Царь-Холод, или Почему вымерзают русские

Когда в интервью упомянутого выше А.С. Делюкина спросили: «Ждет ли нас в дальнейшем постепенный переход от централизованного теплоэнергоснабжения к автономному?», он ответил: «Государственная политика предусматривает сохранение и укрепление существующей системы централизованного теплоснабжения с переводом ее на более совершенный технологический уровень (с закрытым водоразбором, с закольцовкой источников энергии и пр.). В то же время предполагается одновременно активно развивать автономное энергоснабжение самых разных типов» («Строительство и городское хозяйство. Энергосбережение». 2003, № 3). Этот его оптимизм совершенно не согласуется ни с заявлениями руководителей правительства, ни с экономической практикой. Автономное теплоснабжение рассматривается как альтернатива централизованному.

Наконец, все сильнее проявляется и еще одно преимущество централизованного теплоснабжения, которое в скором времени приобретет критическое значение. Речь идет о том, что в энергопотреблении РФ заканчивается «газовая пауза» – тот период, когда для нужд страны, в том числе для отопления жилищ, мы могли использовать самое лучшее и экологически чистое топливо – природный газ. Это было возможно только в хозяйстве, предназначенном для потребления, а не для извлечения прибыли. При «рынке» подавляющее большинство граждан РФ не смогут конкурировать с зарубежными покупателями за дефицитный газ, этот вид топлива в основном пойдет на экспорт.

Учитывая к тому же, что в годы реформы разведка новых месторождения газа была свернута, а разведанные и обустроенные в советский период месторождения истощаются, мы должны быть готовы к острому дефициту газа на внутреннем рынке. Вот сообщение из альманаха «2001-Энергетика и промышленность России»: «На втором Международном конгрессе „Модернизация жилых домов…“ академик РААСН Сергей Чистович поведал об энергетической стратегии страны до 2020 года. Она, в первую очередь, предусматривает ограничение потребления газа в теплоснабжении и продвижение местных видов топлива…»

Для жителей РФ газ будет не по карману и он станет заменяться более дешевым и грязным топливом – низкосортным углем с высокой зольностью и содержанием серы. Реально такой уголь можно будет использовать только на современных ТЭЦ с новой технологией горения, с мощной системой очистки отходящих газов и достаточно удаленных от жилых районов. О том, чтобы таким углем топить «буржуйки» в квартирах, не может быть и речи.

Уже сейчас, еще до постройки новых больших нефте– и газопроводов за рубеж и до полной либерализации цен на нефть и газ, в ряде городов вынуждены восстанавливать централизованное теплоснабжение, чтобы перейти с мазута на уголь. Вот, например, недавнее сообщение из Хабаровска под красноречивым заголовком «Переход на централизованное теплоснабжение даст довольно солидную экономию городскому бюджету»:

«Как сообщили в пресс-службе администрации города, в планах – переключение к ТЭЦ-3 домов, которые в настоящее время снабжаются теплом и горячей водой от котельной №1. Помимо 24 жилых домов и административных зданий, к централизованному теплоснабжению должны быть подключены школа №17 и школа-интернат №4.

Сегодня мазут значительно дороже угля, поэтому и затраты на тепловую энергию от котельных гораздо выше цены энергии, подаваемой с ТЭЦ. Поэтому переход на централизованное теплоснабжение, помимо улучшения параметров и повышения надежности для потребителей, даст довольно солидную экономию для городского бюджета. Предстоит выполнить большой объем работ – необходимо проложить 2,2 км теплотрасс, и, помимо этого, оборудовать центральный тепловой пункт, а также индивидуальные теплообменники на каждом объекте» (07.02.2003).

И так трудно высшим чиновникам, которые как-то были связаны с практикой, говорить явную ложь о неэффективности советской системы теплоснабжения – а лгать их заставляет начальство, – что иной раз их речь напоминает рассуждения шизофреника. Вот недавнее интервью заместителя председателя Госстроя Л.Чернышева на радио «Эхо Москвы», в котором он говорит о разных типах отопления: «Есть локальные источники подомовые, т.е. это пристроенные котельные модульные, есть крышные котельные, а есть вообще по-квартирные котельные или теплогенераторы, которые устанавливаются прямо в квартире. Человек регулирует, ушел на работу – уменьшил подачу газа, и температура в квартире снижается, скажем, до 12 градусов. Пришел с работы, добавил тепло, как ему комфортно… Самое эффективное отопление из трех, мною называемых, безусловно, поквартирное. Что касается перспективности… Вообще по большому счету централизованное теплоснабжение очень эффективно. Когда компактное расположение жилых домов».

3. ТЕПЛОСНАБЖЕНИЕ РОССИИ И ФИЛОСОФИЯ РАЗГОСУДАРСТВЛЕНИЯ

Централизованные системы теплоснабжения по сути своей именно коммунальные. Они предназначены для удовлетворения потребностей, а не для извлечения выгоды. Энергетики это прекрасно знают.

Начальник департамента перспективного развития АК «Омскэнерго» старый энергетик А.Б. Богданов написал недавно лирическую статью «Неопубликованные мысли к Дню энергетика» (она выложена в Интернете на сайте «Омскэнерго»). Он пишет: «С самого первого дня работы в энергетике нас учили и заставляли наизусть отвечать на экзамене, что основной задачей энергетиков является обеспечение надежного и бесперебойного снабжения потребителей тепловой и электрической энергией».

Но, поскольку сегодня наш собственный опыт и разум поставлены элитой под сомнение, он ссылается на Америку и пишет: «Вот, например, как говорят о главной задаче энергетиков в США. Артур Хейли в романе об энергетике в США: „Цель энергетики – предоставить услуги нашим клиентам и обществу в целом. Прибыль является второстепенным вопросом“ („Перегрузка“, 1978, с. 215). Хейли выражается гораздо более туманно, чем сам А.Б.Богданов, который далее четко определяет новую цель, которую ставят в нынешней реформе перед энергетиками, – обеспечить удовлетворение платежеспособного спроса на тепло и электроэнергию.

