Орден Власти

– Помню. Ты меня однажды приводил к ним, мы с ней играли в знахарей. Я сказывался больным, а она меня лечила. Маленькая, но серьезная девочка была, такая задумчивая… Хочешь вина? – Николай взял в руки чашу.

– Почему была! – Ананий жестом отказался от питья. – Она и сейчас есть. Живет в Риме. Вы же почти ровесники?

– Почти. Я ее старше на полтора года. – Николай поставил чашу с вином на место. – Ты меня хочешь послать в Рим, отец?

– Догадливый. Именно туда. Надо отвезти ей одну вещицу и кое-что передать на словах. Подними плиту в углу комнаты. – Ананий скосил глаза, показывая нужный угол.

Николай взял кинжал, некоторое время повозился в углу и вернулся с деревянной шкатулкой, обитой по краям медью.

– Открой! – Бледное лицо пресвитера неожиданно зарумянилось. – Там должен быть кошель, а в нем золотой медальон – это «Орден Власти». Отвези его Зое, а на словах передай ей от моего имени вот что… – Ананий изложил устное послание и добавил: – Я скоро умру, вряд ли ты меня увидишь живым. Но это и ни к чему. Оставайся при Зое, поступай к ней на службу и береги ее – у нее большое будущее. Она приведет православную веру к сияющим вершинам.

Высадившись на берег, Николай сразу же направился в ближайшую тратторию. Он не имел дворянского титула, поэтому оделся как негоциант средней руки, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания городской публики: свободный кафтан до колен с длинными колоколообразными рукавами и глубоким квадратным вырезом, штаны в обтяжку и короткие кожаные сапожки. Кинжал он спрятал под одежду, но готов был достать его в любую минуту.

Подозвав официанта, Николай заказал жареную баранину, фрукты и вино. Утолив голод, он пригласил за стол мрачного типа, отирающегося у входа и явно страдающего алкогольной жаждой. Угостив случайного гостя, он спросил место проживания Зои Палеолог. Тот сказал, что точно не знает, но сейчас узнает и, отлучившись на несколько минут, сообщил нужный адрес, за что был немедленно вознагражден еще одной порцией выпивки.

Покинув заведение, Николай прошел сотню метров, свернул за угол и тут же наткнулся на двух мужчин разбойничьего вида. И не ошибся. Один из них достал нож и сказал хриплым голосом:

– Выкладывай денежки, сеньор, иначе тебе крышка.

Николай с небрежной элегантностью отобрал у него оружие, двинул его по зубам, а второму приставил к горлу только что отобранный нож.

– Отведешь меня к дому Зои Палеолог. Если скажешь, что не знаешь куда, то я тебе перережу горло, – сказал он, сурово сдвинув брови.

– Знаю, знаю, сеньор, не убивайте меня, – заверещал незадачливый грабитель.

Так он и добрался до нужного места в сопровождении двух проводников. На прощание Николай выдал каждому по серебряной монете и вернул нож владельцу со словами:

– Не умеешь, так не берись.

Дом выглядел солидно: колонны с резными пилястрами, балюстрада, арка над главным входом и монументальная лестница с перилами и мраморными ступенями. В таких домах жили богатые римские вельможи. «Не скупится папа на содержание потомков басилевса», – подумал Николай и, взглянув сквозь кованую ограду, увидел девушку невысокого роста в приталенном розовом платье. Она стреляла из лука в деревянную мишень под приглядом наставника. «Да ведь это же Зоя!»

– Зоя! – позвал он. – Это я, Николай. Помнишь меня? Нас познакомил благочестивый Ананий. Нам надо поговорить. Очень важно.

Девушка вздрогнула от неожиданности, слегка помедлила и, передав лук слуге, подошла к изгороди. Глаза у нее были большие, темные и внимательные. Присмотревшись к неожиданному посетителю, она улыбнулась:

– Николай. Нежданно-негаданно. Ты так возмужал.

– А ты стала такой прелестницей! – Николай улыбнулся в ответ.

– Я сейчас распоряжусь – тебя впустят внутрь, – засуетилась девушка. – Вон, видишь садовую скамейку. Приходи туда.

