Кодекс Инквизитора. Книга II

Окружающий мир дал трещину. В разломе раскрылся разлом? Не знаю, что это такое, но явно не портал. Чересчур огромен, через такой два авианосца бок о бок пройдут. Сколько же энергии потребно на поддержание стабильности? И зачем мне эта информация, когда меня должен волновать лишь один вопрос: с чем или кем придётся иметь дело?

Что — или кто — не заставил себя долго ждать. Одна когтистая лапа, величиной с шагающий экскаватор, вторая, третья, четвёртая пошла. Да сколько же их у него⁈ Восемь, как у паука? Нет, всего четыре. Прямо от сердца отлегло. С этим можно работать, если есть в наличии тяжёлый танк «Монолит», у меня такого не водилось, к сожалению. Показалась голова. Исполинский размер монстра впечатлил до колик в почках, приспичило по-маленькому. Вот это будка! Да какая там будка? Авиационный ангар! Где ж ты такую ряшку наел и чего надобно от козявки? Я же махонькая совсем, на один зубок! Ты что есть такое? Кто тебя выдумал?

Тварь явно не имела никакого касательства к Императорскому разлому — непомерно огромна для небольшого куска замкнутого в себе пространства. Поначалу подумала, что в пробой лезет дракон, но нет. Монстр не был похож на благородную полуразумную рептилию. Скорее на неудачный эксперимент шального демиурга, решившего поиграться с генетикой. Здесь тебе и сотни глаз на выпучку, всякого размера. Десятки ртов, напоминающих человечьи. Оскаленные пасти, с зубами в несколько рядов. Мясистые сопливые носы. Пакостные клубки подвижных хоботков. Гноящаяся плоть. Стрёмные бородавки величиной с футбольный мяч. Костяные наросты. Коросты и струпья. Чего только не было. А амбре! От одного омерзительного запаха в мир иной отправишься! И это нелепое органическое нечто придётся шпажкой колупать?

Я что, на дуру похожа? Ближе чем на пятьдесят метров к твари не подойду. А ближе и не надо. Энергии в источнике под пробку. Бодаться с бесформенной сущностью, даже с помощью магии, смысла не было. Все мои потуги закончатся пшиком: в монстре навскидку тонн пятьсот живого веса. Оценка грубая. На мою удачу, из бреши выглядывала лишь голова. Рок оказался весьма нерасторопным и, судя по всему, не шибко разумным. Что сыграло на руку.

Зачерпнув немалое количество энергии, насытила деструктивное заклинание, тут же применив на практике магию хаоса, но не по мясному ассорти, а только лишь по левой и правой окаёмке пробоя. Громоподобный хлопок ударил по перепонкам: мои снесли, а вот Шороху перепало знатно. Минус тысяча золотых. Воин регенерацией не владел и автономно заживлять повреждения не мог, а глухая отмычка мне задарма не нужна.

По нраву мне хаос тем, что он привносит хаос во всё, к чему бы ни прикоснулся. Материя, антиматерия, живая плоть, мёртвая плоть, мутировавшая плоть. Количество затраченной магической энергии напрямую влияет на качество заклинания. В данном случае силы хватило с излишком. Брешь схлопнулась, отхватив голову и лапы твари, словно гильотина. Каким бы ты ни был великим, могучим и вонючим, с физикой пространства не поспоришь. Если тело где-то там, а голова тут, то стоит лишь прервать связь, всё — пиши пропало. Был Рок, да весь вышел.

Отвратные глазные яблоки начали гаснуть, а я пособила маленько. Включив камеру, извлекла винтовку и взялась один за другим лопать пузыри. Этакий антистресс вышел. Минут через пять мне надоело глумиться над подло убиенным Роком, да и БК не резиновый. Убрав оружие в хранилище, подошла к лежащему на земле полковнику.

Бедняге перепало сильнее, чем я предполагала. Кровь из ушей не прекращала течь. Взор был пустым, рот перекошен от боли. Одним флаконом тут не отделаешься. Придётся заняться обстоятельным врачеванием.

Спустя полчаса игр в доктора результата всё-таки добилась. Шорох пришёл в себя и даже смог подняться на ноги. А когда я вылила на голову раненого баклажку студёной воды, так вообще повеселел, а заодно расхрабрился в такой степени, что решил подкрасться поближе к башке хтонической твари. Вовремя успела схватить за шиворот.

