Залетный фраер

– С ней все в порядке? Ничего не случилось?

– Я же сказала – не знаю.

Интуиция подсказывала Константину, что Женя лжет, но он прекрасно понимал, что не в его власти заставить ее рассказать ему всю правду. Кто он такой? Совершенно посторонний тип, который все время путается под ногами да еще и претендует на откровенность.

– Ладно, не хочешь – не говори, – вздохнул он. – Если увидишь Полину, передай, что я ее разыскиваю… Я буду здесь еще дня четыре. Остановился в гостинице «Свислочь», в двести пятом номере. Константин Панфилов! Запомнила?

Женя вдруг помрачнела и покачала головой.

– Извини, Константин, но я ее вряд ли увижу…

– А вдруг?

– Никаких «вдруг»… Кстати, а о каком таком эксклюзиве «пел» Погорельцев? Я ему что, опять дорогу перебежала?

Вспомнив растерянное лицо парня в бейсболке и его злой, завистливый шепот, Константин непроизвольно усмехнулся:

– А, этот с радиостанции! Да хотел раскрутить меня на интервью. Я ведь оказался единственным, к кому судья проявила снисхождение и не впаяла пятнадцать суток. Вот твой коллега мною и заинтересовался…

– Хочешь сказать, что тебя отпустили просто так? Даже без штрафа?

– А почему мне должны были втюхать штраф? Я ведь ничего такого не сделал. Шел по улице, случайно попал на ваш митинг, случайно увидел, как двое ментов избивают красивую девушку…

– И случайно вступился за нее! – Женя непроизвольно улыбнулась. – Ну, у нас сажают и за меньшую провинность!

Заметив, что ее настроение изменилась в лучшую сторону, Константин решился спросить то, что не давало ему покоя со вчерашнего вечера:

– Послушай, а почему на митинге на тебе была майка с Полининым портретом?.. Может, объяснишь мне, темному, что к чему?

– Долго рассказывать! – Женя посмотрела на часы. – Черт, через пятнадцать минут прессуха начинается!

– Что начинается?

– Ну пресс-конференция!.. Знаешь, что? Если ты и вправду всем этим интересуешься, давай встретимся вечером. Тогда обо всем и поговорим…

– И ты скажешь мне, где Полина?

– Скажу… Часов в семь тебя устроит?

– Где? – с готовностью откликнулся Константин.

– На площади Якуба Коласа!.. Все, извини, я убегаю! Времени в обрез! – Женя вскочила со скамейки и, поправив камеру, стремительно унеслась.

Константин жалел только об одном – что не стрельнул у Жени сигаретку. Курить хотелось так, что сводило скулы, а вся его пачка разошлась еще в камере. Купить новую было не на что – деньги вместе с документами отобрали у него в районном управлении милиции.

«Черт, я ведь даже не знаю, как туда проехать! – подумал он, вставая. – Такси не поймаешь – заплатить нечем, а таксист ждать не станет. Тем более неизвестно еще, сколько времени меня продержат в этом управлении…»

Глава 5

Когда он переступил порог гостиницы – грязный, усталый, едва сдерживающий раздражение, то больше всего на свете ему хотелось упасть на кровать и проспать не меньше суток. Наихудшие опасения оправдались – он проторчал в районном управлении милиции почти три часа. Вначале на месте не оказалось человека, который должен был выдать ему его вещи. Затем долго искали ключ от сейфа, где эти самые вещи находились. А в конце концов выяснилось, что сумма, которую изъяли у Константина при аресте, почему-то уменьшилась в два раза.

Нет, Константин не стал поднимать скандал, понимая, что все это бесполезно. Расписался в каком-то протоколе, сквозь зубы попрощался с ментами, которые всем своим видом демонстрировали открытость и доброжелательность, вышел на улицу и купил пачку сигарет. Накурившись до одурения, поймал такси и попросил отвезти его в гостиницу как можно быстрее, пообещав царские чаевые…

Таксист явно хотел подзаработать – на дорогу ушло не больше двадцати минут. Предвкушая, с каким удовольствием он сейчас примет душ и завалится на чистые простыни, Константин подошел к портье и попросил выдать ему ключ от номера. Но портье не очень-то торопился выполнить его просьбу. Смерив Константина с ног до головы внимательным взглядом, бесстрастным тоном потребовал:

– Ваш пропуск!

– Какой еще пропуск? – удивился Константин.

– Когда вы заселились к нам, вам выдали карточку гостя. Чтобы получить ключ, вы должны предъявить эту карточку. Таковы инструкции.

