Божественный рассвет

Хозяин этого роскошного места сидел в обеденном зале. Войдя внутрь, Бай Хуа с отвращением скривился — мужчина за столом запихивал в рот сразу две куриные ножки и громко чавкал. Богу казалось, что перед ним сидит не человек, а огромный свин. Обилие блюд поражало. Мясо выглядело очень аппетитно и источало приятные ароматы, но при одном взгляде на хозяина особняка возникало только чувство отвращения.

Бай Хуа покосился на учителя и ребенка. Малыш скривился, наблюдая за мужчиной, а вот Цин Лун продолжал любезно улыбался, совершенно не замечая ни отвратительного поведения за столом, ни сам стол, ломящийся от яств.

— Ваше Превосходительство, — страж сложился пополам в низком поясном поклоне. — Эти два господина прибыли в город, чтобы оказать нам помощь. Позволите им провести расследование?

— Эти дети? — рассмеялся Ди Шао, от чего его большой живот затрясся как желе. — Да, пожалуйста! Но если вас, молодые люди, заразят, не вините меня.

— Благодарим, Ваше Превосходительство, — просиял Цин Лун, послав хозяину особняка легкий поклон. — Мы постараемся во всем разобраться. Позволите узнать, с чего же все началось?

— Откуда я должен это знать?! — Ди Шао покраснел от гнева. — Я управляю этим городом. На моих плечах лежит большая ответственность! Что мне до дел этих крестьян?

Цин Лун задумчиво опустил голову. Он не был дураком и прекрасно видел, как именно глава города «заботится» о людях. Но его слух зацепило нечто иное — крестьян. В городе полно хороших, пусть и не шикарных, домов. Есть порядочные люди, доктора, политики и прочие вассалы. Но мужчина говорил только про крестьян. Либо он всех таковыми считает, либо в городе действительно болеют лишь обычные рабочие, фермеры и прочие мастера. Возможно, это и есть первая зацепка — неизвестная болезнь блуждает по низшим слоям общества.

Юноша поспешил отбыть, задумчиво кусая губы.

— Учитель, ты так и будешь таскаться с этим ребенком? — не выдержал Бай Хуа.

— Ты прав. — Он остановился у ворот дома градоначальника и обратился к стражу. — Позвольте узнать, есть ли поблизости таверна или постоялый дом, где мы можем остановиться?

— Там, — стражник указал в сторону соседней улицы, — молодой господин, есть уютная таверна. Все постоялые дворы давно закрыты. Наш город обнищал, и мы живем и трудимся только для себя. А этот хряк-Ди сидит на всем готовом и даже пальцем не шевельнет, что бы вернуть былое величие.

— Оно и видно. — Усмехнулся Бай Хуа, сложив руки на груди, и в упор посмотрел на ребенка, что удобно разместился на груди учителя.

— Вы спрашивали, с чего все началось? — напомнил страж. — А все началось с того, что глава Ди просил приводить к себе молодых, нетронутых дев, чтобы делать с ними грязные вещи. А если их отцы и матери отказывались, их больше никто не видел.

— После этого все и началось? — Цин Лун взволнованно посмотрел на стража.

— Да, нет! — отмахнулся мужчина. — Последняя девушка была самая юная. Такая маленькая и нежная. До сих пор помню ее слезы. Этот хряк воспользовался ею и выбросил, а через несколько месяцев она приходит с большим животом и убеждает, что беременна и кроме главы у нее больше никого не было. Тогда глава Ди выгнал ее из города.

— Вот дерьмо! — бросил Бай Хуа, сжав кулаки.

— Не нужно говорить таких злых слов при детях. — Цин Лун хмуро взглянул на ученика. — Да и вообще не нужно.

— Господа. — Привлек внимание страж и продолжил, размахивая руками от возмущения: — И эта девушка была вынуждена поселится у реки за городом, чтобы быть ближе к семье. Еще через пару месяцев она пришла с ребенком и стала утверждать, что им нужна помощь. Был такой скандал, но после этого ее никто больше не видел. Говорят, он выдал ее замуж за вдовца в другом городе. Так сказать, с глаз долой и с сердца вон!

— А остальные девушки, которыми он воспользовался? — спросил Бай Хуа.

