Золотой идол викингов

Тень глубоких раздумий мелькнула на лице Котова.

– Вот видишь! Золотой артефакт принадлежит советскому народу, а вы присвоили его незаконно! – с еще большей ажитацией воскликнул он. – Хотя… Сереге и Шлоссеру ты этим, конечно, сильно повредишь. Конечно, им больший срок дадут, если про артефакт ты донесешь. Это против них будет твое свидетельство. И себе в конечном счете повредишь, тебя ведь тоже арестуют. Но я, имей в виду, рекомендую сдать! Я это сразу сказал.

Совершенно убитая его словами Стелла поднялась со скамейки.

– Спасибо, Стасик. Я, конечно, еще подумаю… Ты тоже домой?

– Нет-нет, – поспешно ответил Котов. – Я сейчас в другую сторону. Ты извини, я спешу, не могу тебя проводить. Мне тут по одному делу нужно срочно.

Глава 26

Вот тебе и Крутиков!

Вере Ильиничне Лопуховой этим летом был не положен отпуск: она всего полгода проработала на новой работе. А Надя уже вторую неделю отдыхала.

Конечно, ни в какую поездку она в нынешнем 1992 году не собиралась: зарплату задерживали по полгода и даже отпускные пока не заплатили – тут бы так выжить… Занималась в отпуске домашними делами, делала кое-какие заготовки на зиму, к Вере стала чаще приходить… А в это воскресенье обе сестры были приглашены в гости.

Пригласил Надин одноклассник Толик Рассветов.

– Вот что, Лопухова, – сказал при встрече с Верой во дворе. – Приходите-ка вы с Надькой ко мне в гости. Хоть детство вспомним. С Надькой – школу, а с тобой – наш двор… помнишь, какая гора шлака тут всегда была? – кивнул он в сторону сараев.

– Помню, – серьезно кивнула Вера. – Как не помнить?

Тогда во дворе имелась собственная котельная, зимой измазанные углем истопники весь день вкатывали в ее широко распахнутую черную глотку тележки с углем, а оттуда выкатывали эти же тележки, наполненные шлаком…

Две огромные кучи занимали почти весь двор. Осенью черная антрацитовая куча с углем была больше, а к весне начинал преобладать серо-бурый шлак…

– Имей в виду и Надьке передай: я еще Вову Углова хочу пригласить. Понравился он мне, между прочим, в последнюю встречу, когда мы с тобой ходили к нему. Хочу познакомиться поближе. А то, что это – с детства в одном доме живем и только «Здрасте!» при встрече. В общем, приходите часов в пять… Все будут дома. С женой, с сыном познакомитесь, а мать мою вы помните, конечно.

Вера хорошо помнила мать Толика – Евдокию Маврикиевну, и не только в качестве соседки. Она работала в областной детской библиотеке, недалеко от дома, на улице Ленина. И Вера, и Надя в детские годы постоянно ходили туда читать.

Жену и сына Толика, Кирилла, Вера иногда встречала во дворе. Жена была тележурналисткой, а сын учился в том же энергоинституте, который когда-то окончил его отец.

Надя зашла за Верой в полпятого. Она принесла бутылку вина, а Вера заранее купила фрукты: бананы, яблоки, виноград и даже невиданный ранее фрукт – киви.

Последний был дорогой, поэтому взяла всего три штуки – попробовать всем хватит, на половинки можно разрезать.

– Заходите, сестры Лопуховы! – приветствовал их Толик, открывая дверь.

– А имена наши, что, забыл? – обиделась Надя. И добавила: – Тем более мы на разных фамилиях. Я уж двадцать лет как Кирсанова!

– Кирсанова? – заинтересовался Толик. – А мужа не Сашка, случайно, зовут?

– Сашка! Куда садиться? – Надя сразу взяла быка за рога.

Стол был уже накрыт, и хозяин указал им места за столом.

– Он не энерго оканчивал? – продолжал он, подвигая гостьям стулья.

– Энерго! С тобой, что ли, учился? – заинтересовалась его одноклассница.

– Почти! Сашка Кирсанов учился на курс младше… подумай, с тобой в школе, с Сашкой в институте… Совсем эти Лопуховы замордовали!

Засмеялась не только Нина, но и сын Рассветова, и его мать. Упрямство Толика было хорошо известно не только одноклассникам, но и его родным. Раз назначил Лопуховыми, так, скорее, теперь Кирсанова переделает в Лопухова, чем наоборот.

В это время позвонили, и Толик опять пошел открывать.

Слышно было, как Углов в прихожей передавал Рассветову какое-то угощение к столу – кажется, торт.

Войдя в комнату, он тотчас начал оправдываться, что, мол, жена с внучкой осталась:

– Настя сейчас у нас живет, детский сад на карантине.