Мысленно выругавшись, Константин проверил все карманы – ничего похожего на пропуск там не оказалось.

– Наверное, я его потерял, – признался он с сожалением. – Или забыл в номере… – И, понизив голос, спросил: – Может, ну их к черту, эти инструкции?.. Я ведь и вправду у вас живу. Могу паспорт показать…

Портье не без опаски покосился на окошко, за которым с горделивым видом восседала пышнотелая брюнетка, и каменным голосом возразил:

– Это противоречит нашим правилам!

«Откуда ты такой, правильный, взялся?» – не без злости подумал Константин и в сердцах выпалил:

– Так что, мне на улице ночевать?

– Зачем на улице? Обратитесь к дежурному администратору… – портье кивнул в сторону брюнетки. – Если она не станет возражать, я выдам вам ключ.

Скрипнув зубами от бессильной ярости, Константин отправился к указанному окошку. Он был уверен, что брюнетка слышала каждое слово его разговора с портье и ему не придется объяснять суть проблемы. Правда, за то время, пока он шел, у стойки собралась небольшая очередь вновь прибывших. Но Константин паниковал зря – администраторша разобралась с ними достаточно быстро. Некоторых тут же отшила, сославшись на то, что в гостинице нет одноместных номеров. А те, кто безо всякого стеснения предложили взятку, получили именно то, что просили. Наблюдая за происходящим, Константин тут же вспомнил, что в свой одноместный «люкс» вселился таким же макаром – сунул в паспорт бумажку в пятьдесят долларов, и все проблемы были улажены…

Когда толпа наконец рассосалась и Константин остался у стойки один, администраторша вдруг поставила перед окошком табличку «Технологический перерыв» и, сняв телефонную трубку, принялась усердно набирать чей-то номер. Дозвонившись, с придыханием спросила:

– Любаша?.. Привет! Как дела?.. – После обычного обмена любезностями, разговор плавно перетек на более «насущные» проблемы – у какого парикмахера лучше делать прическу и каким кремом пользоваться на ночь.

В первое мгновение Константин опешил, а затем решительно постучал по окошку. Прикрыв трубку ладонью, администраторша зло прошипела:

– Не видите, разговариваю?!

– Я займу у вас не больше минуты!

– У меня перерыв!.. Вы что, читать не умеете?.. Ну, народ пошел – отдохнуть не дают!

Казалось, демонстрация своей власти доставляет администраторше неимоверное удовольствие. Константин, у которого нервы и так были на пределе, с трудом сдерживался, чтобы не выругаться вслух. Да ни в одной гостинице мира к своим постояльцам не относятся столь по-хамски. Создавалось впечатление, что он попал совершенно в другое измерение, где все делалось не для человека, а вопреки ему.

Впрочем, нетрудно было догадаться, чего ждет администраторша. Заветная «зеленая» бумажка заставила бы ее забыть о перерыве.

«Это что, каждый раз, когда я буду терять пропуск, мне придется унижаться перед этой дурой?.. – подумал Константин. – Ну уж нет, со мной этот номер не пройдет!» – Перегнувшись через стойку, он нажал на рычаг телефона и, продолжая удерживать его, с улыбкой произнес:

– Моя фамилия Панфилов, и я живу в двести пятом. Будьте добры оторвите свою задницу от стула и прикажите вашему портье выдать мне ключ!

Его спокойный голос довел администраторшу до белого каления. От возмущения она едва не задохнулась. Ее пышная грудь заходила ходуном, а с ярко накрашенных губ сорвалось совсем не литературное выражение:

– Убери руку с телефона!.. Я сейчас охранников позову!

– Да хоть милицию! Меня достали порядки в этом паршивом отеле. Ключ!.. Иначе я разнесу вашу контору к чертовой матери!

Брюнетка мгновенно присмирела, но не потому, что испугалась его угроз. Дело в том, что минуту назад в холле гостиницы появилась группа иностранцев с переводчиком, и все они с интересом наблюдали за разборками у окошка администратора. Понимая, что теряет перспективных клиентов, с которых можно содрать не одну сотню «зелененьких», администраторша решила замять скандал. С трудом выдавив из себя любезную улыбку, елейным голосом обратилась к портье:

– Александр, выдай ему ключ от двести пятого… – И, не глядя на Константина, добавила: – Надеюсь, такого инцидента больше не повторится.

– Я тоже надеюсь.