Главный принцип реформы ЖКХ, выдвинутый в 1991 г., но разрабатываемый в среде экономистов-«рыночников» с начала 80-х годов, сводился к приватизации и переводу всей сферы жилья на рыночные начала. При этом реформаторы сразу вошли в непримиримый конфликт с совестью и разумом подавляющего большинства населения России, с его исторической коллективной памятью и расчетливостью. И в ходе реформы конфликт этот лишь обостряется.

Вице-губернатор Санкт-Петербурга А.Смирнов совсем недавно, после аварий отопления в городе, высказался вполне определенно: «Вы знаете, не хочу лукавить – тарифы и дальше будут расти. Мы живем в рыночное время, но при этом наш менталитет нисколько не изменился. Все считают, что заботиться об их жилье должно государство. И, скажем, сантехник воспринимается как государственное лицо, фактический представитель губернатора. Но нет у государства функции выполнять сантехнические работы…» («СПб Ведомости», 29.03.2003).

А.Смирнов, говоря о теплоснабжении, ерничает, называя работника теплоснабжения «сантехником», но его сомнительный юмор мало помогает делу. Да, люди воспринимают работника, который обеспечивает дома теплом, как государственное лицо. Они считают, что есть у государства функция теплоснабжения, и ту власть, которая будет упорствовать в отрицании этой функции, они рано или поздно сбросят. Кому нужно государство, которое, как утверждает Н.Кошман, ничего не должно. А.Смирнов далее заявляет нелепые претензии реформаторов: «80% проблем ЖКХ – это проблемы менталитета и жильцов, и сотрудников обслуживающих организаций. Вот главное, что надо менять».

Эти господа не могут содержать в порядке трубы и насосы в котельных, а мечтают изменить «менталитет» целого народа. Казалось бы, за 12 лет могли поумнеть.

Надо подчеркнуть, что установка на разгосударствление и приватизацию теплоснабжения, на отказ государства от его содержания как одной из структур национальной безопасности, были сознательным выбором, тут нет и речи о непонимании смысла своих заявлений или об ошибке. Это – общее, почти философское (или, скорее, предписанное теневой властью) кредо реформаторов.

Ведь что кроется за магическим словом «реформировать» у наших властей? Только одно – сбросить с себя обязанность заботиться о данной сфере, делать какие-то усилия, отвечать за нее. Отдать все рыночной стихии, частному капиталу, иностранным инвесторам, пусть даже преступному миру. Даже армию хотят сделать наемной, наподобие частной охранной структуры. Уже, как сообщается, и тюрьмы приватизируют (видимо, ради комфорта представителей той самой теневой власти).

Казалось бы, мы прекрасно видели смысл этого туманного слова «реформирование» во время приватизации промышленных предприятий. Конечно, при такой «реформе» немало прилипает к рукам «реформаторов», но даже не это нас сейчас заботит. Куда важнее, что при этом идет бессмысленное уничтожение материальных основ жизни множества людей.

Реформа всей системы ЖКХ, которая должна начаться согласно принятому в 2003 г. закону «Об основах федеральной жилищной политики», предполагает расчленение и приватизацию кусков нынешних пока еще целостных комплексов теплоснабжения – ради «создания конкурентной среды». В своем послании Федеральному Собранию 2002 г. президент В.В.Путин сказал: «Один из самых острых вопросов, связанных с отсутствием конкуренции и монополизацией производства и сферы услуг, – это реформа ЖКХ».

Трудно сказать, как предполагает президент ликвидировать монополизацию и создать конкуренцию в теплоснабжении, например, Новосибирска, в котором теплосети закольцованы и подача тепла в них полностью обезличена. Это – самая совершенная, экономичная и надежная система в РФ. Во что превратит ее реформа, нацеленная на «создание конкурентной среды»?

Сама эта цель находится в вопиющем противоречии со смыслом слова «коммунальный»! Ведь это именно та часть хозяйства, которая может вестись только сообща, коммуной – частник не может с ней управиться. С точки зрения и экономики, и здравого смысла это расчленение и приватизация – нелепость и будет означать только быструю и необратимую деградацию того, что мы сегодня имеем и что худо-бедно пока что функционирует.

Велика ли разница между государственным и рыночным теплоснабжением? Да примерно такая же, как между армией и частной охранной структурой. Армия охраняет страну, народ, всех граждан, а частные охранники – только тех, кто заплатил за их услугу. Уместно ли такое сравнение? Для Бразилии, может, и неуместно – там думают не об отоплении, а о кондиционерах, охлаждающих воздух. А для России аналогия прямая, у нас каждая зима – как нашествие, угроза холода смертельна. Если человек временно неплатежеспособен и рынок ему теплого жилья не предоставляет, то первая же зима решает эту проблему кардинально и необратимо. Центральное отопление – это армия, защищающая народ от безжалостного врага.

Предпринятая после 1991 г. попытка перевести эту систему на рыночные начала и произвести ее разгосударствление не могла не кончиться крахом. Это настолько очевидно, что даже вышедший из недр самого правительства Доклад начинается фразой: «Теплоснабжение – отрасль, в которой не работают привычные рыночные схемы».

Когда после 1991 г. было решено переводить ЖКХ на рыночную основу и государство «ушло» из системы теплоснабжения, расчленив ее при этом на мириады мелких псевдорыночных предприятий, было положено начало процессу, ведущему и к социальной катастрофе. В Докладе сказано:

«Задача теплоснабжения северной страны, стоящая в одном ряду с вопросами, определяющими жизнеспособность государства (такими, как оборона границ), не может не быть в сфере государственного регулирования… Граждане страны не должны замерзать, т. е. должна быть ликвидирована прямая опасность для их жизни…

Настоящий Доклад должен был появиться 10 лет назад, когда только началось разрушение централизованной структуры управления теплоэнергетикой…

После ликвидации централизованной структуры управления теплоэнергетикой государство сохранило за собой только функции контроля технического состояния, т.к. в регионах из всех представительств федеральных органов теплоэнергетикой занимаются только территориальные представительства Энергонадзора, Госгортехнадзора и Госэкспертизы. Т.е. государство ограничилось функцией извещения муниципальных органов власти о технических проблемах, существующих в подведомственном им хозяйстве, и самоустранилось от решения этих проблем. Такого не могла себе позволить ни одна гораздо более развитая северная страна, и тем более это имело негативные последствия для России – огромной, самой холодной страны в мире».

