Чужие земли

— Не знаю. Магией.

— Они ее уже видели.

— Не всю. Показать, как огонь зажечь? А еще что?

— Первым делом связать надо, скоро в себя придут, как бы опять напасть не решили.

На связывание горцев потратили почти полчаса. Некоторые из них, это те, которых раскидал в обычной драке Волчонок, уже пришли в себя и порывались снова в бой. Эрве мог успокоить неугомонных болевым заклятием, но Вучко решил проблему проще. Сильными оплеухами он сбивал у желающих сопротивляться весь их запал. Конечно, такие оплеухи в обычной ситуации помочь не смогли бы, но бил-то Вучко своей магией, которая смотрелась очень эффектно. Не плетя пальцами никаких фигур, не шепча заклятий, он, находясь в нескольких шагах от бунтаря, просто поднимал свою руку, примеривался к очередному уху, взмахивал рукой и горец от сильного удара или летел на каменную землю, либо неугомонного горца просто отталкивало на полметра в сторону. Одного, который не понял болезненного предупреждения, Волчонок попросту ударил сложенными щепотью пальцами в район живота. Горец согнулся от боли, а Вучко легонько толкнул его в лоб. Упав на землю, у того желания подняться и броситься в драку больше не возникало.

Через полчаса, когда пришли в себя от болевого шока те, с кого Эрве снял заклятие, вся напавшие уже были крепко связаны. Вучко стоял чуть в стороне и грустно рассматривал получившуюся картину. Рядом пристроившийся илот… Дири, сердито посматривал на Эрве. А вот Эрве был доволен — наглеца он наказал, пусть и не специально это сделал — в запарке боя. Зато теперь… А что теперь? Илот уже и не илот, Вучко сделал его свободным, да и имя у него есть — Дири. И спас он Эрве жизнь в минувшем бою, бросившись здоровяку под ноги и каким-то образом успев полоснуть ножом по ноге второго горца.

А Волчонок стоит и, видимо, не может придумать, что делать дальше. Пожалел горцев, не дав Эрве поработать ножом? Эрве понял, что надо брать инициативу в свои руки, тем более что он уже знал, как поступить. И что не менее важно — за эти полчаса, пока они вязали пленников, он поуспокоился и теперь снова был самим собой.

— Не знаешь? Ладно, смотри, как надо делать.

Он подошел к главарю, который попал под первый его магический удар. Тот лежал на боку и зло смотрел на тех, кто пленил мужчин его рода.

— Твой человек, — Эрве кивнул в сторону здоровяка, — пытался убить грасса, меня. Знаешь, что за это бывает?

Главарь моргнул и нервно сглотнул. Значит, понимает.

— Я вправе казнить вас всех. Но готов простить. Хочешь?

— Да, — горец хрипло выдохнул.

Конечно, хочет. Даже очень сильно хочет.

— Кратчайшую безопасную дорогу на ту сторону гор знаешь?

— Знаю.

Эрве огляделся, задержав взгляд на лежащих рядом двух подростках. Одному лет шестнадцать или чуть больше, а второй ровесник Дири. Очень похожи лицом на главаря.

— А вот эти знают?

— Херн знает, а Финк нет, мал еще.

— Твои дети?

— Херн. Финк внук.

— А его отец кто?

— Он умер.

— Они нас проведут на ту сторону. Если обманут или заблудятся, вначале мы сожжем Финка. Волчонок, покажи огонь.

Вучко, стоявший рядом и напряженно вслушивавшийся в разговор, понимающе усмехнулся, огляделся, видимо, в поисках нужной деревяшки и, ничего не найдя, остановил взгляд на меховой накидке главаря, один край которой откинулся на камни. Взгляд Вучко застыл, а через несколько мгновений кусок накидки задымился, дым повалил сильнее, а затем появись огненные языки.

Затоптать огонь было секундным делом, зато главарь смотрел на произведенное магическое действо округлившимися глазами.

— Наших коней вы увели?

— Да.

— Половину можете оставить себе. Четырех перегоните на ту сторону, туда, куда нас выведут твои дети. После этого мы их отпустим.

Глаза главаря сверкнули яростью, но быстро погасли.

— Пусть будет так.

