Чужие земли

— Я сейчас рассмотрел раны тех двоих. Кровь с лиц соскоблил, а там… Их чем-то острым. И глубоко проткнули. Кинжалом так не получится, раны бы были большие и резаные. К ним ты не приближался, я видел. И еще видел, что ты чем-то в них кидал. Потому и думал, что кинжалами или ножами. А вот сейчас и не пойму.

Я стою и мысленно посмеиваюсь. И пока еще размышляю. Сказать или нет? Если бы не проблема с Дири, то, пожалуй, и дальше водил бы юного грасса за нос. Нашел бы чем отбрехаться. Мало ли чем мог в бандитов зафитилить? Но проблему надо разрешить, придется открываться.

Решил я это сделать поэффектнее. За ночь немного отдохнул, настроение хорошее, попробую фокус один провернуть. Если полностью не получится, то все равно наглядно будет.

Приметил на земле камушек, сосредоточился, но как раньше с размаху швырять не стал, а решил аккуратненько его в воздух поднять. Раньше я только с совсем маленькими камнями пробовал, да и то не всегда плавно получалось. А тут…

Видели бы вы выражение лица Эрве. Да и у Дири тоже. Неизвестно, у кого челюсть ниже опустилась.

— Как… как это у тебя получилось? — только и смог вымолвить грассенок.

— А что получилось? — решил я над ним прикольнуться. — Это разве я? Да и не было ничего. Верно, не было? — повернулся я к Дири, стоявшему в двадцати шагах от нас.

— Не было, гос… Вучко. Ничего не было, — замотал тот головой.

То, что он так скажет, я особо и не сомневался. Он же обещал, что будет молчать и никому не скажет про мою волшбу. Вот и не сказал.

— Ты… ты… это… — Эрве все еще не мог прийти в себя, но вдруг взорвался:

— Хватит! Дурня из меня делаете? Говори, как это у тебя получилось!

Я пожал плечами, подошел к погасшему костру, поднял не прогоревшую до конца головешку, сосредоточился и зажег ее.

Краем глаза взглянул на Дири. Тот стоял с улыбкой до ушей, а в глазах такой восторг!

— Так ты можешь, — тихо, почти шепотом, сказал Эрве.

— Могу.

— Ты грасс? Но почему скрывал? И как тебе удалось обмануть мага?

Рассказать, кто я? Не поверит же, решит, что снова смеюсь. Тогда что сказать? А зачем говорить?

— Это мой маленький секрет. И он должен остаться только между нами, — я специально громко сказал, чтобы и Дири услышал.

Тот, конечно, услышал, закивал головой и демонстративно рот рукой зажал. Этот не проговорится. А Эрве?

Грассенок тоже кивнул, о чем-то задумавшись. Наверное, прокручивал в голове все моменты нашего путешествия. Теперь он понял, как мне удавалось птиц быстро добывать, огонь простыми булыжниками разводить, как его тогда стукнул, когда он по мне заклятьем в гостинице шарахнул. Кстати, я ведь тогда не свалился, как те бандиты, на ногах удержался, хоть меня и скрутило. Может быть, тоже магические возможности помогли, ослабив удар заклятием?

— Я твой должник, — напомнил я Эрве.

Тот поднял на меня глаза.

— Но я хочу, чтобы с нами ехал Дири.

Эрве попытался что-то сказать, наверное, хотел возразить, даже чуть вспыхнул, но тут же погас.

— Хорошо.

— Вот и ладно. Значит, мир?

— У меня с этим? — Нет, Эрве все-таки непереносим!

— Ладно, давайте лучше завтракать.

Эрве демонстративно уселся неподалеку от потухшего костра, я его зажег, а Дири уже вовсю суетился, доставая оставшуюся от бандитов еду.

Поели хорошо. Даже Дири под конец завтрака перестал на меня оглядываться, ожидая кивка на разрешение взять тот или иной кусок. Ничего, выправим его илотские привычки.

После завтрака оба уставились на меня, ждут, что я скажу. А что говорить? Неплохо бы полдня поваляться на травке, подремать, силы побольше восстановить, да вот только соседство с мертвыми бандитами портило всю идиллию.

— Ладно, — говорю, — давайте собираться.

