Чужие земли

— Сейчас господин им покажет. Ой! Прости, Волчонок, у меня вырвалось это слово. Но ты все равно им покажешь. Да?

Вучко вздохнул, посмотрев на илота.

— Думаешь, я такой крутой?

— Крутой?

— Ну, сильный.

— А разве не так? — удивился илот, — ты же наших охотников всех убил. Четверым горло перерезал, а одного ножом в глаз.

Вучко вновь вздохнул, а Эрве не преминул вставить:

— Горло им я резал. Они раненые были, Вучко их ранил. Но последнего кинжалом в глаз убил я. Если бы промахнулся или опоздал, тот бы убил Волчонка. Вот так-то!

Наконец-то Эрве мог порадоваться, глядя на удивленного и какого-то растерянного илота. То-то же, а то возомнил для себя богатыря. Нет, Вучко хорошо дерется и магией владеет, не чета ему, Эрве. Но если бы не он, то лежал бы его Вучко у той опушки с перерезанным горлом.

— Вучко, это правда? — растерявшийся илот, наверное, думал иначе и еще надеялся, что Эрве сказал неправду.

— Правда. Ты слишком многого от меня хочешь. Тебе сколько, тринадцать?

Илот кивнул головой.

— А мне пятнадцать, недалеко я от тебя ушел.

— Как пятнадцать? — опешил илот.

Но горцы, рассредоточившись по склону горы, начали последний подъем к их площадке, тем самым заставили всех прекратить болтовню. Настало время действий. Врагов было около двух десятков, плохо то, что не все видны, чьи-то головы время от времени появлялись из-за камней и снова исчезали, вновь выныривая уже в другом месте.

— Значит, хотят только ограбить? — задумчиво спросил Вучко.

— Да, только. Мне так у нас говорили, — уточнил илот.

— Тогда их лучше не убивать, не стоит дразнить. Неизвестно сколько их здесь всего. Если начнут мстить, то запросто камнем сверху кинут или еще чем.

Эрве с Вучко согласился. Действительно, зачем ожесточать? Он со своим умением плести заклятья без труда обезвредит какую-то часть из них, но вот Волчонок, с ним сложнее. Тот хорошо дерется руками и ногами, Эрве в этом убедился, но его магия… Он не бьет болью, а наносит тяжелые удары, которые могут убить или сильно покалечить. Как Вучко справится, если нельзя убивать? Эрве взглянул на него, но Волчонок вместо того, чтобы сосредоточиться, был расслаблен и задумчив, наблюдая за медленным движением врагов. Те почему-то не спешили.

Только через четверть часа горцы подошли на расстояние броска дротика, несколько из них как раз держали в руках метальные снаряды.

— Если хочешь напасть, то сейчас самая пора, — Эрве поторопил Вучко, но тот только покачал головой. И им пришлось отойти от края площадки, приблизившись к ее противоположной стороне, где вверх тянулась отвесная стена. Эти горцы, кстати, могут и сверху чем-нибудь кинуть. Не убить, а только оглушить. И опять некоторое время неопределенности.

Что задумал Волчонок? Дождаться появление горцев на краю площадки, чтобы удары получились наверняка? Все время пока они ждали приближения врагов, Вучко неподвижно стоял, о чем-то думая. Наконец прямо перед ними над краем площадки показалось несколько волосатых голов, а затем и все фигуры целиком. Восемь человек. Взрослые и трое подростков.

Эрве понял, что уходят последние мгновения для того, чтобы первым ударить по врагам, пока те не собрались все вместе, но Вучко по-прежнему почему-то не спешил. Или время еще есть? Один из появившихся горцев, видимо, старший, крупный мужчина, волосы которого тронула седина, хрипло произнес:

— Отдайте деньги, а мы вас отпустим.

— Деньги? — Вучко демонстративно вытащил длинный кинжал, за ним то же самое сделал и илот. Только Эрве остался стоять с пустыми руками. Ему скоро плести болевое заклятье.

— Все наши деньги? Но их у нас несколько полных кошельков, — Вучко почему-то стал дразнить врагов. Зачем он это делает?

Глаза горца загорелись от жадности.

— Ты хочешь ограбить детей? — тем временем продолжил Вучко.

— Ты не ребенок.

— Не боитесь мести? Вот он грасс, — Вучко кивнул на Эрве, а тот только мысленно выругался, не понимая, зачем он все это говорит.

— Грасс? Мы ему ничего плохого не сделаем. Но деньги заберем. Только половину.

— Половину? Да? — с издевкой в голосе продолжил Вучко.