Беглецы оттащили в сторону сына и внука вождя клана, оставив под охраной Дири, воинственно держащего в руке кинжал, а остальных развязали. Оружие горцев, чтобы не получить предательский удар в спину, бросили с отвесной скалы вниз. Ничего с ним не случится, спустятся и подберут, но беглецы уже уйдут далеко. Тем более, у них с собой будут ценные заложники. Последним спустился вниз глава рода, согласовав с сыном, куда они пригонят коней.

Тем временем день близился к концу, и, хотя они уже прошли тяжелый участок и горная тропа стала спускаться вниз, пришлось остановиться на ночлег. Херн предложил переночевать в небольшой пещере, попавшейся по пути, и Вучко согласился. Ночью беглецы бодрствовали по очереди, а утром, опасаясь засады, послали к выходу из пещеры Дири. Пацан, обежавший все в округе пещеры, посторонних не заметил. Поэтому, слегка перекусив, они двинулись в путь и через несколько часов уже вступили в зеленые предгорья.

В оговоренном месте их уже ждал главарь, пригнавший четырех коней. Эрве придержал рукой Вучко, взяв инициативу общения с горцем в свои руки.

— Я вижу, что ты нас не обманул. Твой сын свободен.

— А Финк? — обеспокоенно спросил главарь.

— Мы его отпустим через несколько верст, когда убедимся, что никто не идет за нами следом.

— Но как же… — главарь растерянно выглядел.

— Слово грасса, — добавил Эрве. — Его мы отпустим, как только проедем холмы. Можешь не беспокоиться.

— А придется, — вздохнул главарь, — вы уедете, а он останется один. Может нарваться на лихих людей.

— А разве ты и твои люди не из таких же лихих, а?

Главарь вздохнул.

— В десяти верстах стоит хуторок, там живет старый Тенто. Отвезите внука туда, оттуда он круговой дорогой доберется сам. Там уже безопасно.

— И нам тоже безопасно?

— Старого Тенто знают и уважают. И вам ли опасаться одинокого старика?

— Ладно, отвезем твоего внука к этому Тенто.

Горец на прощание переговорил с внуком, судя по всему, объяснив ему дальнейшую дорогу от хутора, и они расстались. Главарь не обманул. Дорога, немного пропетляв среди холмов, вывела их на зеленую равнину с небольшим леском, рядом с которым виднелся дом и несколько хозяйственных пристроек.

Беглецы, рассмотрев его издалека, тронули коней в ту сторону. Подъехав со всеми мерами предосторожности, они встретили перед домом еще не старого мужчину. Да, человек в возрасте, но не старик. Это и был Тенто. В доме и пристройках никого не оказалось — действительно отшельник.

Маленького горца развязали и отпустили. Пацан, попрощавшись с Тенто, бросился в обратную дорогу, но забрав южнее. А Вучко стал договариваться с отшельником о плате за немудреный обед. Еда всухомятку черствыми лепешками и вяленым мясом всем уже изрядно надоела. Но больше всего хотелось пить. Предложенный Тенто вкусный напиток из ягод беглецы выпили залпом. А затем Эрве почему-то сильно захотелось спать. И прежде, чем опустить голову, он удивился, что его спутники тоже решили заснуть. Странно почему-то. Стра…

Глава девятая

В плену

В горы мы полезли не от хорошей жизни. Еще неизвестно, что там с дорогой, есть ли она вообще? Но деваться некуда — шансов оторваться от преследователей, двигаясь верхом, почти и не было. Если, конечно, Дири не ошибся, сказав, что охотники скоро могут появиться.

Но дорога (скорее тропка), ведущая вверх, имелась, и заворачивала она как раз к западу. В горы охотники не поедут, разве что пешком полезут, а вот тут у тех преимущества и не будет. У охотников, конечно, защитные амулеты и заклятье Эрве не сотворить. Зато амулеты от моей магии их не спасут. У тех луки, а у меня сабля, штырь, да еще что-нибудь придумаю. К тому же нас в горах найти будет трудно. Следы на камнях не остаются, это не поле с примятой травой.

Но местные горцы нам спутали все карты, решив нас пощипать. Дири сказал, что ограбят и отпустят. Не доверять словам пацана у меня причин не было, но что-то странно все это. Два десятка горцев сейчас на своей территории, но опасаются трех путников, практически безоружных. Немного странно. В моем мире горцы так не поступали. Наоборот, видя, что добыча слаба и беспомощна, они обычно куражатся, силу свою показывают. Чуть что, или в плен возьмут, или прирежут. Отец мне много порассказал про албанцев. Так что местные горцы оказались какими-то нетипичными. Если Дири, конечно, не ошибается.