– А кстати, где Зоя? – обратилась к Рассветову Надя.

Она была немного знакома с его женой, тележурналисткой.

– Зое пришлось поехать в Вязьму – поддержать местного кандидата в областную думу на выборах. Вы не думайте, что на телевидении мед – очень часто срывают в командировки, причем неожиданные… Ну ладно, не последний раз собираемся – в следующий раз, надеюсь, и Зоя будет. Так расскажи про Кирсанова твоего… Я с ним вместе на кружок по программированию ходил. Тогда только-только ЭВМ начинались. Я по этой стезе и пошел. А про Сашку не слышал потом. Где он?

– На заводе холодильников инженером. Не зарабатывает сейчас почти ничего. Слышал, наверное, что завод на ладан дышит? Закроют, наверное. Сашка пока что устроился сторожем на склад, там немного подрабатывает по ночам. Да я частные уроки даю, тем и держимся.

Помолчали. Сын Рассветова Кирилл пошел на кухню за недостающей вилкой, Рассветов накладывал гостям салат, Углов сидел молча – похоже, стеснялся.

«Неужели и впрямь стесняется?!» – подивилась про себя Вера.

– Ничего, скоро ваучеры раздадут, тогда заживем хорошо, – проявила оптимизм Евдокия Маврикиевна.

Она и раньше была оптимисткой. Любила возиться с детьми, часто устраивала для них разные мероприятия в детской библиотеке, где работала. И Надя, и Вера в разное время ходили к ней в библиотеку не только читать. Там были интересные утренники – с викторинами, подарками, с инсценировками из детских книг. Так что мать Толика Рассветова они хорошо знали и любили с детства. Сейчас она, конечно, сильно постарела – совсем старенькая… Но вот по-прежнему оптимистична.

– Евдокия Маврикиевна, – мягко возразила Надя, – что-то я не верю в эти ваучеры. Предприятия закрываются… Откуда на эти ваучеры деньги взять?!

– Так тебе их бесплатно дадут, девочка! Ты станешь владельцем своего предприятия! И тогда уж не допустишь его закрытия!

– Хо-хо – это что ж, я стану владельцем энергоинститута?! – засмеялась Надя. – Зачем он мне? Пусть мне лучше зарплату каждый месяц платят, а не задерживают по полгода!

– Ладно вам, не спорь, Надя, – решила вмешаться Вера. – Когда выпустят эти ваучеры, тогда и посмотрим.

– Действительно, ждать недолго осталось, – поддержал ее Толик. – Мать у нас все политические программы по телевизору смотрит, подкованная!

– Далеко не все! – и тут возразила пожилая женщина. – И не только политические. Я больше про искусство люблю смотреть. Ах, какие замечательные иногда дают концерты, спектакли! Вы смотрите канал «Культура»? – обратилась она к Углову.

– Признаться, очень редко, – ответил полковник. И извиняющимся тоном добавил: – Я с работы поздно прихожу. Иной раз поужинаю и сразу спать. Если пораньше прихожу, смотрю программу «Время», по Первому каналу.

– О да, программу «Время» и я почти всегда смотрю, – согласилась Евдокия Маврикиевна. – Чтобы быть в курсе новостей. Там, кстати, и новости культуры иногда показывают, в конце. Не так давно сюжет моей невестки о смоленском Талашкине по всероссийской программе «Время» на Первом канале показали. Зоя, кстати, интересные программы делает. Никогда не видели?

– Нет, к сожалению, – вздохнул Углов. – Не приходилось.

– Бабушка, ты путаешь – это по смоленскому «Времени» показывали! – вмешался Кирилл. – На канале «Россия 1». Тоже в девять часов бывает.

– Ничего я не путаю, Кирюша, – рассердилась пожилая женщина. – Не надо бабушку дурой делать! У меня прекрасная память! Как раз твой приятель, Боря этот, у нас был. Он еще заторопился уходить, потому что я тебе сказала: «Кирюша, мамину передачу показывают! Мол, идите, ребята, посмотрите». Мог бы и он с нами посмотреть! Что плохого?!

– Так это смоленское «Время» было! – настаивал на своем Кирилл. Как и все Рассветовы, он был упрямый. – А Борис заспешил, не стал смотреть, потому что ему далеко, на Кловку ехать! Туда транспорт плохо ходит. «Уже девять часов, я позже девяти не могу», – говорит! У него мать волнуется, если он поздно.

– Кирилл, не спорь с бабушкой! – вмешался Толик. – Тем более что ты, кажется, не прав. Мамину передачу про Талашкино действительно по всероссийскому «Времени» показали. К юбилею княгини. Стыдно не знать! Сейчас тема меценатства опять популярна стала. А вообще гости от твоих споров уже устали, Кирилл. Давайте сменим тему.

