Слепцы

Заслышав знакомые фамилии, Тоф остановилась. Голоса звучали в чайной, Бейфонг сразу их узнала: говорили двое старейшин клана. Относительно приятные старикашки, правда, алкоголики. В чайной они отнюдь не чай распивали.

— Да, да, эти. Спасу от них нет, режут друг друга, а остальные страдают и под горячую руку попадают. Наших вот молодцев неделю назад отпинали так, что едва имена свои вспомнили.

— За это надо…

Послышался звук открывшейся тугой пробки, потом — быстрые бульки. Коротко пахнуло алкоголем — не саке, а чем-то крепче, что Тоф пока не пробовала. После нескольких тяжёлых глотков старейшины тяжело выдохнули и довольно закряхтели.

Тоф подошла к границе сёдзи, едва не выдав своё местоположение звякнувшими браслетами. Но старейшины явно чаёвничали уже не первый час, так что были изрядно навеселе. Не заметили.

— Слышь? Хиро, тот пацан из Нара, такую интересность предложил.

— Ну?

— Найти бабу двум наследникам. Типа породнить кланы.

Второй старик пошло захихикал.

— Да уж, когда имеешь одну девицу на двоих, потом как-то несподручно сражаться.

— Да погоди ты ржать, — новая порция бульков, смачный сюп. — Из наших бабу брать будут.

— Э? Э-э-э?!

— А я о чём?

— Мы же не влезали в войну! Ну, нет! Шинигами свидетель, я своих красноволосых не отдам этим баранам на заклание! Перебьются!

— Да тихо ты, тихо. Разгорячился. На тебе ещё… чаю.

Тоф неслышно отошла, скользя босыми ступнями по дощатому полу. Всё, что нужно, она уже узнала.

Красноволосых не отдадут.

У неё единственной в клане от отца были прекрасные чёрные волосы.

***8***

Первое представление наследников и их будущей жены оказалось весьма скучным. О чём говорить с двумя мальчишками, Тоф не понимала. Даже если это её будущие женишки.

Одно радовало: свадьбу планировали на тринадцатилетие Узуко Узумаки. Так что Тоф в пределах досягаемости клана уже не будет — золото текло в её пальцах подобно жидкому воску. Она могла в любой момент снять свои браслеты-кандалы, и никакие печати ей бы не помешали.

Мальчишки рассматривали её, один со сдержанным интересом, другой — с кипящей заинтересованностью. Недовольством от них не пахло, да и выражения лиц были достаточно доброжелательными. Тоф это «видела», потому что аккуратно постукивала пальцами по полу, на котором сидела.

Жуткая наглость, на самом деле. Не по этикету. Но, поскольку в комнате была лишь она, да её «женишки», Тоф позволила себе подобную вольность.

— Узумаки-сан, — сказал тот из мальчишек, что был поспокойнее, — вы имеете что-либо против нас или наших кланов?

Второй быстро закивал, но, спохватившись, согласно замычал. Он был подобен танцующему на ветру стеблю травы. Первый больше напоминал Тоф вулкан: твёрдый и спокойный снаружи, но с бурлящей магмой внутри. Бейфонг эту кипящую энергию ощущала на кончике языка, как большая змея.

— Никак нет, Учиха-сан, Сенджу-сан.

Как она может быть против? Она просто не явится на свадьбу, так что пусть себе делают что хотят. Да и не стоит «женишкам» трепать нервы неразумным поведением. Особенно мальчику-вулкану.

Но от слов-уколов мальчишки не спаслись:

— Я думаю, — протянула Тоф тонким детским голоском, — что это вы будете против, уважаемые наследники.

— А? Почему? — встрепенулся мальчик-травинка.

Аанг был из этой же породы: тонкий, звонкий, юркий. Со временем такие вырастают в гранитные скалы и могучие дубы, но в детстве от них не дождёшься и капли серьёзности.

Тоф перестала простукивать пол. Она сидела на коленях, поэтому радиус обзора сразу сузился до расстояния вытянутой руки. Всё-таки, она была слабовата для нормальной манипуляцией пылью, хотя грубое железо и тонкое золото ей поддались раньше времени.

Платины она пока не видела, так что не знала, станет ли та ей подчиняться.

— Узумаки-сан? — подал голос вулкан.

Она не знала их имён, так что приходилось выкручиваться. Им её имя тоже не сказали — традиция. Познакомиться в этом смысле они смогут только во время свадьбы.

Ну, или просто не познакомятся, учитывая планы Тоф.

— Вообще-то, мне запретили говорить об этом, — будто в нерешительности протянула Бейфонг.

— Разве могут быть тайны между супругами? — вкрадчиво, медово-сладко сказал вулкан.

Травинка сидел тихонько, не отсвечивая. Сразу видно, у кого какое воспитание в клане. Наверняка вулкана готовили, и жёстко, к принятию титула. А травинке давали время, чтобы насладиться детством — вот он и не лез. Умные дети, нехарактерно-взрослые.