Мог он заблуждаться? Сам-то в горах не был и про их обитателей знал лишь со слов жителей поселка. Да к тому же своих сверстников-мальчишек. Стою я, смотрю вниз на осторожных горцев и все понять никак не могу их цели и мотивы. Цель понятна — разжиться на одиноких путниках. Только вопрос — что взять с нас? Лишь деньги или что-то еще? А мотивы? Почему так осторожничают?

А Эрве все торопит и торопит, чтобы мы по ним первыми ударили, благо мы наверху, а те внизу. Да только над нами и выше горы есть, и неизвестно, пусто там или тоже горцы прячутся. К тому же попасть по противнику трудно будет — те среди скал затеряются, а потом при первом удобном случае стрелами закидают. Никак я не мог решиться пойти на непонятный риск. Ну, никак.

А когда вперед вышло восемь горцев, по сути, удачно подставляясь под наши с Эрве удары, я опять не решился. Этих заклятиями свалим, а остальные? Достаточно одного удачного броска дротика и, считай, на одного из нас меньше будет. Если не убьют, то ранят, да еще и серьезно. Вот если бы все они перед нами выползли, да и оружие опустили… Только как этого добиться?

Как? Да просто же! Они должны убедиться, что у нас ничего, кроме кинжалов нет. Один парень и два пацана — что нас бояться? А чтобы ненароком кому-то из них не пришла мысль нас обездвижить тем же дротиком, то надо Эрве представить как грасса. Грасса те побоятся калечить. Именно, калечить, ведь неизвестно, куда попадет посланный горцем дротик — в мякоть ноги или кость повредит.

А когда их главарь заявил, что он возьмет с нас только половину денег, я еще больше ему не поверил. Ведь глупо же! Трое одиноких путников, но с деньгами, забрели в горы в их район. Так отобрать все деньги, а чтобы никто не узнал, то концы в воду, то есть в пропасть. И камнями присыпать сверху.

Как нас схватят? Да опять же все просто. Вытащим кошельки, отвлечемся, ну вот и все. Или еще вот как: не поверят, что все деньги им показали, скажут, что припрятали еще где-то. Значит, надо проверить. Один или двое подойдут к нам. Безоружные, конечно. Только мальцы разве соперники таким здоровякам? Им можно нас не бить, а только за руки схватить, а тут и остальные набегут.

Нет, нельзя им верить. Ни в чем. А раз так, то пусть горцев почти два десятка, зато те оружие убрали, прятаться перестали и почти половина противников — подростки, а то и мальцы вроде Эрве с Дири. И амулетов защитных у них нет. Значит, Эрве вполне может по ним пройтись своим заклятием.

Дал я ему отмашку, да и сам начал. Троих, что стояли в центре во главе с главарем, Эрве свалил сразу же. Как они кричали! Но мне уже было не до них — в центре оставались еще пятеро. Калечить не хотел, неизвестно, что потом окажется, а потому ни саблю, ни штырь применить нельзя. Пришлось взрослых приложить молотком по голове. Шлемов у них не было, только косматые шевелюры, которые от молотка не спасут.

На троих, что помельче, тратить силы на магию не хотелось, да и отсчет времени шел даже не на секунды, а на мгновения. На создание магического удара времени тратится больше, чем пацаненку кулаком в глаз заехать, что я с самым мелким и сделал. Двоих, что постарше, уже не детей, но еще и не взрослых, повалил двумя ударами ноги, одного прямым в солнечное сплетение, другого с разворота по голове.

Тем временем пятеро, что справа были, уже совсем близко ко мне подскочили. Одного успел магическим молотком по голове приложить, а с остальными пришлось в рукопашную вступить. Хорошо, что местный люд драться всерьез не умеет. Либо замахи такие делает, что не одного, а двух-трех противников можно успеть свалить. Либо бросаются вплотную, руки вперед выставляя — схватить хотят, чтобы потом, значит, повалить.

А вот этого мне не нужно. Я борьбой не занимался, ни вольной, ни какой иной. Да и со стокилограммовой тушей мне не справиться. Пришлось ужом вертеться, чтобы им в руки не даться. А это, сами понимаете, подставиться под удары тех, кто побоксировать захотел. Но и те от меня хорошо огребли.