Через несколько минут они сидели рядом и с интересом разглядывали друг друга. Зоя Палеолог в силу природного ума и прозорливости прекрасно понимала, что этот визит не случаен и что Николай прибыл не по своей воле, а с неким поручением.

– Ну, – наконец прервала молчание Зоя. – С чем приехал?

– Я от преподобного Анания. Он меня прислал.

– Как здоровье у преподобного?

– Плохо, вернее, уже нет никакого здоровья – он умер, но перед смертью наказал мне с тобой встретиться и передать кое-что, в том числе на словах.

– Ну так передавай. – Зоя замерла в нетерпении.

– Сначала ответь мне на один вопрос – Ананий просил задать его в первую очередь. Скажи правду во имя Отца, Сына и Святого Духа. Ты не предала веру наших отцов?

Николай говорил жестко, веско, в упор глядя на свою собеседницу. Зоя вздрогнула, с укоризной посмотрела на Николая и наложила на себя православный крест. Потом сказала:

– Преподобный зря беспокоится… беспокоился, царствие ему небесное. Не предала. Вот так и живу: при людях крещусь слева направо, а когда остаюсь одна, то справа налево. Меня считают униаткой, я получила униатское образование, но ведь правда в душе, а не в словах. Мысль изреченная есть ложь. Как и правда без любви ложна. Одна я осталась такая в нашей семье. Один брат османам служит, другой, Андрей, набрал долгов и ему не до веры – присягнет тому, кто денег даст. Кузина участвует в высокопоставленных оргиях – третий раз травит потомков во чреве. Ей тоже не до Господа нашего, хотя и якшается с прелатами.

А меня все сватают, замуж выдать хотят. Особенно старается Андрей, чтобы поправить свое материальное положение. То королю Кипра Жаку предлагают, то Караччиоло, итальянскому вельможе…

Но я сделала все, чтобы расстроить эти браки, разные слухи распускала, чтобы себя опорочить. Не по душе мне это… – Зоя на несколько секунд примолкла. – Давай, выкладывай, что тебе Ананий поручил.

Николай запустил руку во внутренний карман и передал Зое золотой медальон с гравировкой.

– Это «Орден Власти». Он обладает великой силой и поможет тебе выполнить свое предназначение. Так сказал Ананий. Ты знаешь, что это такое?

– Нет, не знаю, но узнаю. – Девушка спрятала артефакт в один из многочисленных карманов. – Еще что?

– Центром распространения нашей веры является Московия. Великий князь Иван овдовел и ищет новую супругу…

– Не продолжай. – Зоя накрыла руку Николая своей. – Об этом я и без тебя ведаю. Приходи завтра с утра пораньше, чтобы не попасть на глаза кардиналу Виссариону, моему наставнику. Он любит поспать и приходит поздно.

– Ты принимаешь меня на службу, принцесса? Преподобный Ананий очень желал этого. Я знаю, что ты находишься на содержании у папы Стикса (при этих словах Зоя поморщилась), поэтому жалованья мне не надо, пока не надо, пока у тебя не появится такой возможности. Я сам себя прокормлю. – Николай вспомнил о незадачливых грабителях и хищно усмехнулся.

– Принимаю. Будешь служить верой и правдой. О деньгах не беспокойся – не твое это дело. Жду тебя завтра. На соседней улице есть гостиница – остановишься там. – В словах Зои прозвучали повелительные нотки, что обрадовало Николая – у него появилась хозяйка. Да еще какая!

Утром девушка выглядела деловой и собранной. Они разместились на той же садовой скамейке.

