Кодекс Инквизитора. Книга II

— А сушёным дерьмом анчутки ты бормотуху не заедала? — поинтересовалась для того, чтобы услышать утвердительный ответ. Чего ещё ждать от одичалой графини, питавшейся на протяжении долгих лет паразитами?

Вытащив котомку Лопухиной из хранилища, вручила скарб из рук в руки, а сама, отдалившись метров на двадцать, активировала иноходца.

Аномалия возникла, как и предполагалось, только на этот раз она была матово-белой, а по поверхности гуляла подозрительная рябь. Подобрав небольшой камешек, швырнула в центр червоточины. Хлопок — и в лицо полетела мелкая шрапнель. Худой признак: наступи в эдакий аннигилятор материи — и твои полномочия всё. Может, только на неодушевлённые объекты зеркало действует похожим образом?

Предложила Скорпу принять участие в эксперименте, но тот, решительно отказавшись, швырнул под ноги крысиный рудимент. Отчего бы и нет? Чем мёртвая плоть отличается от живой? Температурой, разумеется. Подогрев сырой силой облезлый хвост, забросила словно удочку в аномальное образование. Вместо трофейного зазеркального карпа вытащила измочаленный огрызок плоти. На себе ставить опыты не стала: и так понятно, что ничего путного из этого не выйдет. Попробовала, как в прошлый раз, загладить поверхность плёнки силой воли, помноженной на вливание энного количества единиц магической энергии. Зря пыжилась: получив обратный эффект, на той жопе и села. Червоточина пошла волнами и схлопнулась, обдав меня поднятой пылью с ног до головы. Почесав макушку, виновато взглянула на девушку. Самое время упиться в мясо фекальной брагой. Графиня с полковником уже приступили, пожалуй, и я примкну к компашке горемык. Помяну сподвижников. Хоть и живы ещё, но недолго им осталось разломное небо коптить.

Трезвых идей нет. Бог весть куда идти — не вижу резона, если только нору комфортную найти, чтобы в ней и похоронить тела поглубже, а то зверьё могилки вскроет. Пожалуй, не буду дурью маяться: сожгу дотла, да и вся недолга. Надеюсь, Мара примет в объятия свои, стылые.

«Приму. Отчего не принять? Добрый витязь, этаким завсегда рада, да и графиня хороша, есть в ней стержень и интеллектом не обделена, в отличие от тебя, княжна!»

Я вроде не пила анчутовку, откуда тогда голоса в голове?

«Всё оттуда же, из Нави. В зазеркалье каналы связи стабильны, миры-то союзные. Гляжу я на твои мытарства и диву даюсь: с кем же я кровь разделила? Чему я тебя неделями учила? Прежде всего, подмечать то, что призору не видно, обращаться к сути вещей напрямую. Истинным взором тебя одарила. Подсказку дала, как раз на такой вот случай, а ты чего? Приятелей своих, лепших, заочно хоронишь да панихиду по живым справляешь. Стыдно, Ольга! Включай голову, она у тебя не для того на плечах, чтобы в неё леденцы пихать. Слышу мысли твои, кровная сестра! Даже не думай заикнуться о том, чтобы я вытащила мышку из мышеловки. Сама нос засунула — сама и выкарабкивайся. Будет тебе урок на будущее. До скорой встречи, Ольга, или прощай, тут уж от тебя зависит. Околеешь в зазеркалье — там и останешься, даже я душу твою не вырву из изнанки миров. Не потому, что бессердечная, это в принципе невозможно».

Голос Тёмной Богородицы истаял в голове, лишь далёкий хрустальный смех не позволил усомниться в реальности происшедшего. Что ж, я и не собиралась просить Мару за себя. Намеревалась лишь за Лопухину словечко замолвить. Но только вот не дала мне богиня и рта открыть. Ну а что я хотела? Быть причастной — не значит быть обузой и паразитом. Ясное дело, что меня учат плавать по спартанским методам. Ни боги, ни даже люди не будут связывать судьбу с лузером. Прозрачный намёк я поняла. Да и подсказка лежала на поверхности. Один раз я выгребла с помощью своевременно подсунутого зеркала, выгребу и теперича.

