Путь домой

Именно в этот момент, или скорее чуть позже на металлической отполированной поверхности корпуса горелки, вдруг отразился лист бумаги, и злое лицо моего напарника вглядывающегося в этот лист. Я сидевший неподалеку от него бросил взгляд в его сторону, но тот в этот момент уже убирал что-то похожее на большую фотографию, во внутренний карман куртки. В моей душе, зашевелились нехорошие подозрения о том, что же это может быть. В голове тут же всплыла фотография с моим изображением, примерно такого же формата, которую я обнаружил вместе с документами на имя Серхио Антонио Бандераса. И мне почему-то показалось, что в данный момент, происходит нечто подобное. К тому же вспомнились слова управляющего о горячем привете, ожидающим меня.

Стараясь не подавать вида своим догадкам, я поднялся на ноги, и выглянул за борт корзины. В тот же момент, я услышал голос напарника.

— Да сидел бы отдыхал, нам еще минут десять подниматься на нужную высоту. Я предупрежу тебя, когда нужно будет прыгать, не беспокойся.

Может я и паникер, но что-то мне не понравился его голос. И я подумал о том, куда как проще, в тот момент, когда я буду переваливаться через борт корзины, пырнуть меня ножом в печень. Боюсь после этого, мне будет не до парашюта. А упав с высоты пары тысяч метров, я просто разобьюсь в лепешку, и никакая экспертиза не докажет, что перед прыжком меня зарезали. Там просто не на что будет смотреть.

Кивнув своему напарнику, я сделал вид, что опускаюсь на свое место, ненароком высунул голову за пределы борта корзины. Сделав удивленное лицо воскликнул:

— Ничего себе⁈ Смотри, смотри, что там происходит! — Я старался говорить очень взволнованно, наверное, поэтому, мой напарник повелся на мои слова, отпустил рычаг факела и сделав пару шагов оказался возле меня. Едва он оказался возле меня, как я, вытянул правую руку по направление «чего-то происходящего», я левой удерживался за борт корзины. В следующее мгновение, решив что данный момент подходит как нельзя лучше, обе мои руки резко пошли на встречу друг другу, остановившись на ушах моего напарника. Ладони при этом были сложены лодочкой.

Еще находясь в партизанском учебном центре, я не раз слышал, что подобный удар, может сильно ошеломить противника, а то и лишить его сознания. Если же удар будет произведен изо всех сил, то можно ненароком и убить человека. Убивать его, я не хотел, во всяком случае до того момента, пока мои подозрения в том, что он исполняет, или собирается исполнить волю Альварес, не подтвердятся.

Мужчина действительно потерял сознание, а из его ушей вытекли тут же застывшие, струйки крови. Впрочем мне сейчас было не до этого. Пока напарник, не пришел в себя, я быстро связал его руки за спиной с помощью какой-то веревки, висевшей на борту корзины. Следом за руками были связаны и нижние конечности. После чего, я запустил руку ему за пазуху, и даже не удивился, когда в моей руке оказалась фотография изображающая меня. Быстренько обыскав мужика, я добыл из его карманов, довольно плотно набитый бумажник, самодельный, острозаточенный нож, и какую-то мелочь. Глядя на все это подумал о том, что же мне делась со всем этим дальше. Если я оставлю все как есть, то при приземлении получу гарантированный хвост за собой, да еще и придется оправдываться за связанного мужика и доказывать я не Уго Веласкес, а Серхио. Боюсь в это, мало кто поверит, особенно учитывая, что я напал на напарника, без каких либо причин. Действительно, мало ли что носит мужчина в своих карманах. Может у него неправильная ориентация, и он влюблен в меня по самые уши и потому носит мое фото.

Поразмыслив об этом, я вдруг услышал, как в наушниках спавших с головы напарника чей-то голос, шлет проклятие в сторону моей корзины. Действительно, пока я разбирался с мужиком, несколько отстал с подъемом. Чтобы не привлекать к себе излишнее внимание, схватился за рычаг, и дал нашему шару толчок для подъема вверх. Видимо по неопытности я открыл факел слишком сильно, потому что шар вскоре приблизился к остальным. Отпустив рычаг, я убедился в том, что подъем не прекращается, и решил заняться напарником. Оставлять его в живых, значило бы подвергать опасности свою жизнь. Отринув в сторону сомнения, я быстро стянул с себя парашют. И в этот момент, заметил, что сам мужчина, от легкого толчка корзины, вдруг завалился набок. Все говорило о том, что я совершенно не желая этого, слишком сильно нанес удар по ушам, что привело к его смерти. Тут же опустившись на колени, попытался нащупать пульс. Но сколько бы я не пытался что-то найти, но пульса не на запястье, и нигде в другом месте, не обнаружил.

Что-то изменить, было уже поздно, поэтому действуя скорее на автомате, нежели осознанно, развязал его руки и надел на него свой парашют, закрепив его на теле напарника, как это было положено положено. После чего с помощью шнурков, что находились на обуви, привязал к ботинкам дымовые шашки. Удостоверившись, что ничего не отцепится, я поднял его, привалил к берту корзины, сам же с помощью факела продолжил подъем шара. В тот момент, я подумал, что это будет наилучшим решением проблемы. Если мертвец прыгнет вместо меня, то дымовые шашки закрепленные на его ногах, некоторое время, будут расцвечивать небо. В итоге он конечно разобьется о землю, но тут уж ничего не поделаешь. Мало ли, вдруг он потерял сознание, во время прыжка, или же просто не раскрылся парашют. А учитывая, что при приземлении он превратиться в лепешку, вряд ли у кеого-то будет желание расследовать это дело. Вскоре в наушниках послышался голос управляющего шоу, приказывающий парашютистам начать свои показательные выступления.

Перевалив мужичка через бортик, я придерживая его левой рукой, правой, кое-как запалил дымовые шашки. После чего перевалил мужика через борт корзины. И тот полетел вниз, расцвечивая небо разноцветными дымами. Одновременно с ним, тоже самое, сделали и парашютисты из других монгольфьеров. В наушниках раздался голос распорядителя, объявляющего, что на этом наша — то есть работа пилотов шара завершена, и каждый из нас спускается самостоятельно. Большинство шаров при этом пошли вниз, некоторые остались ловить попутный ветер, направляя свои гондолы в нужное им место, я же остался на своем месте, ничего особенного не предпринимая, и ожидая, пока небо не рассеется от многочисленных монгольфьеров. Небольшой ветерок сносил меня к северо-востоку, и меня это в общем устраивало. Санта Ана находится всего в двадцати километрах от Гватемалы. К тому же мы начинали это шоу в северной части города, и по всем расчетам получалось так, что в данный момент я нахожусь либо у самой границы, или уже пересек ее и двигаюсь над ее территорией на север, в сторону Британского Гондураса.

Садиться именно сейчас на землю, совсем не входило в мои планы. Тем более, что как я понимаю, мой парашют просто не раскрылся, датчика автоматического раскрытия парашюта я не обнаружил. Следовательно, мой напарник, сейчас в виде размазанной лепешки находится где-то на земле. Конечно его найдут не сразу, Все же мы удалились достаточно далеко от места старта, но когда найдут возникнут некоторые вопросы. Чтобы их избежать нужно находиться, как можно дальше от этого места. Надеюсь в этом случае, просто чтобы не раздувать никому не нужное дело, спишут на то, что у кого-то не раскрылся парашют, и на этом все завершится. А сейчас мне очень не хочется оказаться неподалеку от спрашивающих. Именно поэтому, я и решил положиться на силу ветра и удачу, и улететь на воздушном шаре, как можно дальше. Радовало, хотя бы то, что ветер дует именно на север, а не на юг. И что рано или поздно я надеюсь достигну территории которую лет через десять назовут Белизом. А уж оттуда, постараюсь вполне официально перебраться в Мексику.

Пока же у меня есть дела и по важнее. На дне корзины, все так же валялась моя фотография, бумажник человека, который собирался меня убить и рассыпанная по полу мелочь. Мелочь, сразу же улетела за борт. Вряд ли в любой другой стране она мне понадобится. Нож, у меня был свой, и гораздо лучшего качества, чем этот. Когда-то мой нож, был закреплен под стволом карабина Симонова, с которым я некоторое время партизанил в Никарагуа. И по качеству и остроте был гораздо лучше этой самоделки. Фотографию я изорвал на мелкие клочки и пустил по ветру, вслед за ними улетел и нож, а я тем временем раскрыл бумажник.

В нем, к моей радости обнаружились две сотни долларов, видимо плата, за подъем шара и участие в шоу, сложенный пополам конверт с письмом внутри, и небольшом кармашке серебряная монета номиналом в один доллар США выпущенная в 1921 году. С одной стороны на ней была изображена голова женщины во фригийском колпаке символизирующая свободу, а на другой белоголовый орлан, являющийся геральдическим символом США. Похоже, мужчина, хранил ее как талисман. Монета и две стодолларовые банкноты тут же присоединились к моим сбережениям. Бумажник, еще раз обследованный на предмет, вдруг чего-то не заметил, улетел за борт, туда же я собирался отправить и письмо, как вдруг увидел в обратном адресе отметку о том, что письмо было отправлено из Явисы, и знакомое имя, указывающее на главу рода Альварес. И оно меня очень заинтересовало. Во всяком случае, я решил пока не выбрасывать его, а посмотреть, что же предлагает этот почтенный сеньор.