Вначале вырубил взрослого горца, который самым опасным мне представлялся. Надеюсь, что горло не проломил. Потом другого, помоложе, локтем в голову обезвредил. Еще одного, почти мальчишку, отправил в нокаут ударом в ухо. Оставался последний, взрослый горец. Этот совсем неповоротливый, но крепенький, такого с одного удара не собьешь, а сам он, чего доброго, оставшись на ногах, сумеет до меня дотянуться. На него потратил магию — сил на нее вполне хватало, не так много сейчас пришлось пользоваться — только в четвертый раз за бой.

Много ли, мало ли сил потратил, но чувствую, что выдохся. Огляделся — Эрве остальных положил, валяются в позах эмбриона, стонут. И Дири среди них. Но живой пацан, видимо, заклятьем задело, это больно, конечно, но пройдет. Я же сейчас ничем ему помочь не могу.

А вот Эрве как взбеленился, стал орать. Я понимаю его, на грани поражения все прошло. Его чуть не зарезали. На меня тоже двое ножи достали. Понимаю парня. Но ведь выиграли? Победителей, как говорят, не судят. А вот если мы бы первыми напали, когда те в скалах прятались, тогда не знаю, чем все закончилось бы. Глядишь, кто-нибудь из нас с дротиком в бедре или еще где в теле валялся. А то и все трое.

Пришлось пацану доступно все объяснить. Кажется, он успокоился немного. И то хорошо. Да только грассенок переключился на другое — собрался опять поверженным горло резать. Малявка кровожадная. Я, конечно, понимаю, что здесь мир с другими взглядами на ценность человеческой жизни. Но ведь пацан же! И так спокойно готов убивать.

Хорошо, что удалось отговорить его от кровопускания. А дальше что с ними делать? С горцами-то? Для начала пришлось связать, кое-кто посопротивлялся, но тех я быстро в чувство соответствующее привел. Ладно, а дальше-то что?

Здесь меня Эрве выручил, быстро нашел выход из непонятной ситуации. Сын и внук главаря помогут нам спуститься на той стороне, а горцы туда пригонят четырех коней. Остальных пусть себе забирают, нам лишние не нужны. Разрешили мы главарю пообщаться с сыном — нашим проводником, кажется, ничего против нас главарь не сказал. И разошлись. Мы дальше вверх и на запад, а горцы вниз, к спрятанным коням.

Днем следующего дня мы уже были в предгорьях, где нас дожидался главарь с конями. Быстро он обернулся! Не иначе, полночи потратил, чтобы успеть обогнуть гору.

Его сына мы отпустили, а вот внука Эрве придержал. Пусть пока побудет заложником. Неизвестно, может быть, нас засада дожидается? Вот отъедем несколько верст, пацаненка и отпустим. Ничего с ним не случится.

Но главарь имел другое мнение. Боится, что внук нарвется на лихих людей. А сам-то кто он? Барашек божий?

Горец предложил доставить внука к старику-отшельнику, а там, дескать, тот вернется безопасной дорогой. Не знаю, что там за дорога такая, но подводить мальца под лихих людей у меня желания не было. Раз так, то мы согласились и направились к этому самому отшельнику, старому Тенто. На прощание главарь растрогался, внука прижал и что-то там успокаивающее бормотал. Горец, а родственные чувства открыто проявил.

Через пару часов добрались до хутора. Тенто оказался вовсе не стариком. Пожилой, но крепенький мужичок. Быстро проверили постройки — действительно, никого. Развязали пацана, тот бросился прощаться с отшельником, его, видать, знает и доверяет. А вот нас боится. Как только я шагнул в их сторону, так пацаненок испуганно шарахнулся от отшельника и дал деру, направившись на юг-восток. Добежит, по дороге, небось, деда встретит, здесь недалеко.

С Тенто мы сговорились на один обед. Надоело есть всухомятку, и пить сильно хотелось — лето в разгаре, а тут на юг степь идет. Оттуда жаром несет. На холодный ягодный морс мы набросились с жаром. Как набросились, так и заснули. Сонное зелье отшельник подмешал. Вот так-то!

Очнулся я в каком-то полутемном помещении. Руки связаны за спиной, ноги скручены так, что веревки больно впились в кожу. Рядышком в таком же положении лежат Эрве и Дири. С той лишь разницей, что у Эрве во рту еще и кляп торчит. Пацанята спят. Я первым, значит, очнулся.

