Залетный фраер

– А ты попробуй поживи у нас с месячишко. Сам психом станешь…

– Уже стал. – Константин тяжело вздохнул. – Повторяю в который раз – я приехал сюда, чтобы найти Полину Дегтяренко и помочь ей. С ее мужем Павлом мы вместе воевали в Афгане. Месяц назад он погиб и перед смертью попросил меня отвезти заработанные им деньги его семье. Все?

– Откуда я знаю, что ты – тот, за кого себя выдаешь?

– Паспорт показать?

– Любой документ можно подделать.

– Зачем подделывать-то?

– Ты прав – незачем. Но ты все равно ведешь себя очень странно. Я тут подумала на досуге и пришла к нехорошим для тебя выводам… Даже то, что ты вступился за меня перед той мразью в погонах, свидетельствует против тебя! Так мог поступить только круглый идиот или провокатор! И то, что тебя выпустили из зала заседаний без суда и следствия… А может, ты из московского ФСБ? Приехал к нам, как говорится, на стажировку – опыта поднабраться?

Несколько секунд Константин не мог прийти в себя от изумления – впервые в жизни его приняли за фээсбэшника.

«Как же они тут напуганы, если нормальный мужской поступок воспринимают как нечто сверхъестественное!» – Он с трудом заставил себя улыбнуться:

– Если хочешь, можешь считать меня идиотом… А что касается московских фээсбэшников, то я сам у них на крючке. У меня с ними давние счеты… Или у них со мной?..

Вопреки ожиданиям, Женя не отвела взгляда. В ее голубых глазах плескалось сомнение – не очередная ли это провокация? Константин продолжал в упор смотреть на нее, мысленно пытаясь переломить стоявшую между ними стену. «Ну, почему ты мне не доверяешь? – спрашивали его глаза. – Я же не желаю Полине зла… Я только хочу помочь ей!»

– Ладно, – первой сдалась Женя. – Я расскажу все, что знаю… Тебе, наверное, известно, что у нас в Беларуси бесследно исчезают люди. Этим, конечно, никого не удивишь, если бы не одна маленькая закономерность – чаще всего пропадают те, кто открыто выступает против нынешней власти. Какой-нибудь оппозиционный политик дал интервью западной прессе – не проходит и недели, как он исчезает. Журналист написал обличительную статью о президенте – его машину находят на обочине шоссе. Естественно, пустой и тщательно вымытой – ни одного отпечатка пальца. Власть пытается свалить все на самих пропавших – дескать, все считают их пострадавшими, а они спокойно слиняли на Запад. Но, как ни странно, ни один из исчезнувших людей пока не объявился. Хотя здесь, в Беларуси, у них остались семьи – жены, дети, матери…

– Намекаешь на то, что в этом замешаны ваши фээсбэшники?

– У нас нет ФСБ. А эта организация называется по старинке – Комитет государственной безопасности… Да, я уверена, что это дело рук гэбистов. Слишком уж круто все организовано – ни свидетелей, ни трупов. Сразу видно, что профессионалы работают…

Сердце Константина екнуло и забилось часто-часто. Стараясь не показывать своего волнения, он осторожно спросил:

– А Полина?

– А что Полина? Ее тоже убрали… Около месяца назад. Так что ты опоздал, ковбой!

Хладнокровие, с каким Женя произносила эти слова, неприятно резануло его слух. И хотя сам Константин никогда не был излишне эмоционален, у него в голове не укладывалось, почему Женя говорит о смерти своей лучшей подруги так сдержанно. Он мог бы понять все – слезы, истерику, заламывание рук, дрожание голоса… Но только не простую констатацию факта: «Ее тоже убрали. Около месяца назад».

– Удивляешься, почему я спокойна как танк? – вдруг спросила Женя.

– Удивляюсь, – признался Константин.