– Подождите, – неожиданно поднял голову Углов. – Меня как раз тема про телевидение очень заинтересовала. – И обратился к Кириллу: – Это тот самый ваш друг, Борис Крутиков, у вас тогда был? Он что, часто приходит?

Юноша посмотрел на него с удивлением.

– Нет, не часто. Он вообще у нас только один раз был. Мы не то чтобы дружим. Просто учимся в одной группе. Про книги речь зашла. Он говорит, что бы такое интересное почитать на каникулах. Я ему и пообещал дать Конан Дойла. У нас собрание сочинений. Он пришел тогда и Конан Дойла взял, и Агату Кристи. На все лето хватит!

– Так это было в тот вечер, когда убийство у нас в доме произошло? Это в тот раз было? – Углов почему-то заволновался.

Остальные присутствующие насторожились, прекратился стук вилок о тарелки. Никто не ел, все слушали с интересом.

Кирилл покраснел, он заволновался тоже.

«Что этот полковник еще выдумает?! И так уже Борю в милицию тягали…» – думал он.

А вслух сказал:

– Тогда, конечно. Он и не приходил больше! Взял книги и читает теперь… Мы же рассказали все как было! Зачем Боря врать будет?!

– Не волнуйтесь, Кирилл! – Полковник сбавил тон, сообразив, что напугал молодого человека.

И Толик Рассветов вмешался:

– Ты не суетись, Кирюша! Расскажи еще раз, как было. Может, упустили что-то. Никто ни тебя, ни Борю ни в чем не обвиняет.

– Да, – обрадовался поддержке Углов. – Тут со временем важно. Крутиков мог ошибиться и по ошибке неточное время указать. Давайте разберемся. В беседе с капитаном Зубаревым Крутиков указал, что вышел из вашей квартиры в самом начале десятого, в девять ноль пять примерно. В это время по второму каналу идет смоленское «Время». Он показал, что вышел, когда передача начиналась – запомнил, потому что позвали смотреть сюжет о Талашкине. А теперь уважаемая Евдокия Маврикиевна, – он кивнул в сторону женщины, – утверждает, что этот сюжет шел по всероссийской программе «Время», по Первому каналу. Вряд ли возможно, что сюжет о провинциальной культуре поставят в самом начале программы… Обычно такие идут в самом конце. А это совсем другое время. Тогда Крутиков вышел не в девять ноль пять, а девять тридцать или даже в девять сорок… Вопрос требует уточнения.

Полковник смотрел теперь на Евдокию Маврикиевну.

В отличие от внука женщина под его взглядом не растерялась.

– Зоечкин сюжет о Талашкине был показан по Первому каналу, во всероссийской программе «Время». Его дали, как вообще события культуры, тем более провинциальной, в самом конце программы. То есть не раньше чем в двадцать один тридцать. Как только начался репортаж, я сразу Кирюшу позвала с его товарищем: мол, идите смотреть, тут про Тенишеву мамина передача! Зоя потому что предупреждала, что по Первому каналу покажут, сказала: «Смотрите!» Я Кирюше в дверь постучала, кричу, идите, ребята, смотреть! А Боря домой сразу засобирался, сказал, надо срочно ему домой. В результате мы с Кирюшей только конец сюжета увидели – пока Борю этого провожали. А что перепутать Боря мог – это неудивительно. Вот и Кирюша даже перепутал. Потому что обычно про смоленскую культуру только по второму каналу говорят. И все передачи Зоины до того были по местному ТВ. А по Первому – это большая победа. Почему у нее сын такой невнимательный, что не заметил мамин успех, я не знаю!

– Да, этот сюжет по всероссийскому ТВ показали, – подтвердил и Толик. – Я сам не видел, уходил как раз Зою встречать, она иногда поздно с работы возвращается… Но помню, что она говорила: жаль, мол, не увидим, сейчас моя передача уже начинается. Ну, мать посмотрит, конечно.

– Конечно, я всегда невесткины передачи смотрю. Они интересные! – вскинулась пожилая женщина.

– Спасибо, Евдокия Маврикиевна! – воскликнул полковник. – Я в вашей памяти не сомневаюсь. Однако для точности на ТВ позвоню.

После этого сидели недолго. Говорили о чем-то, но вяло.

Все были задумчивы, думали не о предмете разговора. А вот спросить полковника, почему время ухода Крутикова так важно, никто не решился. Неужели Углов Крутикова в убийстве подозревает?

Только одна Вера Лопухова, проходившая неделю назад процедуру очной ставки со студентом, знала: дело не в самом Крутикове, он такой же свидетель, как и она.