– Выспался? – спросила Зоя вместо приветствия. – Про «Орден Власти» я все узнала, а тебе об этом знать не обязательно – целее будешь. А теперь слушай и внимай. Был тут у нас Ивашка Фрязин, посол великого князя Московского, все на меня смотрел, как будто приценивался, потом приехал Федька Хромый и сразу к папе. Уж о чем они там говорили… А потом ко мне прислали художника парсуну рисовать. И повезут этот портрет князю Ивану, сватать меня хотят. Папа Стикс рассчитывает, что я буду русских к униатству приучать. Такого разговора еще не было, но неминуемо будет. Я для вида соглашусь, покиваю, а потом обману по приезде в Московию. Ради нашей веры. Тебя же пристрою к легатам. Папа намеревается делегацию в Москву послать, и ты должен добиться аудиенции у князя Ивана и передать ему артефакт – он лучше меня им распорядится. А на словах скажи, что я как была православной веры, так и осталась. И пусть не слушает всяких злопыхателей, а их будет предостаточно.

– Но я же русского языка не знаю! – воскликнул Николай.

– Вот и учи, и чтоб знал, когда поедешь, – сказала Зоя. – Тут в Риме один русский купчишка обосновался, а него есть учитель, который учит его детей. Я тебя туда пристрою. Ко мне сюда не ходи, живи в гостинице, вот деньги на расходы, я сама тебя найду, когда надо. Все, иди.

– Не беспокойся, принцесса, я все правильно сделаю.

По дороге в гостиницу Николай осознал, что судьба делает крутой поворот. Но он хотел этого, желал и был готов к этому.

* * *

Пока папская делегация располагалась в предоставленных им палатах, Николай отправился добиваться аудиенции у великого князя. В этом помог ему боярин Федор Хромый – он знал, что Николай является доверенным лицом константинопольской принцессы, и уговорил Ивана побеседовать с ним. Князь принял посланца в трапезной, где с удовольствием поглощал стерляжью уху. Николай вошел и низко поклонился. Иван предложил ему присесть – не на официальной церемонии.

– И что ты мне привез от невесты? – спросил Иван с усмешкой. – Ушицы не хочешь отведать?

– Благодарю, милостивейший государь. Я сыт. – Голос у посланца дрожал – он никогда в своей жизни не был удостоен аудиенции на таком высоком уровне. Николай обернулся и посмотрел на Федора Хромого, оставшегося стоять возле двери – князь не предложил ему присесть. Намек был понят.

– Федька, поди погуляй – нам тут наедине надо поговорить. – Хромый вышел. – Ну, давай, выкладывай.

Князь нетерпеливо прищелкнул пальцами.

– А передать она просила вот это… – сказал Николай, слегка успокоившись.

На стол, рядом с тарелкой, лег золотой медальон. Иван аж застыл с ложкой в руке. Он хищно впился взглядом в артефакт, потом осторожно взял его в руку. Князь явно знал, что ему принесли. Повисла долгая пауза. Наконец он акцентированно выдохнул и сказал:

– Да это же «Орден Власти»! Не может быть! Откуда он у Зои Фоминичны?

– Я принес, – не моргнув глазом, ответил Николай.

– А у тебя откуда?

– От протоиерея Анания, это мой наставник, но у него уже ничего не спросишь – он умер.

– Царствие ему небесное. – Князь перекрестился. – А невеста не только хороша, как мне сказывали, но и умна. Никакое злато эту вещицу не заменит. Это не приданое, это судьба.

Иван еще раз взглянул на артефакт и спрятал его в складках одежды.

– Приданое тоже готовят, дай Бог, чтобы все сладилось. Там древние иконы и византийская библиотека. Насчет злата не знаю, – пояснил Николай.

– Бог с ним, со златом. – Князь как будто отмахнулся от назойливой мухи. – На словах что-нибудь Зоя Фоминична передавала? Говори. Ты ведь по-нашему разумеешь, по-русски. Акцент только у тебя то ли как у ляхов, то ли как у германцев. Откуда язык знаешь?

– Хозяйка заставила выучить перед поездкой. А передала она вот что… Принцесса осталась верна истинной православной вере.

Николай наложил на себя крест справа налево.

– Это очень благостная весть, которая сильно упрощает дело и пресекает всякие пересуды – а то у нас горазды языком попусту молотить. – Князь на секунду задумался. – Обрадовал ты меня, молодец, и достоин награды. Вон, шубу соболиную видишь? Жалую ее тебе, чтобы не замерз – холодно тут у нас, это тебе не Рим.