– Полину уже не вернуть, а жизнь продолжается…

Он хотел было возмутиться, даже набрал в легкие побольше воздуха, но в последний момент передумал. Его остановило выражение Жениных глаз, до краев наполненных слезами. Именно такие взгляды Константин видел в тот самый день, когда хоронил свою мать. Наверное, тогда он сам смотрел на окружающий мир точно так же…

Помолчав, спросил:

– Тебе известны какие-нибудь подробности?

– Подробности чего? – Женя украдкой промокнула глаза. – Как ее брали?.. Этого не видел никто. А если кто и видел, то боится признаться… В начале лета Полина заметила за собой слежку. Гэбисты вели себя нагло, вызывающе, как последние скоты. Демонстративно ходили по пятам, даже не соблюдали элементарных мер конспирации. Другая на Полькином месте давно смоталась бы за кордон. Попросила бы политического убежища или просто уехала бы на стажировку. У нас такое возможно – журналистов оппозиционных изданий часто посылают то в Польшу, то в Чехию… Но она только смеялась… Говорила, что не боится их, потому что они сами трусы – только и могут, что с детьми и бабами воевать. Да, Полька была бесшабашной и отчаянной. Продолжала лезть на рожон – писала такие статьи, что даже мне было не по себе. Потом она уехала в отпуск. Когда вернулась, позвонила мне и сказала, что вечером зайдет. Но не зашла… Вначале я решила, что у нее очередной бурный роман… Извини, конечно, но твой друг Павел не подавал весточек о себе больше года. Неудивительно, что Полина считала себя свободной… Так вот, я оставила ее в покое на две недели. Потом вновь позвонила – трубку никто не брал. Ее мобильник тоже был отключен. Проходя мимо, заглянула к соседке – от нее и узнала, что Полина уехала из города и что в ее квартире проживают совсем другие люди. И тогда мне все стало ясно – ее убрали…

– А в милицию ты обращалась?

– Конечно. У меня приняли заявление и пообещали, что сделают все возможное, чтобы найти ее…

– Может, и вправду найдут?

– Как же, разбежались! – зло усмехнулась Женя. – Всех других не нашли, а Полину в виде исключения найдут. Им ведь гораздо выгоднее все перевернуть вверх тормашками – мол, опальная журналистка смылась в Америку, а оппозиция спекулирует на ее имени…

– Но ведь нельзя же сидеть сложа руки! – возмутился Константин.

– А мы и не сидим: организовываем митинги, пикеты, пишем статьи. Пытаемся достучаться до людей. Но все это, как правило, заканчивается одинаково плохо… Да ты и сам видел, как. Самое печальное то, что большая часть населения не имеет к власти никаких претензий. Главное, что пенсию платят вовремя, а то, что на эту пенсию невозможно жить по-человечески, дело десятое…

В воздухе повисло неловкое молчание, но никто не решился нарушить его первым. Пока Константин пытался решить для себя, что ему теперь делать, Женя пододвинула к себе принесенный официантом заказ и принялась вяло ковыряться в тарелке. Этот непростой разговор аппетита ей явно не прибавил.

«Перед Пашкой я могу оправдаться только одним образом – найти тех, кто убил его жену, – подумал Константин, закуривая очередную сигарету. – Но с какого конца начинать поиски? Я в чужой стране, никого здесь не знаю… Мне может помочь только Женя. Но согласится ли она?..» – И вдруг его словно током ударило – он совсем упустил из виду Юльку! Если Женя права и Полину Дегтяренко убили, то где тогда находится ее дочь? Неужели тоже мертва?.. Нет, даже в мыслях он не мог допустить такого!

– Женя, что с Юлькой? Ты знаешь, где она?

Отодвинув тарелку, девушка посмотрела на него долгим немигающим взглядом:

– Надеюсь, жива. До убийств детей эти подонки еще не опускались.

– Ее надо найти! – заявил Константин.

– Я пыталась. Прошлась по детским больницам, обзвонила детские дома…

– И как?..