А это совсем не просто. Теперь у нас восемь коней, всех надо оседлать, седельные сумки снова набить — Эрве-то все из них повыбрасывал, а Дири еще собрался раздеть убитых, панцири, шлемы снять, а также куртки, штаны, сапоги. Здесь я уже не стерпел. Нехорошо как-то мертвых грабить. Одно дело кошельки срезать — они им уже незачем, другое дело одежду снять.

А панцири и шлемы, куда нам они? Пацанам велики, мне, вроде, вполне можно подобрать. Но не хочу в одежде убитого ходить, да и жарко в ней, к тому же зачем она мне? Мечом не владею, от стрелы в лицо не защитит. Поэтому я Дири сказал, чтобы не занимался грабежом.

А Эрве мне сует пять кошельков.

— Одного я убил, его кошелек мой. Так?

А зачем спрашивать? Конечно, его. Но и мне пять кошельков многовато будет. Один, не глядя, я Эрве протянул, а второй отдал Дири. Пацаненок стоит, ничего не понимая.

— Спрячь. Пусть у тебя будет.

Тот понимающе кивнул, а вот Эрве надулся, покраснел. От злости, что ли?

Тронулись мы снова в путь на запад, забирая немного к северу. Солнце подошло к зениту, а мы уперлись в преграду — та самая горная речка, только ее, считай, начало. В паре сотен метров шумел водопадик, а еще правее были холмы, пусть и высокие. Туда и поедем, только искупаться нужно, все грязные и потные.

Слезли с коней, я к водопадику первым иду, за мной Эрве, а пацаненок сзади, дистанцию соблюдает, понимает, что Эрве из благородных. Я, конечно, разделся до трусов и к воде, но, видать, погорячился, не сообразил, что та с гор течет. Вода-то почти ледяная!

Эрве, понятно, лишь личико умыл и в сторонку. Он и в простых речках не купался, грязнуля, даже противно. В гостинице, правда, отмылся хорошо, но делал все в одиночку, даже меня за дверь выставил. Потом, когда он мне свою тайну раскрыл, я догадался, что он не из стеснительности так делал, а свои благородные вороны от посторонних глаз скрывал. Теперь-то ему меня можно не бояться, сам в тайну посвятил, а вот Дири про его секрет знать не следует.

Вода, значит, ледяная, купаться совсем расхотелось, но и терять свой авторитет желания нет. Скрепя сердце подставил голову и плечи под воду, постоял совсем чуток и тут же выскочил. Нет, с меня хватит. А Дири разделся догола, под штанами у него ничего нет, да и кого стесняться? Тем более, он в таком возрасте. Зашел под струю, весь напрягся, вот-вот готов замычать, а держится, не выходит. Силен, однако.

А потом вижу, как он в мою сторону глазами стреляет. Понял я, конечно, в чем дело — себя показывает, какой он выносливый. Но так и в ледышку превратиться недолго. Воспаление легких чего доброго схватит, нет, такое геройство мне не нужно. Поманил я его, тот выскочил, а у самого зуб на зуб не попадает. Хорошо, что солнце припекает, согреется быстро.

Разлеглись мы на солнышке, загораем. Мы — это я и Дири. Эрве так и остался в рубашке. Тут я и скажи:

— Все, от погони избавились. Пока бандиты про убитых узнают, пока до поселка доскачут, новую группу пошлют, мы далеко уже будем. Теперь и посылать погоню смысла нет. Все равно нас не догнать.

— А эти уже знают. Господин Уструй еще больше охотников выслал, — это пацаненок говорит.

Я, конечно, удивился.

— Откуда они узнать смогли? По воздуху, что ли, весть полетела?

— Так через амулеты и узнали.

— Не понял. Ну-ка объясни.

— Вы же с господином Эрве их убили, а как только владелец амулета погибает, так в поселке известно становится. Когда я вас схватил, ох, простите… Ну вы сказали, что те три коня угнали, то господин Уструй видел, что все три амулета показывали, что их владельцы живы. А то ни за что бы не оставил вас под деревом.

— Так. Однако. Ты хочешь сказать, что прошлой ночью этот ваш Уструй уже все узнал и погоню выслал?

— Ночью не пошлет, а утром должен. Шесть убитых, и до этого Кусам погиб. Госполин Уструй должен всех мужчин послать, ведь такое оскорбление грасс Трастен ему не простит.

— И быстро нас могут нагнать?

— Быстро, если с заводными конями. Завтра к вечеру.

Вот и оторвались!

