Кодекс Инквизитора. Книга II

'Помилуй, сестрёнка, не сдержалась от небольшой манипуляции. Мелкий вообще ни при чём, во всём вини врождённую пытливость, ты же спать спокойно не сможешь, ежели не доберёшься до подвала. Позабыла, как в изнанке голову ломала над тем, откуда в подземелье особняка взялось столько прозекторских столов?

Может, Василиса и права, но интересовал меня совсем другой вопрос: не откуда, а почему столы выглядели как новые, будто их со склада доставили перед нашим приходом? Разберусь с этим чуть позже, а сейчас на повестке дня крупный мужик с пулемётом Хеклер-Кох наперевес.

Глазеет прямо на меня и тупит безбожно. А как тут не тупить, когда рыжая краса с багровым клинком в руке, алчно облизывая верхнюю губу, идёт прямо на тебя? А как мне не облизывать губу, когда по курсу арийский телок стоит, глазками хлоп-хлоп, ротик вон приоткрыл, будто сиську просит. Хоть плакат рисуй с него. Только вот душонка чернее ночи! Смачная такая, аж скулы свело, но нет, отошлю-ка я её к Моране, отдарок за наводку.

До цели было не больше десяти метров. Отбросив меч Рюрика в сторону, покачивая бёдрами, направилась напрямки в лапы арийца, на ходу снимая куртку и майку. Шмотки упали на пол, а в голове раздался панический окрик:

«Оля! Не пугай меня! Оденься немедленно!»

«Ты хотела мужского внимания, Вась. Так упивайся! Видишь, как жадно он глядит на твою грудь? Чуешь его желания? Загляни в его душу! Видишь сочащийся дёготь? Скольким неповинным девам он откромсал соски… Ты слышишь их крики⁈ Слышишь⁈»

«Прекрати! Прошу! Прекрати транслировать это! Убей его! Убей немедля!»

Как бывает обманчива внешность: пригожий парень — мечта каждой девицы, а глаза-то какие добрые, разве могут подобные солгать? Ещё и как могут, ведь нет у души зеркала. Душа — всего лишь губка, которая впитывает грязь мыслей и поступков.

— Шлампэ! Шиксэ! — с придыханием проблеял рейховец.

Схватив за сосок, выкрутил с такой силой, что слёзы едва не брызнули из глаз.

— Не, я мистштюк, а по совместительству: верховная жрица Морены, Моржаны, Мары, Тёмной Богородицы, Богини Зимы, Смерти, Царицы Ночи! Морана! Эта жертва тебе!

Росчерк тёмного серпа по горлу. Жгучая кровь в лицо. Всплеск энергии в теле. Восторженный визг Василисы. Скептический хмык Скорпа и тихий смешок Мары. Мы довольны? Под ногами раздался скромный бульк. Как я могла забыть? Мысленный посыл — и очередное арийское мясо отправилось в пятое измерение.

Как же я люблю магию крови. Миг — и я чиста, словно послушница перед постригом. Подобрав одежду и меч, поднялась на второй этаж. Странно, что меня никто не накрыл пулемётными очередями, ведь в особняке оставались десятки человек, а шуму я наделала изрядно.

Всё оказалось просто: закончились славные войны рейха, так и не успев начаться, фактически всех положила в столовой, а прочими метками на карте были дети. Оборванные, худые, завшивленные — в каких только канавах их отыскали? Со всего рейха Гаврошей собрали? И что мне с ними делать? Без малого сорок душ! А это кто там такой хитрый схоронился? Засунув руку в кучу тряпья, вытянула за ухо Пеппилотту Виктуалию Рульгардину Крисминту Эфраимсдоттер Длинныйчулок. Ага, и никак иначе! Рыжее грязное пугало попыталось тяпнуть меня за руку единственным целым зубом, других во рту не наблюдалось.

Детвора тем временем, набравшись дерзости, повскакивала со своих мест, решив дать смертельный бой агрессору. Но я подавила начавшийся было бунт в зачатке. Нет, не магией хаоса, не подумайте, хотя так и подмывало оторвать от себя несостоявшегося вурдалака и высечь как следует!