Товарищам ничего не сказала, дабы не обнадёживать напрасно. Налакавшаяся говнистой бражки, графиня, поблёскивая очами, заинтересованно поглядывала на раскрасневшегося Шороха, который, как мог, крепился, но по осоловелым глазам было видно: ещё пару чарок — и пойдёт душа солдатская вразнос, а за ней и тело в пляс.

— Ну что, горемыки? Кто из вас банкует? Плесните, что ли, сугрева ради, пару капель фекаловки.

Полковник, как настоящий джентльмен, разлил по стаканчикам мутную желтоватую жижу, а графиня протянула закусь. Цельную жменьку приятно пахнувших травками земляных орешков.

Откуда в Императорском разломе земляные орехи? Из жопки анчутки, вестимо. Уверена, что других в этом месте сроду не водилось. Намахнув фронтовые сто граммов одним глотком, подивилась приятному горьковато-полынному послевкусию. Забросив в рот пару шариков, зажмурив зенки, разжевала. Хм. А ведь ничего так! И жить сразу веселее стало. То-то я смотрю, чего это Лопухина взоры томные на Шороха бросать удумала, а тут вона чё!

Мир раскрасился сочными колерами, того и гляди розовые единороги покажутся на периферии зрения. Чем это анчутка кормится, если из отходов жизнедеятельности такое знатное пойло вышло? А может, закуска виновата?

Через минуту зрение утратило фокус, а ещё через две одеревенел язык. Шорохов, приобняв никакую Евдокию, сладко зевнув, повалился набок. Меня начало штормить по-взрослому: ещё чуть — и подле свалюсь. Самое время, ага! Бери не хочу тёпленькими! Велев Скорпу очистить кровь, хлебнула из берестянки живой водицы, не забыв накапать Бульке чуток. Голова и мысли в ней пришли в порядок, тело обрело былую мощь. Нет уж, пейте анчутовку сами, а я как-нибудь кваском ржаным побалуюсь.

Явив из хранилища цельную крынку ядрёного квасу, принялась жадно хлебать, смывая травяной привкус графской настойки. Готовая бизнес-идея, мля! За стакан трешевого пойла можно смело брать по золотому с носа. В желающих узреть рай на земле отбоя не будет. Осталось анчуток наловить да ферму обустроить. Главное — тайну производства оберегать как зеницу ока, а то на вилы подымут.

Глядеться в артефактное зеркало Мораны в зазеркалье — тот ещё фильм ужасов в реальной жизни. Неужто я до такой степени… демоница? Ну а как назвать существо, кое лишь отдалённо походило на человека? Нет, я не выглядела безобразной тварью из самых жарких глубин ада, а даже была красива. Оригинальной демонической красотой, конечно, и могла бы побороться за титул «Мисс Инферно», посоперничав с самой Лилит. Но… всякий человек, увидав мой истинный лик, отложил бы личинку, не поспев стянуть штанишки.

Бледное, почти меловое лицо, с резко очерченными скулами. Обескровленные губы. Ряд острых белоснежных зубов. Это всё вампирская лирика в представлении обывателя, своеобразный штамп королевы ночи. А вот дальше шли глаза, а точнее, их полное отсутствие. Два провала абсолютной пустоты даже меня заставили поёжиться. Лучше уж кроваво-красные буркалы, чем бездна первородной стихии. Страшно, мля, очень страшно, того и гляди засосёт саму в себя. Как там говорится? Если долго вглядываться в бездну… Ну его на хер! Я не за этим зеркальце достала, и даже не затем, чтобы взглянуть, не выскочил ли прыщ на носу, а для того, чтобы потыкать пальцем в безупречно гладкую поверхность.