В письме рассказывалось о том, как один нехороший мальчик, по имени Уго Веласкес, подстерег сына главы местной семьи Альварес, спровоцировал того на драку и подло убил стукнув по голове кастетом. Именно это и послужило причиной объявления семьей Альварес — вендетты. В общем все было перевернуто с ног на голову, только для того, чтобы во всем обвинить именно меня, и сделать козлом отпущения. В конце письма, следовала приписка, говорящая о том, что семья Базилио Альварес, сумеет достойно отблагодарить того, кто донесет до нее достоверные сведения о том, что месть была совершена. Кроме вложенной в письмо фотографии была упомянута родинка на моем плече, и некоторые другие особые приметы. Правда, при этом все эти сведения, были несколько искажены. То есть если в качестве места расположения родинки и указано было плечо, но не сказано какое именно. Шрам под коленом тоже, хоть и был освещен, но не указано на какой именно ноге он находился. Учитывая, что до момента той злополучной драки, я плотно общался с парнями этой семьи, все мои особые приметы, были хороши им известны.

Вначале мне очень захотелось переправить это письмо в полицию Панамы, с просьбою разобраться в этом деле, и наказать виновных в нарушении закона. Но мгновением позже подумал, что в этом случае первым, кто попадет под молотки, окажусь я сам. Семье Альварес, скорее погрозят пальчиком и предупредят, что делать такое нехорошо. Чай не в средние века живем. А вот если в поле зрения полиции попаду я сам то тут же загремлю за решетку, по обвинению в убийстве. И кто знает, сумеют ли меня оправдать, или же мне придется отвечать за это по закону. А уж достать меня в тюрьме, в этом случае, будет проще простого. Сюда же могут добавить исчезновение Альфонсо, которого поймала полиция Никарагуа, плюс моего недавнего напарника, наверняка уже долетевшего до земли. В общем, связываться со всем этим, было крайне нежелательно. Хотя с другой стороны, можно было бы попытаться рассказать Базилио о том, как я убил Уго Веласкеса, расчленил его тело на четыре части, посадил на кол, изнасиловал, а после сжег, и скормил крокодилам. При этом уж я-то точно смогу описать все родинки и шрамы, находящиеся на своем теле, без каких либо ошибок. Проблема состоит лишь в том, что на данный момент, я знаю всего лишь двоих людей, которые гнались за мною. То есть если я пришлю ему такое письмо, в лучшем случае, он отблагодарит того, кому отправлял свои послания, а человеку со стороны вряд ли поверит. В общем, я решил не морочить себе голову, а точно так же изорвал письмо в клочья и только собрался его выбрасывать за борт, как увидел проплывающую мимо моего шара макушку сосны. На мгновение я впал в ступор, а после сообразил, что пока я разбирался со всеми этими письмами, воздух находящийся в оболочке монгольфьера порядком остыл, и шар спустился вниз. Меня это совсем не устраивало, еще не хватало упасть в лес и попасть в лапы Гватемальским партизанам. Поэтому быстро вскочив, я потянул за рычаг, поджигающий факел, и заставил свой шар начать резкий подъем. Взглянув на приборы, я все же удивился, потому что тот же высотомер показывал более тысячи метров, над уровнем моря. Что никак не вязалось с моим представлением о высоте сосен. А ближайшие горы, где они могли расти по моим сведениям находились только в Британском Гондурасе.

Получалось, что за какие-то полчаса, пока я разбирался с бумажником и письмом, меня отнесло так далеко? Хотя справившись с картой, что имелась у меня, я убедился, что достаточно высокие горы имеются и поближе. Например, в том же Испанском Гондурасе, над котором я сейчас похоже и находился. Хотя конечно, я выглянул за борт корзины, скорость заметно увеличилась. Похоже я попал в устойчивый воздушный поток и сейчас меня с приличной скоростью несло на точно на север, что только радовало. Ведь именно там и находилась цель моего перелета.

Глава 9

9

Было немного жаль вещей оставленных внизу. Ведь вначале, я собирался сделать прыжок, вернуться в снимаемую мной комнату, забрать вещи, а уж потом ехать в аэропорт. Все произошло несколько иначе, но может это и к лучшему. Хотя бы потому, что я сэкономил довольно приличную сумму, и сумел добавить к ней еще столько же. Конечно, убивать не хорошо, и я это прекрасно понимаю, но так сложились обстоятельства. В противном случае тем разбившимся человеком вполне мог оказаться я сам. Ну, да прочь сомнения, что сделано, то сделано. В конце концов, если бы он не собирался меня убивать, то просто предупредил бы о том, что получил письмо отправленное Альварес, как например это сделала тетушка Паула. А так сам виноват. Все хотят жить, и я тоже вхожу в их число. А оставленные внизу вещи, наверняка пригодятся хозяйке комнаты. Семья многодетная, вот носки и футболки и пойдут в дело. Может еще и спасибо мне скажет за такой подарок.

Еще одна проблема могла бы возникнуть в аэропорту, при оплате въезда в Британский Гондурас. Я только сейчас сообразил, что в паспорте нет отметки о том, что я въехал в Сальвадор на законных основаниях. В принципе объяснять это еще предстоит на месте посадки, но тут уж ничего не поделаешь, как-нибудь выкручусь. В конце концов можно будет смело утверждать, что меня занесло из Никарагуа. В воздухе все равно нет таможенников, и никто не докажет, что все было иначе. Хотя на шаре имеется буква и цифра, но с другой стороны, могли же организаторы шоу вызвать такого крутого меня из Никарагуа? Вполне могли. И ведь приглащали кого-то из других мест, так что подобный ответ может оказаться, как нельзя кстати. Так что причину найти можно и достаточно вескую.

Некоторое волнение вызывало еще и то, что не рассчитывая на долгий перелет, я не взял с собой ничего съестного. А между тем прошло уже как минимум четыре часа с того момента, как я позавтракал перед выходом из отеля, и под ложечкой заметно посасывало. Ну, не может быть такого, чтобы пилот, с которым я находился на шаре, не взял с собою в полет ничего съестного. Ладно, я неопытен в этом деле, но он-то должен был сообразить, что посадка на землю может затянуться. В самой корзине не было ничего лишнего. На ее бортах висели мешочки с балластом, которые в данный момент использовались для центровки шара, и которые при необходимости, можно было сбросить вниз, чтобы увеличить подъемную силу. Я все же прощупал каждый из них, заглянул за борт, и наконец в одной из сеток, опоясывающих корзину по периметру, обнаружил небольшую сумку. Как я и предполагал, в ней находился сверток с едой, примерно литровая жестяная фляжка с водой. Точнее вином сильно разбавленым этой самой водой. Кроме того здесь же находилась, довольно дорогая зажигалка фирмы «Zippo» и небольшая деревянная коробочка, типа пенала, со сдвижной крышечкой, в которой находились запасные сигары, в количестве четырех штук. То-то я еще удивился, когда обыскивал мужичка и не нашел у того сигар. Ведь всю дорогу он не выпускал одну из них изо рта, и вдруг у него не оказалось в карманах не единой в запас. Зажигалка тоже пришлась как нельзя кстати. Прикурить от нее сигарету, оказалось проще простого. Она прекрасно себя чувствовала на высоте, а ее пламя, даже не трепетало от порывов ветра. Сигары я уважаю не слишком, но выбрасывать точно не стану, глядишь и пригодятся в будущем. А вот еда, состоящая из некоторого подобия лаваша, в котором находились хорошо прожаренные кусочки мяса с овощами и специями, густо залитые томатным соусом и свернутые в этакий рулет, пришлась, как нельзя кстати. На мой вкус, конечно, было немного остро, но тем не менее я все это с удовольствием умял не став оставлять ничего на потом. Глотнув пару глотков воды из фляжки, тут же подвесил ее себе на пояс, благо, что для этого у нее имелся кожаный ремешок. В общем, все пока было просто прекрасно. Приподняв в очередной раз шар немного повыше, я закурил, и устроился в уголке корзины, придерживаясь рукеами за борта корзины и наблюдая за проносящимся подо мною пейзажем.

В какой-то момент, я почувствовал, что монгольфьер резко увеличил скорость. При этом внешне ничего как будто не изменилось, просто корзина, как мне показалось немного изменила свое горизонтальное положение, и оказалась чуть под наклоном. Все же находясь в воздушном потоке трудно это почувствовать как-то иначе, зато стоило только взглянуть вниз, сразу стало это понятно. Еще недавно плавно плывущие леса и горы подо мною, вдруг начали убегать все быстрее и быстрее, а в какой-то момент, я вдруг почувствовал сильный рывок, и едва успел схватиться за веревки, крепящие шар к корзине, а иначе мог бы просто удариться обо что-то головой. В принципе выпасть из корзины, довольно сложно, учитывая, что высота борта полтора метра, а мой собственный рост едва доходит до ста семидесяти пяти сантиметров. Получается, что над бортом, у меня торчит одна голова.