На глазах у возбуждённо гомонящей толпы, словно фокусник, из воздуха выудила увесистый пакет со сладостями. Единственный оставшийся, всё остальное сожрала родственница Бульки. Графиня Лопухина то бишь. Вскрыв кулёк, высыпала на пол — пусть дерутся, лишь бы меня не трогали. Но драки не случилось. Пеппи, цыкнув на всех зубом, что-то пролопотала на невнятном наречии. Дети, тут же заткнувшись, выстроились в очередь. Рыжая пигалица встала на раздачу, и спустя минуту все получили равную долю конфет. Глаза малышни потеплели, лёд начал таять. Самый мелкий оборвыш, лет четырёх от роду, подступил ко мне со спины и хотел было потрогать клинок. Резко обернувшись, отвесила леща — лучше лещ, чем утрата пальцев. Пеппи, недолго думая, пнула меня ножкой под коленку. Я чуть не завыла от боли. Немчуру на ноль помножила, а здесь какая-то писюха едва чашку не выбила! Что за день такой, суетный!

Откупившись от рыжей десятью армейскими пайками, вызвала Шороха, велев подняться на второй этаж. Пусть что хотят, то и делают. Мне этот детский сад даром не нужен. Не подписывалась я на такое!

Дождавшись своих, полюбовалась с минуту на изумлённые лица, а затем, раздав ЦУ, устремилась в подземелье. Если кто и остался из боевиков, то только там. Больше нигде неопознанных отметок не было. Кашеваров и обслугу в расчёт не брала. Подвал же оставался терра инкогнита.

Пятитонная бронированная дверь не устояла против тлена. Будь на ней магическая защита, пришлось бы повозиться. Надо думать, сэкономили на артефактах, посчитав, что охраны будет довольно. Знать бы ещё, что за место такое, откуда взялся целый выводок детей. Для чего их сюда привезли. Быть может, внизу ответы отыщу, или меня найдут неприятности.

Уловив чутким ухом едва слышимый лязг хорошо смазанного затвора, отправила навстречу звукам площадное проклятие слепоты. Переборщила чуть, влив чересчур много силы. Нет у меня дозиметра в наличии — этому в академиях обучают, в которую должна поступить первого сентября, то есть уже завтра. Если вообще выберусь отсюда. Как я это сделаю с оравой за плечами? В иноходец всех зашвырнуть? Ищи потом ветра в поле. Порталиста, что ли, за собой таскать на привязи? Хоть бы одна небоевая способность была. Так нет же! Разрушение, и ничего кроме.

Раздался душераздирающий многоголосый крик. Орали враз несколько человек. Подошла неспешно. На бетонном полу в корчах катались три тела, пытаясь засунуть в пустые глазницы то, что осталось от глаз. Осталось мало чего: лопнули они, словно мыльные пузыри. Вот что бывает, если магичить берётся нуб, наделённый страшной силой. Прав был Владимир Ильич! Учиться, учиться и ещё раз учиться!

Пронзив черепа слепышей клинком, ощутила, как по телу разливается приятная нега. Позволив Буле прибраться, двинула дальше по тускло освещённому красными лампами коридору. Далече идти не пришлось: проход преградила очередная гермодверь, но на этот раз намагиченная по полной.

Осмотрев сложную структуру защитного плетения, пришла к выводу, что без анчутовки здесь не разобраться. А так как фекальная настойка осталась у графини, решила, не мудрствуя лукаво, расхреначить к херам собачьим сложное до безобразия непотребство магией хаоса. Отойдя подальше, ударила заклинанием, но не по площади, как обычно поступаю, а точечно — сугубо по уязвимым точкам.

Впервые у меня хоть что-то вышло по красоте. Энергетические контуры слетели, развеявшись в пространстве. Стальная поверхность осталась невредимой. Можно было ударить и второй раз, но что-то мне не улыбалось быть погребённой под многотонным слоем бетона. Потолки в этом месте не казались надёжными, так как применён был обычный бетон, а не магический.

Вскрыв навыком взломщика, доставшимся в наследство от системы, непомерно здоровый замок, с большим трудом сдвинула дверь вбок. За ней оказался проход, который помнила по зазеркалью, вёл он как раз в прозекторскую.