— Все были удачно выданы замуж. — Мужчина открыто улыбнулся, опустив руку на рукоять меча. — Хоть что-то хорошее со стороны Ди Шао, не считаете?

Бог Земли невесело улыбнулся, устало потерев точку между бровей.

— И вы лично видели, как их забирают будущее мужья?

— Ну, что вы! Все они занятые люди, да и делают такое одолжение. У многих есть гарем, кто-то вдовствует, а кто-то еще слишком молод и ему нужна кукла для развлечения. Но все они богаты и состоятельны.

Цин Лун и Бай Хуа снова переглянулись. В то, что для всех девушек были найдены богатые и влиятельные женихи, готовые взять в жены грязную девушку, верилось слабо.

Стражник откланился и вернулся на пост. Цин Лун с жалостью посмотрел на худое, изнеможенное тело ребенка и поспешил в таверну.

— Учитель, мне кажется, что дело совсем не в девушках. — Бай Хуа увязался за юношей. — Посуди сам! Обычные, юные девушки даже если и затаили обиду, то их целью стал бы Ди Шао. А он чувствует себя отлично!

— Обида способна на многое. — Цин Лун мягко улыбнулся, обернувшись к Богу Земли. — Но ты кое в чем прав. Девушки здесь не при чем. Только одна! — юноша поднял палец вверх и щелкнул им по носу ребенка. — Ведь именно после нее все и началось. Ее прогнали, будучи беременной, а после она возвращается с ребенком и ее высылают. Вспомни хотя-бы Белую Смерть… — Цин Лун многозначительно вскинул брови и шустро вошел в таверну, пока Бай Хуа приходил в себя.

Белая Смерть или по-другому Мертвая Оступь — Первая Княжна демонов за многие тысячи лет. Это прекрасная, юная девушка достигла уровня непревзойденного демона и была одной из сильнейших. Она ходила с нагим телом, ее длинные, черные волосы ниспадали до самой земли, а из темных провалов глаз бесконечно текла кровь. Куда она не ступит — все умирает. Чего не коснется — исчезает. Одна из великих демониц, с силой которой не в состоянии совладать никто.

Пять столетий назад, когда ее сила набирала мощь, против нее вышел Цин Лун и прошлый Правитель Поднебесной, пленив в горе Покаяния, где заточены сильнейшие и опаснейшие демоны и не упокоенные души. Они единственные могли справиться со столь сильным соперником, но не без вреда себе. Бессмертное тело Цин Луна и энергетические каналы так сильно пострадали, что ему пришлось провести во сне три года.

Бай Хуа помнил, как выглядел его учитель: бледный и худой, как мертвец, с тенями под глазами и окровавленными губами. Он сражался за каждый вдох и победил в лишний раз явив миру свою безграничную силу. Тогда, он был суров, непоколебим и уверен в себе. Сейчас же… Его ученику и правда, начало казаться, что этот юноша не его учитель. А если это и так, то ему пришлось, так сильно унизится, что это сломало его внутренний стержень.

Цин Лун стоял у стойки и договаривался о комнате, когда к нему подошел Бай Хуа. Парень улыбался пухлой женщине в сиреневом платье, от чего та краснела и смущенно хихикала.

— Бай Хуа, ты возвращайся на ночь к себе. — Цин Лун коснулся предплечья мужчины. — Ни к чему тебе отдыхать на столь жестких кроватях и есть простую пищу. Я не вынуждаю тебя оставаться рядом постоянно.

— И ты хочешь остаться один в таком опасном месте? — разозлился Бог Земли, сложив руки на груди.

— Я не один! — мужчина погладил ребенка по голове и положил несколько цзян на стойку. — А еще нам две похлебки, пожалуйста.

— Ну, что Вы! — женщина обворожительно затрепыхала ресницами. — Такому заботливому отцу за счет заведения!

— О, я не отец, — Цин Лун виновато улыбнулся, придвинув женщине монеты. Бай Хуа закатил глаза и тяжело выдохнул. Он мог просто сказать «спасибо» и уйти, но предпочел быть честным до конца. Будто этот юнец не жил три сотни лет в Царстве смертных. Видно, малыш подумал также, звонко хлопнув ладошкой по маленькому лбу, и покачал головой. — Я нашел этого ребенка в лесу и не мог оставить.

Женщина захихикала громче, сотрясая большим бюстом.