Вообще-то в одном из бортов корзины имеется небольшая дверца, открываемая во внутрь. В противном случае попасть в корзину, или выбраться из нее было бы довольно сложно. Сама дверца в данный момент закрыта на довольно мощный шпингалет, с предохранителем, чтобы случайно ее не открыть, и кроме того снабжена небольшим засовом. В общем, сделано все возможное, чтобы случайно не выпасть из корзины. Почему, я не догадался выбросить мертвого пилота через нее, а корячился переваливая его через борт, не ззнаю. Наверное был на взводе, из-за неосторожного убийства, и ожидания расплаты. Сейчас несколько успокоился, но с другой стороны, меня все еще потряхивает.

Между тем, внизу показалось озеро Изабель, а буквально спустя десять — пятнадцать минут и воды залива Аматик. Это говорило о том, что скорость полета воздушного шара, достигла критической отметки. Между озером и заливом почти сорок километров, если судить по карте, которые я преодолел за какие-то четверть часа. По всем расчетам, выходило, что скорость полета шара, в котором я сейчас нахожусь, подходит к двумстам километрам в час. Прикинув это в голове, подумал, что нужно поднять шар повыше. Все же удар на такой скорости обо что-то твердое, грозит неминуемой гибелью. Поэтому, тут же ухватился за рычаг и зажег факел, наблюдая за высотомером. Впрочем довольно скоро убедился, что мои действия не приносят какого-то результата. Несмотря на казалось бы произошедший быстрый подъем вверх, монгольфьер, в следующую секунду, вдруг поменял направление движения, из-за порыва ветра, а заодно и резко провалился на сотню метров вниз. Это было похоже на падение в какую-то глубокую пропасть. Говорят в такие мгновения, перед глазами проносится вся жизнь. Ни хрена там не пронеслось, а вот пожалеть о том, что я сбросил вниз мужика-пилота, вместо того, чтобы сигануть самому, я точно успел. Сейчас бы спокойно сидел на земле, попивая пивко, в каком-нибудь баре, вместо того, как мечтать, чтобы все это поскорее, и главное благополучно закончилось. А его бы и несло куда-нибудь порывами ветра. И тогда точно ко мне не было бы никаких претензий.

Вообще-то я неоднократно слышал о том, что полеты на монгольфьерах довольно опасны в северных районах Испанского Гондураса, Гватемалы и на всей территории Британского Гондураса, то есть будущего Белиза. Ураганы, случающиеся в Карибском море часто непредсказуемы, а скорость ветра при урагане превышает те самые двести километров в час. Похоже, мне «повезло», нарваться на один из них. Разумеется в противоположном смысле этого слова. Как говорится, фортуна повернулась задом. Остается только молиться и уповать на милость всевышнего. На всякий случай, я все же решил еще раз попытаться приподнять шар, насколько это возможно. Не то, чтобы я надеялся на то, что в верхних слоях атмосферы, будет потише, нет. Скорее надеялся на то, что находясь на верху, шар не врежется из-за резкого порыва ветра, во что-то твердое. Все же там, ничего подобного не наблюдается. А то что я могу упасть с той высоты вниз и разбиться, так и находясь ниже, есть точно такая же вероятность. Очередная попытка, привела к тому, что хоть корзина и взмыла вверх, но попала в такую болтанку, что я едва удерживался на ногах, боясь рухнуть в любой момент, и моля господа, хотя бы остаться в корзине, а не вылететь из нее в свободный полет.

Порывы ветра, следовали один за другим. Корзину, в которой я находился, и еще чудом удерживался, от выпадения из нее болтало, как Тузик тряпку. Было совершенно невозможно предугадать куда корзина качнется в следующий момент, я из последних сил удерживался за веревки, которые окаймляют корзину, связывая ее с шаром, и с каждым новым мгновением понимал, что мои силы далеко не бесконечны, и однажды я просто не удержусь. Кое-как дотянувшись до веревочной скрутки висевшей на борту корзины, я как мог приязал себя к ней и веревкам, которыми крепился шар, в надежде, что это хоть как-то убережен мея от выпадения за борт. Видимо в какой-то момент, скорее всего, я не смог удержаться на ногах, и ударившись обо что-то головой, и выпал из собственного сознания. Сколько продолжалась вся эта вакханалия, мне совершенно неизвестно. Но однажды я все же, очнулся, обнаружив себя лежащим на дне корзины в позе эмбриона, слегка запутавшись в навязанных на себя веревочных петлях и в ткани, некогда служившей оболочкой моему шару. Все говорило о том, что я каким-то образом остался жив, меня куда-то занесло, шар окончательно пришел в негодность, а ураган закончился.

Некоторое время, я просто лежал, приходя в себя, и пытаясь почувствовать все свои конечности, и угадать смогу ли я двигаться или меня настолько поломало, что я остался живым трупом, и мне остается только мечтать о скорой смерти находясь в этой корзине. Но оказалось все не так уж критично. Да у меня имелось несколько ссадин большая шишка в районе затылка, рассечённая бровь, а на лице следы, уже подсохшей крови. Как оказалось имелось еще несколько скрытых ушибов, и все тело просто ломило от боли, когда я попытался подняться на ноги. Но это были сущие мелочи. Главное, что после подобной передряги я оказался жив, и относительно здоров. Гораздо хуже обстояли дела с шаром, на котором я сейчас находился. О том, чтобы кому-то продать его, и тем самым что-то заработать себе на жизнь не было и речи. Разве, что сдать в металлолом алюминиевую корзину. Из всей конструкции, относительно целой оказалась лишь корзина, и то наверное потому, что была сделана из алюминия, ну и разве что укрепленная над нею конструкция с газовым баллоном и факельной установкой. Хотя последняя все же оказалась несколько погнутой, поэтому, я бы не рискнул сейчас дергать за рычаг, и зажигать факел. Да собственно и смысла в этом не было никакого. То, что еще недавно можно было назвать шаром, сейчас представляло собой длинные полосы разноцветной ткани, зацепившиеся за верхушку какого-то дерева, похожего на пихту, елку или что-то подобное им. Похоже последние порывы ветра бросили мой многострадальный монгольфьер на это дерево, и оно уцепившись за мой шар своими колючими ветвями удержало его от падения, а следовательно спасло меня от неминуемой смерти.

Осторожно выглянув за борт, понял, что спуститься вниз будет еще той задачей. От дна висящей на останках шара и веревок, корзины и до земли было порядка шести-восьми метров. Как-то не хочется мне испытывать удачу, прыгая с высоты трехэтажного дома вниз, тем более, что дерево росло на довольно крутом склоне горы. И когда не знаешь, что ждет тебя под слоем устилающих поверхность земли опавших с дерева игл. Мои шевеления в корзине не остались без последствий, стоило сделать еще один шаг, как центровка нарушилась и корзина неожиданно для меня просела, как минимум на метр вниз, от чего мое сердце ёкнуло. Но падение тут же остановилось. С другой стороны, вряд ли корзина рухнет сразу, подумал я и решил испытать конструкцию на прочность еще раз. Схватившись руками за находящуюся надо мной металлическую конструкцию с горелкой и приборами, я подтянулся и постарался раскачать конструкцию, надеясь на и так неустойчивое положение корзины, для того чтобы сдернуть ее как можно ближе к земле.

Мои попытки тут же увенчались успехом, от чего я испуганно подумал о том, что сильно перестарался в своих начинаниях. Конструкция вначале слегка просела, затем послышался треск ломаемых ветвей, рвущейся материи и все это, как мне показалось с большим ускорением, понеслось вниз. Я уже приготовился к сильному удару о землю, кляня свою опрометчивость, когда, корзина вдруг замерла, затем я услышал повторный треск рвущейся ткани из-за чего, корзина просела еще примерно на метр, и все успокоилось. Осторожно я оторвал руки от поручней обоясывающих горелку, и сделав шаг назад заглянул через борт. Увиденное меня сильно обрадовало. Благодаря тому, что я рискнул раскачать конструкцию, до земли, оставалось, каких-то полтора два метра, которые легко будет преодолеть, просто спрыгнув вниз. Даже если, по неосторожности я опять сделаю, что-то не так, то полетевшая вниз корзина, уже не причинит мне вреда. Разве что появится еще одна шишка, но это я как-нибудь переживу. Но именно сейчас я не стал этого делать, понимая, что обратно залезть будет очень трудно. Зачем? Да все просто. Сейчас, судя по высотомеру, на который взглянул я, находился где-то на высоте около двух тысяч метров от уровня моря. Другими словами это была какая-то горная цепь. Насколько я знал горы, примерно с такими же высотами находятся в Белизе. Сейчас он называется иначе, но чтобы не путаться буду именовать его так. То есть мне, нужно как-то выбираться отсюда. Гораздо проще это сделать будет имея в наличии компас, который имеется на шаре. Правда его еще нужно как-то открутить, но не думаю, что это будет слишком сложно.