Во всех направлениях от гадкой кучи плоти струились миазмы какой-то дряни, различимой лишь истинным взором. Некроз поражал материю и, казалось, само пространство. На какую площадь расползётся отрава — выяснять не стала.

Плакал мой трофей. Если и намеревалась, несмотря на гадливость, поковырять голову Рока на предмет полезного лута, то после того, как увидала, во что трансформируется почва в момент контакта со скверной, резко раздумала. Только и осталось, что заразу в дом приволочь. Вся поляна через полчаса обратится в один сплошной источник заражения. Вот тебе и Рок, беспощадный и неминучий. Не хватало ещё аномалию Императорскую сломать — с меня станется.

Любопытно, зачем вообще приходил? Стоило ли ради одного человечка задействовать такие ресурсы. И того ли я Рока помножила на ноль, или же уничтоженная сущность всего лишь цепная зверушка? Девчонка знает ответы. Только как её изловишь? Пигалица не так проста. Физиономию не проблема грязью измазать, ауру сфальсифицировать, набросив обманку, а вот душу не подделаешь. С трудом усмирила источник от попытки поглощения. Сильна душонка до безобразия. Лакомая и питательная, а главное, чиста настолько, что аж противно становится. Может, она ангел какой или адепт Света?

Не поймаешь — не узнаешь. Что ж, сафари на замарашку можно считать открытым. Далеко не уйдёт. Вот только маячок активирую и поиграем в пятнашки.

Шороха я недооценила. В отличие от меня, он был воистину высококлассным профессионалом. Не зря служил в разведке без малого двадцать лет. Если я полагалась исключительно на взор истины, то полковник обладал навыками Зверобоя. Сроду бы не определила по обломанной ветке направление, в котором скрылась беглянка. Опытный военный безошибочно выкупил курс, и несмотря на невидимость, через какое-то время нам удалось нагнать жертву. Как оказалось, далеко уйти не успела, но надобно отдать должное: лукавства девчонке не занимать. Схоронилась пигалица за аномалией, в надежде на то, что глупые нубы влипнут по неосмотрительности.

Взяли девчонку в клещи грамотно: скрутили, даже не помяв рёбра. Вязать не стала, без затей вручила очередной паёк. Лучше купить лояльность, чем галопировать за этой козой по долинам и взгорьям.

— Ты убила Рока! Как такое возможно? — Замарашка, приняв коробку с пайком, прижала к груди, будто опасаясь, что я возьму — и отберу провизию.

— Не знаю, кто такой этот твой Рок, но не думаю, что фатум имел материальное воплощение и носил ошейник. Уничтожить его было просто: существо уж очень неповоротливо и уязвимо в точке выхода.

— Дыхание Рока убивает всё живое на сотни метров вокруг! Ты не могла выжить! От него не укрыться.

— Не спорю, но, как видишь, я жива. Это он убил тех бедолаг на поляне? — В ожидании ответа протянула Шороху пайку. Пора бы и нам подзаправиться.

— А больше некому. Рок ощущает энергетические возмущения барьера. Если кто-то по неосторожности коснётся защитного контура, то он явится и истребит всё живое. Из нашей группы выжила только я. Давно это было. Лет десять или одиннадцать назад, не помню уже, многое стёрлось из памяти. В данном месте время течёт иначе. Который сейчас год? — Девица, сунув сразу половину плитки шоколада в рот, блаженно зажмурила глаза.

— С утра было двадцать восьмое августа две тысячи двадцать четвёртого года.

Я взглянула на девку с подозрением. Десять лет? В каком же возрасте она попала в разлом? Ей на вид больше двадцати не дашь. О чём и осведомилась:

— Ты слишком юно выглядишь, давай-ка по порядку, и начнём с того, за каким чёртом пыталась нас убить и что за магию использовала. Перед атакой я слышала треск, будто бревно разломали пополам, — посмотрела на грязнулю взором, не терпящим возражений.

— Двадцать шестой, значит… Полагала, что меньше времени прошло. Я попала сюда в тысяча девятьсот девяносто восьмом. Выходит, двадцать шесть лет назад. Незадолго до рейда мне стукнуло девятнадцать. Есть зеркало, рыжая?