— Так тем более, юный господин! Ах, какое у Вас большое и доброе сердце! — Бай Хуа в изумление распахнула глаза. Его учитель получил задаром пару тарелок похлебки и море комплиментов. — На заднем дворе есть баня. Вы и Ваш ребенок можете омыть себя там и чистыми идти отдыхать в свою комнату. — Она протянула ключ от комнаты, расплываясь в яркой улыбке.

— Спасибо, госпожа. — Цин Лун слегка склонил голову, придерживая малыша, и обернулся к ученику. — Утром я буду ждать тебя у реки. Нужно найти место, где жила та девушка и выяснить, что с водой.

Поняв, что его просто-напросто выпроваживают, Бай Хуа молча развернулся и, громко топая тяжелыми, кожаными сапогами, вышел и исчез.

— А теперь баня! — улыбнулся Цин Лун, приобняв мальчика второй рукой.

Стоило Бай Хуа оказаться в Небесной Столице, как по духовной связи пришел приказ от Тай У немедленно явиться в главный дворец. С тяжелым сердцем, он поспешил на встречу с правителем.

Величественный и прекрасный, Тай У восседал на снежном троне, подперев щеку ладонью и лениво слушал донесение Бога Литературы. В момент, когда вошел Бай Хуа, все звуки в большом зале резко стихли. Ожив, Тай У жестом приказал всем выйти и посмотрел на Бога Земли сверху вниз.

— Я попросил тебя явиться, чтобы услышать о расследовании из первых уст. — Протяжно, смакуя каждое слово, говорил Верховный Бог.

Бай Хуа стоял перед троном на одном колене и не смел смотреть в глаза мужчины. Его сердце болело, будто потеряло кусочек чего-то очень важного.

— Ты отыскал пропавших богов? — продолжил задавать вопросы Тай У.

— Возможно, мы знаем, где они заточены. — Тихо протянул Бог Земли, но в большом и пустом зале его слова эхом отразились от стен, от чего он тихо вздрогнул.

— Возможно? — темная бровь правителя поползла вверх. — Прошли сутки и до сих пор ничего? А кто виновен в гибели стольких людей, тебе известно?

— Нет. — Неуверенно ответил Бай Хуа. — Но у нас есть предположение…

Тай У громогласно стукнул кулаком по рукояти трона и поднялся, полыхая от злости:

— Пока вы строите предположения, гибнут люди!!! Неужели Учитель до сих пор во всем не разобрался? Неужели эти триста лет так повлияли на его былую прыть?

Только сейчас Бай Хуа посмел поднять на Правителя Небес тоскливый взгляд.

— Он стал другим человеком. Я не узнаю его. Внешность та же, но внутри все иное. Будто это фальшивка. — В сердцах говорил Бай Хуа, поднявшись на ноги. — Он так часто улыбается, что меня самого воротит. Он жертвует собой во имя других, готов приютить такого же босяка за просто так! Это не Цин Лун. Я не знаю, с кем говорю, когда смотрю в его глаза… Что вы с ним сделали?.. — Его голос осип, а ноги подогнулись. Он упал на колени, сдерживая горькие слезы. — Где тот, кто спас меня и заменил отца? Где тот, кто воспитывал меня? Где тот, кого я когда-то называл… отцом? Где он?!

— Бай Хуа. — Мягко сказал Тай У, спустившись по ступеням к Богу Земли, и положил белую ладонь на темные волосы. — Все мы меняемся. Не стоит держать в сердце прошлое. Отпусти и прими настоящее таким, какое оно есть. — Тай У сдержанно улыбнулся, чувствуя, как по его щеке скользнула слеза. — Учитель пережил тяжелую трагедию. Все ждали, что он станет непревзойденным Князем Демонов и рано или поздно придет мстить. Но он избрал другой путь. И я горжусь им. И ты тоже должен. На самом деле за этой улыбкой скрывается боль, ненависть, обида, страдание. Он пытается унять все это и ты должен ему помочь.

Бай Хуа поднял на Правителя затуманенный взгляд.

— Помочь? — прошептал он. — Как?

— Просто. — Улыбнулся Тай У, погладив темные волосы. — Просто будь рядом, как и прежде. Я не стану больше доставлять беспокойства. Я люблю Учителя и не желаю ему смерти или заточения в горе. Придет день и всем остальным надоест гоняться за ним. В том, что произошло, есть огромная доля нашей вины… Всего Пантеона Богов. Это мы сделали его таким и обратили против себя.

