Баба Яга: Начало бессмертия

— Не время шутить, — упрекнула его Ядвига. — Лучше скажи, как себя чувствуешь.

Николас, тяжело дыша, тихо ответил:

— Плохо. Потерял много крови. Больно шевелить ногой, поэтому остается только надеяться, что нет перелома. Но, быть может, я лишь пытаюсь себя успокоить этим.

— И давно ты тут сидишь? Почему никто не отправился на поиски?! Что ты тут вообще делал?

Вопросы один за одним сыпались на голову парня. Но вместо ответа Ядвига получила лишь невнятное мычание. Было очевидно, что в следствие сильной боли и шока Николас не смог сам раскрыть ловушку, а потеря крови обессилила его окончательно.

— Послушай внимательно. Тебе придется мне довериться. Потерпи, я тебе помогу. Отец научил меня обезвреживать капканы.

Когда-то давно она умоляла Веслава научить ее, чтобы можно было спасать бедных зверушек до того, как за ними придут люди.

— Ты уверена?…

— А у тебя есть другие предложения?

Девушка выдержала многозначительную паузу, но так как других вариантов не было предложено, торопливо продолжила:

— Я так и думала. Если не хочешь потерять ногу, то зажми это зубами, — она подобрала небольшую, но крепкую палку и сунула её парню в рот. — Дыши носом и терпи.

Ради спасения ближнего девушка пожертвовала своим любимым нарядом, оторвав от нижней льняной юбки несколько тряпиц, и бросила их себе на колени. Затем она достала кое-какие травы из поясной сумки, пережевала, превращая в подобие кашицы, и положила зелёный комок на одну из полосок. Все необходимое для остановки крови и перевязки раны было готово. Теперь дело осталось за «малым».

Она виновато улыбнулась.

— Прости, но будет очень больно.

Николас мог бы запаниковать или возразить, но сил на это решительно не осталось. Он был готов снести любое мучение, лишь бы разрывающая ногу боль прекратилась.

Плеснув на руки голубой жидкости из флакона, извлеченного всё из той же поясной сумки, Ядвига нервно выдохнула и вцепилась руками в ржавые механизмы. Чем быстрее она обезвредит его, тем менее мучительно это будет для добычи.

— Ммммммм…

Николас с силой дикого зверя вцепился зубами в палку, рыча от острой пронизывающей боли. Ядвига не солгала: это было почти невыносимо. Но внезапно давление прекратилось, хоть легче и не стало. Несколько щелчков, некоторое усилие, и капкан поддался, отпуская свою добычу на волю. Поврежденная конечность была избавлена от оков.

Тело парня била крупная дрожь, на лбу проступил холодный пот, неестественно белые для загорелой кожи губы широко раскрывались, с жадностью хватая воздух.

— Сейчас, сейчас. Остановим кровь, перевяжем это и вернёмся в деревню. Мы с Зофьей быстро поставим тебя на ноги.

Не обращая внимания на стоны, она задрала вверх штанину и приложила травяной комок к ране, туго обматывая куском ткани. Попутно Ядвига ощупала ногу немногим выше места ранения и с облегчение вздохнула.

— К счастью, кости целы, а это значит, что через пару дней пойдешь на поправку.

— Благодарю… — с шумом выдохнул юноша, переводя затуманенный взгляд на девушку. В глазах плыло и темнело, но всё же в его памяти запечатлелся волнительный образ огненной красавицы, сосредоточенно колдующей над его раной. Её не пугал ни вид крови, ни сама рваная рана, ни то, что светлое одеяние было безнадежно испорчено.

Девушка заглянула в его янтарные глаза и тепло улыбнулась.

— Полно тебе. Потом отблагодаришь. А теперь пора убираться отсюда. Я помогу тебе добраться до деревни. Нужно наложить швы на раны.

Без тени смущения она юркнула раненому под руку и, упираясь руками в шершавый ствол дерева, помогла парню подняться.

— Идти сможешь?

— Угу… — он кивнул, с трудом подгибая больную ногу.

Кое-как они вышли из леса и вернулись в деревню.

Дом Ядвиги стоял поодаль остальных деревенских домов и, следовательно, был самым близким к лесу. Именно поэтому было принято решение ковылять туда. Привычно скорая дорога теперь стала непреодолимым препятствием. Вместо нескольких минут, казалось, что парочка шла целую вечность. Ядвига изрядно устала тащить на себе парня. И пусть он был худощав, пусть пытался кое-как прыгать на здоровой ноге, но всё же будущая целительница была слабее, и ноша казалась ей практически непосильной.