Глава восьмая

В горах

Когда Эрве заметил шестерых всадников, во весь опор скакавших в их сторону, то растерялся. Чем это ему грозит, он понял сразу. Будь Эрве настоящим грассом с живым и богатым отцом, то можно было рассчитывать на выкуп. Конечно, не за два тулата, о которых сказали первые три встреченных ими бандита, а уже за большую сумму. Он же вчера убил одного из них. Пусть и не преднамеренно и тот сам попал под копыто своего коня, но заклятие-то сотворил он сам.

А он, Эрве, никакой не грасс и никто за него выкуп не внесет. Значит, продадут в Зилотию. Это в лучшем случае, а в худшем казнят. Медленно и жестоко.

Доскакав до опушки леса, они с Вучко бросились в сторону кустов, шанс, хоть и крохотный, но был. Хотя… их же шестеро. Разойдутся в стороны, прочешут весь лес и найдут. Шанс на спасение мог бы вырасти, если бы бандиты не увидели в какую сторону они побежали. Но Эрве, прежде чем нырнуть в заросли кустов, обернулся, желая посмотреть, далеко ли погоня, и увидел мерзкого илота, из-за которого, собственно, у него с Вучко и пошли все неприятности. Всадники были еще далеко, а илот бежал вслед за беглецами в шагах в ста-ста пятидесяти и, конечно, видел направление их бегства.

Эрве поднажал и, не разбирая дороги, побежал по лесу, думая только об одном — спрятаться! Через какое-то время запнулся о какой-то корень и полетел вперед головой, угодив в лесную яму, которую прикрывало упавшее дерево. Здесь он и решил отсидеться.

Бандитов почему-то было не видно и слышно, зато появился Вучко, тяжело передвигавший пораненную ногу. Он и рассказал, что илот почему-то повел погоню в другую сторону. Ясно, что ошибся, а у них появился шанс на спасение. И пока бандиты скакали на юг, они направились на запад. Преградившее путь ущелье с горной речкой беглецы решили обойти. И нарвались на тех же самых бандитов, уже устроившихся на ночлег.

Оплошавшего илота те пристроили поджариваться на костреце. Это хорошо, много крови тот подпортил ему и Вучко. А вот рыжий вдруг решил спасти илота. Эрве и раньше замечал, что Вучко был временами упрям. Но не до такой же степени! Вот учудил! Решил напасть на шестерых взрослых и сильных бандитов только ради спасения какого-то грязного илота! То его гаденышем все время называет, то презирает за гнилость, а тут на тебе. Они же илоты все такие. Все! Разве можно сравнивать илота со свободным человеком или тем более вот с таким, как он сам, грассом. Впрочем, Эрве, не грасс, но он давно вошел в роль благородного отпрыска, что стал всерьез считать себя таким.

А Вучко к тому же заявил, что он предпочтет илота, а не его, Эрве. И прогнал, да еще и пригрозил. А куда ему одному идти? Ведь наверняка пропадет! Пришлось тихонько двинуться следом за Вучко, но соблюдая дистанцию. Если того схватят, то он сможет свернуть в сторону ущелья, там его точно искать не будут. Подумают, что ушел в лес. А пока будут бегать по лесу, он сможет, пройдя вдоль кромки ущелья, оказаться далеко у бандитов в тылу. Так Эрве решил, так и сделал. Теперь все зависело от действий Вучко.

Своего спутника в темноте Эрве не видел, тот хорошо умел неприметно для врагов ползать. А вот костер, рядом с которым заметны были две фигуры бандитов, Эрве, хоть издалека, но различал.

Как Волчонку удалось убрать одного из бандитов, столкнув того прямо в костер, Эрве и не понял. Тот просто повалился, а фигура второго исчезла — этот затаился. Зато вскочили два других бандита и с криками попадали обратно. Действительно, Волчонок. С острыми зубами. Чем он это их? Кинжал, нож?

Затем Вучко зачем-то стал ругаться, вот это Эрве не понял. Ведь разозлил же бандитов и те теперь бросились в его сторону. Или он их заманивает? Если ножа и кинжала уже нет, остается драка руками. И ногами, ими Вучко отменно дерется.

На всякий случай Эрве подполз поближе, но, осторожности ради, держался чуть в стороне. Надо же такому случиться, что и Вучко, оказывается, переполз в ту же сторону. А затем два бандита один за другим упали на землю. Зато последний повалил Вучко, достал кинжал…

С одним-то и Эрве мог справиться, если тот, конечно, отвлечен чем-то. Умению бросать кинжалы и ножи в цель обучил его еще старый грасс. А потом в свободные от тюрем времена, Эрве продолжил обучение, но уже самостоятельно.