Что за манера такая — тянуть ручонки требовательно, будто я давний долг не вернула!

Зеркало Мораны давать не стала: мало ли что может случиться, попади артефакт в руки смертного? Взглянет одним глазком на отражение — и прахом обратится. Вынув из хранилища обычный несессер, вручила девке.

Уму непостижимо! Сорок пять лет! Да она мне в матери годится, а выглядит чуть ли не моложе! Всё никак не свыкнусь, что я в мире магии, а тут и не такое может быть. Чего только стоила аморфная вонючая куча. Знать бы ещё, кто эту нелепицу послал в разлом на мои поимки.

— А я ничего, правда? Помыться бы, у тебя нет воды случаем? — Требовательная рука пощёлкала пальцами перед самым носом.

— Гель для душа, мочалка, две канистры горячей воды по двадцать литров — всё есть у меня, но не про твою честь! Пока не ответишь на интересующие вопросы, ничего не получишь, а будешь волынку тянуть… оставлю тебя в аномалии век доживать! Хватит тень на плетень наводить, отвечай, с тобой княжна разговаривает!

— Какие мы величавые! Вы только посмотрите! Сама княжна одолжение сделала! Позабудь, кем была за кромкой, здесь все равны. Нет у тебя больше титула. Оставь всё, что было дорого, всех, кого любила. Ты никогда отсюда не выберешься! Свезло раз, гробанешься через день или два. Полагаешь, я не пыталась? Дальше третьего сектора никто не заходил! А знаешь, сколько их всего? Двенадцать, мать твою! И в каждом — смерть и ничего, кроме смерти! Считаешь, в сказку попала? Приключений захотелось? Я тоже когда-то была наивной дурочкой. Имя графини Евдокии Николаевны Лопухиной что-нибудь говорит тебе, княжна? — Щёки девушки, а теперь уже женщины, полыхнули красным. Пунцовый румянец проступил, несмотря на грязь.

Ишь, как ярится, будто солнышко!

«Василиса, что нам известно о графине-потеряшке, есть информация?»

«Минуточку, взгляну в базе, быть может, что-то отыщется».

Ожидание долго не продлилось, Вася вовсю юзала разогнанное сознание. Почему-то, в отличие от меня, у неё прекрасно выходило применять потенциал повышенной мозговой активности на все сто процентов. На сетчатке запечатлелся снимок красивой барышни в бальном платье. С большим трудом, но я распознала в ней новоиспечённую знакомую. Как же ты не сдохла за десятилетия, бедолага? Двадцать шесть лет! Вот у кого поучиться надобно. Да я просто птенец неоперившийся супротив графини, с её-то опытом. Мне на самом деле везёт — этого не отнять, а здесь навыки, инстинкты выживания. Во что бы то ни стало надобно вытаскивать Лопухину из ловушки и брать под крыло. Подчинить, истребовав вассальную клятву, купить за любые деньги. Такие люди мне потребны. Но сначала надо втереться в доверие, и шоколад мне в этом поможет. Пока я строила планы, дамочка продолжила:

— Мне доспех приглянулся и винтовка бритоголового, а ещё баул, поэтому и хотела убить. И убила бы, но твоя магия истощила силы, всю ману выпила. Если бы знала, что ты так сильна, устроила бы засаду. Тот треск, что вы слышали, — это Щелкунчик, аномалия такая. Когда её разряжаешь, бахает так, что на десять вёрст звуковая волна расходится. Обойти не вышло, пришлось камень бросить. Отдавай обещанное, я всё сказала! Еды тоже дай, тебе всё равно не пригодится. Сдохнешь в любом случае, не сегодня, так завтра.

Прежде чем ко мне потянулась рука, подняла меч в предостерегающем жесте.

— Обожди, не спеши, как голая в баню. Этот клинок лежал на приметном месте, отчего ты не подобрала его за два десятка лет? Не поверю, что не заметила.

— А на кой мне треклятая железяка Рюрика? Все, кто его держал в руках, — мертвы, уж, поди, и кости сопрели. Если у тебя и был шанс выжить, то ты его лишилась в тот самый момент, когда притронулась к рукояти. — Лопухина, фыркнув, запихнула вторую половину шоколадки в прожорливый рот.