Уход государства из теплоснабжения прежде всего привел к тому, что центральная власть и органы управления потеряли всякую компетентность в этой сфере и даже лишились информации. Сама функция теплоснабжения оказалась структурно не обеспеченной. В Министерстве энергетики, как и в РАО «ЕЭС России», нет департамента теплоснабжения. Департамент электроэнергетики есть, а теплоэнергетики нет. Госстрой России в своем составе имеет управление инженерной инфраструктуры, в него входит отдел коммунальной энергетики численностью 4 человека. Организовать работу хотя бы по изучению фактического состояния теплоснабжения страны отдел не в состоянии. Чем же занимаются государственные органы, как-то связанные с теплоснабжением? Этому посвящен большой раздел Доклада.

Федеральная и региональные энергетические комиссии решают только вопросы установления тарифов на тепловую энергию для немуниципальных теплоснабжающих организаций. Госгортехнадзор России, так же как и Главгосэнергонадзор, осуществляет проверки технического состояния источников тепла. Примечательно, что проверка состояния тепловых сетей к компетенции Госгортехнадзора не относится. Он может только констатировать нарушения существующих правил, но не имеет реальных механизмов влияния на ситуацию в отрасли. Соответственно, он не занимается и поисками путей выхода из кризиса.

К государственному регулированию можно отнести лицензирование, но, как справедливо замечают авторы Доклада, «трудно понять роль лицензии на право производства тепла для организаций, имеющих на балансе ТЭЦ или котельные, т.к. в отсутствии лицензии (т.е. разрешения государства) у организации появляется право тепло не производить, что государственным интересам, естественно, противоречит».

Насколько радикальным был «уход» государства из сферы ЖКХ, говорит факт, в который даже трудно поверить: прекратилась работа по стандартизации строительства и содержания жилья. Более того, в сферу стандартизации, составления строительных норм и правил стали вторгаться частные компании! В Докладе высказана буквально жалобная просьба: «Государство должно срочно найти относительно небольшие деньги на переработку большинства ГОСТов, СНиПов, Правил и т.д., во-первых – потому, что никакой проектировщик не будет закладывать в проекты энергоэффективные решения, пока у него не будет утвержденной методики, а во-вторых – появившаяся практика разработки нормативных документов за деньги частных организаций приводит к лоббированию через эти документы интересов конкретных производителей». Мы не можем вдаваться здесь в проблемы управления теплоснабжением, хотя расчленение крупных предприятий и подчинение новых учрежденных служб главам местной администрации уже само по себе вело систему к гибели. В Докладе сказано: «Вместо 200 крупных теплоснабжающих организаций в стране возникли тысячи разнокалиберных предприятий, подчиненных только главам местных администраций. Государство от решения вопросов теплоснабжения страны самоустранилось».

Но даже и при самоустранении государства на нижних этажах общественного жизнеустройства должен же был возникнуть какой-то modus vivendi, какой-то «полупорядок». Конечно, его главные черты во многом задаются той матрицей, на которой пытаются вырастить новый общественный строй реформаторы (точнее, стоящие за их спиной «правящие слои» – как самой демократической РФ, так и ее западных покровителей). В Докладе низовая практика в сфере теплоснабжения изложена так:

«Руководителю теплоснабжающей организации небольшого города на главу администрации жаловаться некому, тем более, если он оформлен на работу по контракту – всегда имеются десятки причин к его увольнению: летом не находится денег на закупку мазута, затем он вынужденно закупается в октябре по двойной цене и в недостаточном количестве; годами не оплачивается газ, и долги за него „виснут“ на теплоснабжающих предприятиях, „газовики“ судятся, вводят лимиты, ограничивают подачу газа; население возмущается; администрация заставляет срывать пломбы и осуществлять с милицией охрану газорегуляторных пунктов; оплата за тепло осуществляется чем угодно, но только не „живыми“ деньгами; денег не хватает даже на зарплату, и квалифицированный персонал увольняется; долги за электроэнергию, воду, газ неожиданно продаются сторонней частной организации за 10%, и начинаются попытки выбить 100% с различными „откатами“; Энергонадзор и Госгортехнадзор пломбируют оборудование и наказывают всех подряд за отвратительное техническое состояние котельных; арбитраж начинает процедуру банкротства. Все. Надо что-то делать! Проводится реорганизация, создается новое предприятие, в старом остается один начальник, и все начинается сначала».

Это – общая картина. Но в Докладе приведены и сводки комиссий, изучавших ситуацию в регионах. Эти неповторимые зарисовки с натуры дополняют общую картину деталями. Вот, например, что говорится об Ивановской области: «Управление теплоэнергетикой на уровне области практически отсутствует. Руководители муниципальных теплоснабжающих организаций бесправны перед главой администрации. Глава администрации подписывает с ними контракт, по которому вся ответственность ложится на руководителя предприятия, а потом создает такие финансовые условия, при которых выполнение контракта невозможно. Много зависит от того, разбирается ли глава администрации в инженерии. В городе Вычуге сменился глава администрации и появился порядок, а в г. Кохма в прошлом году разморозили 59 зданий».

Разработчики Концепции также делают вывод, что ликвидация государственной системы управления теплоснабжением и передача его в ведение муниципальных служб были тяжелой ошибкой, которая нанесла большой ущерб инфраструктуре. Они пишут: «По результатам последнего десятилетия необходимо признать очевидный факт, что введение теплоснабжения в общую систему управления жилищно-коммунальным хозяйством муниципальных образований было ошибкой и привело к технической деградации котельных и теплосетей».