После часа работы, и слегка и погнутый кончик своего ножа, я все же скрутил этот, чертов прибор, прокляв во время работы все, до чего только мог дотянуться. Самым паршивым оказалось то, что этот компас, работал только в перевернутом состоянии. То есть в том положении, в котором он был закреплен на панели приборов. А учитывая то, что она располагалась под газовым баллоном, получалось, что смотреть на него можно было, только задрав голову. И сейчас, для того, чтобы узнать более или менее точное направление, нужно было поднять его чуть выше уровня головы и смотреть на него снизу. Это было чертовски неудобно, но ничего другого у меня не было. Единственным достоинством его было то, что он оказался довольно легким.

Теперь оставалось приготовиться к выходу, и можно было начинать свое путешествие. Из сохранившихся после урагана вещей, у меня имелись все документы, которые находились в целлофановом пакете во внутреннем кармане, и потому остались сухими. Деньги в количества четырехсот пятидесяти долларов и трехсот колонов Сальвадора. Штык-нож, некогда закрепленный на карабине Симонова, но сразу же снятый оттуда, и снабженный самодельными деревянными ножнами. Даже несмотря на некоторую щербинку, полученную при скрутке компаса, нож оставался все таким-же острым и надежным. Жестяная фляга в матерчатом чехле с кожаной шлевкой, для ношения на ремне. Фляга чуть помялась во время урагана, но тем не менее не прохудилась и в ней еще оставалась вода, что только радовало. Сигареты помялись, промокли и добыть из этой пачки, хоть что-то похожее на нормальную сигарету не представлялось возможным. Зато хорошо сохранились сигары в деревянном футляре, вместе с фирменной зажигалкой «Zippo», которая дала пламя, как ни в чем не бывало. Конечно сигары, это горлодер, но хотя бы притупляют голод, а жрать хотелось неимоверно.

К моему удивлению, в наружной, опоясывающей корзину сетке, каким-то чудом сохранилась сумка напарника. Сейчас она была совершенно пустой, но у нее имелась достаточно длинная, регулируемая лямка, благодаря которой, она заняла место на моем плече, а в сумку, прекрасно лег компас. В принципе можно было отправляться в поход, но подумав, я срезал с оболочки шара длинную, порядка двенадцати метров веревку, решив, что в горах она может оказаться полезной, а кроме того, вспомнив, как мне пришлось ночевать перебравшись в Сальвадор, считай на голой земле, срезал из оболочки шара два трехметровых куска полотна, выбрав хорошо сохранившиеся места. Мягкости это разумеется не добавит, зато и спать буду не на голой земле. К тому же, как оказалось, ткань которая еще недавно образовывала оболочку шара, довольно легкая и состоит из какой-то синтетики, даже сейчас она чувствовалась достаточно сухой. В общем, и спать я буду нормально и при необходимости сооружу из нее, что-то вроде палатки, или на худой конец плаща. Пока же свернул ее в тугой валик, и привязал к сумке. Еще раз заглянув во все уголки корзины, в надежде найти, хоть что-то полезное, но так ничего и не обнаружив, решил, что не стоит больше терять время, и открыв дверцу вначале повис на руках, а после спрыгнул вниз.

Полтора метра это не высота, поэтому приземлился вполне удачно. Еще находясь в корзине, определился с направлением движения, поэтому особо не раздумывая, сразу же пошел вверх по склону. По моим прикидкам до гребня горы, оставалось не больше пятидесяти метров, и я решил подняться на него, чтобы осмотреться и, кто знает, вдруг по близости окажется какой-нибудь поселок, что решило бы многие проблемы.

Подъем, дался достаточно легко. Склон горы, хоть и был довольно крут, но все же была возможность удерживаться на нем, благодаря кустарнику, и деревьям растущим сплошь и рядом. Что интересно преобладали все же лиственные породы, хотя встречались и хвойные деревья, которые я скорее всего отнес бы к елям, из-за коротких иголок, и характерных пушистых спадающих шатром ветвей. Да и запах, хоть и слегка отличался, но все же был очень похож на елочный. И уже через какое-то время, я находился на гребне горы. Поселка увы не обнаружилось, зато буквально в сотне шагов севернее и чуть ниже, того места где я находился я заметил в просвете деревьев небольшой кусок асфальтированного шоссе. И одно это, обрадовало меня, как нельзя более.

Наличие шоссе говорило о том, что где-то неподалеку от сюда есть какой-то городок или поселок, и в нем живут люди, которые могут прояснить куда я попал. На помощь я особенно не рассчитывал, но хотя бы наличие цивилизации давало надежду на то, что сегодня, я не усну голодным. Не раздумывая ни минуты, я тут же направился именно туда.

Дорога оказалась не слишком широкой, разъехаться на ней двум встречным автомобилям наверное будет достаточно сложно, одному из них придется сильно выезжать на обочину со стороны горы, но тем не менее, она была заасфальтирована, а временами по краю дороги попадались столбики с цифрами отмечающие пройденные километры. Подумав, я решил повернуть вправо. Не уверен, что выбранное направление окажется верным, но тут я руководствовался скорее тем, что в эту сторону, дорога идет с некоторым уклоном, и идти туда будет значительно легче, чем в обратном направлении поднимаясь в гору. Примерно через четверть часа неспешной ходьбы, я услышал позади себя шум двигателя, приближающегося автомобиля. И вскоре из-за поворота выехало чудо немецкого автопрома под названием «Фольксваген — Жук». Посторонившись на край дороги, я взмахнул рукой, прося водителя остановиться и подвезти меня. Вначале, мне показалось, что машина слегка притормозила и начала прижиматься к обочине, но стоило ей оказаться возле меня, как женщина, сидевшая за рулем, вдруг резко взяла влево и придавила газ, объезжая меня и ускоряясь. Видимо ей не понравился мой вид. Ну да, вид у меня был еще тот. Находясь на месте падения, я не стал использовать находящуюся во фляге воду, чтобы привести себя в порядок,еще не зная о том, как долго мне придется идти до ближайшего ручья, или поселка, и сейчас исцарапанное лицо, и огромным синяком под правым глазом, засохший кровавый след, спускающийся со лба на щеку, и огромная шишка на затылке, выглядели, мягко говоря, несколько шокирующими. Боюсь, следующий водитель тоже постарается объехать меня десятой дорогой. Поэтому сойдя с дороги я попытался хоть слегка привести себя в порядок. Набрав горсть воды из фляги, умылся смывая с себя засохший кровавый след, надеясь на то, что стал выглядеть немного краше. После чего вновь прикурил, потухшую сигару и пошел дальше.

Глава 10

10. (Лайки и подписка позволяют автору в большим усердием писать продолжения)

Впрочем, как именно я выгляжу, мне объяснили уже через десять минут, когда выскочивший из-за поворота полицейский автомобиль, с визгом остановился неподалеку от меня, а высыпавшие оттуда полицейские, направили на меня свое оружие. Видимо дамочка заметила, такого красивого меня, сообщила обо мне в полицию, которая и примчалась сюда, чтобы разобраться, кто я такой, и что произошло.Странность была в том, что побитым выглядет именно я, и на меня же направляли стволы. Впрочем, все выяснилось довольно быстро. Стоило мне сказать, что я потерпел крушение на воздушном шаре, во время недавнего урагана, и показать на предоставленной мне карте, примерное место крушения, как офицер полиции связался с кем-то по рации, и уже минут через двадцать кто-то сообщил, что действительно в указанном месте, находятся обломки монгольфьера. Больше каверзных вопросов мне не задавали. Зато привезли в городок, где тут же вызвали врача, помазавшего меня йодом, и давшего проглотить какую-то пилюлю. На этом все лечение было завершено. Впрочем на большее не стоило и надеяться, разве что за плату, а я не на столько плохо себя чувствовал, чтобы просить более детального обследования.

Самым же большим удивлением оказалось то, что я в данный момент нахожусь на территории Мексики. Ураган, длившийся двое суток, и получивший поэтическое имя «Дороти», как шутили местные полицейские названный в честь жены местного мэра, отличающейся очень боевым характером и неуемной ревностью, унес меня от южной части Белиза, за полторы тысячи километров, бросив в горах Сьерра-Мадре, неподалеку от города Эль Наранхо. Это было конечно несколько невероятно, но по словам местных жителей, такое происходит, как минимум раз в полтора-два года, а иногда и чаще. И мне еще очень повезло, особенно учитывая то, что этот ураган разрушил пару городков, на побережье мексиканского залива, и даже повалил мачту ретранслятора, где-то неподалеку в горох.