Может, оттого её Булька не тронула? Признала родственную душу, не иначе.

Спорить с графиней не стала: у меня было своё мнение на этот счёт, но проверю догадку без чужих глаз. Вынув из хранилища обещанное, приказала Шороху собрать полевой душ, пусть Евдокия Николаевна за двадцать шесть лет мытарств почувствует себя человеком. Воды не жалко, а вот удочка заброшена — осталось рыбку подсечь и насадить на кукан.

Глава 3

Разума коснулось нечто чуждое. Кожей ощутила агрессивный ментальный контакт — будто обувной щёткой по темени провели. Защита парировала удар, но чужеродное вторжение запечатлело на уровне астрального восприятия малоприятный липучий отпечаток. Василиса и артефакт не остались безучастными, каждый внёс свою лепту. Вася привела спутавшиеся мысли в порядок, а Скорп немудрящими манипуляциями с мозгом целиком вернул временно утраченную ориентацию в пространстве. Поблагодарив сателлитов, резво подскочила на ноги.

Суматошно оглядевшись по сторонам, хлопнула ладонью по пояснице — Бульки и след простыл. Активировала взор истины. Питомица отыскалась в трёх метрах от места стоянки. У аномальной амёбы не имелось стабильной формы — определить, где зад, а где перед не представлялось возможным. В настоящий момент она приняла наиболее удобную форму для моего восприятия. Вытянувшись торпедой, поигрывала чёрными разводами, выражая нетерпение, очевидно, ожидая, пока нерасторопная хозяйка соизволит пойти следом, что я и сделала.

Графиня всё ещё надраивала тело, в тщетной попытке смыть застарелую грязь, а полковник старательно делал вид, что его нисколько не интересует невзначай оставленная в брезенте полевого душа щель.

Моей отлучки никто не заметил. Благо, что далеко идти не пришлось. Обойдя по дуге подозрительное скопление непонятных сферических образований, похожих на привычные грибы дождевики, вышла к россыпи камней, где без труда углядела узкую нору, всего-то в пару пальцев диаметром. Похоже, что ментат скрывался именно тут. У Бульки нюх на гнусных созданий.

Засовывать руку в узкий лаз не собиралась, у меня была идея получше.

— Буль, сумеешь вытащить гада из норы? Только не жри, он мне живой нужен.

По бесцветной поверхности прошла едва видимая радуга.

Подобравшись вплотную к дыре, моя ненасытная зверушка сформировала пучок тоненьких отростков. Не прошло и пары секунд, как на поверхности показалось спелёнатое существо. Если бы оно имело отношение к нашему миру, то я бы его причислила к классу губоногих.

Полуметровая тварь была защищена стеклообразным хитиновым панцирем. Имела несколько десятков отвратных, покрытых короткими волосками лапок и немалое количество отростков-антенн. Очередная несуразица разломного мира. Жуткая и опасная. В районе головы виднелись бугристые наросты, похожие на грецкие орехи Горыныча, только размером существенно меньше. От образований исходили ментальные волны, хорошо различимые в истинном спектре зрения. Создание, тщась изо всех сил, пыталось взять меня под контроль.

Приятного мало, но защита держала. Скорп выдал на сетчатку глаза степень воздействия. Уровень был довольно высок. Несмотря на невеликий размер, многоножка крайне сильна. Игнорировать угрозу — полное безрассудство: мало ли какой у неё потенциал. Возьмёт да и как жахнет по мозгам со всей пролетарской ненавистью. Пачкать клинок не хотелось. Подобрав увесистый булыжник, подняла над головой, и тут меня остановил ор Лопухиной:

— Стой, дура! Железу похеришь, её надобно извлечь, пока Контролёр живой, иначе мигом испортится! — Графиня, а за ней и Шорохов, подбежали ко мне вплотную.

Отбросив камень в сторону, с интересом обозрела девицу. Отмывшись от въедливой грязи, бывшая чухонка преобразилась. Любо-дорого глянуть. Шорох и взглянул, да так, что липкий взгляд пристал к заднице графини, словно банный лист. Понимаю и всецело поддерживаю полковника — тело у женщины на зависть. Ни крохи жира, сплошные мышцы, но не безобразное макраме из жил, а вполне себе гармоничное, с округлостями в нужных местах. Невольно втянув живот, приосанилась. На меня Шорохов так не глядел, даже досадно!