Услышав пару скабрёзных шуточек от Скорпа, куда именно мне надобно засунуть палец, проверила-таки догадку, а точнее, подсказку Мораны. Сама-то я, может, и додумалась бы, но не факт, что в срок. Ладони Лопухиной и Шороха за короткий отрезок времени успели обстоятельно почернеть. Скверна спешила, будто чувствуя, что добыча может улизнуть.

Палец, не повстречав препоны, продавил зеркальную поверхность, словно резиновую, а вслед за тем и вовсе проткнул. Я, тут же отдёрнув руку, зачем-то понюхала перст. Всё в порядке вроде бы, шоколадным не испачкала, а что дальше-то делать? Сунула ладонь, а затем руку по локоть и тут же нащупала что-то тёплое, мягкое и влажное. Сжав кулак с перепугу, выдернула конечность из рамки.

В толк не возьму: почему всё сокрытое на поверхности так глубоко зарыто? К чему такие сложности? Кто это всё выдумал? Вот бы глянуть на кукловода и вырвать бесстыдные гляделки!

Сначала система подвела под монастырь, а затем вот это вот всё? Даже имя в масть попало! Как тут не поверить в рок, судьбу, провидение, не может же быть настолько очевидных стечений обстоятельств, или может?..

Зеркало. Зазеркалье. Оля. Яло. Одна цепочка, которую набросили на шею задолго до моего рождения. Как же всё сложно и одновременно просто. Что делать понятно, только вот зеркальце не сова, его на глобус не натянешь.

Пожамкав в руке пучок обыкновенной травы, среди которой затесалась пара полевых ромашек, на всякий случай пожевала, проверив, не изменяет ли зрение. Да нет, полный порядок. Трава, как ей и полагалось, пахла травой и была горьковатой на вкус. Судя по всему, за гранью привычный мир, не факт, что родной, но уж точно не разломный. Где вы видали полевые цветы в аномалиях? Делать-то что прикажете? Не помещается голова в рамку. Остаётся одно: поднимать своих и идти на поиски ростового зеркала.

Вокруг скалы, овраги, буераки, чахлый кустарник, полянки грибов, которые успела подчистить ненасытная питомица. Живности не видно, да и откуда ей взяться в изнанке? Всё, что располагает нервной системой, здесь и дня не протянет. Зазеркалье выпьет и высушит до донышка, сначала плоть, а затем душу. Благо, хоть меня не трогает, ибо к живым я имею опосредованное отношение.

Осмотрелась по сторонам, в поисках сама не знаю чего. Понятное дело, зеркала не нашлось, зато на глаза попались два пьяных тела. И что прикажете с ними делать? Не бросать же прямо здесь? Попыталась растормошить. Тщетно. Залила по капле живой воды. Щёки алконавтов порозовели, губки заплямкали, прям глаз порадовался. Только радость долго не продлилась. Чернильные кляксы никуда не делись, целиком покрыв запястья.

Спрятав драгоценный вещмешок Лопухиной, свистнула Бульку. Питомица, примчавшись на всех парах, привычно скользнув под куртку, обвилась вокруг шеи. В каком направлении двигать — ума не приложу, не назад же в тоннель идти. У меня с недавних пор на них устойчивая аллергия.

Вскарабкавшись на трёхметровый валун, обвела взором небольшую узкую долину. Рельсы обрывались в метрах двухстах, а дальше начинался жутковатый лесок. Сквозь корявые тёмные деревья проглядывала то ли стена дома, то ли скала — отсюда не разобрать. А раз идти особо некуда, туда и потащу сладко спящие тела побратимов.

Сказано — сделано. Графиню на плечо, словно мешок картошки. Полковника за эвакуационную стропу на разгрузке, и бодрячком вперёд, пока ещё живы бедолаги. Если не спасу графиню, не прощу себе никогда. Негоже легенде вот так по-скотски подыхать. После того, что она пережила за долгие годы, костьми лягу, но вытащу Евдокию из разлома. Сама себе усмехнулась, столь пафосными были мысли. Скорп, не сдержавшись, зааплодировал. Чем, собственно, спрашивать не стала. Тыкать лишний раз в говно палкой — охоты не было.