Что, опешил, Волчонок? Думал, что он маленький и слабый? Эти мысли промелькнули в голове юного мошенника и вылились в нужные слова. Сейчас важно закрепить успех, пока Волчонок не пришел в себя, показать свою значимость.

Но тот вдруг принялся за свое — ему надо этого илота обязательно спасти. Ладно, Эрве готов такую услугу сделать, но теперь рыжий его должник.

Долго ли уголья раскидать, да веревку перерезать? Заодно и прирезать раненых, лежащих у большого костра. Может быть, это и напрасно, не стоило выходить из роли маленького, даже беззащитного грасса, но Вучко уже видел, что он, Эрве, не так уж и беззащитен. К тому же теперь роли в их взаимоотношениях, если и не поменяются, то сильно изменятся. Он, Эрве, ничуть не хуже Вучко, и тот теперь должен его слушаться. Или хотя бы держаться на равных. К тому же он грасс, волхвованием владеет, Волчонка то и дело лечит.

Утром Эрве проснулся первым. И сразу решил заняться исследованием того, что лежало в седельных сумках убитых бандитов. Да и самих убитых тоже обыскал. Заодно и задумался, как с ними справился Волчонок. Одного каким-то образом лицом в костер столкнул. Ладно. Следующие два бандита. На теле ран нет. Горло у них сам Эрве перерезал. Раны широкие получились, но темно было, свет костра почти не доходил.

Потом он перешел к тем троим, что поодаль лежали. Одного он сам кинжалом в глаз. А двое последних? На теле ничего нет, только горло перерезано, да лица в крови засохшей. Горло его работа, а что с лицами? Соскоблил он запекшуюся кровь и всерьез задумался. Раны у обоих на лице небольшие, как будто чем-то тонким и острым ткнули. И ткнули глубоко. Таких тонких кинжалов у Вучко он не видел.

Так и не разобравшись, а только больше запутавшись, Эрве решил поговорить с самим Волчонком. Рядом илот околачивается. Шикнул на него, а тот отошел в сторонку лишь после утвердительного кивка Вучко. Наглец! Мало он его тогда поучил, надо было полное болевое заклятье сотворить. Ничего, сейчас его прогонят, поедет к себе в поселок за хорошей поркой плетьми. Это уж наверняка.

То, что произошло потом, Эрве запомнил надолго. Потому что этого не могло быть, но ведь было же, он сам видел удивительную волшбу. Не раскрывая рта, не шепча слова заклятья, не помогая руками материализовать их в действо, Волчонок одним только взглядом поднял камень с земли и оставил висеть его в воздухе, а затем зажег погасшую головню. Способны ли вообще на такое лучшие маги Миртерии? А у него получилось. Легко и просто.

Как? Как? Без способностей. Ведь тот маг не мог ошибиться, не найдя у Вучко ни капли способностей к волшбе. Только разве признать, что Волчонок переиграл мага, закрывшись пологом от чужих воздействий. А это, опять же, могли делать только очень сильные маги.

И когда Вучко напомнил об илоте, выразив свое желание, чтобы тот ехал с ними вместе, Эрве не мог отказать. Пришлось смириться. И сейчас, и потом, когда Вучко посадил илота рядом с собой. А еще Волчонок сунул мерзавчику один из кошельков, по сути, подарив его. Даже не открывая, не зная, что там может находиться. И опять пришлось стерпеть. Но он, Эрве, это запомнит, и когда илот (оказывается, уже бывший!) останется без своего покровителя, то он с ним расквитается. Нет, не убьет, нельзя портить отношения с сильным магом, а вот заклятьем сильным ударить, он это сделает. Найдет, к чему придраться. Найдет!

Но это потом, а сейчас надо «ноги делать», как сказал Волчонок. Погоня, оказывается, не за горами. А вот в горы как раз им и предстоит идти. Именно идти, а не ехать. С таким табуном их в этих холмах догонят — дальше-то на юго-запад равнина. А вот правее начинаются горы. Там преимущества у охотников, которые прекрасные наездники в отличие от Волчонка, будет меньше.