«Вась! Заканчивай! Или я велю Скорпу лишить тебя либидо!»

«Не нуди, Оля, я всё-таки женщина, у меня есть свои потребности! В том числе и в мужском внимании. Реакция была бессознательной. Не виноватая я, это всё гормоны».

«Скорп, сделай ей прививку от бешенства и выведи, в конце концов, излишек эстрогена! Здесь игры в салочки на осевой, а не девичник озабоченок!»

«Рыжая права, порой она дело говорит, но гормональный фон искусственно занижать не буду. Желание спаривания — инстинкт самки. Частое вмешательство может привести к бесплодию, а мне охота на старости лет понянчить мелких рыжих приматов. Закаляйте волю, дорогие мои, хорошие, и не забывайте, что рано или поздно придётся идти на компромисс».

«Лучше поздно, чем рано. Я не готова к отношениям, а ты, Василиса, на всякого встречного-поперечного пялишься. Прекращай действовать на нервы. Займись полезным делом, могу дать телом порулить. В следующий раз, когда припечёт, так и поступлю, а то, я смотрю, у тебя энергии много, вот и направим в нужное русло. Снимешь напряжение в бою, а я взгляну со стороны».

«Да поняла я! Я пацифист и драться не желаю!»

«С каких это пор ты стала пацифистом, а кто эскулапа просил кончить?»

«Ольга, не путай инстинкт выживания с инстинктом убийцы. Я жить хочу, а ты жаждешь крови! Вижу, как маешься последнее время. Будто шило в зад вогнали — на одном месте не сидится. Ваше Высочество сильно изменились, после того как инквизитор растворился в нас. Меня процесс не коснулся, а вот на тебе сказалось, и ещё как!»

«Не пори чушь, я превосходно контролирую себя!»

«Заблуждаешься, Ольга, это я контролирую нас. Источник силы едва не вытянул душу из графини. Именно я его остановила и залечила раны Лопухиной, а ты намеревалась её выпить. Так-то, Оленька! И кто из нас озабоченный?»

Я не нашлась что ответить. Угрызений совести не чуяла. Да, мне приходила в голову подобная мысль, когда девица перхала кровью. Не вижу в этом ничего предосудительного. На ту пору она была врагом, а враг для меня — потенциальная пища. Кровь, аура, душа. Что с боя взято, то свято. Так и впишу в кодекс инквизитора. Тоже мне, моралистка сыскалась! Укорять волка за то, что он народился волком.

Замарашка за снарягу убить готова, и ничего, душа сияет, как сверхновая. Любопытно — почему? Высшие не спрашивают за убийство себе подобных ради выживания? А может, они вообще в наших судьбах не принимают участия?

В голове раздался едва слышимый смешок — знакомые ледяные нотки. Кто бы это мог быть? Набралась-таки силушки Морана, раз в разломе отыскала. «Выдернуть меня отсюда не хочешь?» — адресовалась мысленно к богине. В ответ — тишина. Понятно: сама влезла в мышеловку, сама и выкручивайся.

Графиня обратилась ко мне с вопросом, но я, занятая мыслями, не расслышала. Шорох же, внимая каждому слову красавицы, вынув один из своих многочисленных тактических ножей, протянул графине вместе с ножнами. И кого я там собиралась нанизать на кукан? Эту старую, прожжённую интриганку, которая своими вострыми сиськами полковнику глаза на раз проткнула? М-да. Дела. Чему мне стоит поучиться у Лопухиной — так это тому, как мужиков за хобот брать. Сорок с гаком лет солдафону, а весь свой суровый вид растерял, стоило токмо графине аппетитным задом перед носом вильнуть.

Тем временем наша новая знакомая, присев на корточки перед многоножкой, без затей отрезала голову твари, а затем, что-то ковырнув, выдрала небольшой пузырь, наполненный бесцветной жидкостью. Размяв железу в пальцах, натёрла зловонной субстанцией лицо, шею, грудь и руки, а затем, ловко схватив тельце ментата, принялась высасывать из него полупрозрачную жижу. С удовольствием отметила, как покоробило Шороха. Взоры теляти тут же посуровели. Не сдержавшись, прыснула в кулак.