Получается, что мечтая попасть всего лишь в Британский Гондурас, чтобы после, как-то перебраться на территорию Мексики, меня забросило, чуть ли не в центр Мексики. Здесь же в полиции, мне поставили отметку в паспорте, позволяющую находиться на территории страны, и устраиваться на работу, а так же предложили помощь, с вызволением останков Монгольфьера и доставки его в город. Честно говоря, игра не стоила свеч. Целой оставалась только корзина, и возможно газовый аппарат. Самое многое, что я мог за все это выручить от семи, до десяти тысяч Мексиканских песо, то есть от четырехсот до шестисот долларов, а вот затраты, на его вызволение, как раз и начинались от этой суммы. Другими словами, предпринимать какие-то попытки, значило работать себе в убыток. Конечно, можно было бы при наличии денег вытащить его оттуда, затратить еще примерно столько же на покупку нового шара, и поднимать туристов небо, зарабатывая на этом деньги.

Но это было, во-первых неосуществимо, из-за того, что таких денег у меня не имелось. Тот же шар стоил примерно столько же сколько и все остальное. А во-вторых, корзина, которая в данный момент находилась там, не была предназначена для большого количества туристов. Ну, сколько человек, могут поместиться в коробок размерами полтора на полтора метра? От силы четыре, пять. Следовательно, нужно было покупать другую, а это новые затраты, и чуть ли не вдвое большие. Честно говоря, я не просто смирился с этим, а даже не предполагал, что смогу хоть что-то выручить за этот металлолом. Разве что действительно сдать его как цветной метал, если бы я приземлился не в горах, а где-то поближе к городу.

Впрочем, стоило мне покинуть полицейский участок, как меня нагнал какой-то мужчина, предложивший совместное использование монгольфьера. Когда, я признался ему, что у меня не хватит денег, даже для того, чтобы стащить его с горы, он сразу же предложил купить его у меня, по остаточной стоимости. Сделав умный вид, я спросил у него, что он понимает под остаточной стоимостью.

— Ну, скажем три тысячи песо, вас устроит? — спросил он.

Я помолчав пару минут сказал, что меня бы устроили пять тысяч. Но после долгой торговли, все же уступил цену, до четырех, и мы тотчас отправились к местному нотариусу, чтобы зафиксировать сделку. Причем, обговорив при нем все детали, Сеньор Алонсо, не стал дожидаться, когда договор будет готов, а просто поставил свою подпись внизу будущего документа, и сказал, что зайдет за ним позже. Деньги же он передал нотариусу, чтобы тот передал их мне, когда договор будет составлен, и я его подпишу. Мужчина, до того был возбужден такой удачной по его мнению сделкой, что практически не слушал объяснений, думая о чем-то своем. Часто прерывал меня, вдаваясь в ненужные как мне казалось детали, а то и вовсе уплывал в такие дали, что нотариусу приходилось его возвращать назад хлопком ладони по спине.

— А разве так можно, удивленно спросил я?

— Мы работаем вместе уже лет десять, а Мигель вечно куда-то торопится. Но ты не расстраивайся. Все что нужно я услышал, деньги у меня, осталось распечатать договор, и ты их получишь.

— Мне вот интересно, задал я встречный вопрос нотариусу. А зачем он вообще нужен. Ведь я хоть и потерпел крушение на этом шаре, но фактически из-за отсутствия на него документов, меня сложно назвать владельцем монгольфьера.

— Это не имеет значения. Во-первых, ты сейчас находишься на территории другой страны, что уже делает тебя если не полноправным владельцем, то во всяком случае ответственным за использование этого монгольфьера. Другими словами, если появится здесь настоящий владелец, то согласно договору, он может предъявить претензии именно тебе. В этом случае сеньор Алонсо, останется чист перед законом. Но я очень сомневаюсь, что эти претензии будут предъявлены.

— Почему?

— Согласно документу полученному из полицейского участка, ты являешься потерпевшим крушение. А учитывая то, что любой подъем на воздушном шаре в обязательном порядке страхуется, неважно в какой стране этот подъем был совершен, то в случае предъявления тебе претензий по продаже останков, не принадлежащего тебе шара, ты можешь подать встречный иск, на выплату страхового ущерба, полученного в связи с крушением монгольфьера. И поверь мне, легко выиграешь это дело. Вот только, если владелец, может рассчитывать на возмещение стоимости в размере полученной от продажи, плюс некоторых процентов свех того, за илральный ущерб, то тебе будет полагаться сумма от десяти тысяч долларов. Именно эта сумма является минимальной, при страховании несчастных случаев, образовавшихся в результате подъема в небо на воздушном шаре. Как ты думаешь, владелец рискнет спросить с тебя?

Уже когда нотариус зачитывал предварительный договор, то указал в нем размеры корзины в шестнадцать квадратных метров. Я тут же прервал нотариуса, сказав, что корзина, всего лишь полтора на полтора. То есть ее площадь составляет не шестнадцать, а всего лишь два с четвертью квадратных метра.

— Не может быть, ведь говорили же о шестнадцати?

— Неправда. Я несколько раз пытался вставить настоящий размер корзины, но меня прерывали и размер за все время, так и не был озвучен.

Как оказалось, у нотариуса был записан весь разговор. Он, тут же прокрутил пленку назад, и мы с ним прослушали весь разговор от самого начала и до конца. Мои слова оказались верными. Сеньор Алонсо, был так увлечен покупкой задешево монгольфьера, что ни разу не поинтересовался размером корзины. Я же несколько раз пытался эти размеры сообщить. В разговоре даже как-то проскользнули мои слова о том, что корзина может вместить от силы пятерых, но и эти слова не были услышаны покупателем. Он просто до такой степени был возбужден, что не хотел никого слушать. Нотариус расхохотался.

— Не расстраивайся. Это происходит с Мигелем не в первый раз, и я удивляюсь, как он до сих пор держится на плаву в своем бизнесе. Я конечно могу сейчас остановить сделку, и продолжить ее после того, как сньор Алонсо вернется, но не стану этого делать. Пусть почувствует плоды своей торопливости.

— А у вас не будет от этого проблем?

— Я знаю этого торопыгу с начальной школы, так что ни о каких проблемах можете не беспокоиться. И просто мечтаю о том, что когда-нибудь этот придурок, поплатится из-за своей спешки непонятно куда.

Размеры в договоре, были исправлены, я получил свои четыре тысячи песо, на которые совсем не рассчитывал, и покинул веселого нотариуса.

Эль Наранхо, крохотный городок на востоке Мексики в ста пятидесяти километрах от Мексиканского залива. Из всей промышленности здесь присутствует сахарный завод, работающий на сахарном тростнике и небольшая автомобильная мастерская. На том же заводе, мне предложили место рубщика, сказав, что опытные рабочие получают до десяти тысяч песо в месяц. Другими словами, мне можно рассчитывать где-то на три, максимум четыре тысячи. И опять же сезонная работа. Сахарный завод здесь работает примерно по тому же принципу, что и в СССР. Там в сентябре начинают убирать сахарную свеклу, до декабря очищают поля, а завод работает самое многое до апреля, мая, пока не переработает, все, что было собрано в местных колхозах, а после останавливается на ремонт и профилактику, до следующего урожая. Здесь примерно та же ситуация, за исключением того, что урожай здесь собирают дважды в год. При этом, получается примерно следующее. Собрав урожай в начале лета, завод запускает переработку тростника, и в течении трех-четырех месяцев интенсивно выпускает готовую продукцию, после на пару месяцев забота останавливается, а после все начинается сначала.

Но там, на заводе, хотя бы остается часть работников, а в поле, на рубке тростника, вряд ли понадобятся мои услуги, после сбора урожая. Да и вкалывать за три тысячи в месяц, при том, что на тоже самое жилье уходит как минимум треть этой суммы, а более или менее приличное жилье забирает еще столько же. В итоге остается сущая мелочь, на которую придется перебиваться, а после окончания сезона, искать что-то еще. Проще уехать сразу, и попытать счастье где-то в другом месте.

По трассе проложенной в двух километрах от городка курсирует междугородный автобус. В Эль Наранхо, как мне объяснили, он не заходит, но неподалеку от перекрестка, буквально в ста шагах имеется автобусная остановка, и автобус всегда сам останавливается если видит потенциального пассажира. Даже если ты не успел сесть на только что отшедший автобус, можно особенно не расстраиваться, так как через час-полтора, подойдет следующий. Монтерей большой город расположенный дальше на север, если переводить на советские понятия, считается областным центром, и потому там довольно легко можно найти любую работу, или во всяком случае попытаться это сделать. Хоть и считается, что в Мексике сейчас промышленный бум, но обычно об этом судят по какому-то конкретному городу. Другими словами в столице с работой гораздо проще, а здесь на переферии, особенного спроса не чувствуется. Ехать же в Мехико мне пока не очень хотелось. И дело даже наверное не в моем желании, а в том, что столица дорогой город. Разумеется работу там найти гораздо проще, но и затраты, тоже будут соответствующими. Поэтому, я решил пока попытать счастье тут.