4. ПЕРЕВОД СИСТЕМЫ ТЕПЛОСНАБЖЕНИЯ СОВЕТСКОГО ТИПА НА РЫНОЧНЫЕ ПРИНЦИПЫ – «ГЛУПОСТЬ ИЛИ ИЗМЕНА»?

Правительства президента Б.Н.Ельцина, а теперь В.В.Путина, следуя догмам «чикагских мальчиков», не признают иного основания для права на жизнь, кроме платежеспособного спроса. Вот уже десять лет этот режим проводит в России безумную политику перевода на рыночные отношения всех сторон нашей жизни. Множество мыслителей и ученых показали, что эта утопия недостижима нигде в мире, в России же она убийственна и ее реализация неминуемо означала бы физическую гибель значительной части населения. На эти вполне корректные, академические указания ни президенты, ни правительства не просто не отвечают – они делают вид, будто всех этих трудов русских экономистов, географов, социологов, начиная с XIX века, просто не существует.

Централизованное теплоснабжение сложилось в СССР за 70 лет как государственная, принципиально нерыночная система. Приступая к ее реформированию, ни один политик и тем более ни один специалист никогда не заявлял, что эта система, будучи переведенной на рыночные основания, сможет быть сохранена в дееспособном состоянии. Если бы сам этот вопрос был гласно поставлен в начале 90-х годов, то с очевидностью был бы сразу же получен отрицательный ответ. Нет, рынок разрушит эту систему!

Да, создать в России дешевые и эффективные системы теплоснабжения, каких не может иметь Запад, позволил именно советский строй – отсутствие частной собственности на землю и капиталистического домовладения, сосредоточение всех коммунальных предприятий и служб в ведении государственных органов, в одном хозяйстве. Успели мы до 1991 г. все это построить – так надо этим пользоваться, а не ломать это. Действительно, теперь, если какой-то «инвестор» купит кусок земли в центре города, через его участок уже не проложишь магистральный теплопровод10. Но ведь сегодня он свою землю покупает уже с этим теплопроводом на глубине двух метров – так хотя бы запиши в условия покупки земли, что он не имеет права препятствовать ремонтным работам. Надо оберегать хотя бы то очевидно ценное из советского наследия, без чего мы не можем обойтись.

Для утверждения, что перевод теплоснабжения на рыночные отношения разрушит систему, имеются фундаментальные, а не идеологические причины. И они настолько ясно видны, что единственным разумным мотивом для разгосударствления и реформирования унаследованной от СССР системы теплоснабжения могло быть только намерение расхитить ликвидную (особенно экспортируемую) часть продукции этой системы и те ее производственные мощности, которые могут быть рентабельными после приватизации.

В Докладе говорится о принципиальной непригодности рыночных механизмов для обеспечения стабильной работы централизованного теплоснабжения: «Распространено мнение, что рыночные механизмы должны автоматически обеспечивать повышение эффективности использования топлива и энергии. Но реальная жизнь показывает, что это не так… Тепло является на редкость нерыночным товаром: его нельзя накопить на складе продавца, от него не может отказаться и потребитель. В теплоснабжении чрезвычайно затруднена конкуренция. Поэтому организация управления такой отраслью в рыночных условиях, способствующих массовой коррупции, является чрезвычайно трудной задачей…

Критерии надежности энергоснабжения и экономической выгоды не совпадают. С точки зрения надежности теплоснабжения необходимо производить модернизацию и замену изношенного оборудования, с точки зрения быстрой разовой прибыли выгодно работать до полного износа».

Сделаем здесь маленькое методологическое отступление. Вследствие давления «рыночной» идеологии даже специалисты, работающие над серьезным деловым документом, вынуждены изощряться в изобретении нелепых политэкономических терминов, чтобы не сказать просто и понятно очевидную вещь – тепло есть продукт, не обладающий свойствами товара. Нет, авторы Доклада пишут: «Тепло является на редкость нерыночным товаром».

Авторы Концепции прибегают к такой же уловке: «Тепло является специфическим нерыночным товаром, его нельзя привезти из другого города и накопить на складе. Покупатели практически не могут отказываться от его потребления». Нерыночный товар! Вот до какой нелепости довели людей реформаторы. А ведь разрушение рационального понятийного аппарата в государственном управлении уже есть предпосылка к тяжелому кризису.

Но за всем этим стоит важнейшее объективное положение, которое никак не обойти терминологическими уловками. В централизованном теплоснабжении невозможно создать условия реального рыночного обмена, купли-продажи. Здесь не может быть главного условия рынка – свободы контракта. В Концепции, этом официальном документе Министерства энергетики, сделан совершенно однозначный вывод: «Для сложных систем теплоснабжения нереально создать идеальный экономический механизм, позволяющий системе работать на основе рыночных принципов без внешнего административного вмешательства»,

О каком свободном рынке может идти речь, если в данной конкретной сфере хозяйства невозможна конкуренция! Поразительно то, что когда где-то действительно удается создать ячейку частно-капиталистического уклада в теплоснабжении и сразу обнаруживается вся абсурдность рыночных принципов в этой сфере, власть, вплоть до самых высоких уровней правительства, имитирует наивность и «непонимание». Как будто не те же самые чиновники и политики требуют от теплоснабжения отношений купли-продажи. Вот маленький казус, возникший в ходе летней (2003 г.) проверки готовности теплоснабжения к зиме. Его излагает официальная «Российская газета» и комментирует зам. председателя Госстроя РФ:

«Эксперты оказались в растерянности. Выяснилось, что жителям двух городков Иркутской области – Черемхово и Слюдянка – грозят не только морозы, но и новоявленные капиталисты от ЖКХ, с которыми никто не знает, что делать. Тепло в дома подается здесь исключительно частное. Каждый из этих городков обогревает по одной приватизированной котельной, сообщил замглавы Госстроя Леонид Чернышев. Однако владельцы решили их продать: на кочегарах много не наваришь. Они направили местной администрации предложение приобрести котельную за 30-40 млн. рублей. Власть не поверила. Но когда иркутские капиталисты пригрозили разобрать свою собственность на кирпичи и пустить их с молотка, направили запрос в местную прокуратуру. Та констатировала: отнять котельные нельзя, приобретены на законных основаниях. На днях вмешался и Госстрой, который запросил в МАП России: правомочны ли частники? Если выяснится, что – да, придется ведомству просить кабинет министров выделить деньги и на покупку этих котельных» («Российская газета», №123,26.06.2003).