Этот мир вообще отличался слишком быстрым взрослением детей. Пятилетние уже могут быть убийцами, в три года ребёнок с чакросистемой хорошо говорил и нередко умел читать. Удивительно-быстрое развитие, аномальное.

Так что Тоф не воспринимала мальчишек напротив себя за маленьких детей. Нет уж, с ними можно было говорить как со сложившимися личностями. Им не хватало только опыта, но со здешним темпом жизни этот недостаток быстро пройдёт.

Тоф отвела руку к полу и положила на него пальцы.

— О, я тоже так думаю… супруги… — Бейфонг напрягла диафрагму, и на скулы у неё вылезло два пятна румянца. — Старейшины обсуждали это, говорили, что такая как я не нужна… ведь я слепа, понимаете. А ещё — не смогу иметь детей.

То, что ниндзя с чакросистемой просто не смогут её оплодотворить, Тоф уточнять не стала. Она милый ребёнок, мечтающий о замужестве. А всякие мужчины, которые неспособны пробить её магический «иммунитет» со своей жалкой чакрой… в общем, нужен был кто-то с чрезвычайно мощным очагом, способный управлять как минимум пятью здешними стихиями. Таких шиноби в клане Узумаки не было, и Тоф предварительно решила, что её требования несколько завышены.

Едва договорив, она стукнула пальцами по полу.

Вулкан её маневр разгадал, судя по выражению лица. Он точно понял, что её простукивание что-то даёт, но никак не мог вообразить, что именно. На информацию о бездетности он словно расслабился: опустил плечи, приподнял уголки губ. Не хотел детей?

Травинка отреагировал более бурно. Приподнялся с пола, нахмурил брови, напрягся. Вот кто точно хотел большую семью.

— Это наверняка можно вылечить, — убеждённо сказал он. — В клане Сенджу самые крутые врачи!

— Развитый шаринган способен в определённой степени просмотреть чакроканалы. Не как Хьюги, конечно, но достаточно, чтобы выявить патологии. Не волнуйтесь, Узумаки-сан, мы решим эту проблему.

— А если нет?

— Оба клана закончат войну, — мрачно ухмыльнулся вулкан-Учиха. — Сирот предостаточно.

***11***

Помолвка была запланирована за два года до предполагаемой свадьбы, что немного нервировало Тоф. Связывать себя какими-либо обязательствами не хотелось, она ещё в прошлой жизни с этим завязала. Послё тёмно-синей скорби по Сокке и размолвки с отцом первого ребёнка.

Личная память совсем затёрлась, из прошлой жизни Тоф помнила только то, что детей у неё было двое. Ни имён, ни пола. Зато Сокка и все приключения с Аангом остались и хранились ей, как золотые монетки — скупым торговцем.

Узумаки устроили всё в лучшем виде: обрядили её в довольно удобный костюм тёмно-красного цвета (она спрашивала), понавешали множество украшений (их будет удобно переплавить в оружие, если это понадобится) и даже сделали Тоф что-то вроде мягких мокасин, через которые она хорошо ощущала землю. Носить обувь было непривычно, и Бейфонг пообещала себе, что это в первый и последний раз. Она привыкла ходить босиком.

Помолвка проводилась в старом храме, от которого сильно тянуло гнилью. Сначала Тоф даже не хотела заходить в здание: ей стало физически плохо от этого смрада. Но тогда один из мужчин-Узумаки просто поднял её на руки, и насильно внёс под тяжёлую крышу.

Внутри клубилась злая, голодная энергия. Она кидалась от одного шиноби к другому, пыталась откусить кусочек, сделать что-то, насытить себя. Не получалось — мешала система чакры, закрывавшая магическую силу от подобных поползновений.

Но у Тоф такой защиты не было.

Монах читал над ней какие-то тексты, рядом стояли знакомые, но подросшие травинка и вулкан. Они видели, что ей нехорошо, и поддерживали с двух сторон… вроде. Тоф было так плохо, что она не видела и не слышала, силясь остаться в сознании.

Что самое ужасное — она не могла и шагу ступить, чтобы уйти из этого жуткого храма. Всё её внимание было сосредоточено на тринадцати огромных голодных фигурах, стоящих за монахом. Перед её мёртвыми глазами в вечной темноте вспыхивали одна за другой их маски: рогатые, волосатые, с оскаленными клыкастыми пастями. Злые.

Голодные.

Голодные!

Потом тот, что был посередине, протянул к ней руку и вспорол когтем живот. Этого точно не было в реальности, позже Тоф проверяла свою кожу — ни царапины. Но боль была такой, что девушка выгнулась и закричала.

— Тихо, тихо, смертная искорка, — рассмеялся когтистый. — Тихо.

Он вытянул из неё яркий голубой поток, потом извлёк из темноты две тонкие сетки и смешал это всё. К крику Тоф примешалось два других — мальчишеских.