Скоро только сказка сказывается. Продиралась через буераки часа полтора, не меньше, дважды разодрав щеку до мяса об острые, перекрученные неведомой силой ветви. Если бы не регенерация, ходить мне покоцанной. Который раз возблагодарила систему за подгон. Что бы я делала без неё?

Стены немалых габаритов старинного особняка выросли будто из-под земли. Дивиться утомилась, поэтому приняла увиденное как должное. Не знаю, к коему из миров относилось здание, но выглядело оно вполне заурядным. Архитектура чем-то походила на помпезный бозар. Как по мне, стиль излишне вычурный, но мне здесь не жить, а вот зеркала в подобных дворцах должно иметься. Уповаю только на это. Некуда больше идти. Недотянут спутники: от силы десять часов, и процесс станет необратимым. Слова Сухеи я хорошо запомнила, а Навь одного поля ягода с зазеркальем.

Ни дверей, ни оконных рам, голые стены и полное запустение. Вся лепнина давным-давно облетела трухой, от меблировки и следа не осталось, лишь кучки прели помечали места, где она стояла. Ничего ценного и полезного. Даже паутины не было. Столетняя пыль да унылое запустение.

Уложив Шороха с графиней в парадном холле первого этажа, принялась методично обшаривать комнаты на предмет зеркал.

Обыскала буквально каждый угол. Кругом засада! Будто в этом стрёмном доме упыри с вурдалаками квартировались. Ни одного зеркала! Лишь в самом дальнем конце правого крыла наткнулась на помещение, напоминающее студию бальных танцев, там и нашла искомое. Никчёмную кучу бесполезных осколков.

Едва не завыв волком от досады, саданула со всего маху в каменную стену. Хрустнули костяшки, на пол закапала кровь. В месте удара образовалась вмятина. Надобно было головой — может, мысль дельная пришла бы, а так только кисть искалечила.

За спиной раздался хруст. Карминовый клинок появился в здоровой руке. Сотая доля секунды, и я стою лицом к лицу с графиней. Один миллиметр отделял Лопухину от неминучей потери головы. Может, зря я остановилась? Смерть была бы лёгкой. Не в пример тому, что ждёт Евдокию через несколько часов.

Отвела глаза: смотреть в лицо девушки было совестно. Я облажалась по полной. Моя магия способна только разрушать, а не созидать. Не буду пороть чушь про то, что сменяла бы все магические навыки на возможность восстановить зеркало.

Не поменяла бы, одна жизнь — ничто, по сравнению с тем, что меня ждёт после провала неведомой миссии, возложенной на плечи против воли. Но совесть всё-таки ковырнула больно где-то глубоко внутри, а значит, не такая я и пропащая, как показал артефакт Мораны.

— Я была на волоске, да? — тихо пробурчала графиня. Вероятно, бражка всё ещё вязала язык.

— Ты даже не представляешь, на каком тонком. Никогда не подкрадывайся ко мне со спины, в следующий раз могу не сдержаться.

Лопухина только хмыкнула в ответ:

— А будет ли он? Убей меня, Ольга! Я не хочу умирать вот так! Уж лучше от твоей руки. Убей, прошу! А после — сожги тело дотла, не хочу гнить в этом богом забытом месте! — кинув взгляд на почерневшие до локтей руки, графиня опустилась передо мной на колени.

— Убить завсегда успею. Вставай давай, мне ещё из тебя легенду империи делать. Ты мне вот что скажи: магичить умеешь? Водится в твоём арсенале хоть что-нибудь созидающее? Сможешь собрать зеркало? — Если сейчас услышу «нет», отсеку голову не задумываясь.