Ноги Ядвиги дрожали, когда они переступили высокий порог её дома. Толкнув коленом дверь, она ввалилась внутрь, встречая на пороге матушку.

— О огонь могучий и всеобъятный! Да что же это такое?! Что стряслось?! Николас?! — воскликнула женщина, с ужасом глядя на обескровленное лицо сына плотника и растрепанную дочь с разорванными и измазанными в крови юбками.

Ощущая, что последние силы вот-вот её покинут, Ядвига с надрывом остановила бесконечный поток ненужных вопросов.

— Матушка, помоги. Ему нужна помощь. Помоги, прошу. Он тяжелее, чем я думала.

Пока женщины, объединившись, перетаскивали окончательно ослабевшего юношу, из соседней комнаты, привлеченный шумом возни, вышел глава семейства. Он был не в духе из-за очередного побега дочери и уже знал, как накажет упрямицу, но открывшаяся перед ним картина на мгновение ввела его в оцепенение. Жена и дочь тянули к лаве едва держащегося на ногах раненого парня. Его лодыжка была обмотана насквозь пропитанными кровью тканями.

— Дайте его сюда.

Не мешкая он бросился вперёд и отнял у женщин груз. Он подхватил парня под руку и уложил на лавку.

— Что произошло?! — громогласно потребовал староста объяснений.

Но Ядвига его почти не слышала. Она склонилась над раной и осторожно, опасаясь растревожить Николаса, причиняя ему ещё большую боль, стала снимать грязные тряпки.

— Мама, скорее, принеси шкатулку с нитками.

Мать бросилась к столу, и, схватив маленькую деревянную коробочку, выструганную мужем, передала её дочери.

Ядвига сняла повязки, потом достала из шкатулки нитки и иглу. И только сейчас не без удивления обнаружила, что руки её дрожат. Быть может, причиной тому было перенапряжение и усталость, а быть может, и страх за жизнь этого горе-охотника. Нет, сейчас она точно знала, что смерть прошла мимо него, но что бы было, если бы она не услыхала его стоны? Её передернуло от одной только мысли, что этот юноша, с которым она часто играла в детстве, мог сгинуть в лесу в страшных мучениях.

«Возьми себя в руки, Ядвига», — она мысленно успокаивала себя, стараясь унять дрожь в руках, которая была сейчас совершенно ни к чему.

К счастью, одаренная прекрасно умела владеть собой и быстро взяла эмоции под контроль.

Для того, чтобы обеззаразить иглу, она поднесла её к зажженной свече и раскалила острый кончик до красна.

Потом зубами вырвала тугую пробку из пузырька с целебным снадобьем и щедро залила им зияющую рану. Николас поморщился, зашипел и очнулся. Он не понимал, где он и как тут очутился.

Потом знакомый голос привлек его внимание, и он приподнял голову.

— Ну раз ты вернулся к нам…

Девушка скомкала рушник и протянула его сыну плотника.

— Ты уже знаешь, что с этим делать.

Не сводя ошеломленного взгляда с острия иглы, парень взял в руки комок и сжал его в зубах.

Игла кольнула и без труда вошла в человеческую плоть. Первый стежок был сделан.

Парень замычал от боли, судорожно вцепившись пальцами в твердый край лавки. Он терпел, пока будущая целительница ловко орудовала инструментом, то вонзая его в тело, то вытаскивая, протягивая смоченную кровью нитку.

Ядвига сосредоточенно следила за каждым своим движением, бережно стягивая кожу. Она готова была сделать значительно больше, готова была ухаживать за больным сколько потребуется, но, к счастью, приложенных усилий было сверх того. Больной вскоре пойдет на поправку.

Совсем скоро швы были наложены, а поверх красовалась чистая повязка.

— Готово, — не скрывая радости и облегчения заключила спасительница.

— Сделала всё, что было в моих силах, но увы, шрамы останутся. Прости. Но они же только украшают мужчину? Верно?

— Верно, — зачарованно кивнул спасённый, — спасибо тебе…

Ядвига обернулась в сторону отца, и улыбка тут же слетела с её губ. Прогибаясь под тяжестью его сурового взгляда, она внутренне сжалась и нервно сглотнула, предчувствуя лихо.

— Ступай за мной.