Уважаемый читатель-либерал, неужели вы не видите, что реализация ваших идей создала ситуацию абсурда? Жулик, наверняка получивший старую котельную почти даром, теперь требует за нее от прежнего хозяина миллион долларов, шантажируя тем, что осенью сломает этот единственный в городке источник тепла. И прокуратура считает, что этот жулик прав. А «эксперты в растерянности»! Понимание рынка и частной собственности, которое навязали обществу наши приватизаторы (подозреваю, что небескорыстно), просто несовместимо с жизнью. Авторы Концепции очень осторожно, как будто боясь рассердить правителя-самодура, объясняют те особенности отрасли теплоснабжения, которые делают ее несовместимой с рыночными механизмами:

«Конкуренция предполагает наличие избыточных мощностей, т.е. неполную загрузку теплоисточников. В теплоснабжении недозагрузка ТЭЦ и котельных приводит к повышению себестоимости тепла.

Конкуренция предполагает свободное перемещение товара. В теплоснабжении тепло можно передавать только по тепловым сетям на небольшие расстояния. Свободная рыночная загрузка теплоисточников, требующая переменных расходов теплоносителя, в большинстве случаев технически неосуществима либо требует прокладки тепловых сетей больших диаметров, что приведет к повышенным теплопотерям и удорожанию системы транспорта тепла. Хаотичное внедрение децентрализованных источников тепла часто, с одной стороны, решая проблему теплоснабжения конкретного здания, с другой, снижает загрузку централизованных источников и повышает среднюю себестоимость тепла по всему городу.

Конкуренция предполагает свободное ценообразование. Если имеется техническая возможность конкуренции двух теплоисточников, более низкая себестоимость производства тепла на одном из них приведет к полному переключению на него всей тепловой нагрузки, ликвидации второго источника, т.к. у него нет возможности продавать тепло на другие рынки, и прекращению конкуренции.

Таким образом, конкуренция, в классическом ее понимании, в теплоснабжении приведет к повышению себестоимости тепловой энергии, т.к. потребитель через тариф вынужден содержать чрезвычайно дорогостоящие избыточные мощности теплоисточников и тепловых сетей. В отсутствии свободной конкуренции в теплоснабжении всегда придется применять меры государственного регулирования».

Подойдем к проблеме конкуренции с другой стороны – от потребителя. Какая у него может быть «свобода контракта и выбора поставщика»? ТЭЦ – локальная монополия. Городской житель испытывает жизненную потребность в тепле и вынужден «брать то, что дают», причем за любую цену. Тот факт, что он при этом пытается жульничать (выбрасывать ограничительную шайбу, брать горячую воду из батарей и пр.), к политэкономии отношения не имеет. Более того, «покупатель» не знает и не может узнать, сколько товара он получает. И государство в этих новых условиях беспомощно, оно не может даже следить за «порядком на рынке». Диктат «продавца» полный.

В Докладе сказано: «В России отключение города от теплоснабжения в якутские морозы на 23 часа называют отказом; у нас нет закона о теплоснабжении; нет узаконенных критериев качества теплоснабжения; у нас жители (основные потребители тепла) вместо договора о теплоснабжении с обязательствами сторон имеют только расчетную книжку, которую бросают им в почтовый ящик, и житель платит совершенно одинаково, как бы его ни отапливали; наши муниципальные власти могут годами не закладывать в бюджет разницу в тарифах для жилищного сектора и не нести за это никакой ответственности и т.д.».

В советское время государство не имитировало отношений «купли-продажи», оно установило для жителей символическую плату за тепло, что освободило власть от дорогой бюрократии, от необходимости гоняться за неплательщиками и отрезать у них автогеном батареи отопления. А для производителей тепла и его поставщиков можно было устанавливать нормативы исходя из здравого смысла.

Устроенный реформаторами «рынок» освободил производителя и поставщика, и система сразу же стала предельно расточительной – эти субъекты оказались заинтересованы и в завышении тарифов, и в навязывании «покупателю» тепла именно тогда, когда оно ему не нужно. Противиться этому население городов не может. В Докладе говорится: «Внедрение нормальных экономических стимулов к экономии тепла для жителей упирается в необходимость огромных затрат на квартирные приборы учета тепла и неприспособленность существующих систем с однотрубной разводкой к поквартирному регулированию».

Невозможность организовать учет потребленного тепла его конечным получателем (населением) подтверждают и разработчики Концепции: «При существующей конструктивной и технологической схеме систем отопления в многоэтажных жилых зданиях, построенных и строящихся в России, обеспечить измерение количества тепловой энергии, затрачиваемой на отопление одной квартиры, практически невозможно (необходима полная и дорогостоящая реконструкция отопительных систем), а измерение количества горячей воды, расходуемой жителями, требует определенных инвестиций на оснащение систем горячего водоснабжения счетчиками горячей воды в каждой квартире».