— Могу, конечно, это не вопрос даже для первака, была бы мана в источнике, но я практически пуста. В аномалии процесс восстановления длится неделями, а иногда — месяцами. Я рисковала, когда напала на вас. Соблазн был велик, а пополнить ману собиралась из трофеев, ведь в разломы без накопителей не ходят.

Далее слушать не стала. Вытащив увесистую коробку с безумно дорогими чёрными батарейками, протянула Лопухиной, молясь всем богам, чтобы они ей подошли.

— Ого-о! Да это же целое состояние! Откуда у тебя столько?

Выматерившись про себя, схватила Евдокию за шиворот и, резко подняв на ноги, заорала:

— Жри давай! Сколько нужно — жри! Хоть всё сожри, но почини это грёбаное зеркало! Ты поняла меня?

Сама не заметила, как из уголков глаз заструилась кровь.

«Спокойствие, рыжая! Только спокойствие! Сейчас в тебе берсерк говорит! Не дёргайся пару секунд. Всё, расслабься. Дыши. Молодчина, вдох-выдох, вот так, умничка».

«Слышь, придурок малахольный. Я, вообще-то, полностью себя контролирую. Уймись!»

Тоже мне, добрый доктор Айболит! Нормально всё, никого не убила. Графиня вон уже взялась поглощать халяву, хоть посмотрю на процесс. Надо же, глаза изнутри светятся. Красиво. А ей идёт! Блеск придаёт шарма. Надо бы пару снимков сделать на память.

Графиня, конечно, слегка преувеличила свои способности, но тем не менее вышло даже лучше, чем я полагала. Аккуратно, не дыша, подняли втроём двухметровое зеркальное полотно, прислонив к обшарпанной стене. Неужто получилось? Я не могла до конца поверить в удачу, даже мигнуть не решалась, опасаясь, что зеркало растает, словно мираж, в самый ответственный момент.

Засунув руку по плечо на уровне пола, пошарила на той стороне изнанки, на этот раз достав не пучок травы, а горсть мелких камешков, среди которых копошилась парочка обыкновенных мокриц. Мерзкие твари. Наши, мерзкие твари, земные! Самые распрекрасные твари на свете!

Взяв за руки графиню и полковника, шагнула прямо в глянцевую поверхность. Мы сделали это! Мы выжили!

Глава 6

— Айн шайсдрек вэрдэ ихь тун! Лек михь ам арш!

Мля! Хенде хох ему подавай, ага, держи карман шире.

Воронёный ствол МР-400, внучок знаменитого пистолета-пулемёта, только в маго-артефактном обвесе, уткнулся прямо в центр лба. Вот что значит угодить из огня да в полымя. И чего я башку в зеркало не сунула на предмет оглядеться?

А если бы и засунула, что бы это изменило? Кругом пышный садик в европейском стиле. Фонтанчик с голой мраморной тётей радует глаз. У тёти той — две тити, две руки и две ноги, а ещё голова, вполне человечья. Беседочка, скамеечки, цветочные вазоны. Пчёлки жужжат, птахи чирикают, а главное… небосвод голубой над головой и солнышко ясное, земное. Не ломанулась бы я из зазеркалья, увидав эдакую красоту? Говно вопрос! Конечно да!

И вот откуда мне было знать, что буквально за спиной, в курилке, дымили зловонными папиросами десятка полтора до зубов вооружённых фрицев? Ничто не предвещало беды, как говорится.

Знакомый по изнанке помпезный стиль бозар — тот самый особняк, из которого мы явились, только точка выхода пришлась не на бальный зал, а на славный садик, что опоясывал усадьбу со всех сторон. Отчего так вышло? Да откуда ж мне знать, если у меня слабая четвёрка по физике была.

Не ведаю я всяких там теорий асимметрий и кривизны пространства. Лично мои измышлизмы просты, как балалайка. Имеются стационарные точки — те самые зеркала, в которые ты глядишься чаще всего, а есть рандомные. Народные приметы косвенно подтверждают гипотезу. Одно из таких ненамоленных зеркал и выбросило нашу компашку поблизости от здания.