Встав на пороге помещения, далее не пошла. Дверь была открыта. На многочисленных столах лежали трупы. Температура тел не успела упасть. Убили их около двадцати минут назад, точное время назвать не могу, но примерное — вполне.

Молодые женщины и девушки, как на подбор чернявые. Не любит немчура тёмненьких, им всё белокурых валькирий подавай. На всякий случай оглядела трупы на предмет наличия жизни. Душ в них не было, ауры потухли, лишь остаточные эманации энергий всё ещё витали вокруг. Источник было дёрнулся, желая поглотить те крохи, что остались, но я остановила прорву. Мертвечиной кормиться — такое себе. Пускай идут с миром, растворившись всецело в эфире.

За большим письменным столом сидел сухопарый мужчина в очках. Он был спокоен, словно каменное изваяние. Ни один мускул не дрогнул на холёном лице при моём появлении, а всё потому, что это была обманка, рассчитанная на лоха. Я, конечно, тот ещё нубас от магии, но далеко не лох. Распознать фальшивку, располагая истинным взором, дело секунды. Тот, кто ставил иллюзию, даже не позаботился о фальсификации ауры, а вот крупнокалиберные автоматические турели, спрятанные за раздвижными панелями, были вполне реальны.

Реальным был и потайной выход, скрупулёзно замаскированный магией, видимый лишь по остаточным возмущениям астральной материи. Притворённый, но не закрытый сейф. Всё это говорило о том, что явилась я к шапочному разбору. Нет здесь ничего полезного, не успела. Послужило ли моё нежданное появление в поместье спусковым крючком? Очевидно, что да. Повинна ли я в смерти десятка женщин? Причастна косвенно. Казнюсь ли о том, что зеркальный рандом не забросил меня подальше? Безусловно, нет.

Зло не одолела, так хоть душу отвела. Берсерка насытила, жертву Моране принесла, а попутно и четыре десятка чад в подоле в родовую вотчину доставлю. Думала обезопасить пути отхода, но только усложнила жизнь себе и спутникам.

Боюсь, что вскоре нам предстоит столкнуться лицом к лицу с более подготовленным противником. Эти ребятки не были кадровыми военными — наймиты, и даже не элита рейха. Среди них не приметила ни одного мага, потому и прошлась ураганом по владениям неизвестного очкарика. Будь здесь профессионалы уровня моей гвардии, давно бы драила полы в тереме Мары. Юна я ещё, неопытна, не хватает тактики, стратегии, выдержки и здравого смысла. Не готова покамест к батальным сражениям.

Испепелив дотла трупы, направилась на выход из подвала. Больше меня здесь ничего не держало, пора выбираться. Каким образом? Всё как обычно: война план покажет.

Глава 7

— Дмитрий, вам удалось их задержать? — тёмная фигура, повернув голову, покрытую капюшоном, тоном, не терпящим возражений, обратилась к ночному визитёру.

По грубой кладке каменных стен крохотной кельи паучьими силуэтами промелькнули размытые тени.

— Да, Великая мать! Мы перехватили Александра и Ярославну неподалёку от Пятой горы.

Фигура, удовлетворённо кивнув, расслабленно откинулась в высоком резном кресле.

* * *

Беда-беда! Ой, беда, огорчение!

И как же эдакое могло случиться-то? Неужто я облажалась? Никогда подобного не было, и вот опять! Ну а что с меня взять? Я же вам не группа быстрого реагирования, не особый агент Её Императорского Величества, а всего лишь самозванная княжна. Мне по статусу не положено — кошмарить рейх.

Вероломно вломившись на территорию сопредельного государства, я нарушила ряд негласных и официальных договоров, заключённых между Российской империей и Великим рейхом. Подумаешь, эка невидаль! Министерство иностранных дел получит ноту, я отхвачу по шапке напрямую от Императрицы-самодержицы. Выплачу виру за всякого убиенного рейховца. Сколько их там на счету скопилось? Чуть больше полусотни, если не изменяет память? Сумма подъёмная, благо, что наёмники, казна рода не оскудеет.

Лиха беда начало! Что мне делать с регулярной армией вермахта, профессиональные бойцы которой мчат на всех парах к загородному поместью по грунтовой дороге?