Без малого три десятка лет в самой опасной аномалии империи оставили печать на душе графини. Лопухину можно вытащить из разлома, но разлом из Евдокии Николаевны не вытащить никогда. Наш человек! Надо брать! Ратнику минус в репу, повёлся на медовую ловушку, тоже мне — разведчик!

— Чего ржёшь, рыжая? Без фермента тут не выжить. В это время у Контролёров брачный сезон и железа наиболее эффективна. По меньшей мере неделю я под защитой. Ментальные атаки не страшны. Тебе опять-таки свезло. Крупного самца раздобыла, эдакие редко попадаются, и охотиться на них нелегко. Надобно верное время выбрать, когда паразит сыт. Не понимаю, как вышло голодного живьём взять? Какая-нибудь магия? — Графиня, отшвырнув трупик многоножки, поправила соскользнувшее с груди полотенце.

— Ловкость рук, и никакого мошенства. Не бери в голову. На вот, прими это, новая разработка научников, даёт защиту на месяц от ментального влияния и нивелирует последствия мощного пси-удара. Бери, не отравлю. — Протянув Лопухиной шприц-дозатор с жидким артефактом, развернулась на пятках и направилась в лагерь, бросив через плечо: — Не тормози, памятка на обороте, надеюсь, читать не разучилась за два десятка лет? Воды канистру выделю, смой эту дрянь фекальную, от тебя смердит парашей!

Время и в самом деле в Императорском разломе ощущалось иначе, а вернее, вообще никак. Не имелось смены дня и ночи. Оно, конечно же, шло, но как будто на одном месте. Часы встали. Эфир молчал. КПК не ловил локальную сеть, зато мессаги о смерти Семецкого приходили регулярно, а это значит — добру быть. Начинаю мало-помалу воспринимать сталкерский фольклор как часть жизни.

Так странно, я вдали от родового поместья, кругом опасности, смерть караулит на каждом шагу, а чувствую себя в своей тарелке, будто дом здесь, а не там, за ленточкой.

Не поскупившись, выдала графине полный комплект снаряжения, включая кое-какое оружие да пару плазменных гранат. Отчего такая щедрость? После долгих препирательств, отчасти ради проформы и набивания цены, Лопухина таки согласилась проводить нас до границы третьего сектора, где она многократно бывала. Соваться в четвёртый наотрез отказалась, я и не возражала, у меня свои методы, Шорох не даст соврать, он тоже не хотел идти, а сейчас топает рядышком и в ус не дует.

Кислую мину сменил на напряжённо-сосредоточенную, ведь ныне под его опекой две родовитые персоны. Защитник наш и опора, куда ж мы без него? Понемногу начинаю познавать мужскую психологию и своевременно подыгрывать. А как иначе, не всё ж мне быть прямодушной. Беру пример с графини: захромала чуть — и вот её стрёмный сидор с травами, который она наотрез отказалась бросать, тащит Шорох. Мелочь, а приятно.

Путь был неблизким, но особливой опасностью не отличался. Полковник, нацепив на дуло винтовки глушитель, метко отстреливал редких Контролёров, время от времени пытавшихся атаковать наш куцый отряд. Лопухина, несмотря на показное безразличие, жадно глотала любые сведения о внешке. Информационный голод жрал девицу изнутри, а я всё рассказывала и рассказывала.

Популярные новости и сплетни, которые успела узнать. Декламировала по памяти сюжеты нескольких прочитанных за короткое время книг. Не погнушалась и мультиками. Этого хватило, чтобы глаза девушки заблистали от навернувшихся слёз. Медленно и бережно, слой за слоем снимала стылую корку с сердца графини, не забывая подкармливать конфетами, что у меня имелись в большом количестве.

Да, я манипулировала сознанием дикарки, как совсем недавно это делала с полковником сама Лопухина, но орудовала не так топорно — перед дамочкой жопой не повертишь. Несколько часов ментальной обработки — и вот уже волчий оскал сменился на милую улыбку, а из взора улетучился холодный убийственный расчёт. Спустя полчаса я была названа Ольгой, а затем и Оленькой.