Докучливое дуло норовило проткнуть глаз. Чтобы не усугублять накал, подняла руки вверх и сделала едва заметный плавный шажок назад, будто покачнувшись, тем самым отдалилась чуток от озлобленного белокурого арийца.

План созрел в голове, как только осознала, куда собственно мы попали и чем это грозит. Великий рейх, государство себе на уме. Бесконечные войны и прочие конфронтации с соседями, включая Российскую империю. Бизнес, построенный на крови. Богопротивные эксперименты с генетикой. Имперские амбиции и прочее, прочее. Рейх — кость в горле Европы.

Бриты и римляне предлагали короне объединить усилия и покончить раз и навсегда с немчурой. Но кому война, а Императрице, Самодержице Всероссийской, — мать родна. Кровавые денежки хорошо отмывал Цюрих. То, что на рубеже с рейхом периодически возникали трения, Императорский дом не особо заботило. Бабы новых сыновей нарожают, им не впервой. Война для империи — дело привычное. Будь иначе, не занимала бы Россия-матушка половину территории всего земного шара.

Твёрдую руку и хитрожопый подход Анны Иоанновны одобряю — сама бы так поступила, очутись на её месте. Что есть жизнь отдельно взятого человека супротив интересов государства? Так, плюнуть и растереть. На данный момент в роли этого самого человека, коего не жалко, оказалась княжна Ольга Фёдоровна Нагая, а ещё графиня Лопухина. Полковника в расчёт не беру — грошик цена за пучок в базарный день.

Поведаю, как будет, чтобы потом меня не порицали потомки за то, что я содею через несколько секунд. Пока Скорп разгоняет по крови гормон, а Василиса, отключив связь, строит картину грядущего боя, отмечая на эфирной карте биологические цели красным, у меня выдалось время поразмыслить над дальнейшей долей. Подобное бывает редко. Как правило, я рву тельник на груди и пускаюсь во все тяжкие, но тут другой случай. Евдокия — во что бы то ни стало — к вечеру должна заключить в объятия мать с отцом, а мне надобно вручить Шорохову петушок на палочке, за отличную службу.

Возникшая ситуация довольно сложная. По всей видимости, мы очутились на территории режимного объекта. Не думаю, что до зубов вооружённые блондинистые субчики стерегут дряхлого аристократа, а если и так, то аристо этот не иначе как потомок Дракулы. Аккуратно уложенные стопочкой мешки для трупов прозрачно намекают на скверный расклад. Полные мешки для трупов, естественно. Стала бы я на пустые обращать внимание? Из одного торчит детская истерзанная ножка, а из другого — ручка.

Дети ведь цветы жизни, не так ли? И по какому же праву их выдрали из грядки? По праву сильного? Что ж, раз так, и я воспользуюсь своим правом на возмездие. Причины? Следствия? Да какая мне разница! Всех убить и всё отнять! Этот мир справедлив, в отличие от прошлого. Вот сейчас Скорп как подхлестнёт адреналин, а я как проникнусь пафосом под самую пробку — и полетят клочки по закоулочкам. Есть где разгуляться! Главное, в горячке праведного гнева про графиню не забыть.

«А может, ну его, а?» — предложил сдаться внутренний Кац.

Считала, что он издох ещё в Упоровке, ан нет! Ты гляди… живой, курилка! «Смотри у меня, не напруди в трусы, ссыкунятка! Сейчас будет весело, гарантирую!»

«Ты их всех убьёшь? Даже того веснушку с васильковыми глазками?»

«Его я убью четвёртым. Следи за руками, озабоченка, и не порти кодекса инквизиторского, вешая на хер чётки. Либо мы, либо они. Иди работай, Васька. Не отвлекай понапрасну».