На этом аудиенция закончилась.

При выходе из дворца Николай увидел, как некий мужик, судя по одежде из кухонных, безжалостно охаживает плетью худенького мальчишку лет двенадцати, а тот только уворачивается и повизгивает.

– За что он его так? – спросил Николай у Хромого.

– Сейчас узнаем.

Боярин подошел к экзекутору.

– Ты что отрока обижаешь?

– Да вот, послали на кухню, а он дежу с тестом опрокинул, – пояснил тот, продолжая избивать мальчика.

– Смотри, не покалечь, – сказал боярин, демонстративно нахмурив брови.

В разговор неожиданно вмешался Николай:

– На вот возьми и отпусти мальчишку. – Он протянул мужику монету.

– Спасибо, барин. – Мужик поклонился и пинком отшвырнул малого. – Кыш отсюда!

– Добрый ты, – сказал Хромый, когда они вышли за ворота.

– Смотря к кому, – возразил Николай.

* * *

– Государь. Послы италийские от святейшего папы римского Сикста Четвертого прибыли из Рима, – провозгласил церемониймейстер.

Заиграла музыка, застучали барабаны, двери распахнулись, и пламя свечей колыхнулось от легкого сквозняка. Великий князь сидел на троне из резного дерева, одетый в парадное одеяние, и с высоты своего положения с интересом наблюдал за разыгрываемым действом. Для себя он уже все решил, а происходящее он воспринимал как некий шутовской спектакль, который необходимо досмотреть до конца.

От входа в чертог до подножия трона лежала ковровая дорожка. Вдоль дорожки стояли бояре и лица, приближенные к государю. В зал вступила высокая делегация. Николай пристроился сзади, между сундуками с приданым. На лицах послов, несмотря на торжественность момента, застыла гримаса страха – при въезде в город их встретила возбужденная толпа, которая ругалась, плевалась и призывала «побить безбородых». «Разве поймешь этих русских – возьмут и порешат прямо здесь, если что не понравится. Вон стоят с секирами, и лица у них разбойничьи».

Делегация остановилась посередь зала, между двумя прелатами выставили треногу из кованого металла, на которую водрузили портрет невесты. Один из прелатов сдернул с парсуны покрывало и провозгласил.

– Зоя, девица, дочь Фомы, единоутробного брата басилевса Константина Палеолога. Святейший папа римский Сикст Четвертый предлагает ее в жены.

Князь сошел с трона, подошел к портрету, с минуту постоял, с интересом разглядывая изображенную там девушку, а потом улыбнулся и сказал:

– А что, ладная девка!

По залу пошел шепоток, присутствующие пытались понять скрытый смысл государевых слов: шутит ли или правду глаголет… Тем временем Иван вернулся на трон и, окинув взглядом зал, сказал:

– Ну, кто что скажет?

Толпа примолкла, возникла пауза, но ненадолго. Раздались отдельные реплики.

– Да как же без смотрин! А может, она кривая или горбатая? На парсуне не разглядишь! – воскликнул боярин, тряся всклокоченной бородой.

– А говорят, что они своим младенцам волчью титьку дают сосать, – ехидно заметил другой и гаденько захихикал.

Иван жестко одернул смехача:

– Про нас они тоже рассказывают, что мы в норах живем и ежами питаемся. Пустое это.

Вперед выступил боярин Мамонов, поцокал языком, глядя на портрет, и заявил:

– Принцесса-то она принцесса. Да кончился Константинополь, османам он принадлежит. И какое приданое возьмешь за этой невестой – ни золота, ни земли?!

Иван ответил с презрительной усмешкой:

– Ваш промысел сразу виден: дать бы вам по кошелю гривен, так вы бы меня хоть на кобыле женили.

В толпе раздались смешки: «Хорош государь! Как он его срезал – прямо под корень!»

Слово взял Филипп, митрополит Московский и всея Руси.

– Папа римский умысел имеет – он хочет единую греко-латинскую церковь, чтобы вся Русь ему в ноги кланялась. Подумай, Иван Васильевич – невесту для того и посылают, чтобы нас всех перекрестить наоборот.