Тай У стер ладонью мокрую дорожку и вернулся на трон, приняв отстранений вид.

— Вам следует поторопиться. Люди взывают к богам, но они их не слышат. Это неправильно.

Бай Хуа низко поклонился и поспешил покинуть главный зал. Сегодня он слишком устал. Настолько, что готов завалиться спать как простой смертный.

Глава 4. Огонек темной души

— Невероятно! — засмеялся Цин Лун. Мальчик, что сидел напротив, лучезарно улыбнулся, держа в чистых ладошках камешки. — Давай еще раз.

Ребенок показал два камешка на ладонях и сжал, чтобы секунду спустя показать абсолютно пустые руки. В глазах Цин Луна был детский восторг — камешки исчезли! Удовлетворенный реакцией, ребенок сунул руки в волосы Цин Луна и достал камешки.

— Как ты это делаешь? Твой отец заклинатель? Он научил тебя этому?

Мальчик замахал головой и подергал короткие рукава своей рубашки. Он показал, как ловко прячет туда камни и достает обратно.

— Ах, это фокус! — понял Цин Лун и посмотрел на свои широкие рукава. У него так не получится. — А ты еще что-нибудь умеешь?

Ребенок подмигнул, показал камешек, закрыл его второй ладонью, а открыв, оказалось, что внутри уже не камень, а кусочек маньтоу.

— Как ты это сделал?! — Восхищенно спросил юноша, посмотрев на сумку, что лежала у двери. — Воистину золотые руки. Еще бы узнать, как твое имя. У тебя же есть имя?

Ребенок кивнул, но ничего не сказал.

— Если ты не говоришь, то позволь звать тебя младшим братом. Все, пора спать! — Цин Лун накрыл малыша одеялом и подоткнул по бокам. — Здесь слишком опасно. Не отходи от меня ни на шаг, пока твоя семья не найдется.

Мальчик скривился, натянув одеяло на лицо.

— Братец, ты не хочешь домой, к семье? — улыбнулся он, опустив одеяло. Мальчик молчал, смотря на свои руки, сомкнутые на груди. — Знаешь, я повидал много злых и жестоких людей. Многие из них ненавидели своих детей настолько, что убивали. Но знаешь что, многие из этих детей становились либо сломленными, либо сильными. — Большие зеленые глаза уставились на юношу. — Я не могу взять тебя с собой. Для меня каждый день может стать последним, и ты можешь остаться один. Но вернувшись домой, ты сможешь стать сильнее, чем сейчас. Я знаю это — ты очень сильный и выносливый.

Цин Лун улыбнулся, махнув рукой. Свеча на окне тут же погасла, погрузив комнату в кромешную тьму.

Утром Бай Хуа застал милейшую картину. Цин Лун и чистый, опрятный ребенок сидели за столом в зале и ели похлебку с воздушными маньтоу. Учитель что-то возбуждено рассказывал, размахивая руками и смеялся, а мальчик улыбался, пожирая юношу сияющими изумрудами глаз.

— Доброе утро Учитель. — Бог Земли подошел ближе, поставив на стол хрустальную вазу с белыми персиками. — Я принес вам… Угощение. — Он многозначительно посмотрел на сияющую пиалу, не договорив до конца.

— Райские персики из долины Вечных Душ?! — Обрадовался юноша, воскликнув так громко, что все за столами начали оборачиваться. — Бай Хуа, эти фрукты очень дорогие и ценные, а ты просто решил отдать их мне?

Он взял один мягкий, спелый фрукт и протянул ребенку, отчего Бог Земли недовольно поджал губы. Учитель не взял в рот ни крошки, зато отдал чужому ребенку! Как незнакомый босяк смеет есть фрукты с Небес, сорванные для его учителя?!

— Я думаю, что нам еще стоит посетить лечебницу. — Цин Лун высыпал остальные фрукты в сумку и поднялся. — Туда поступили первые заболевшие. Как раз спросим, чем они будут их лечить.

— А ты так и будешь таскаться с этим ребенком? — он кивнул на малыша.

— Я не могу его бросить. — Юноша взял мальчика на руки и пошел к выходу. — А если что-то случится?!