— Да. Зато всех вас проводим до конца гор. Будете под защитой нашего рода.

Эрве не стерпел и возмущенно прошептал своему спутнику.

— Сейчас надо нападать, пока здесь их только часть. Нельзя медлить.

— Молчи, — ответил Вучко — и не спеши с заклятьем. Постарайся не показывать, что владеешь волшбой.

— Зачем? Надо сейчас ударить. Вдвоем с ними справимся.

— Молчи и делай, что говорю. Не знаю только так ли…

Эрве захотелось закричать от бессмысленной глупости напарника. Надо напасть сейчас, пока не поздно! Но он один без Вучко с горцами не справится. Его заклятье действует на ограниченном пространстве. Сколько горцев попадут под его удар? Два? Три? Вряд ли больше. Возможно, он сможет нанести еще один удар, но со всеми восемью врагами не справиться. А тем временем с обоих боков, все еще прячась за камнями, которые с краев окаймляли площадку, появились новые фигуры. Четыре-пять человек с левой стороны и столько же с правой.

Эрве помрачнел, горцы теперь легко смогут напасть сразу с трех сторон. И шансы победить в предстоящей схватке падали. Теперь ничего не останется, как сдаться и отдать половину кошельков… А все этот Вучко. Зачем он дразнит старшего? Почему не стал нападать, когда была возможность?

— Эрве, приготовься, бей по тем, что перед нами. Вот те трое, что в центре. А затем по тем, что слева от тебя. Я займусь остальными в центре и теми, что справа.

Эрве только вздохнул. Глупец! Дотянул, когда ситуация изменилась и шансы резко упали. Ну почему этот рыжий такой непутный?!

Как только последние горцы поднялись на площадку, выйдя из-за камней, Вучко скомандовал:

— Эрве, начинай.

И одновременно с сорвавшимся с рук Эрве заклятьем, Волчонок ударил своей магией по горцам, которых оно не затронуло. Как те падали и падали ли они, Эрве уже не видел, перенеся свое внимание на левую сторону площадки. Он сотворил второе заклятье и нанес новый удар, которым повалил еще троих врагов. Но бежавший чуть сзади здоровяк уже выхватил нож, приближаясь к Эрве. А за здоровяком бежал следом еще один горец, но тот был послабже. Только что с того, в намерениях здоровяка сомневаться не приходилось.

Эрве начал плести узоры третьего заклятья, понимая, что не успевает, и уже с ужасом видел приближение своей смерти, но здоровяк неожиданно упал, а за ним последовал и второй. До Эрве с некоторым запозданием, вызванным дыханием смерти, дошло, что илот бросился под ноги горцу с ножом, а когда тот повалился, этот наглец сумел дотянуться своим кинжалом до ноги второго врага. Тем временем здоровяк уже начал подниматься, но преимущество во времени уже перешло к Эрве, который, наконец, оправился и успел ударить своим новым заклятьем.

Шум и краски мира на какое-то время погасли, целых и невредимых врагов перед ним уже не было. Эрве стоял, не в силах пошевелиться, понимая, что смерть только что прошла мимо. Когда он очнулся, по ушам ударил громкий и пронзительный крик. Перед ним корчились и извивались от невыносимой боли люди, среди которых его взгляд выцепил илота. Тот тоже попал под последний магический удар.

Сзади него Волчонок, извиваясь ужом, дрался с тремя противниками, нанося удары и получая их сам. Но тех уже осталось двое, а третий горец теперь стоял согнувшись, держась руками за живот.

Сотворить новое заклятье, не задев Волчонка, Эрве не мог, поэтому рука скользнула к поясу, нащупав рукоять кинжала. От броска его останавливало только то, что обоих горцев заслоняла фигура Вучко. Вот если бы тот так не крутился, то можно было и бросить кинжал в одного из врагов. К счастью, один из горцев, худощавый подросток, выбыл из схватки, получив хлесткий удар по голове, а последнего противника Вучко ударил магией.

Больше врагов, способных стоять на ногах, не было. Эрве произвел пару заклинаний, снимающих болевые заклятия. Горцы и илот перестали корчиться, застыв скрюченными фигурами на каменном плато, лишь продолжая стонать. Боль пройдет, но не сразу.

Сколько же их всего было? Семнадцать. С девятью расправился Волчонок, а восьмерых горцев свалил он. Хотя с двумя последними помог илот. Если бы не он, то здоровяк насадил бы его, Эрве, на свой мясницкий нож.

Эрве зло прищурился, сильнее сжал рукой кинжал и шагнул в сторону пока еще беспомощных врагов. Но перерезать горло здоровяку (а затем и всем остальным) не дал окрик Волчонка.