Надменный ариец даже не засёк, как я подняла руку. Слабовидящим он не был, слишком быстро всё произошло для него. Между матерным диалогом на повышенных тонах и моей реакцией на ситуацию лишь секунда пролетела. Разогнанное до максимальных скоростей объединённое сознание творило какую-то дичь. Если бы не укреплённые мышцы и связки, я бы лопнула, словно некачественный презерватив, причём сразу в нескольких местах.

Рука взметнулась — внезапно появившийся в ладони карминовый клинок пронзил правую глазницу рейховца. Минус один.

Четырнадцать человек в чёрной униформе в полном тактическом обвесе окружали нас со всех сторон. Про таких говорят: голос к голосу, волос к волосу. Один рост сыграл с вражьими бойцами злую шутку. Не делая лишних движений, без затей крутанулась по оси на сто восемьдесят градусов. Меч великого Рюрика, не чувствуя препон, прочертил на горле каждого противника тонкую алую полоску. Остановленное запредельной реакцией время сдвинулось с мёртвой точки, а затем понеслось галопом.

Из четырнадцати разрезанных от уха до уха глоток ударили горячие струи крови, обдав меня с ног до головы. Я физически ощутила, как с низкого старта рванул источник силы. Во все стороны выстрелили невидимые обычному глазу жгуты. Нынче ни одна душа не успеет покинуть пределы поместья. Все моральные ограничители сняты. В крови неистовствовал огонь, а в мозгу закипал гнев.

«Дратути! А вот и я! Канадский, мать твою, сука, дровосек!»

Едва сдерживая себя, от того, чтобы не разорвать на месте Лопухину и Шорохова, вынула из хранилища баул с оружием полковника. Трофейные пистолеты-пулемёты не представляли для нас никакой ценности, ибо были артефактными, что означало настройку под конкретного владетеля. На чём немчура не экономила, так это на оружии. С боя хрен что возьмёшь. Никчёмный лом, только на переплавку сгодится, и то не факт, что тигельную печь не разорвёт на лоскуты. Были прецеденты.

— Оля, это ты их так?

Ага, графиня очнулась, ну с добрым утром, что ли.

— Нет, конечно, я делов не знаю, быть может, сами самоубились? Нет? Как думаешь, за что я Шороха почти люблю? — просипела, прохрипела или уже прорычала в ответ.

Язык к нёбу прилип, аромат крови сводит с ума, а здесь ещё эта дура, со своими дурацкими вопросами под руку лезет!

— Скорее всего, потому, что он молчун, так ведь? Я угадала?

Ага, самое время обсудить наилучшие стороны Шорохова.

Смолчала, дабы не обидеть ёмким словом графиню, которая, позабыв про меня, в конце концов уразумела, что находится в привычном мире. Что началось-то, мама дорогая! Не обращая никакого внимания на трупы под ногами, Евдокия метнулась к огромному гранитному вазону с цветами. Окрестность огласили вопли радости. Слёзы счастья прыснули из глаз, а вслед за тем случился обморок. Кажется, мы потеряли графиню. Не снесло сознание избытка эмоций, уберегло хозяйку от инфаркта жопки. Шорох едва успел поймать лёгкое тело женщины.

Мля! Ну какая она женщина? Вы взгляните на неё… Девочка-припевочка, и восемнадцати не дашь при всём желании. Только лишь застарелые шрамы на руках и шее портят милоту картинки. Несмотря на её возраст, ощущаю себя старшей сестрой. Довольно лирики! Пора зачищать имение в ноль и уходить в туман. Домой хочу. В академию хочу! Подальше от аномалий и грёбаного рейха! Впрочем, с разломами погорячилась. Вернусь непременно, но потом, а сейчас — к бою! За Родину! За Сталина! Может, когда-нибудь, в светлом завтра, внучата Лопухиной скажут: «Спасибо бабе Оле за победу!»

Пару лаконичных команд Шороху: чтобы глаз с графини не спускал, отстреливал всё, что шевелится в подконтрольном секторе, даже меня, если вдруг подкрадусь с недобрыми намерениями, облизывая хищно губки язычком. Мало ли как торкнет. На интерактивной карте — девяносто семь биологических целей, и это только на первых двух этажах, а есть ещё подземная часть.