От резкого гневного приказа сердце девушки оборвалось. Она была готова выйти и пасть в неравном бою со всей лесной нечистью, только бы не оставаться с разгневанным отцом наедине. Одним только взглядом он мог сломить волю дюжего мужика, а тут пусть и привыкшая, но всё-таки хрупкая и ранимая девчонка.

— Но, отец… — она хотела оправдаться, но умолкла, стоило лишь мужчине поднять на неё глаза.

— Немедленно.

Веслав круто повернулся и, ступая тяжёлым шагом, ушел в соседнюю комнату.

Ядвиге ничего не оставалось, кроме как, опустив голову, засеменить следом.

Просторная кухня, наполненная соблазнительными ароматами свежеприготовленного ужина, была по углам освещена толстыми свечами, которых мать никогда не жалела. Она не любила тьму и заботливо освещала дом, создавая в нем уют и тепло. Отец часто бранил её за подобное расточительство, но побороть всё же не сумел. На широких деревянных столах стояла чистая посуда, глиняные горшки и доски разной толщины, выструганные руками Веслава. Он вообще многое сам делал для себя, для дома, для семьи, для деревенских. Работу выполнял в срок, доводя всё до идеального, чего справедливо требовал и от остальных. Но больше всего доставалось самому близкому и самому дорогому сердцу созданию…его дочери. Ни к кому он не был так требователен, как к ней. И на то было множество причин, которые он, к тому же, никому не объяснял.

— Где ты была всё это время?! — грозный бас разорвал тишину кухни, ударяясь о стены и рассыпаясь глухим эхом.

Ядвига вздрогнула и, поджав губы, едва слышно пролепетала:

— В лесу.

— Я ведь запретил тебе уходить туда одной!

— Но я лучше остальных знаю этот лес.

— Ты слишком самоуверенна. Однажды твоя беспечность доведет тебя до беды. И кто поможет, если меня не будет рядом?!

— Но…

Перебивая дочь, Веслав ткнул пальцем в сторону двери, где всё ещё на лавке лежал раненый, хоть уже и залатанный соседский мальчишка.

— На его месте могла быть ты! Дураку свезло случайно! Как думаешь, что бы было с ним, не найди ты его там?! Но его жизнь меня не интересует. Если бы ты попала в капкан вместо него? Если бы на тебя напали дикие звери?!

В исступлении он схватил Ядвигу за плечи и тряхнул, как бы силясь привести неразумное дитя в сознание.

Напуганные глаза бедняжки наполнились слезами.

— Но я не боюсь зверей…

— А стоило бы! Безрассудно подвергать свою жизнь опасности!

Волна негодования и возмущение захлестнула девушку, осушивая глаза и придавая голосу уверенности.

— Мне ничего не угрожало! Я в состоянии позаботиться о себе! — с надрывом выкрикнула дочь, испепеляя властного отца взглядом.

Ядвига боялась гнева отца, млея поддавалась слабости, но всё чаще упрямство брало верх, и случалось разрушительное столкновение двух непримиримых характеров. Отец и дочь были слишком похожи, но Веслав терял голову всякий раз, когда Ядвига смела ему перечить.

— Если ты ещё раз пойдёшь одна в лес без моего позволения, то больше не выйдешь из дома! Уяснила?!

— Вполне!

— Теперь ступай в переднюю, дай этому дураку отваров, сунь за пазуху трав, подлечи и пусть проваливает из моего дома! Да приведи себя в порядок. Выглядишь как полуденница. После мать даст работу и только попробуй улизнуть от обязанностей.

Больше сказать ему было нечего. Хоть Веслав и жалел, что так жесток со своей девочкой, всякий раз, когда гнев утихал, но поступить иначе просто не мог. Однажды он дал слабину и едва не лишился всего…

Ядвига стояла на месте, как вкопанная, глядя вслед папе. Губы её дрожали от обиды, а кулаки сжимались от ярости. Как бы сильно она была не согласна с решением отца, но в чем-то он был прав. Сейчас за дверью находится человек, который нуждается в её внимании.

— Я уже не маленькая! Нужно непременно поговорить с ним, но только не сейчас…

Она перевела дыхание, смахнула с глаз выступившие слезы и вернулась к Николасу.

Глава 2

Когда Ядвига вернулась, Николас спал. Инга заботливо накрыла парня тонким одеялом.

— Пусть поспит немного. Он потерял много крови и совершенно обессилен.

Мать обеспокоенно взглянула на дочь и лишь по одному её затравленному взгляду всё поняла.

— Сильно бранился?

— Ничего особенного, всё как и всегда.