Стою на мансарде, глазею в бычий глаз через бинокль, считаю тяжёлые броневики. Двадцать две ББМ «Боксёр», с десяток БТР «Фукс» и по мелочи транспорта всякого. Кунги фургонов набиты под завязку тяжеловооружёнными головорезами.

— Шорох, что скажешь? — задала полковнику вопрос на засыпку.

Что мог изречь полковник о данной ситуации? Одно лишь ёмкое слово, характеризующее весь глубинный смысл нашего попадалова. Оратор из мужика никакой, но в этом конкретном случае — ни отнять, ни прибавить.

— Графиня, какова ваша позиция по поводу цугцванга, есть что заявить по существу? — Лопухина, отвлёкшись от обоняния букета, дополнила короткое изречение Шорохова веским замечанием.

— Коллеги, спешу отметить, что наши точки зрения совпали. Единодушие мнений лишь знаменует тот факт, что мы угодили в глубокую жопу! Спешу вас разутешить: выход из сложившейся ситуации имеется, но придётся бросить спасённых детей в особняке. — Оборвав речь на полуслове, смочила горло глотком анчутовки, а затем продолжила, сохраняя покерфейс:

— Господа! Участь их будет незавидна. Из собранной по крохам информации нам удалось выяснить, что особняк доктора Крюгера является разделочно-перевалочной базой. Собственно, в этом месте подготавливался биологический материал, используемый в чёрной артефакторике. Всех без исключения детей ждёт смерть.

Очередной глоток фекаловки вернул ясность мышления.

— Перед всеми нами стоит тяжёлый выбор: остаться в этом треклятом месте и сложить головы в тщетной попытке защитить ребятню или уйти прямо сейчас иноходцем. Провести через аномалию эдакую прорву народу я не смогу. Зеркало для этих целей не годится. Как бы бесчеловечно ни прозвучало, но детьми придётся пожертвовать. — Активировав зеркальную червоточину, пытливо взглянула в глаза сподвижников.

Шорохов посмотрел на меня так, будто я, приговорив детишек к расстрелу, собственноручно привела вердикт в исполнение. Лязгнул затвор винтовки. Лопухина, смерив презрительным взглядом, смачно сплюнула на ботинок.

— Коллеги, поздравляю вас с благополучно пройденной проверкой на вшивость. Вшей, гнили и прочей супеси мной не выявлено. Вы оба достойны того, чтобы стать магистрами ордена Зимнего креста, но есть несколько обязательных правил. Первое: прямо здесь и сейчас вы отрекаетесь от церкви Троицы. Второе: приносите обет верности Тёмной Богородице и мне лично, как верховной жрице храма её. Третье правило имеет отношение только к графине Лопухиной. О нём мы поговорим позже — в приватной обстановке за стаканом анчутовки. Имеется и четвёртое условие.

Свернув КПК на внутреннюю сторону предплечья, сделала селфи на память: более дурацких рож в жизни не видала. Полковник-то ладно, начал мало-помалу свыкаться с внезапными вывертами моего сознания, а вот Евдокия, открыв варежку, так и не сыскала в себе силы её прикрыть.

— И какое же четвёртое? Душу заложить или ключи от квартиры дать, где деньги лежат? — Лопухина, захлопнув рот, тут же открыла его невпопад.

— Продать мне душу, в этой ситуации, для тебя не самый худой вариант. Когда здесь будут бойцы вермахта, они из тебя её вытянут, туловище пустят по кругу, а вслед за тем вздёрнут, ещё живую, на собственной требухе. Полковник не даст соврать: всё будет так, как я сказала.

Шорох многозначительно кивнул, а я продолжила давить на графиню:

— Отрекаясь от общепринятой веры, ты обретёшь в случае форс-мажора гарантию посмертия. Форс-мажор несётся на всех парах к поместью, шансы на выживание минимальны. У тебя минута, чтобы принять решение. Хочу, чтобы ты знала: твоим богам нет до тебя никакого дела, а моя богиня милостива. Время пошло, графиня.