Бай Хуа закатил глаза, последовав за ним.

Они пришли к единственной, городской лечебнице. Над арочным входом было изображение Богини Жизни. Это была красивая женщины в белом, длинном одеянии и русыми, волнистыми волосами, стекающими по ее плечам и груди. Внутри все сияло белизной: пол, стены, мебель, а в воздухе стоял горький аромат трав. Лекари и их ученики ходили в светло-зеленых одеяниях с застывшими на лицах суровых маска. Здесь никто не отдыхал много дней и ночей. Из палат доносились истошные крики, вопли и животное рычание.

— Посторонним нельзя здесь находиться. — К ним на встречу вышел высокий старик с седыми волосами.

— Доброе утро, господин. — Цин Лун и Бай Хуа с почтением поклонились. — Мы прибыли по очень важному делу.

— Мы желаем спросить насчет самых первых заболевших. — Бай Хуа сложил руки на груди, осмотрев белоснежный коридор, где бродили угрюмые лекари. — С чего же все началось?

— С какой целью вы интересуетесь? — мужчина с подозрением прищурил бледные глаза.

— Мы хотим помочь. — Цин Лун открыто улыбнулся. — Сам глава Ди Шао позволил расследовать происшествие в Муншоу.

— Странно, что этот хряк разрешил провести расследование. — Холодно бросил старик, вздернув острый подбородок, и плавно повел иссохшей ладонью. — Прошу за мной, молодые люди. Я вам все расскажу и покажу.

Они медленно шли мимо раскрытых комнат, где люди, привязанные к кроватям, дико кричали и бились в судорогах. Старик стал медленно рассказывать все события, произошедшие перед болезнью и начал с той самой несчастной девушки.

— Обычно он сразу отсылал использованных девушек из города, но на сей раз ему заплатили не малую цену, чтобы выкупить ее жизнь. Родители бедняжки владели пекарней, у них был богатый дом, и все это пришлось спешно продать, чтобы заплатить главе. — С горечью рассказывал лекарь. Лицо Цин Луна оставалось непроницаемым, а Бай Хуа мрачнел прямо на глазах. — Девочка поселилась прямо под городской стеной у реки. Люди помогли ей, насколько могли, но после выяснилось, что она ожидает первенца. Этот свин не признавал ребенка. Когда она принесла младенца в его дом, он приказал стражникам силой вышвырнуть ее куда подальше. Она плакала и в сердцах поклялась отмстить. Больше ни ее, ни ребенка никто не видел. И буквально через три дня после этого все попрошайки, бездомные или просто бедняки с самой окраины заболели. Мы пытались им помочь, но нам не хватало ни времени, ни знаний. Сразу через сутки все умирали. И так повторялось снова и снова, и снова… Город заметно опустел, люди в панике. Я не знаю что это: совпадение или проклятье. Боги не слышат наших молитв. Видно, мы чем-то их оскорбили. — Лекарь тяжело вздохнул.

— Господин, все не так! — Цин Лун сжал свободной рукой ладонь старика. — Боги услышали вас и непременно помогут. Должно быть во всем замешана темная сущность, потому они не могут решить проблему так быстро.

Бай Хуа закатил глаза — как складно придумывает его учитель! Боги наверняка заточены в темнице смертных, а вовсе не сражаются с темной сущностью.

— Вы очень добрый мальчик. — Старик скривил губы в скупой улыбке и погладил по голове ребенка. — И станете чудесным отцом.

— Это мой брат…

Глаза Бога Земли стали вдвое больше.

— Надо же! — воскликнул старик, потрепав розовые щечки ребенка. — Вы очень заботливы. Если будет нужна помощь, я с радостью ее окажу. Не желаете на время оставить малыша? Боюсь, он может пострадать.

— Со мной он будет в большей безопасности. Благодарю за заботу. — Цин Лун поклонился, достав из сумки чай и маньтоу. — Это для ваших пациентов. Им станет значительно лучше.

— Благодарю Вас, — старик улыбнулся, взяв бутылку с лекарственным чаем и паровыми булочками.

Цин Лун попрощался с лекарем и поспешил уйти. Бай Хуа долго молчал, буравя спину учителя. Тот не спеша дошел до середины площади, где стоял большой колодец, посадил мальчика и набрал воды в чашу, что стояла на краю.