Бейфонг выгнуло назад практически в мост, ноги словно приросли к темноте. Краем глаз она увидела, как корчатся рядом травинка и вулкан. Им было лишь немногим легче, чем ей.

Маски расхохотались, закружились вокруг. Когтистый разделил две сети, между которыми теперь был натянут сильный поток энергии из живота Тоф, и засунул обратно в людей.

Потом мир померк.

***12***

Своё двенадцатилетие Тоф встречала в крайне дурном настроении.

Во-первых, она вымокла до нитки — провалилась под истончившийся весенний лёд на незамеченной ей речушке. Задумалась, шла на автомате и даже не отследила, что под ногами стелется не земля, а чертова катарина водица.

Во-вторых, из-за влажных волос было немного прохладно голове и мёрзли уши. Не смертельно, но неприятно.

В-третьих, выловленная во время купания рыба, судя по горелому запаху, будет плохим ужином. А Тоф не ела нормального мяса уже больше недели, всё пожухлые прошлогодние ягоды да кора, будь она неладна. Еще удалось найти несколько сомнительного вида грибов, да стащить у каравана круг пышного лаваша.

В общем, Тоф даже немного похудела.

Ну и в-четвёртых… её опять нашли. Как — Тоф понятия не имела, браслеты она сняла, одежду поменяла, все старые вещи повыкидывала. На ней не оставалось ничего, принадлежащего клану. Только если кровь и само тело.

— Ну, Узуко-чан, что делать будем? — с явной улыбкой в голосе спросил мужчина-Узумаки, садясь напротив хиленького костра и самой Тоф.

Бейфонг поджала губы. Этот Узумаки был первоклассной ищейкой, в этом она уже убедилась. Но она неплохо умела уходить от его внимания, хоть и ненадолго.

Вот и получалось, что она, с одной стороны, могла от него сбежать в любой момент; с другой, это беглянство не продолжалось дольше пары дней.

Узумаки распечатал из свитка сочное, шипящее маслом мясо. Впился зубами в него. Зачавкал.

Тоф, не изменившись в лице, взяла свою горелую рыбу. Внутри она была сыровата и отдавала на вкус тиной.

Ели в молчании, потом Узумаки развалился на холодной земле, подпер голову рукой и закурил приятный по запаху табак. Он делал глубокие затяжки, а выдыхал через нос, шумно и с большим удовольствием.

Тоф молчала. Только подтягивала к себе магму из глубинных слоёв земли. Не слишком близко, но так, чтобы сидеть было тепло.

— Понимаешь, Узуко-чан, — между затяжками протянул Узумаки, — ты для клана не так важна, как всякие химе и прочие. Но ты всё-таки Узумаки, так что на тебе куча печатей клана. Наших детишек часто похищали, Узумаки — хорошие супруги, вне зависимости от пола. Вот и разработали мы рисуночки, чтобы детишек возвращать. Прямо на кожу и шлёпаем, так что найти можем на краешке света. Но тебя-то никто не крал, сама сбежала. Зачем, Узуко-чан?

Тоф молчала. Магма бурлила непозволительно близко к поверхности, и Узумаки это тоже чувствовал. В первую встречу ищейка пытался поговорить и увести «милую Узуко-чан» домой добровольно, потом нападал. После нескольких болезненных для тела и гордости щелчков от Тоф и её побегов, ищейка вернулся к первоначальной тактике, давя на уши Тоф разговорами.

Да и магма, опять же.

— А ты полна сюрпризов, Узуко-чан. И стихия металла, и земля, а теперь ещё и магма. Деревом случайно не управляешь?

— Очень слабо.

— Ну, какие твои годы.

Дерево Тоф действительно почти не поддавалось — слишком мало в нём было Земли. Больше Воды, пожалуй. Катара вроде могла управлять лианами…

Тоф расстелила куртку и легла на неё. От земли поднимался пар, остатки снега вокруг быстро таяли. Неповоротливая магма лениво ворочалась под толщей земли и грела Тоф лопатки.

— Какое сейчас небо? — спросила Тоф.

— Красивое, — откликнулся ищейка. — Ночное. Звёзд больше, чем рыбы в море, они рассеяны по полотну пылью. Когда смотришь на эту красоту, то ощущаешь себя ничтожным и жалким.

Голос у него был звучным. Низкий, приятный, он отзывался щекотной вибрацией у Тоф под рёбрами.

Она почти уснула под мерное журчание его голоса, когда Узумаки тихо спросил:

— Почему ты сбегаешь, Узуко-чан? Что тобой движет?

— Охотник хочет понять свою добычу?

— Вроде того.

Тоф сложила руки на впалом животе и слегка улыбнулась.

— Я не сбегаю, я ухожу. Побег является таковым, если ты планируешь возвращаться в прежнее место хотя бы в мыслях. Я же просто хочу уйти.

— Насовсем?