— Нет, нельзя. Не убивай.

Его злость переместилась на Вучко:

— Ты, ты! Из-за тебя всё!

— Перестать. Не кричи и успокойся. В чем проблемы? Да, я рисковал, но было бы еще хуже.

— Хуже? Да меня этот чуть не убил! — Эрве взвизгнул.

— Понимаю. Но ты можешь выслушать спокойно?

Эрве почему-то не стал больше кричать и даже немного успокоился.

— Что с Дири? Болевое заклятье?

— Да, — процедил Эрве.

— Ладно, моя помощь пока не требуется. Ты хотел, чтобы мы напали на первых восьмерых. Так?

— Конечно, ведь мы…

— Подожди, дослушай, а потом скажешь. Представь, мы напали, конечно, их свалили, а потом? Оставались еще девять, которые сидели за камнями.

— Мы ударили бы по ним…

— Подожди. Ударить могли, но выцепить всех за камнями не получилось бы, и те, которые успели уцелеть, закидали бы нас вот этими дротиками. Могли?

— Ну, могли.

— Возможно, в конечном итоге нам удалось бы найти всех, да только с дротиками в ногах далеко не уйдешь. Если вообще сможешь ходить — попадет такая штука в кость, безногим останешься.

— А зачем ты их дразнил?

— Чтобы все вылезли на плато.

— А то, что я грасс, почему сказал?

— Ответь, почему они ограбленных отпускают?

— Боятся мести.

— А почему охотники из поселка не боятся грабить и убивать?

— Ну…

— Их много. За ними сила, есть магия, в случае чего помогут соседние селения. А у этих маленький род. Ты не заметил, что почти половина — подростки? Даже мальцы вашего с Дири возраста есть. Нет у них больше мужчин, каждый на счету. Потому и не рискуют. Потеряют нескольких человек, род ослабнет, захиреет. Когда я сказал, что ты грасс, те, кто дротики держали в руках, их убрали. Побоялись мести.

— Но меня вот этот чуть не зарезал, и если бы не илот… Дири помог.

— Вот видишь? Когда мы их приперли, только тогда они за ножи схватились. На меня тоже двое ножи подняли. А теперь посмотри, что было бы, если мы первыми напали на тех восьмерых. Как твои орали — уши можно затыкать. Если не сразу поймешь, что это обычное болевое заклятье, то подумаешь, что помирают. А они род, близкая родня. Стали бы они нас жалеть, видя, что их родичи умирают? Нет. Нашпиговали бы дротиками.

— Но все равно мы еле-ели справились, а могли и не победить. Риск большой был. Почему бы тогда не сдаться, кошельки не отдать? Всего половину! Они же обещали нас освободить и через горы проводить!

— И ты им веришь?

— Так ведь илот тоже об этом говорил! Отпускают они ограбленных.

— А как это становится известно?

— Что известно?

— Что отпускают.

— Ну как…

— Ограбленные возвращаются к себе домой и рассказывают, так?

— Наверно.

— То есть чтобы рассказать, нужно вернуться целым.

— Ну, конечно же!

— А если ограбленного убить, то он не расскажет.

— Ну…

— Те, кого отпустили, те рассказали. Те, кого убили, рассказать ничего не могли. Сгинули где-то, а где? Никто не знает.

— Ты думаешь?.. — Эрве похолодел.

— Нет, но предполагаю, что такое тоже возможно. Но даже если бы я и ошибся и нас отпустили, вопрос ведь во времени. Как быстро это произошло бы? Сразу отпустили бы? Сегодня вряд ли, день на закат пошел. А завтра здесь уже будут охотники. Скажи, захотят ли горцы из-за нас ссориться с ними? Думаю, нет. С радостью выдадут. А если мы все-таки успеем уйти, тогда они проводят охотников кратчайшей дорогой. Понимаешь, что нельзя нам было сдаваться? Никак нельзя.

Эрве стоял и не мог понять, прав был Волчонок или нет. Слишком как-то все сложно, но разбойные рожи горцев перевесили чашу сомнений в пользу слов Вучко.

— Почему ты не дал их добить? Их семнадцать, нас трое. Что делать-то будешь?

— Пока не знаю. Но убивать не хочу. Нам еще надо из гор выбираться. А ты так просто горло перережешь? Сколько тебе лет?

Эрве вздрогнул. Неужели Вучко догадался? Кажется, нет, вопрос он задал не тем тоном. Но сильно подставляться нельзя, иначе рано или поздно поймет, что он, Эрве, уже взрослый.

— Может быть, их как-то запугать?

— Как?