Как мало надо человеку: обогрей, накорми, напои, поговори по душам — и дело в шляпе. Не исключено, что графиня вела свою игру, усыпляя бдительность, но я была начеку, внимательно надзирая за всяким движением. Шла чуть позади, карты не вскрывала, Бульку вперёд не пускала. То, что тропа была хоженой, видно невооружённым глазом.

Первый сектор прошли без приключений, лишь единожды нас атаковало существо, отдалённо напоминающее гиену, скрещённую с ехидной, только в разы неприятней. Тушу монстра покрывали гроздья клещей величиной с крупную сливу, и казалось, что гадкий подкласс членистоногих совсем не беспокоил зубастую образину.

Точным выстрелом в глаз полковник откомандировал зверя на тот свет, а графиня в очередной раз вынудила мой желудок страдать от спазмов. Юркнув к трупу, взялась ухватисто обдирать клещей. Не отходя от раздачи, причмокнув, забросила в рот самого нажористого. Шорох, взглотнув, позеленел. Если старый вояка всё ещё лелеял мечту о сладеньком поцелуе графини, то в этот самый миг его розовый кораблик расшибся о риф лютой реальности.

На очередном привале девица запекла мерзких гадов на углях, словно картошку, но даже после термической обработки я к деликатесу не прикоснулась. Перловка с говядиной ничем не хуже, да и привычней как-то.

Пообедав, или поужинав, подхватили нехитрые пожитки и рванули в очередной марш-бросок. Шорох, ясное дело, двужильный — ему не привыкать ползать по горам и долинам. Лопухина чувствовала себя как дома: виртуозно огибая аномалии, обходила трещины и разломы, не снижая темп ни на секунду.

Я же вовсю пользовалась доставшимся на халяву преимуществом регенерации, которая не позволяла мышцам уставать. Чтобы целиком восстановить силы, хватало одной минуты. Даже помыслить не могла, как буду жить, лишившись чит-кода. Припоминая себя прежнюю, досистемную, приходила к неутешительному выводу: без магии и специфичных черт померла бы на десятом километре, а то и раньше.

Целью броска был небольшой грот, где мы планировали передохнуть в сравнительной безопасности. Графиня предупредила, что пещерка сыровата и полна мокриц габаритами с кирпич, но это меня не особо тревожило. Разберёмся с вопросом комфорта по ходу дела. Проблему разрешила Булька: подчистила пространство пещеры от живности, включая микроорганизмы, а попутно плотно пожрала. Получив за труды три капли живой воды, обвилась вокруг талии и впала в спячку.

С сыростью разобралась на раз. Сфера силы испарила влагу из камня до последней капли. Пришлось дожидаться у входа, пока остынет запечённый монолит, зато потом разместились с удобством, установив по центру большую армейскую палатку. Вход я запечатала магией крови, натянув тройную мелкоячеистую сеть.

Если кто и прорвётся внутрь, то только в виде мелко нарубленного фарша. Не пожалев силы источника, защиту построила многоконтурную. Мало ли кто умный камни начнёт швырять, вот тут-то диверсанта и ждёт засада. Заклинание с подвывертом, сама измыслила, скомпилировав несколько незамысловатых заклятий в одно, но очень сложное и вредное. Возможно, архимаг крови смог бы разобраться в хитросплетении гексаграмм, но откуда ему тут взяться, если их по всему миру не больше десятка наберётся.

Свернувшись калачиком в двухместном спальном мешке, прикрыла глаза, тут же забывшись крепким сном. Никто не потревожил, пробудилась сама. Шорохов спал или делал вид, на широкой мускулистой груди покоилась голова графини. Осторожно, чтобы не разбудить спутников, выползла из палатки в грот. Размяв затёкшие мышцы, подкралась к выходу. В преддверии лежала большая куча мясного фарша, неровный каменный пол был залит подсыхающей кровью. Кто-то не шибко умный решил пробраться в пещеру, пока мы спали.

Прибрав некрокинезом плоть, рассеяла защиту и вышла наружу. Куда ни глянь, всё тот же унылый пейзаж. Каменные россыпи, жухлая трава да чахлый кустарник. Мышастое небо придало бодрости — не люблю солнце и жару. В принципе, комфортный мир, но слишком тусклый, как по мне, не хватает красок.