Голова, конечно, замутненная. Это от сонного зелья, но понемногу начинает проясняться. А как более-менее с головой стало лучше, то и мысли пришли в порядок. Понял я всю хитрость главаря горцев. Ага, за внука испугался. Побоялся, что тот нарвется на лихих людей, к отшельнику попросил отвезти. А я уши развесит, мальца пожалел. Разбойная семейка! Мы мальца отпустили бы версты через три-четыре, он мигом к деду добежал. А так, получается, в трех верстах лихих людей встретить можно, а намного дальше их не окажется? Поверил я, а надо было головой подумать. Ведь явно подстава готовилась.

Когда дед с внуком на прощание обнимались, тот мальцу, судя по всему, инструкцию выдал. На ушко, конечно. Вот потому и обниматься с ним полез. А малец здесь передал привет от деда отшельнику. Когда я к ним приблизился, он испугался не меня, а того, что могу подслушать, как тот нас этому Тенто сдает.

А теперь что с нами будет? Эрве связан, заклятье руками ему не сотворить… Оп-па! А ведь не случайно ему еще и кляп засунули. Для подстраховки — чтобы и слов вымолвить не мог.

Так, а со мной что? Ну, я, положим, могу веревки пережечь, руки для этого не требуются. А другой магией могу воспользоваться? Без рук вряд ли. А если долго руки связанными будут, то затекут, я их и поднять не смогу, не то что удар произвести. Поэтому развязаться мне надо как можно скорее. Да только как? Чтобы пережечь веревку на руках, нужно эту веревку видеть, а руки-то связаны за спиной.

Веревки на ногах? Тоже нет — настолько жестко мне связали ноги, что пошевелиться не могу, чтобы приблизить их к глазам для поджега. А на большом расстоянии фокусировка разбалансируется, огонь если и сотворю, то свои же ноги и подпалю. До пацанов тоже не достать. Ситуация.

Кстати, а почему кляп только у Эрве? С Дири понятно — тот магией не владеет, а почему у меня рот свободен? Горцы же видели, что и я магией обладаю. Откуда им знать, что моя магия другого свойства, она слова вслух произносить не требует? Вот это, действительно, странно.

Пока я так размышлял, а пацаны продолжали спать, дверь открылась и на пороге кто-то появился. Не вижу — лежу спиной к двери.

— Давай их во двор, разглядим, — сильный, совсем не старый мужской голос произнес команду, и спустя несколько секунд меня подхватили чьи-то руки и куда-то понесли. Во двор, на свет, значит. Бросили (не положили), как будто я мешок с чем-то ненужным, а потом рядом швырнули Дири. А вот Эрве положили аккуратно. Ценный пленник, значит. Только чьи мы пленники? Тенто — это понятно, но тот кому-то должен нас отдать. Горцам? Это плохо. Хотя зачем мы горцам нужны? Разве что отомстить за нанесенную обиду. Если не мстить, то за нас им лучше деньги получить.

Наконец перед глазами и чужаки появились. Тенто, а с ним еще четверо крепышей. На поясе ножны с мечами, по кинжалу за поясом, а за спину луки перекинуты. Серьезные дядечки. Посмотрели на нас, а потом один из чужаков, видимо, старший, стал с Тенто торговаться, нас, значит, покупать.

— Что грасс из волхвования умеет? — спросил старший у Тенто.

— Не знаю. Мне на них только показали, да пару слов успели шепнуть. Даже кто из них грасс, сказать не успели.

— Это как так? — удивился старший? — Ты не знаешь, кто из них грасс?

— Точно не скажу, для этого надо развязать, да затычку изо рта вытащить.

— А почему ты решил, что грасс вот этот?

— А кто еще? По одежде видно.

— Ну, по одежде… соглашусь… а вот владеет ли ребенок волшбой? Мал еще. Или некому было ему дар развить.

— А вам-то зачем его умение? В Зилотии первым делом пальцы на одной руке отрезают, а затем и язык. Чтобы не волхвовали против хозяина. Главное, что грасс.

— Э, нет. А, может, он и не грасс? Если простой вилан, то дешевле стоит. Если волхвовать умеет, тогда точно грасс.

— Вы хотите убедиться? Только без меня. Расплатитесь, а потом подальше отъедете и там проверяйте.

Старший задумался, потом вижу, что его взгляд остановился на мне.

— А вот он скажет.

— Не соврет? — засомневался отшельник.

— С пристрастием допросим — скажет всю правду.