Отвернувшись от Евдокии, перевела взор на Шорохова:

— Вот не нравишься ты мне, полковник. Думала, заведу тебя в глухомани разломные да там и брошу подыхать. Было дело, грешила на тебя многое — сексотом считала. В аномалии, несмотря на то что ты ни разу не разломщик, повёл себя достойно. Не паниковал, не подвергал приказы сомнению, был полезен. За то, что ствол на меня посмел направить, уважаю. Не каждый боец способен на принятие самостоятельных решений. Пора крестить тебя косым крестом Мораны. Ты готов, полковник? Или так и будешь тити мять да на зазнобу свою посматривать?

— Не зазноба она мне! — вспыхнув, как бурак, пробубнил Шорох.

Щёки графини налились пунцовым, значит, в точку попала. Вижу, не слепая, нравится Лопухиной суровый дядька. Оба прошли то, что среднестатистическому мещанину и в страшном сне не пригрезится. Душегубы, ради выживания готовые на всё, но не растерявшие до конца человечий облик.

Что ж, совет да любовь. Союз волков, рождённый на крови, особливо крепок, а будущие волчата и того крепче будут. Лелею надежду, что доживу до знаменательного момента, когда лично смогу вырезать Зимние кресты на дитячьих предплечьях. Будущих родителей, конечно же, в свои крамольные планы не посвятила, а то пристрелят, как бешеную собаку.

Мысль об основании военной школы для чад гвардейцев народилась давненько. Вымуштрованные кадеты придут на смену постаревшим отцам, а их дети займут места родителей. Мало-помалу я выкую армию, способную голыми руками рвать всякого врага. Мои первые, слегка бракованные касатки лечат спинки в лазарете. Это ж надо, под боком у барыни блудом заниматься, высекла на конюшне до кровавых рубцов. Ничего, до свадьбы заживет, впредь будут знать, что у меня не забалуешь. В котелках у Левой и Правой опилки, но источники вышли на диво, любо-дорого поглядеть.

Честно говоря, сама не ожидала такого поразительного результата, несмотря на то, что урезала пропускную способность втрое, оставив для себя чёрный ход в астральный домен. Девки через год-два достигнут таких вершин в магическом искусстве, о которых имперские маги и грезить не смеют. Ладно, это всё лирика, что там мои барашки — вызрели для заклания?

Созрели, голубчики. Стало быть, не так крепка каноническая вера. Не успел опиум для народа разжижить мозг. Ничего не имею против новой религии, но мне древние славянские боги ближе по духу. Есть в них какая-то самобытность, что ли, а в нас, славянах, течёт их древняя кровь. Пусть разбавленная седьмой водой на киселе, но хоть так, чем вовсе никак. На хер теорию Дарвина! Моя миллион раз прабабушка уж точно не имела отношения к приматам!

В голове раздался отчётливый жёлчный смешок:

«Поспеши, рыжая, немчура на подходе, рожай прытче, скоро здесь начнётся ад!»

Слово произнесено и услышано. Чёрная луна тому свидетель. Призвав серп жнеца, начертала на предплечьях воина и графини косой Зимний крест. Вскрыв вены, сбрызнула кровью живые раны соратников. Пару дней будет штормить нещадно: моя кровь — не водица, а яд, но ничего, пострадают, не сахарные. Заботливо обмотав порезы чистой тряпицей, обошла свежеиспечённых магистров ордена и встала за спинами: финальный штришок церемониала, без него никак!

— Полковник Шорохов, возьми графиню Лопухину за руку и представь мою спальню.

— Это ещё зачем? — изумлённо вопросил Шорох, но хрупкую ладонь Евдокии всё-таки зажал в мозолистой лапище.

— Так надобно, ритуал такой, не прекословь барыне! Представил? А сейчас кровать прорисуй в голове во всех деталях. Знаю, что у тебя недурная зрительная память, ты ведь лазутчик.

— На память не пеняю. Представил, как и велели, теперь что? — Полковник, подозрительно скосив взгляд, напружинил мышцы, поджидая подляны, и я не разочаровала.

Толчок в спины, матерная брань на излёте, смачный бульк — и тишина. Прощевайте, друзья, без вас у меня больше шансов на победу. Моя кровь не даст заплутать в изнанке миров, а тёплая постель согреет, коли у полковника яйца есть. Евдокию надобно в оборот брать, пока в себя не пришла да не вспомнила, кем является на самом деле.