– Пока никак. Все это не так быстро делается.

– Может, помочь?

Женя покачала головой:

– Не надо…

– Послушай, я ведь тоже заинтересован в том, чтобы найти девочку! И проучить тех, кто убил ее мать. Но одному мне с вашими гэбистами не справиться – я здесь на чужой территории. Предлагаю объединить усилия. Ты будешь моими глазами и ушами, моим информатором. А всю грязную работу я возьму на себя…

Женя вспыхнула, хотела что-то возразить, но неожиданно передумала. Спокойно взяла бокал и сделала маленький глоток.

– Ты все сказал? – спросила она не без сарказма.

– Не все, – мрачно ответил Константин. – Но ты, похоже, не вдохновилась моей идеей…

– Объяснить, почему? Потому что ты прав в одном – ты здесь чужак. Был им и всегда им останешься… И не лезь к нам со своим уставом. Свои ошибки мы будем исправлять сами… В любом случае, тебя здесь больше ничто не держит. Ты узнал все, что хотел. Теперь можешь спокойно уезжать в свою Москву.

– А это уже мое дело – уезжать или нет! – вспылил Константин.

– Не спорю – твое. Но меня прошу больше не доставать. – Она решительным жестом подозвала официанта. Когда тот подошел, предупредила: – Мы хотим расплатиться…

– Сейчас принесу счет, – ответил тот и мгновенно смылся.

И вновь за столиком повисло гробовое молчание. Нет, Константин не обиделся на Женю, хотя в любое другое время ее слова задели бы его за живое. Но сейчас ему было не до проявления эмоций. Он судорожно размышлял, как уговорить Женю согласиться играть на его стороне? Она была нужна ему, как воздух. Как глоток воды в пустыне. Да, он может привезти сюда тонну взрывчатки и подорвать здание местного КГБ, но где гарантии, что он убьет именно тех людей, которые отдали приказ уничтожить Полину? Да, он может обойти все детские дома в поисках Юльки Дегтяренко, но на это уйдут долгие месяцы… Нет, без помощи Жени, которая в силу своей профессии прекрасно ориентируется в сложившейся ситуации, ему никогда не найти истинных преступников…

Увы, чем больше Константин размышлял над всем этим, тем сильнее в его душе нарастало чувство беспомощности. Время шло, а он никак не мог придумать, каким образом сможет уговорить Женю играть на его стороне. Вот уже и официант принес счет, Константин расплатился, а в голову по-прежнему не приходило никаких идей. Делать было нечего – вслед за своей спутницей он направился к выходу. Когда они проходили мимо стойки бара, на которой стоял небольшой цветной телевизор, Женя вдруг остановилась и присела на высокий стул. Константин не сразу понял, почему, но, увидев на экране заставку вечернего выпуска «Сейчас», последовал ее примеру. И вновь одной из первых новостей стал репортаж из Беларуси. После прокрутки знакомых кадров «зачистки» на митинге по каналу пошла информация о скоропостижной смерти Корнея. Константин перевел взгляд на Женю – ее лицо было печальным и слегка отрешенным.

«Черт побери, кажется, я знаю, как уговорить ее! – промелькнуло в голове. – Корней! Вот моя козырная фишка…»

Досмотрев репортаж до конца, Женя молча вышла из ресторана и, открыв сумочку, достала из нее пачку сигарет. Константин вытащил зажигалку и дал ей прикурить.

– Жаль Корнея, правда? – негромко обронил он, тоже закуривая.

– Конечно, жаль. Неплохой мужик был.

– Между прочим, он умер не от сердечного приступа. Его убили.

Константин ожидал, что его слова будут восприняты как сенсация, но Женя отреагировала на эту новость на удивление спокойно.

– Возможно… Но нет доказательств.

– Почему нет? Есть.

– У тебя, что ли? – Женя насмешливо покосилась в его сторону.