Дело в том мужчине с дипломатом, которого она встретила в одиннадцать без малого выходящим из арки. А Крутиков видел его входящим во двор. И теперь получается, что пришел он не в девять – начале десятого, как раньше Крутиков утверждал, а не раньше девяти тридцати…

Ну и что из этого? Почему этот сдвиг на полчаса полковника так взволновал?

Глава 27

Версия, не имеющая права на существование

«Вот как неожиданно в нашей профессии бывает… – размышлял Углов, шагая через мрачный двор к своему подъезду. – Где и не ждешь! В гости пришел, отдохнуть – и на тебе! Впрочем, я, кажется, всем этот вечер испортил – и хозяевам, и гостям! А уж себе-то, пожалуй, не только вечер!»

Внучка уже спала. Посидели немного с Татьяной на кухне. Чаю не хотелось, но присутствие жены успокаивало.

Таня видела, что он вернулся взволнованным, смотрела вопросительно. И он пояснил:

– Появились неожиданно новые факты по делу Соловьевой. Я еще не знаю, к чему они приведут. Подумать надо. Может, даст бог, и ни к чему. Честно сказать, в данном случае я не хотел бы оказаться правым. Лучше бы, конечно, эта версия не подтвердилась…

– Знаешь, Володя… – откликнулась жена. Она всегда все понимала. – Иногда и не стоит углубляться… Может, и не нужно проверять? Сразу оставить как есть. Если знаешь, что к хорошему не приведет. Время сейчас опасное, такое время, что ничего не понятно. Что с нами будет дальше, мы не знаем. А плетью-то обуха не перешибешь.

Полковник тяжело вздохнул.

– Не могу. Если есть зацепка, должен проверять. Должен делать, что положено. Никак иначе не могу. Но тут, впрочем, и улики весьма сомнительные… Правда, сомнительные, без всяких… Так что думать надо, – помолчал и добавил устало: – Поздно уже, Таня. Пойдем-ка спать. Утро вечера мудренее.

Едва явившись на следующий день на работу, полковник сделал звонок на ГТРК, Смоленское телевидение.

Сказанное накануне милой старушкой Евдокией Маврикиевной подтвердилось: сюжет Зои Рассветовой о смоленском Талашкине был показан по ТВ только один раз, но зато на всероссийском канале. Он был включен в программу «Время», шел в самом конце передачи, продолжался 8 минут: с 21:30 по 21:38 по московскому времени. Число тоже совпадало.

Направленный срочно к студенту Борису Крутикову капитан Зубарев также получил подтверждение: да, студент уходил от Кирилла Рассветова, когда начинался по телевизору показ репортажа тележурналистки Рассветовой.

Да, часов у него нет. Он был уверен, что это смоленское ТВ, поэтому решил, что уходит в девять с небольшим – так обычно начинается смоленское «Время», и сюжет о местной юбилейной дате там идет обычно первым.

– В шахматы с Кириллом играли, – объяснил молодой человек. – Незаметно время пробежало. Я думал, рано еще. А пришел домой – удивился: мама уже по моргам звонит – я, оказывается, почти на час позже обычного явился. Ну, думал, добирался долго: был уверен, что вышел-то от Рассветовых в девять.

Усмехнувшись, Зубарев добавил, что Борис был от его визита в восторге: парень – любитель детективов и вдруг сам попал в такую запутанную детективную историю – умолял держать его в курсе – неужели выяснят, кто этот встреченный им в подворотне мужик?

Углов восторгов студента не разделял. Настроение у него было хуже некуда.

Отпустив Зубарева, он нервно закурил.

Итак, что мы имеем. Котов вышел от Нели Королевой примерно в двадцать один час в сопровождении Пашутиной. Котов живет на улице Карла Маркса, в бывшем обкомовском доме, это совсем близко. Дошли они, даже учитывая, что не спешили, не более чем за пятнадцать минут.

Котов выждал минут пять-десять после ее ухода и вернулся. Да, примерно в двадцать один тридцать он входил в ворота… Его видел Крутиков.

Но его ли?! Мыслимо ли, чтобы успешный чиновник, известный и уважаемый в городе человек, Станислав Николаевич Котов, был убийцей? Или даже иначе: возможно ли, чтобы убийцей стал его, Вовки Углова, друг детства – веселый парень, старательный ученик, дружелюбный и располагающий к себе Стаська Кот, у которого всегда можно было списать что задачки, что сочинение?

Верить в это не хотелось. Крутиков мог встретить в подворотне другого, похожего мужчину.

Однако в любом случае алиби у Котова не имелось. Впрочем, и доказательств никаких.

Что-то еще царапало полковника в этом деле.

Почему Стас, поясняя свою незаинтересованность в гибели Соловьевой, пошутил: «Я такие нападки каждый день слышу – если б мстил, мне каждый день душить женщин надо?..»

В газетах сообщалось просто об убийстве. О том, что женщина задушена, милиция сведений не распространяла.