Я сдержала данное самой себе слово: вытащила графиню. Теперь можно и повоевать на все деньги. За малышнёй в подвале присматривает рыжий чулок. Надеюсь, выдюжу, а на нет и суда нет. Дети изначально были обречены. Сейчас шанс есть — пусть минимальный, совсем крохотный, но есть. Попытаюсь не сплоховать, а там — как карта ляжет.

— Красные мундиры наступают, наступают… тьфу, мля, въелось, и откуда только?..

Рассеяв иноходца, вынула клинок:

— Что, приятель, жаждешь кровушки, вражеской, испить? Вижу, что хочешь! Чувствую!

И действительно, меч Рюрика малость завибрировал, вторя моим словам.

* * *

Проклятия — низкозатратная в энергетическом плане чёрная магия, но едва ли не самая действенная. Головная «пума», взревев мощным двигателем, пошла юзом. Спустя миг вылетела на обочину, кувыркнувшись в кювет. Стремительные щупы источника, выдрав души с мясом у ещё живых солдат вермахта, тут же поглотили, восполнив утрату энергии.

Я двигалась проворно, словно в жопу ужаленный шершнем заяц. От дерева к дереву, от куста к кусту. Раздавая плюхи проклятий налево и направо. С десяток броневиков чадили вонючим дымом по обочинам грунтовки. Сработал эффект внезапности и то, что колонна двигалась словно на параде. А чего, собственно, опасаться на своей-то территории?

Пользуясь магическим преимуществом, успела уничтожить два взвода рейховцев, прежде чем пехота осознала, что дело приняло нешуточный оборот и против них работает маг-одиночка. Прекратив поливать молоко свинцом, бойцы по команде старших офицеров всё как один покинули броневики и кунги транспортников. Рассредоточившись длинной цепью, заняли удобные позиции, используя складки местности. Грамотно так заняли — незамеченной не подойти.

В принципе, мне не нужен визуальный контакт — достаточно ударить по площадям бубонной чумой, что я и собиралась сделать, но аккурат в мою сторону полетела немалых величин плазменная сфера. Это вам не какой-то там сраный огненный фаербол, о коих любят писать фантасты, а форменный, мать твою, армагеддец на мою голову! Откуда прилетел и как меня нашёл нежданчик — так и не поняла. Зато шкурой почуяла всю прелесть гостинца.

Какая мощь и скорость полёта! Невероятно! Кажется, я недооценила местных магов, или это был архимаг? Лишь краем глаза уловила размытое движение даже не самой сферы, а искажение горячего воздуха. Так бы мне и сгореть в голубом пламени, если бы ауры своевременно не отразили удар. Не то чтобы отразили, а скорее приняли на себя волну взбесившейся энергии. Мир окрест взорвался от противоборства стихий.

У источника приключился приступ безумия. Почуяв дармовщинку, щупальца, раздирая астральную материю, принялись сосать плазму из пространства вокруг меня, всасывая разогнанные до сверхскоростей свободные электроны и отрицательные ионы. В независимые каналы будто раскалённый газ под давлением подали.

Я пережила прилив такой дикой боли, что перепуганная Булька в ужасе впиталась под кожу, а затем приключилось странное. Невыносимый жар угас, а вместо него пришёл лютый холод. Теперь по моим венам и магическим каналам пустили жидкий гелий. Кто запустил? Буля, ясное дело. Причём сразу в обеих проекциях, физической и астральной. Всё это заняло долю секунды, но для меня миновала целая вечность.

Лишь благодаря питомице источнику не удалось меня убить! Вот же тварь прожорливая! Ауры предохранили тело от распада, не на сто процентов, конечно: я чуяла, как скворчит подкожный жир, стекая раскалённым салом по спине да прямо в штаны, нещадно обжигая жопу. Булька же спасла каналы от полного выгорания. Как она это сделала — понятия не имею. В настоящий момент амёба покрыла собой всю обожжённую поверхность кожи. Понизив температуру, целиком блокировала болевые ощущения. Я слышала лишь мерное почавкивание. Надо думать, Буля пожирала мёртвую плоть, чтобы дать регенерации возможность побыстрее восстановить повреждённые клетки эпидермиса. Славная девочка, что бы я без неё делала?