– У меня. Корнея задушили. Когда я осматривал его труп, он был еще теплым…

Впервые за последние полчаса в Жениных глазах вспыхнули огоньки любопытства. Она резко остановилась и внимательно посмотрела на него.

– А ты, часом, не врешь?

– Какой смысл?

– Ну, чтобы подогреть мой интерес к своей персоне.

Ни слова не говоря, Константин вытащил из кармана паспорт Корнея и протянул его Жене. Несколько минут девушка молча просматривала документ, а затем недоверчиво спросила:

– Откуда он у тебя?

– Вытащил из кармана покойника и случайно прихватил с собой… Тогда я не знал, что этот покойник – лидер вашей оппозиции.

Не говоря ни слова, Женя схватила его за руку и потянула в арку, ведущую во дворы. Отыскав в темноте скамейку, усадила Константина рядом с собой и тоном, не терпящим возражений, потребовала:

– Рассказывай!

– О чем?

– Все с самого начала: где и когда ты видел убитого Корнея.

– Ну, рассказчик из меня ерундовый. Могу только изложить факты… – Он замолчал, прикидывая, с чего начать. – Два дня назад я приехал в Минск. И сразу направился к Полине Дегтяренко. Адрес узнал в справочном бюро. Дом нашел быстро. Поднялся на четвертый этаж, вижу – дверь квартиры приоткрыта. Вошел, а там, в прихожей, двое здоровенных пацанов упаковывают чей-то труп. Я и решил, что это Полина. Вырубил пацанов, а потом заглянул в пакет… Вот тогда-то я его и увидел… А насчет паспорта неувязочка вышла. Он торчал из кармана Корнея, я его вытащил, но посмотреть не успел – пришлось срочно уносить ноги. Опомнился только на улице – хотел сразу выбросить, но совершенно про него забыл. Вспомнил только сегодня, когда узнал о его смерти.

Несколько секунд Женя переваривала услышанное, а затем недоверчиво переспросила:

– Ты уверен, что это был Корней?

– На лица у меня память хорошая.

– Господи, Костя, мне тебя послал сам бог! – Впервые за время их знакомства она смотрела на него почти что с обожанием. – Это же сенсация! Ты понимаешь?.. Они убили Полину, а ее квартиру стали использовать в своих целях!.. Это будет сногсшибательный материал! – Женя победно вскинула руки и негромко выкрикнула: – Йес! – Затем, словно устыдившись своего порыва, вновь напустила на себя деловитость: – Значит, так! Сейчас мы поедем к моему знакомому оператору, и ты дашь мне интервью… У меня машина за углом припаркована!

– Интервью я дам, – кивнул Константин и, взвешивая каждое слово, продолжил: – Но только в том случае, если ты согласишься на мои условия.

– Какие еще условия?.. Что ты несешь?..

– Погоди, не перебивай! Я приехал сюда… Да ты и сама знаешь, зачем – повторяться не стану. Так случилось, что Полину Дегтяренко убили, а ее дочь пропала. И я не уеду отсюда, пока не разыщу Юльку и не найду тех, кто сделал ее сиротой. И заказчики, и исполнители свое получат. Ты прекрасно понимаешь, что один я не справлюсь. Мне нужна твоя помощь. Я не предлагаю тебе во всем этом участвовать. Достаточно поделиться со мной правдивой информацией. Ведь ты или кто-нибудь из твоих коллег наверняка проводили журналистское расследование. Уверен, вам известно, кто из гэбистов приложил к этому руку… Так вот, если ты мне поможешь, я дам тебе интервью. Поняла? – Женя кивнула. Заметив, что она собирается что-то сказать, Константин поднял руку, требуя еще минуту внимания. – Нет, сейчас мы никуда не поедем. Даю тебе ночь на размышления, чтобы решить – принять или нет мои условия. Если решишь мне помогать, приходи завтра часиков в десять ко мне в гостиницу. И не пытайся меня обмануть: взять интервью, а потом слинять. Со мной этот номер не пройдет… Я не привык, чтобы меня подставляли!