Таким образом, этот псевдорынок стал не механизмом рационализации экономических отношений, а инструментом коррупции и бессмысленного уничтожения ценных энергетических ресурсов. И никакие тепловые счетчики, о которых сегодня наперебой говорят и Касьянов, и Явлинский, и губернаторы, изменить это положение не могут – дело не только в количестве тепла, но и в его «качестве». Напротив, эти счетчики «интегрируются» в антисистему и тоже начинают работать на подрыв теплоснабжения. Как действует этот «инструмент разрухи», изложено в Докладе:

«При оптовой продаже тепла (как при любых рыночных сделках) существует оптовый продавец – АО Энерго и оптовый покупатель – это обычно муниципальное предприятие, эксплуатирующее тепловые пункты и разводящие тепловые сети. Продавец хочет как можно больше и подороже продать, и, в нашем случае, покупатель хочет того же, т.к. его услуги оплачиваются по повсеместно принятой схеме как надбавка к цене потребленного тепла…

Организации, обслуживающие тепловые пункты, тоже, как правило, получают доходы через надбавку к стоимости потребленного тепла, т. е. тоже заинтересованы в увеличении теплопотребления. Получается, что жители, не имея возможностей персонального учета, вынуждены платить и за перетопы, и за сверхнормативные потери. Чем больше потерь, тем больше платят жители и тем выше доходы теплоснабжающих предприятий…

При установке в тепловых пунктах (т.е. на границе раздела собственности АО Энерго и муниципального предприятия) теплосчетчиков, фиксирующих фактическое теплопотребление, у обеих организаций, как правило, уменьшаются доходы, и для повышения их хотя бы до прежнего уровня обе организации совместными усилиями увеличивают расходы тепла. Так как в морозы это сделать затруднительно из-за несоблюдения температуры теплоносителя, здания перегревают в теплое время. Т.е. счетчики тепла, призванные быть инструментом экономии, при такой системе тарифов стимулируют энергорасточительность…

Муниципальные предприятия тепловых сетей, вырабатывающие тепло в котельных, выступают в роли продавца, заинтересованного в максимальном теплопотреблении. Хотя иногда уже невозможно понять, кто в чем заинтересован в сложившемся клубке взаимных долгов и претензий…

К сожалению, при существующей структуре одноставочных тарифов (руб./Гкал), теплосчетчик не стимулирует потребителя к возможно более полному использованию энергетического потенциала теплоносителя. Одно и то же тепло можно снять с 10куб.м теплоносителя, охладив его на 80°С, и с 80 куб.м, охладив их всего на 10°С, причем во втором случае можно не устанавливать дорогостоящие водоподогреватели с большой поверхностью теплообмена, уменьшать размеры отопительных радиаторов и т.д., а за тепло платить столько же.

Раньше при превышении нормируемого расхода и соответствующем завышении температуры обратной сетевой воды теплоснабжающая организация могла налагать штраф, теперь, когда в арбитраже признается только Гражданский кодекс, такие штрафы неправомерны».

При ином подходе, когда вместо измерения количества поставленного ТЭЦ или котельной тепла используют фиксированные нормативы, возникают проблемы из-за большого разброса климатических условий и расстояний. В Концепции говорится:

«Прибыль теплоснабжающих предприятий, закладываемая в тариф, определяется в процентах от себестоимости. Т. е. чем ниже энергоэффективность процесса выработки и транспорта тепла, тем выше тариф и выше прибыль. В Хабаровском крае тарифы в двух районах составляют 264 и 1664 руб./Гкал, с учетом норматива теплопотребления затраты на отопление составляют 9,24 и 87,6 руб./кв.м в месяц, причем прибыль, учтенная этими затратами, составляет 1,54 и 19,8 руб./кв.м в месяц, т. е. различается в 13 раз».

Перевод теплоснабжения на рыночные рельсы и ориентация на прибыль привели к тому, что чисто производственная и техническая действительность отступила на второй план. Концепция отмечает: «В теплоснабжающих предприятиях главными специалистами являются не инженеры, умеющие снижать производственные издержки, а экономисты, умеющие доказать необходимость максимального количества затрат».

Именно по всем этим причинам капиталистические страны Запада, которые по примеру СССР стали развивать теплофикацию, создают централизованные системы теплоснабжения на некапиталистической основе. В РФ же, напротив, пытаются переделать систему, изначально созданную как коммунальную, в рентабельное рыночное предприятие. В Докладе сказано: «Почти во всех западноевропейских странах с развитой системой централизованного теплоснабжения (Дания, Финляндия) компании централизованного теплоснабжения принадлежат либо потребительским кооперативам, либо общественным энергоснабжающим компаниям. Главной задачей компании данного типа, в конечном итоге, является минимизация тарифов на благо потребителей. Речь о прибыли даже не идет».

В связи с отказами и авариями теплоснабжения в январе 2003 г. – премьер-министр высказал вещь, немыслимую с точки зрения здравого смысла. Пресса сообщила: «За десять лет реформ предприятия ЖКХ так и не сумели решить главную проблему – выйти на рентабельную работу. „Сейчас состояние дел в реформировании ЖКХ является неудовлетворительным“, – считает Михаил Касьянов»,

Надо вдуматься в эти слова. Выходит, все эти десять лет «реформаторы» считали, что главная задача жилищно-коммунального хозяйства – вовсе не обеспечение жителей сносными условиями обитания в их жилищах (в том числе отоплением). Нет, главная их задача – рентабельность. Таких откровений не выдавал даже Гайдар. Но ведь это – совершенно ложная установка. В жизни общества есть множество сторон, которые не могут и не должны быть рентабельными! И если эти стороны общественной жизни не подкрепляются какими-то нерыночными средствами, то общество несет ущерб, многократно превышающий «экономию».

В декабре 2002 г. виднейший теплоэнергетик С. А. Чистович так оценил ситуацию: «Можно сказать, что на первом месте сейчас находится даже не проблема энергосбережения, а проблема энергетической безопасности России. Важно, как минимум, не допустить разрушения энергетического хозяйства страны. Износ оборудования, проблемы с поставкой энергоресурсов таковы, что целые поселки и города могут остаться без отопления и электроэнергии. А это приводит к тяжелейшим социальным и политическим последствиям. Весь мир наблюдал это на примере зимы в Приморье. К сожалению, есть основания полагать, что ситуация будет еще хуже» («Экологические системы», 2002, № 12).