Заглянула в астрал: довольный как слон реактор весело гонял рубиновые кольца по кругу. Сконцентрировав силу воли в одной точке, принялась тузить обжору. Сделав вид, что ему страшно, источник завибрировал умоляюще, а я сделала вид, что поверила. Остались при своих. Горбатого и могила не исправит. Весь в хозяйку.

Придирчиво обследовав каналы на предмет разрывов, подивилась тому, что узрела. Контуры не только не пострадали, а напротив, стали гибче, пропускная способность возросла вдвое. Реактор будто разумный, тут же попытался присвоить лавры себе, но я-то знала, кого благодарить за внеплановый апгрейд.

Укрывшись за большим валуном, обильно плеснула на спину живой воды. Буля, благодарно чмокнув, плотнее притиснулась к спине.

Со времени удара миновало всего лишь десять секунд, но этого вполне достаточно, чтобы вражий маг успел поменять позицию. Бойцы вермахта не стреляли, сидели тихо и не высовывались. Возможно, меня прямо сейчас берут в кольцо специалисты широкого магического профиля, а я здесь сижу, прохлаждаюсь. Пора бы принять контрмеры. От двух подобных сфер меня не спасут ни ауры, ни Булька, а я даже не знаю, сколько всего магов вышло по мою душу.

Припомнив, что обладаю бесценным сокровищем, применила взор истины и тут же заметила отблеск астральной сути. Подлые людишки — эти архимаги. Пока прочие бойцы гибли с честью от проклятий бесноватой ведьмы, этот засранец, то ли под скрытом, то ли под грибами, обошёл поле боя и занял позицию на крыше водокачки. Залез тихой сапой на верхотуру — и в ус не дует. Я у него как на ладони, а жалкий валун, что я по недоразумению приняла за надёжное укрытие, ему ни разу не помеха.

Вопрос, почему до сих пор не размазал меня по гравию, оставался открытым. Быть может, энергию копил, поглощая батарейки, а может, заклинание особой сложности магичил. Как бы там ни было, шанса на ещё один удар я ему не дам.

Проклятая магия бесполезна: четыреста метров не шутка, собственно столько показал дальномер, встроенный в КПК. По той же причине некрокинез неэффективен — слишком далеко. Пулять кровью — в пользу бедных, а вот сырая сила вполне сгодится. Нет у неё, по сути, ограничений, могу и за горизонт запустить, если нужда заставит, дело лишь в качестве. Благодаря хомяку-камикадзе, мы неплохо подзаправились, поглотив чужую магию. Пора бы раскулачить барыгу на энное количество единиц. Страдаю-то я, а не он.

Помянув московского Ктулху-кровососа, сформировала в руке сферу раза в два больше, чем тогда в подземных коммуникациях, вкачав в неё сырой силы столько, что хватит уничтожить с десяток архимагов. Приготовившись к запуску, вдруг замерла и призадумалась на долю секунды: «Что будет, если магичить в обратном порядке? Например, не магию хаоса напитать маной, а ману пропитать хаосом?»

Хм. А вот сейчас и проверим. У меня, конечно, не мана в источнике, а чужеродный этому миру дьявольский коктейль, но какая, хрен, разница?

Какая разница — я поняла спустя секунду. Первородный хаос, заполнив сферу, вступил в реакцию, рабочее название которой «треш, угар и содомия».

Заголосила Василиса. Выматерился Скорп. Дико заржал проснувшийся берсерк. Время встало, а сфере было насрать на время, она всё разбухала и разбухала прямо на глазах, а я ничего не могла поделать с бесконтрольным синтезом радужной плазмы внутри шара. Реакции попросту не хватало. Оставалось только бессильно наблюдать за аннигиляцией собственной жопы из первого ряда.

Из груди выскользнули щупы, да так проворно, что заметила только лишь смазанные колебания астральной ткани. Схватив сферу, сжали её до размеров апельсина и зашвырнули прямиком в башню, где всё ещё ковырялся лазутчик.

Проведение ли, шестое чувство или что другое, но что-то понудило меня спустить ауры с поводка, только это меня и спасло.