизни.

Более того — с глазами, со зрением и даже с высшим шаринганом. А ведь он совершенно точно отдал его брату.

Изуне странно было открывать глаза после короткого, горького забытья; после осознания собственной участи и принятия смерти; после кислого, тошнотворного прощания с братом и одаривания Мадары глазами; после…

— Харе пялиться в пространство, я ж слышу, что ты очнулся, — были первые её слова, которые Изуна услышал.

Тело у него оказалось слабым, немощным и болезным. Сил хватило только на то, чтобы повернуть голову и с досады поморщиться: в позвоночник словно иголок натыкали. Зато он смог увидеть свою предполагаемую спасительницу.

Точнее, сначала-то он подумал, что спас его мужчина. Одежда у неё оказалась закрытой, даже кадыка не показывала, и вся в стальных вставках; на глазах — широкая железная лента; на запястьях и лодыжках — тяжёлые браслеты, кажется, из золота. Волосы были собраны в высокую причёску и удерживались при помощи обруча, что подошло бы и девице, и мужчине.

Голос, хоть и оказался высоковат для парня, всё же мог быть мужским. Поэтому решающим фактором при определении пола стал жаргон — женщины на памяти Изуны на нём не разговаривали.

— Сдох, что ли? — озадаченно протянул (а) его спаситель. — А, тихо вы, слышу, что жив. Хотя ему бы трав в зад понапихать… да ладно, ладно, не гунди, дам я ему отвар. Хотя через зад было бы эффективнее… да замолчи ты!

Изуна тогда устало прикрыл глаза.

Отлично, подумал тогда он. Его спас сумасшедший.

Разговаривать с ним спаситель больше не спешил (а), сам Изуна отмалчивался. Несколько дней он терпел разные над собой махинации, потому что был слаб, как новорождённый котёнок. Он пил отвары, по приказам поднимал и опускал руки, втайне делал гимнастику для глаз, — приживлённых, между прочим, ярко-голубых, но с рабочим шаринганом, — пытался понять пол своего спасителя и узнать его распорядок дня. Последнего, кстати, не существовало в принципе.