Автобус я упустил. Стоило мне появиться у перекрестка, как я увидел, как тот отъезжает от остановки. Конечно это было несколько обидно, но ничего не поделаешь, не стану же я бежать за ним с криками, чтобы тот остановился. Да, придется провести на остановке лишний час, но в принципе, пока еще раннее утро, не особенно жарко, да и остановка оборудована вполне приличной скамейкой. К тому же неподалеку от нее растет апельсиновое дерево, а я пока еще не настолько объелся этими плодами, чтобы игнорировать их. Да и вообще, можно посидеть и поразмыслить над извечными русскими вопросами: — Кто виноват, и что делать?

Устроившись поудобнее закурил сигару, к которым как-то довольно быстро пристрастился, и некоторое время о чем-то мечтал. Потом поднялся, дошел до дерева, растущего возле дороги, обильно оросил его корни и сорвал с ветки апельсин, который начал чистить собственным ножом. Вообще-то Эль Наранхо, как раз и означает «апельсиновый сад». Говорят, когда-то на месте города находились такие сады. Но даже сейчас, когда от садов осталось лишь воспоминание, большинство деревьев в городе и его окрестностях именно апельсины. Кому нужно, просто срывает какой-нибудь плод и съедает его. Хотя при этом, получает довольно презрительные улыбки от местных жителей. Это я вообще-то говорю о себе если что. Местные, конечно зажрались этими плодами, и если кто-то и собирает их, то скорее для того, чтобы сообразить из них брагу, или накормить скотинку, которая есть почти в каждом доме. Правда огромных откормленных свинушек, я так и не увидел. Так, какие-то хиленькие поросятки, едва дотягивающие по размерам до овечек. Толи порода неправильная, толи живут впроголодь. Скорее второе. Ведь их тоже в большинстве случаев кормят подножным кормом. А здесь в этом качестве, выступает, как мне кажется либо апельсин, либо так называемый жом от сахарного тростника, и не думаю, что все это способствует набору веса.

Очистив апельсин, я накалывал своим ножичком очередную дольку и отправлял ее в рот, заодно подыскивая на ветке очередной плод, который будет проситься мне в руки. Как говорила когда-то мама: — «Бери тот, который на тебя смотрит». В этот момент позади меня послышался шум подъезжающего автомобиля. Мельком глянув на него, убедился, что это не автобус, и продолжил заниматься своим делом. Грузовичок, похожий на тот, что принадлежал моей семье, но более свежего года выпуска, остановился неподалеку и заглушил двигатель. Мало ли, вдруг водила захотел оросить очередное дерево, чтобы не засыхало, поэтому я не обращая на него внимания, доел свой апельсин и потянулся левой рукой за следующим. И… едва не оглох от крика, какого-то щупленького мужичка, чуть ниже меня ростом. Тот чисто в гангстерских замашках, видать насмотрелся фильмов вроде «Крестного отца» или чего-то подобного, поднял правую руку вверх, согнул ее в локте, и направил на мою голову пистолет, при этом перевернув его. Такой, чисто показушный жест. Но как бы то ни было, ощущать у своей головы ствол пистолета, не слишком приятно, скосив взгляд на него, вдруг заметил, что тот стоит на предохранителе. Просто буквально несколько часов назад, ради любопытства, зашел в оружейный магазин в Эль Наранхо, и внимательно рассмотрел «Кольт 1911» пытаясь понять, чем же он настолько ценен, что все стараются вооружиться именно им. Заодно и заметил, как именно выглядит тпредохранитель на этом оружии. И сейчас, сразу же заметил, что тот находится в закрытом положении.

— Наверняка и ствол не передернул бедолажка, досылая патрон в патронник, — подумал я.

Мужичок между тем раззадоривал себя криком, переходящим в фальцет, требуя от меня, одновременно и положить руки за голову, и очистить свои карманы, и встать при этом на колени. Я даже хотел было спросить, что мне сделать в первую очередь. Но прежде нужно было как-то обезопасить себя, от этого идиота. А то пальнет невзначай, поэтому вспомнив, чему меня обучали в партизанском отряде в Никарагуа, начал действовать как когда-то учил меня Васко Бьянко.

Резко развернувшись через левое плечо, одновременно с разворотом, опустил поднятую руку, откидывая руку противника с пистолетом, направленным на меня. А правой рукой нанося удар в солнечное сплетение. Единственное, что я не учел, так это то, что в руке у меня находился штык-нож от карабина Симонова, которым я в тот момент чистил апельсины. Просто в пылу боя, даже не подумал о том, что могу нанести мужику вред, несовместимый с жизнью. Мгновением позже было уже поздно размышлять над содеянным.

Живот одно из самых болезненных мест, на теле человека. Об этом не раз, повторял мой наставник, добавляя, что даже японцы, совершая ритуальное самоубийства — Сеппуку, всегда стараются заручиться помощью своего ближнего, который дождавшись момента, когда нож войдет в плоть самоубийцы, тут же отрубает ему голову. В противном случае, лишь один из сотни способен продолжить и распороть свой живот до конца. Все остальные, или бросают это дело останавливаясь после укола, либо теряют сознание. Именно поэтому, стоило моему штыку, только проникнуть на пяток сантиметров в живот, в солнечное сплетение я не попал, как об ограблении меня любимого, сразу же было забыто. Пистолет, тут же выпал из ослабевший ладони мужчины, и тот упав на колени тонко взвыл и схватился руками за свою рану. В его падении мой нож, находящийся в животе, еще добавил и разрез, из-за чего наружу показались и кишки, которые тот, уже находясь в замутненном сознании, с воем пытался впихнуть обратно. Все это продолжалось от силы секунд тридцать, после чего, неудачливый грабитель упал на бок и затих, потеряв сознание от боли.

Пока на дороге, никого не было, но вполне мог кто-то появиться, и тогда все это обернулось бы против меня. Поэтому недолго думая, я схватил парня на ноги и оттащил за дерево, сбросив его тушку в кусты, за которыми находился пересохший арык, или канава, не знаю, как это здесь называется. Убедившись, что парень мертв, я вернулся на дорогу, поднял упавший из его руки пистолет, и постарался разметать пыль, находящуюся на обочине, чтобы скрыть следы крови. Потом спрыгнул в канаву и убедившись, что мужчина не подает признаков жизни, охлопвал его по карманам, которые оказались пусты. Затем вытер о его брюки свой нож, срезал под корень пару каких-то кустов, прикрывая мужика, и выбрался из канавы, думая, как бы мне смыться отсюда подальше. Здесь на дороге все было спокойно, никто не бегал с криками: «Помогите! Убивают». Да и вообще никого не было в пределах видимости. Осталось решить, как поступить с автомобилем. Раздумывал я недолго. Достаточно мне сейчас уехать отсюда, а там можно и придумать что делать дальше. Более не раздумывая над этим, я сел за руль, завел автомобиль, благо, что ключи оказались в замке зажигания и поехал на север.

Конечно первое время меня ощутимо трясло. Сигара не уходила из моего рта, а я делал глубокие затяжки, совершенно не чувствуя не вкуса, ни крепости. И с трудом сдерживал себя от того, чтобы продолжать поездку на допустимой скорости, а не выжимать из автомобиля все, на что он был способен, стараясь оказаться как можно дальше от места преступления. В голове тем временем, вертелась мысль о том, что я сам становлюсь убийцей, размахивая ножом направо и налево, и не обращая ни на что внимания. Это меня сильно нервировало. И хотя я искал доводы в пользу того, что все произошло совершенно случайно, что я не хотел никого убивать, и только защищал свою жизнь, все это мало меня успокаивало. В конце концов, я не выдержал и съехав на обочину остановился. Заглушив мотор, вышел из машины, закурил очередную сигару, и некоторое время стоял облакотившись о капот, и стараясь успокоиться. Честное слово, если бы сейчас у меня был хоть какой-то алкоголь, с удовольствием бы выпил целый стакан, только для того, чтобы успокоить свои нервы. Но увы, ничего подобного не имелось. В конце концов, убедил себя, что ничего исправить уже невозможно и потому, решил не тянуть время, а ехать дальше.

Автомобиль оказался совершенно новеньким. Я как-то не обратил на это внимания сразу, но регистрационных номеров на нем не имелось, зато на диване немного в стороне от меня, лежал полиэтиленовый пакет с кучей документов и чеком свидетельствующим о покупке данного автомобиля в автосалоне Мехико. Похоже мужчина, только что приобрел его и гнал домой, где и собирался поставить на учет в полиции. Насколько я знаю, здесь такое дозволялось. При наличии всех документов, можно было пользоваться автомобилем в течении недели, потом нужно было обязательно ставить на учет в полиции, причем в любом городе. Это было гораздо выгоднее, чем получать регистрацию на месте покупки.

Что подвигло его на подобную авантюру в отношении меня, убей не пойму. Но, так или иначе, теперь, я оказался владельцем отличного автомобиля. Тем более, что нигде в документах не стояло чужого имени.