– А ты, оказывается, не такой валенок, каким показался мне с самого начала! – Женя резко встала и смерила его презрительным взглядом. – Из тебя, Константин Панфилов, получился бы очень хороший шантажист… Но с шантажистами я принципиально не связываюсь. От них дурно пахнет!.. И провожать меня не надо, сама доберусь! – Последнюю фразу она обронила уже на ходу, удаляясь прочь от скамейки быстрым уверенным шагом.

Проводив Женю задумчивым взглядом, Константин закурил и подумал:

«Почему она так взбесилась?.. Неужели ее не устраивают мои условия? Но я вроде бы сам подставляюсь, давая ей это интервью… Хотя, видит бог, я приехал сюда не для того, чтобы заниматься политикой и бороться с чужим режимом. Все, что мне надо, – найти и наказать тех, кто виновен в Полининой смерти… Но самое главное – отыскать Юльку».

Глава 6

Весь день полковник Бушенков провел у директора КГБ – согласовывал с ним планы на будущее и отчитывался о проделанной работе. О задании, которое он поручил Аринину, напрочь забыл и был немало удивлен, увидев капитана в своей приемной.

– Что-то срочное? – поинтересовался вскользь полковник, забирая у секретаря почту.

– Да. Мне удалось установить личность интересующего вас человека и место, где он, скорее всего, проживает.

«Какого человека?» – хотел было спросить Бушенков, но вдруг понял, что речь идет о том самом «залетном», который оказался не по зубам Михееву и Бондаровичу.

– Сделай нам кофе, – бросил он секретарше и, открыв дверь, ведущую в кабинет, кивнул Аринину: – Проходи.

Только сейчас он заметил, что кроме неизменной черной папки капитан держит в руках и видеокассету.

– Вообще-то, я выполнил это задание еще утром, – принялся оправдываться Аринин, переступая порог. – Хотел доложить, но вас не было.

– Ничего страшного, – махнул рукой Бушенков, усаживаясь за стол. – Никуда он от нас не денется, этот гастролер… Мог бы и не нагружать меня сегодня. Время-то уже позднее – конец рабочего дня… Ладно, давай выкладывай побыстрее, кто он такой, и по домам…

Подойдя к видеомагнитофону, Аринин вставил в него кассету и взял пульт управления. И в своей обычной манере стал подробно описывать все свои действия. Бушенков хотел было его остановить, но затем махнул рукой – иногда очень даже полезно знать ход мыслей подчиненных.

– Проанализировав полученную информацию, я попытался поставить себя на место интересующего нас объекта и пришел к некоторым выводам, вытекающим один из другого, – деловито начал капитан. – Если он скрылся от слежки в толпе демонстрантов, то, во-первых, должен был идти в колонне довольно долго. Во-вторых, попасть под «зачистку». И в-третьих, вполне возможно, что его задержали. Чтобы проверить вышесказанное, я обратился во второй отдел – они снимали арестованных для досье – и показал им фото нашего фигуранта… И тут мои выводы подтвердились – его опознали… – Аринин включил видеомагнитофон. – Сейчас вы увидите кадры оперативной съемки…

На экране телевизора замелькали лица мужчин и женщин. Из-за света, направленного прямо в глаза, задержанные выглядели бледными и изможденными. Да и фон для съемки был выбран не самый лучший – грязно-серая потрескавшаяся стена.

– А вот и наш клиент! – чуть улыбнулся Аринин.

В отличие от предыдущих задержанных мужчина, появившийся на экране, держался на удивление спокойно. Камера зафиксировала его в тот самый момент, когда он стоял лицом к стене, подняв руки над головой. После окрика оператора он развернулся и не без сарказма процедил сквозь зубы:

– А я-то уж подумал, что вы прямо здесь всех и расстреливаете…