5. ТАРИФНАЯ ПОЛИТИКА РАО ЕЭС – ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПРЕДПОСЫЛКА К КАТАСТРОФЕ ТЕПЛОСНАБЖЕНИЯ

Но даже с точки зрения рентабельности хозяйства правительство реформаторов повело дело до странности нелепо – если исходить из общественной целесообразности. Известно, что разделение экономического эффекта между двумя функциями ТЭЦ – производством электроэнергии и производством тепла – представляет сложную методологическую задачу. В СССР при плановом ценообразовании эта проблема не имела особого значения.

На Западе, как сказано выше, централизованное теплоснабжение также не следует критерию рентабельности. Поэтому там исходят из здравого смысла. В Докладе сказано: «Для стимулирования развития теплофикации в Дании установлено, что в течение 12 лет вся экономия от комбинированной выработки тепла и электроэнергии относится на уменьшение стоимости тепла».

Что же сделало правительство Гайдара – Чубайса в РФ? Оно, напротив, отнесло всю экономию на счет электроэнергии и резко повысило тарифы на тепло. В результате сложилось положение, противоречащее и здравому смыслу, и элементарной рыночной логике: потребителям стало невыгодно брать бросовое тепло ТЭЦ, и они начали строить примитивные котельные и сжигать в них газ! Во многих городах тарифы на тепло от ТЭЦ в несколько раз превышают себестоимость тепла в промышленных котельных.

В Концепции приведены такие данные: «Необоснованное удорожание тепла, отпускаемого от ТЭЦ, привело к тому, что в настоящее время сложилась устойчивая тенденция сооружения промышленными предприятиями собственных котельных и отказа от тепловой энергии ТЭЦ…

За 1990-1999 гг. при общем снижении отпуска тепла от ТЭЦ на 252 млн. Гкал (34%) отпуск тепла от собственных источников теплоснабжения предприятий (как правило, от котельных) возрос на 52 млн. Гкал. Выработка электроэнергии на ТЭЦ по конденсационному циклу достигла уровня 40%.

Около 3 млн. кВт мощности турбин с противодавлением простаивают и переведены в ограничения из-за отсутствия тепловых нагрузок».

В Докладе об этом процессе сказано; «Тарифная политика в теплоснабжении такова, что от АО Энерго уже отключилось огромное количество потребителей, а если были бы средства на строительство собственных источников, то отключились бы почти все. Кому нужно тепло, продаваемое дороже, чем себестоимость тепла, получаемого от индивидуальных нагревателей, поставляемое в недостаточном количестве из-за несоблюдения температурного графика и регулярно отключаемое из-за аварий. Такой товар потребляется только в силу необходимости и невозможности замены. Сегодняшняя позиция РАО ЕЭС – это позиция продавца, заинтересованного подороже продать имеющийся товар плохого качества, а не позиция производителя, желающего расширить рынок сбыта и удержаться на нем на многие годы.

Интересы потребителей тепла необходимо защитить от интересов частных акционеров РАО «ЕЭС России». Теоретически это возможно, только если государство, как раз и призванное соблюдать интересы потребителей, вспомнит о своем контрольном пакете акций, сформулирует свою политику в естественных монополиях и начнет ее осуществлять.

Пока стратегия РАО ЕЭС направлена на поиск путей для экспорта электроэнергии (пилотный проект – работающая на газе Северо-Западная ТЭЦ в Санкт-Петербурге, построенная для экспорта электроэнергии в Финляндию), а не работы по максимальному использованию уже существующего потенциала путем снижения издержек и уменьшения тепловых потерь в градирнях и теплосетях. С точки зрения даже гораздо более богатого государства недопустимо, когда огромная часть тепла (до 60%) от сжигаемого в котлах топлива бесполезно теряется в градирнях, а в зоне действия ТЭЦ работают котельные»11.

За последние три года положение в этом вопросе лишь усугубилось. Вот сообщение конца апреля 2003 г.: «Глава Федеральной энергетической комиссии РФ Георгий Кутовой заявил об углублении системного кризиса в теплоснабжении страны. Выступая в пятницу на совещании в Совете Федерации, посвященном вопросам энергоснабжения субъектов РФ в период реформирования электроэнергетики, он отметил, что сегодня теплоэлектроцентрали лишь на 50% работают в теплорежиме, а в остальное время в конденсационном режиме… По мнению Г. Кутового, „тарифы на ТЭЦ должны быть ниже возможных альтернативных источников теплоснабжения в регионе“ (ИНТЕРФАКС. 21.04.2003). Итак, выработка электроэнергии на ТЭЦ по конденсационному циклу к концу 1999 г. достигла уровня 40%, а к концу 2002 г. – уже 50%.

Тарифная политика РАО ЕЭС, которой принадлежат ТЭЦ, запустила экономический механизм уничтожения российской системы теплоснабжения. В Докладе описан ход этого процесса: «Частные предприятия, получающие тепло от централизованной системы теплоснабжения, первыми прореагировали на изменение экономических условий, отгородившись от монополистов теплосчетчиком либо, при неразумных тарифах, построив собственные котельные…

Уменьшение подключенной нагрузки негативно сказалось на общих экономических показателях ТЭЦ и снизило их конкурентоспособность. Диаметры трубопроводов тепловых сетей остались без изменения, соответственно увеличились удельные тепловые потери и удельные затраты на амортизацию. Это привело к увеличению общих удельных затрат в руб./Гкал.