Это был Chevrolet C10 Cheyenne полноприводный пикап с установленным шестицилиндровым двигателем Chevrolet Turbo-Thrift мощностью в 170 л. с. при 4000 об/мин. Аппетит у автомобиля разумеется, был приличным, полностью загруженный он потреблял до девятнадцати литров бензина на сотню километров, но сейчас на это мало обращали внимания. Полный ста пятидесятилитровый бак топлива обходился в среднем в пять долларов США или девяносто шесть Мексиканских песо. А цельный диван, находящийся в водительской кабине, позволял мне вытянуться на нем во весь свой рост, не испытывая при этом, никаких неудобств.

Пролетев за каких-то сорок минут почти полсотни километров, я остановился на заправке, долил бак до полного, а затем взяв в придорожном кафе булочку и бумажный стаканчик кофе на вынос, устроился в кабине, чтобы разобраться с тем, что мне досталось. Первое, то бросилось в глаза, так это фамилия грабителя. Как ни странно это был все тот же Альварес, хотя я не думаю, что он повелся именно на мою физиономию. Ведь я стоял спиной к нему, вряд ли он мог определить мою принадлежность, взглянув на мой зад. Да и Альварес, довольно распространенная испанская фамилия. Скорее всего, он повелся на то, что на остановке стоит одинокий парень, без вещей, а следовательно, у него, то есть у меня, есть кое-что в карманах. Но получилось несколько иначе. Вторым открытием стал его возраст. Вообще-то я воспринимал его как молодого мужчину, едва ли старше меня самого, а оказалось, судя по найденным под козырьком документам, ему уже хорошо за тридцать, и проживает, вернее проживал до недавнего времени, он в пригороде Мехико. Почему, в таком случае он оказался здесь, за шесть сотен километров от дома было совершенно не понятно. Впрочем, и этот вопрос разъяснился довольно быстро. Среди его документов я нашел купчую на дом находящийся в Тампико. Курортном городке, на побережье Мексиканского залива. Возможно, он решил перебраться туда. Об этом говорили и пара чемоданов и с десяток бумажных коробок, находящихся в кузове пикапа. Кузов закрывался заводской крышкой, закрывающей все содержимое, и поэтому сразу все это я увидеть просто не мог. Кроме того, в перчаточном ящике оказался тощенький кошелек. Даже не портмоне, а именно кошелек, в котором позвякивала какая-то мелочь, которой хватило бы разве что на чашку кофе в придорожном кафе. Сколько я не искал, больше не обнаружил ни единого песо. Похоже мужчина вложил все имеющиеся у него деньги в дом, на побережье, и автомобиль, и остался с несколькими сентаво, что находились у него в кошельке. Именно поэтому и решился на ограбление, понимая что даже доехать до нужного места, у него не хватит топлива, которое к моменту попытки моего ограбления находилось чуть выше красной черты, что уж говорить о том, что и там придется оплачивать какие-то издержки по вступлению в домовладение, да и на что-то жить.

А, то что он оказался Альварес, скорее всего простое совпадение. Что интересно, пистолет, а им оказался знаменитый кольт 1911 был не заряжен. В его обойме и муха не сидела, как и в нем самом. Мало того, что в нем не было патронов, так еще, и он сам находился в заводской смазке. То есть меня брали просто на испуг.

Еще раз проверив, все имеющиеся документы, и убедившись в том, что нигде не фигурирует фамилия незадачливого грабителя, я собрал все эти бумажки, относящиеся к нему, и прикопал в земле возле дороги. После чего сев за руль поехал дальше. Вообще-то было бы неплохо разобраться и с тем, что находится в кузове, но делать это посреди дороги счел неуместным. Может позже, если найдется какая-нибудь уединенная полянка, где не окажется лишних глаз, а пока все это терпит.

Глава 11

11.

Вы не поверите, но я каким-то образом, вновь оказался на Панамериканском шоссе, пронизывающим континент от моего давно покинутого городка на юге Панамы, до самой Аляски. Правда если возле моего дома, оно носило обозначение, как шоссе №1, то сейчас, здесь в Мексике именуется национальной автострадой номер восемьдесят пять. Но тем не менее огромный плакат выставленный на обочине, дал ясно понять что я нахожусь все на том же Панамериканском шассе.

До города оставалось каких-то тридцать километров, когда я заметив полузаброшенную дорогу, отходящую вправо, свернул на нее и проехав буквально две сотни метров оказался среди развалин какого-то предприятия. Судя по всему, оно давно разорилось, и все это сейчас постепенно рушилось, оставшись без надзора хозяина. Судя по карте, до ближайшего поселка, было порядка пяти километров, и поэтому я решил разобраться с вещами, находившимися в моем кузове, надеясь, что здесь мне никто не помешает.

Нужно было убедиться, что среди вещей нет ничего противозаконного, и ничего такого, что указало бы на бывшего хозяина всего этого добра. Первая же вскрытая бумажная коробка, заставила меня схватиться за сердце и на подгибающихся коленях опуститься на землю. Мне очень повезло, что за все время пути, на моей дороге не встретился ни единый полицейский. Не представляю, что было бы, появись я с этим грузом в городе. Коробка размерами примерно пятьдесят на пятьдесят сантиметров, похожая на те, к которых обычно пакуют сигареты, или что-то подобное, была доверху заполнена целлофановыми пакетами с белым порошком внутри. Может я, зря себя накручиваю, и это никакой не наркотик, а обычный стиральный порошок, или там мука, но что-то мне подсказывает, что никто в здравом уме, не потащил бы муку, через всю страну. Можно подумать Тампико, тот городок, куда направлялся мужик, настолько беден, что в нем нельзя добыть муки для хлеба. Так или иначе, все три коробки весом до двадцати килограммов каждая, тут же были выгружены из кузова пикапа, и отнесены, в ближайший закуток, под крышу полуразвалившегося здания. Может я и убийца, и плохой человек, но с наркотиками точно не буду связываться, хотя и говорят, что они приносят хороший доход.

Остальные вещи, мне показались довольно обыденными. Во вскрытом чемодане, обнаружились пара совершенно новеньких костюмов из приличной ткани, и даже с сохраненными бирками на них. Прикинув один из них на себя, убедился, что он вполне подходит мне и по росту и по размерам. Похоже мужичок, покупал их несколько на вырост, с желанием поправиться. Насколько я помню, он хоть и был со мною примерно одного роста, но все же выглядел гораздо более худощавым. То же самое можно было сказать и о сорочках, так же совершенно новеньких, и ни разу не надёванных. Вообще, глядя на все это, создавалось впечатление, что мужчина, продав свой дом, покупал все, до чего только дотягивались его руки. Как будто всю жизнь до этого момента жил впроголодь, и вдруг ему на руки упала приличная сумма. Вот и покупал все, что попадалось на глаза. И при этом несколько не рассчитал своих финансовых возможностей. Правда, из этого несколько выбивались три коробки с наркотиками, но все остальное только подтверждало мои подозрения. Другие два чемодана, тоже были забиты новеньким бельем, джинсами, спортивными костюмами, футболками и прочей одеждой. В нескольких стоящих отдельно коробках, обнаружились: новенький телевизор, радиола, микроволновая печь, множество самой разной посуды, начиная от кастрюль и сковородок и заканчивая фарфоровым столовым сервизом на двенадцать персон в заводской упаковке. Все это настолько ошеломило меня, что я, сам того не осознавая подхватил свой нож, и пройдя в закуток куда сбросил ящики с пакетами вскрыл один из них и надрезав пакет взял на кончик ножа шепотку порошка. Я не великий специалист в определении наркотиков, но когда-то давным-давно читал, что если щепотку порошка положить на десна и потереть его о них, то они должны онеметь примерно как от Простамола.

Вообще-то это лекарство вроде бы применяется для лечения простаты. Но когда-то давно, один мой знакомый предложил мне таблетку, чтобы снять зубную боль. Мы тогда находились на рыбалке, и ничего другого просто не было. Таблетка действительно в какой-то мере помогла. Десны онемели, одеревенели, и боль на какое-то время отступила. Примерно это я и думал почувствовать, пробуя порошок. Но мгновением позже, просто держался руками за живот, потому что все это оказалось обычной мукой. Более того, под верхними двумя слоями обезличенных пакетов, находились самые, что ни на есть стандартные мучные пакеты, с рисунками и надписями указывающими на то. Что все это самая натуральная кукурузная мука.

Похоже, мужичка просто кинули, взяв с него кучу денег, и подсунув вместо наркотика обычную муку. Именно поэтому он и остался без единого песо, когда и отправлялся в путешествие. Правда то, что это именно мука, он скорее всего просто не догадывался, а надеялся только доехать до места назначения и быстро разбогатать. На всякий случай я все же оставил эти пакеты в закутке, решив, что мне они не нужны, да и кто его знает, вдруг наркотик проверяют как-то иначе, а моя проверка всего лишь попытка дилетанта, и в итоге окажется, что это все-таки наркотик. Короче лучше не рисковать. После чего сложив вещи находящиеся в кузове, как можно компактнее, осторожно выехал на трассу и покатил в сторону города.