В предгорьях они оставили лошадей, забрав лишь самое необходимое, в первую очередь остатки еды и одеяла. Если придется забраться высоко в горы, то ночью и поморозиться можно.

Коней они расседлали и оставили утром следующего дня на последнем зеленом участке, дальше начинались собственно горы. Небольшая тропа, поднимающаяся кверху, уверенно вела путников к западу. А спустя несколько часов, когда они уже забрались довольно высоко, илот воскликнул, обратив внимание на картину, показавшуюся внизу. Неизвестные люди уводили их коней куда-то в сторону. Но не вниз на равнину, как можно было этого ожидать, а, наоборот, в сторону соседнего горного массива. Сверху дорога была не видна, и беглецы посчитали, что коней ведут по узкой горной тропе. В подтверждение этому цепочка людей и животных вытянулась в линию.

Что же получается, эти люди вовсе не охотники, посланные старостой из поселения? Во-первых, преследователям еще рано появляться, а во-вторых, незнакомцы слишком уверенно двигались по горной тропе. Значит, кто-то из местных.

— Кто это?! — удивленно воскликнул Эрве.

— Горцы, — пояснил илот в ответ на его вопрос. Наглец еще хотел добавить слово «господин», но замешкался на середине слова, взглянув на Волчонка, и бросил извинительный взгляд на Эрве. Но сейчас грассу было не до наглеца.

А Вучко стал расспрашивать илота. Выяснилось, что тот горцев раньше не видел, но много о них слышал в своем поселке. Живут то ли в горах, то ли в предгорьях. Пасут коз, овец, и немного грабят. Немного — потому что слабаки, хотя физически крепкие. Но оружие плохое, мечей нет, с собой только небольшие, правда, крепкие копья, пращи, дротики и плохонькие луки. С охотничьими и сравнивать нельзя.

Живут горцы небольшими родами, способных к волхвованию у них почти что и нет. С грассом Трастеном и сравнивать нельзя — каких-то пастушьих шаманов с сильным магом.

А раз так, то грабят только одиноких путников, да и тех потом отпускают восвояси. Горцы опасаются мести. Ведь если убьют кого или в Зилотию продадут, вдруг окажется, что важного человека обидели, лишив его верного слуги или даже родственника? А уж тому послать людей и наказать виновных вполне по силам. Раз нет своих магов, то и защиты, как у охотников в поселке, тоже нет. Только и могут в горных пещерах прятаться. Здесь они в своей силе.

Один из таких горных кланов как раз сейчас уводил бесхозных коней. В горах они не нужны, значит, продадут кому-нибудь на равнине. Заработают неплохо, поправив дела своего рода.

А во время следующего привала, устроенного на небольшом, но довольно широком плато, глазастый илот снова заметил горцев, но на этот раз не внизу вдалеке, а совсем поблизости, в каких-то двух-трех сотнях шагов. Те поднимались в их сторону, весьма искусно маскируясь. Если бы не привал, то беглецы наверняка обнаружили бы их слишком поздно, и горцам удалось бы подойти на расстояние в несколько прыжков или на бросок дротика.

То, что горцы их преследуют, сомнения не вызывало. Мало того, увидев, что их обнаружили, те перестали скрываться, открыто появившись из-за камней, и начали медленно полукругом охватывать горную площадку, где находились путники. Хорошо, что горцы пока не стали подниматься наверх к самой площадке, все еще оставаясь внизу на склоне горы.

— Что им от нас нужно? — спросил Волчонок.

— Ограбят. Хотят ограбить, — почему-то легко и непринужденно ответил илот.

— В плен возьмут? — Эрве попытался придать голосу твердость?

— Не-а. Это вряд ли. Побоятся гнев накликать. А ограбить — для них самое то. Они обычно одиноких путников подстерегают.

— Нас же трое.

— Двое маленьких, один и вовсе… — илот не договорил, взглянув на Эрве и съежившись под его испепеляющим взглядом.

Эрве ведь сразу понял, что наглец его низко ценит. Его, хорошо умеющего бросать ножи и владеющего магией. Правда, возможно, так плохо его оценивают горцы за немного тщедушную фигуру, и илот именно это и имел в виду, говоря с позиции горцев, но наглец все-таки посмел высказать такие слова вслух. Посмел!

— Значит, детей можно ограбить, а воинов побоятся? — Волчонок нехорошо скривился, а илот еще больше развеселился.

— Что смеешься, — взорвался Эрве? — Что тут веселого!