Основными потребителями тепла от ТЭЦ остались предприятия бюджетной сферы и жилищный фонд, т. е. главные неплательщики. Дальнейший рост тарифов на тепловую энергию, отпускаемую от ТЭЦ, привел к тому, что они превысили себестоимость тепловой энергии, вырабатываемой на индивидуальных источниках, и это положило начало мощной рекламной кампании по строительству «крышных» и т.п. индивидуальных котельных для жилых домов…

Завышенные тарифы на тепло привели к тому, что переключать нагрузку на ТЭЦ невыгодно даже в летний период. То есть АО Энерго сами отвадили от себя самых выгодных потребителей. Получается, что города оплачивают и тепло, вырабатываемое в котельных, и тепло, бесполезно теряющееся в градирнях. При плановой экономике все крупные котельные повсеместно минимум на 5 месяцев переключали свою нагрузку на ТЭЦ, сейчас эта практика прекращена, что приводит к огромным потерям…

При установлении цен на тепловую и электрическую энергию, производимую на ТЭЦ, большая часть экономии от комбинированной выработки должна относиться на тепловую энергию. Снижение ее стоимости будет способствовать сохранению существующих систем централизованного теплоснабжения и в общегосударственном масштабе позволит избежать огромных затрат на создание новых источников тепла».

Насколько антихозяйственна экономическая система, созданная в 90-е годы правительством реформаторов, говорит невероятное по своей дикости положение промышленных предприятий, которые в советское время построили ТЭЦ для своих технологических нужд, а избыточное тепло подавали в городскую теплосеть. После 1991 г. в ходе приватизации их обязали передать эти ТЭЦ государству. И тепло с этих ТЭЦ, работающих на предприятиях, оказалось им недоступно по цене! В Докладе сказано об этих ТЭЦ, «относящихся ранее к крупным предприятиям и переданных затем в систему Министерства энергетики. Они обычно находятся на территории предприятий, построены в основном для них и работают в общем технологическом цикле. Тепловые сбросы ТЭЦ используются для целей отопления городов. Неправильная тарифная политика РАО ЕЭС привела к тому, что, даже имея ТЭЦ на своей территории, заводы стали строить свои котельные»12.

Тарифная политика, разрушающая централизованное теплоснабжение, повлекла за собой снижение качества продукта (тепла), что замкнуло порочный круг. Отключение от ТЭЦ промышленных предприятий вызвало кризис неплатежей, который РАО ЕЭС пыталось разрешить понижением температуры теплоносителя (экономией топлива).

В Докладе показано, к чему это привело: «Массовый переход на пониженный температурный график теплоносителя обосновывается массовыми неплатежами. Вместо расчетной температуры теплоносителя в зимний, холодный период – 150°С, фактическая температура сетевой воды, отпускаемой ТЭЦ во многих городах, не превышает 70-80°С. При этом страдают все потребители: и те, кто платит, и те, кто не платит. Соответственно, платежеспособные потребители отключаются от централизованного теплоснабжения, создавая собственные теплоисточники…

В свою очередь, пониженный температурный график привел к разрегулировке тепловых сетей и недостаточным перепадам давлений на «концевых» участках, что вынудило муниципалитеты строить собственные индивидуальные котельные. Строительство этих котельных еще больше ухудшило положение в системе централизованного теплоснабжения.

Таким образом, неразумная тарифная политика, последовавшие за этим массовые неплатежи и отключения потребителей привели к тому, что система начала разваливаться. Массовый переход на пониженную температуру теплоносителя добивает ее окончательно».

Как все это сказывается на теплоснабжении отдельного города, видно на примере Иванова. В Докладе дана такая информация: «Температурный график в Иванове заказывает администрация города. Отпуск тепла формируется под платежеспособный спрос. Температура на выходе с источников тепла 2-3 дня в году держится 75°С, 2-3 недели 70°С, все остальное время от 55 до 65°С. Ответвления все зашайбированы, и расход вырос не более чем на 25%, город просто недогревается. Горячая вода отключается на весь летний период.

Из-за несоблюдения параметров теплоносителя и высоких тарифов для промышленности от ТЭЦ отключились практически все промышленные потребители. Полностью отключена паровая нагрузка ТЭЦ-3. На жилых домах установлено 10 крышных котельных. «Ивэнерго» замучили запросами на разрешение перевода на электроотопление».

Следует подчеркнуть, что в политике РАО ЕЭС выразилась общая принципиальная направленность реформ – производство продукции на экспорт при всемерном подавлении внутреннего потребления в стране, а часто и прямо за счет этого потребления. Электроэнергия – экспортный продукт, тепло – продукт для внутреннего потребления. Поэтому РАО ЕЭС перекачивает финансовые средства из производства тепла в производство электроэнергии и выбрасывает тепло в атмосферу.

Однако совершенно такую же политику ведет и Газпром, нанося удар по теплоснабжению страны с другой стороны. Газпром, получая главную выгоду от экспорта газа, с помощью множества ухищрений ограничивает его потребление внутри России. Сильнее всего это сказывается на теплоснабжении, которое еще в советское время было переведено на газ (что, кстати, резко улучшило экологическую обстановку в городах), В Докладе сказано о том, как Газпром, буквально «организуя неплатежи», снижает лимиты на поставку газа: «Затем уменьшенный месячный лимит дополняется среднемесячным лимитом на каждый день, причем сэкономленное в один день не разрешается использовать в другой, с более холодной погодой. Превышение лимитов предотвращают снижением давления газа, обрекая города и населенные пункты на замерзание.

Для прохождения зимнего минимума температур Газпром предлагает оборудовать десятки тысяч котельных оборудованием для работы на резервном топливе, совершенно не интересуясь, в какие затраты это выльется и насколько это дороже нормального использования либо даже расширения подземных хранилищ газа.

Надо также учитывать, что перевод котельных (не приспособленных к одновременному сжиганию в котлах разных видов топлива) в сильные морозы на резервное топливо, по существу, является аварийной ситуацией: перевод требует остановки котлов; работа на резервном топливе осуществляется полностью в ручном режиме регулирования; наладку режимов горения быстро не осуществить; персонал обычно низкой квалификации и не имеет навыков работы без автоматики».

6. РЕФОРМА РАО ЕЭС: ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ ТЕПЛОСНАБЖЕНИЯ