Пригороды Монтеррей, начинаются примерно за сорок километров от города, располагаясь один за другим, вдоль восемьдесят пятого шоссе. Все дело в том, что дорога проходит между двумя горными хребтами, а сам город в который я направляюсь тоже не имеет возможности расширения, потому как уже занял большую часть долины между этими самыми горами. Довольно приличную автостраду идущую к городу, портило как раз наличие всех этих пригородов. Именно из-за них сорок километров пришлось тащиться на скорости не выше тридцати километров в час. Буквально на каждом шагу стояли ограничивающие скорость знаки, а время от времени встречались и полицейские автомобили, так же как и в СССР стоящие чуть в стороне от дороги, прикрытые либо каким-то кустарником, либо очередной постройкой. И единственное отличие от союза заключалось в том, что встречные автомобили никогда не моргали фарами, предупреждая о засадах.

Я остановился, возле какого-то большого универсального магазина. Очень уж хотелось узнать, сколько стоят вещи, лежащие в моем кузове. Мне они были совершенно не нужны, во всяком случае большая их часть, но и расставаться с ними за бесценок тоже не хотелось. Взяв в газетной лавке небольшой блокнотик и шариковую ручку, прошел в магазин. Пробежавшись по витринам, там где продавали похожие на мои товары, с одной стороны обрадовался ценам, указанным там, а с другой, понял, что по этим ценам, мне от них не избавиться вовек. А отдавать задешево, меня просто съест жаба. На всякий случай сделал попытку отдать хоть какую-то часть вещей в магазин, хотя бы за полцены. Но никто не повелся на мое щедрое предложение. А один «умный» как ему казалось продпвец, попытался донести до меня мысли, что вещи здесь продают именно они, а не я. Молча окинув его взглядом, решил не связываться с умником и покинул этот магазин.

С одной стороны, все эти вещи мне дейстительно были не нужны. С другой стороны, если бы найти какое-нибудь не слишком дорогое жилье, и осесть здесь на некоторое время, было бы очень неплохо. Но вместе с тем, я прекрасно понимал, что если в том же Эль Наранхо, за приличное жилье требовали почти две тысячи песо в месяц, то здесь в столице штата, цена на него вообще может взлететь до небес. А учитывая мои сбережения, скорее надо рассчитывать на то, что придется ютиться в собственном автомобиле, чем снимать квартиру. Тем более, учитывая то, что пока ничего не ясно с будущей работой.

В принципе, в голове появилась, как мне показалась неплохая идея, состоящая в том, что пока есть деньги, можно было бы прикупить несколько листов фанеры, два десятка реек ну и кое-что еще, и собрать на скорую руку, что-то напоминающее автодом. Не раз в будущем видел подобные надстройки на пикапах, в которых можно вполне благоустроенно жить, ни о чем не заботясь. В этом случае, достаточно оплачивать автостоянку, и вполне можно неплохо устроиться. Бензин сейчас недорогой, поэтому даже автомобильного генератора, вполне может хватить на освещение, и думаю даже на телевизор. Плиту можно запитать от газового баллона. В общем сделать неплохой домик на колесах для собственного жилья. Осталось только присмотреть место, где встанет автомобиль, желательно неподалеку от работы, и за неделю, или две собрать вполне благоустроенное жилье. Тем более, что на мои глаза, довольно часто попадались постройки, собранные буквально из хлама найденного на свалке.

Стены в них были из ржавого железа, на крышах вообще лежало непойми что даже не прибитое, а всего лишь прижатое камнями, старыми резиновыми автомобильными шинами и другим тяжелым хламом. И ведь в них жили люди, рожали и воспитывали детей. Так что собранный из фанеры дом в кузове, для некоторых наверное мог бы показаться дворцом. Осталось только подыскать работу по приличнее, и можно будет заняться постройкой дома. Увы, с работой было не так хорошо, как об этом во весь голос кричали газеты, объявляя Мексику страной сотворившей Экономическое чудо.

Что такое Монтеррей? Это огромный по местным меркам город, расположившийся среди горных вершин. С трех сторон его защищают горные хребты, и одной стороной он выходит в долину. Расположился он таким образом, что некоторые вершины, возносятся к облакам, прямо среди многочисленных застроек. Не хотел бы я здесь жить. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы искать пути, чтобы как можно быстрее его покинуть. Во-первых, постоянно висящий над городом смог. Стоило только попасть на его улицы, и мне тут же захотелось вырваться из него, потому что казалось еще немного и я просто задохнусь от всего того, что наполняет воздух на этих узких улочках. Здесь и копоть выхлопных газов множества автомобилей, и дым выходящий из труб заводов, и помойка организованная последи улицы, которая и так узка до невозможности так еще и посреди нее высится дымящаяся гора пищевых отходов вперемежку со строительным мусором и изношенными автомобильными покрышками чадящими копотью.

Если в центре города, еще более или менее чисто, стоит сделать шаг в сторону, как сразу оказываешься в чем-то напоминающем трущобы. Вроде бы и на первый взгляд аккуратные светло-серые домики и улочки, но стоит присмотреться, и начинаешь понимать, что все это сложенное из местного камня собранного со стоящей позади дома горы и скрепленное глиняным раствором, скорее сделано от безысходности и экономии, чем от благосостояния здесь живущих. Узенькие улочки, по которым едва протискивался мой автомобиль, никогда в жизни не знали асфальта. Как впрочем и канализации, если принять во внимание узенький ручеек текущий прямо посреди улицы с очень специфическим запахом. Дома расположены буквально впритык друг к другу. Если у кого-то во дворе оказывается достаточно места, и там растет какое-то дерево, мне кажется этого человека, стоит называть счастливчиком. У него есть хоть какая-то надежда на то, что воздух в его крохотном дворике чуть чище чем где-то еще. Даже в богатых кварталах такое редко можно заметить. Разве что крохотный пятачок зеленого подстриженного газона, буквально метр на полтора, да и то, далеко не у всех.

Проехав мимо пары заводов, расположенных в черте города, увидел небольшую толпу перед входом в местный «отдел кадров» и сразу стало ясно, что ловить здесь нечего. Взятая у газетчика местная газета с объявлениями, только подтвердила мои предположения. В принципе работу найти было можно. Тот же цементный завод набирал рабочих на дробильные аппараты и для работы на муфельных печах, гарантируя своевременные выплаты. Правда ни о каком социальном пакете здесь разговора не шло, да и по большому счету, не могло идти. Все же это не СССР. Но с другой стороны, примерно представляя, что значит работать на тех же печах в горячем цеху, при температуре за стенами выше тридцати градусов, или на камнедробилках в постоянном грохоте и пыли, предлагаемая зарплата в пять-семь тысяч песо, показалась мне маловатой. Наверное, поэтому, туда и не особенно рвались, предпочитая выстаивать в очередях, в другие места, нежели без проблем устроиться на цементный завод.

На всякий случай поинтересовался ценами на жилье. Как я и предполагал, за крохотную каморку с единственным проваленным диваном, и крохотным окошком, выходящим на задний двор, где распологались мусорные баки, и следовательно открывать окно не следовало, чтобы не задохнуться, просили двес половиной тысячи в месяц. Отдельные квартиры, начинались от пяти тысяч, при этом располагались на дальних окраинах. В принципе, при наличии транспорта ничего страшного, но отдавать за них больше половины заработка, это просто не серьезно. В общем поняв, что здесь ловить мне нечего, поехал на выезд из города. Уж лучше в таком случае, наняться рубщиком сахарного тростника, там хоть работа на свежем воздухе.

Едва выехал на окраины к своему огромному удивлению, уже за пределами городского кольца набрел на огромный рынок, на котором торговали буквально всем, что угодно душе, начиная от овощей и заканчивая подержанными автомобилями. Вначале, захотелось просто посмотреть, и поэтому загнав пикап на охраняемую парковку, только собрался выйти из машины и прогуляться по рынку, как ко мне подлетели несколько человек, пытаясь одновременно и заглянуть под закрытую крышку кузова, и узнать, что я хочу продать или купить, и буквально готовые, все это купить прямо здесь, или доставить любой нужный мне товар с рынка прямо сюда.

Я конечно понимаю, что это перекупы, и они никогда не дадут нормальной цены за товар, будь он хоть десять раз золотым и ниразу не ношеным. А уж если что-то покупать у них, то заплатишь в десятеро дороже чем на рынке. Но с другой стороны, зачем мне нужен, например тот же телевизор, радиола, все эти кастрюли и сковородки, и уж тем более фарфоровый столовый сервиз на двенадцать персон? На мгновение остановившись, я подумал, а почему бы и нет. Тем более, что учитывая то, что я никогда в жизни не стоял на базаре, пытаясь что-то продать, получить за все это хоть какую-то цену, буден гораздо правильнее, чем в итоге выбросить тот же сервиз, если он разобьется, или мне потребуется место, для перевозки чего-то более нужного.