Отдала распоряжение полковнику: стрелять по коленям в случае цейтнота. Не мешкая, собрав пролитую кровь рейховцев в сферу для удобства применения, пустила Бульку на волю.

Самое время подкормить малышку мясцом ворогов. Пусть привыкает. Магия некрокинеза осталась не у дел: Буля справилась буквально за несколько секунд. Буль-буль — и трупы запропали в неведомом измерении. Шорохов оторопело отшатнулся. Не привык покамест к подобным фокусам. То ли ещё будет, когда питомица подрастёт! На монголов пойдём дружной ратью: я и Булька, оба два, а больше нам никого и не надобно.

Пробравшись в особняк с чёрного хода, нос к носу столкнулась с лениво листавшим глянцевый журнал бойцом рейха. Взмах меча — и голова воина отделилась от плеч. Душа пошла на корм источнику, а выдранная с корнем аура органично вплелась в мою собственную, тем самым значимо усилив. Крепкий был парень, но недисциплинированный, за что и поплатился посмертием.

Собрав кровь, позволила Бульке схарчить тело, что и содеяла питомица с явным удовольствием, а вот журнал не тронула — по всей вероятности, не по вкусу пришлись голые бабы.

Коридор вёл прямиком к огромной шеф-кухне. Обследовав истинным зрением, не выявила в помещении врага — лишь цивильные повара и прочие кухарки. Прошла мимо не задерживаясь: я ж не зверь какой, чтобы убивать всех подряд без разбора. Каюсь, желание такое было, но, несмотря на почти телесную боль, воздержалась от геноцида.

Преступать границы дозволенного нежелательно. Великий инквизитор допустил ошибку — и где он сейчас? Благо, что хоть малая толика души уцелела, а растворившись во мне, получила право на новую жизнь. Уверена, что сейчас берсерк смотрит на мир моими глазами. Осязает дуновение сквозняка моей кожей и чует привкус крови на губах. Чем не жизнь? Сиди да наблюдай. Только я такой судьбы не хочу, а значит, буду во что бы то ни стало терпеть жжение в горле, пожар в венах и зуд в жопе! Иначе повторю путь сателлита.

Пройдя по пустому коридору метров тридцать, вышла прямиком к офицерской столовой. Застопорилась перед приоткрытой дверью, на которой висела табличка с выгравированной надписью: «der Offiziersmesse». Предшественница владела разговорным немецким не бог весть как, словарного запаса хватило лишь на то, чтобы обматерить рейховца и разобрать текст на латунной плашке. Заглянув в щёлочку, обрадованно потёрла вспотевшие ладошки. В голове зазвучал «Полёт валькирий» Рихарда Вагнера. Обругала Скорпа за самодеятельность. Пропитав кровавую сферу энергией источника, забросила в едальню.

Минус пятьдесят четыре особи мужского пола и две женского. Сопутствующий ущерб, как заявили бы заокеанские партнёры прошлого мира. А я скажу следующее: в особняке мясников-изуверов нет непричастных. Даже повара, коих я пожалела, не могли не быть в курсе, что творится в этих стенах.

Их я оставила в живых потому, что не всё мировое зло должно быть искоренено. Важен баланс сил. Я всего лишь устраняю вероятную угрозу для себя лично, а ещё любопытство гложет, но не моё, а Скорпа. Хитрый махоня мнит, что может манипулировать мной, когда ему заблагорассудится. Самовлюблённая мандавошка, я следую ментальному посылу лишь потому, что наши цели совпадают.

«Ольга, а ты уверена, что это именно наши цели? Зная Скорпа, могу предположить, что он способен внедрить в твой разум двойную, а то и тройную свинью».

«Вась, вот зачем ты это сказала, а? Теперь я буду думать, что несамостоятельна в выборе решений!»