Отдалившись от пещеры метров на двести, схоронилась за большим камнем. Настало время опробовать догадку насчёт треклятого клинка Рюрика. С чего Лопухина взяла, что он проклят, — непонятно. Налицо защитный механизм повышенной сложности. Не совсем обычный, конечно. Древний, сотворённый, судя по всему, на заре цивилизации, а возможно, и вовсе не человеческой расой. Не думаю, что предтечи располагали технологиями, позволяющими создать подобное произведение искусства. Скорее всего, клинок родоначальнику ветви достался случаем, примерно так же, как и мне, а может, и не совсем случайно. Ведь дёрнул же чёрт полезть в аномалию, несмотря на опасности, ожидающие по ту сторону.

Не удивлюсь, если сам Рок постарался, — только не тот вонючий генератор скверны, а самый что ни на есть настоящий, неумолимый, что вершит судьбы людские. Если было мне на роду написано — отыскать священный артефактный меч Рюриковичей, значит, так тому и быть. А что касается проклятий и всяких прочих страшилок… как можно предать проклятию фурию, которая сама кого хочешь проклянёт?

Оглядела повнимательней карминовую сталь. Красиво, ничего не скажешь. Но что-то с ней не так, будто в грязи изваляли. Грязь не материальная, а духовная, проникшая глубоко в проекцию и осквернившая собой астральную ткань. Я подметила это ещё на той поляне, где сыскала раритет. Пролитая кровь отчасти смыла скверну, но не всю. Я ощущала отголоски былой мощи, клинок будто бы находился в стазисе, в попытке оградиться от тлетворного влияния, и, кажется, я знаю, как его очистить, а затем пробудить от многовековой спячки.

Разогнав источник на допустимый максимум, взялась бережно вливать потоки силы. Меч тут же раскалился добела, но я не остановилась, продолжая напитывать сталь магической энергией, что в разы превосходила по мощи ману. И вот уже сияние сменилось с жёлтого на голубое, а затем и фиолетовое. Клинок, трепеща в руке, норовил вырваться, но я держала крепко, всё больше усиливая воздействие стихией. Пространство вокруг искривилось, сработал защитный механизм: ауры одна за другой выскользнули из физической оболочки.

Тьма, хаос, пустота, скверна, кровь — всё смешалось в яростном вихре, цель которого — сберечь тело от разрушения. Каменная порода под ногами плавилась, испаряясь на глазах. В окрестности двадцати метров не осталось ничего живого, даже бактерий. В голове раздался хрустальный звон. Вот она, кульминация! Процесс фактически завершён. Последний штрих. Либо пан, либо пропал.

Вонзив острые клыки в запястье, выдрала приличный кусок плоти. Хлынула кровь, но я не дала ей пролиться на раскалённую землю, распределив всё до последней капли по поверхности клинка. Темно-алая жидкость не испарилась, а впиталась в структуру металла. Опустив меч, впечатала в гарду раскалённый до немыслимых температур родовой перстень. От паука на пальце отделился чёрный сгусток и растёкся по навершию, формируя рельефный узор. Финал!

Ну вот и всё, теперь ты мой! Не благодари. Я лишь использовала кой-какие знания, полученные в библиотеке и помноженные на смекалку. В душе не представляю, что там натворил Рюрик… может, детей своих порешил или головы безвинным женщинам сёк. Дело прошлое, не мне судить. От грязи очистила, а там хоть трава не расти.

С гордостью обозрела творение рук своих. Сталь приобрела однородность. Матовая багряная поверхность была близка к идеалу, а кромка лезвия стала ещё острее. Приглушив источник, оборвала астральную связь. Энергии истратила больше половины, но это того стоило.

Выйдя из выжженного круга, отыскала камень покрупнее. Замах, свист рассекаемого воздуха — и базальтовый кусок весом в несколько сотен килограммов мягко съехал по скошенной траектории. Поверхность среза была безупречно гладкой, будто полированное стекло. Приложив остриё к запястью, смело чиркнула по коже. Пореза не случилось.

Меч, признав хозяйку, никогда не причинит вреда. Ведь это не просто тривиальная железка, а подлинное магическое оружие, несущее смерть врагу и защищающее рукожопого владельца от собственной рукожопости.

За спиной раздалось тактичное покашливание. Оборотившись, столкнулась взглядом с заинтересованными глазами графини.