Если бы от усталости так не раскалывалась голова, Константин ни на минуту не задержался бы в этой паршивой гостинице. Но, представив себе, что сейчас ему придется упаковывать вещи, сдавать номер, а затем искать себе новое пристанище, откровенно заскучал.

«Ладно, сегодняшний день здесь перекантуюсь, а завтра что-нибудь придумаю…» – Он забрал у портье ключ и поднялся по лестнице на второй этаж. Знакомая горничная, сидевшая за столиком, встретила его приветливой улыбкой. Поздоровавшись, Константин отпер свой номер и, захлопнув дверь, прямо на пороге принялся стаскивать с себя шмотки. Ему казалось, что запах тюрьмы въелся в него до кончиков ногтей и что отмыться от всего этого дерьма, в котором его вываляли по самую макушку, теперь практически невозможно…

…Константин стоял под душем почти целый час, раз за разом намыливая крепкое загорелое тело. Лишь когда от пара в маленькой ванной стало нечем дышать и он почувствовал, что засыпает, закрыл кран с горячей водой и до упора пустил холодную. Обжигающие ледяные струи привели его в чувство – сон словно рукой сняло. Насухо вытершись, закрутил полотенце вокруг бедер и вышел из ванной. С размаху плюхнулся на кровать поверх покрывала и, нащупав рукой пульт управления, включил телевизор. По российскому каналу «ТВ-6» как раз передавали новости. После нескольких «горячих» репортажей из Чечни на экране вдруг появился до боли знакомый проспект Минска и шествующие по нему толпы демонстрантов. Константин мысленно чертыхнулся – не хватало еще, чтобы его физиономия попала в кадр. Но, слава богу, пронесло – сколько он ни вглядывался в разгоряченные лица молодых людей, себя среди них не заметил… Понятно, что вслед за мирной демонстрацией последовали колоритные сцены избиения омоновцами митингующих. На экране все это выглядело еще отвратительнее, чем в жизни, – здоровенные парни в камуфляже изо всех сил колотили дубинками по спинам немощных старушек и юных пацанов. Константин хотел было переключить телевизор на другой канал, но вдруг увидел на экране знакомую физиономию – показывали какую-то фотографию. Потом опять пошли кадры митинга – высокий сухопарый мужчина в черном пальто что-то эмоционально кричал в мегафон.

– Белорусская оппозиция понесла тяжелую утрату – сегодня утром в результате сердечного приступа в одной из больниц города Минска скончался Михась Корней, лидер патриотической организации «Народный фронт», – словно сквозь туман донесся до него голос комментатора. – По мнению подавляющего большинства, он имел реальные шансы возглавить объединенную оппозицию. Теперь же, когда у оппозиции больше нет своего лидера, оппозиционерам придется нелегко… Популярность Михася Корнея в последнее время очень возросла…

«Интересно, где я мог видеть этого Корнея?.. На митинге?.. Или в тюрьме?.. Нет, точно не в тюрьме – он же умер сегодня утром… Умер, умер… Черт, почему я зацепился за это дурацкое слово?.. Не потому ли, что я никогда не видел этого Корнея живым? Но единственный мертвец, с каким я сталкивался в последнее время, был тот самый задушенный, которого двое кретинов пытались вытащить из Полининой квартиры…» – Подгоняемый дурным предчувствием, Константин бросился к шкафу. Распахнув дверцы, вытащил на свет божий кожаную куртку и принялся перетряхивать карманы. На пол с легким шлепком упал паспорт покойника, который он неосознанно прихватил с собой и от которого совершенно забыл избавиться. Дрожащими пальцами Константин перелистал страницы и, найдя ту, на которой была наклеена фотография, с замиранием сердца уставился на нее. Высокие залысины, длинноватый нос, глубоко посаженные глаза – очень похожий снимок только что демонстрировали на экране.

«Михаил Степанович Корней» – подпись под фотографией в паспорте развеяла его последние сомнения. Застонав, Константин опустился на кровать, совершенно не обратив внимание на то, что полотенце давно упало на пол и он сидит совершенно голый.

«В новостях сказали, что он умер от сердечного приступа!.. Но какой, к черту, приступ, если я ясно видел на его шее след от удавки… Выходит, Корнея убили!.. И убили, скорее всего, спецслужбы… Теперь понятно, почему эти гады охотились за мной, и ясно, почему слежка велась так нагло. Они хотели, чтобы я свалил отсюда как можно скорее…» – Константин почувствовал, как в его душе нарастает паника. Нет, он совершенно не боялся за свою жизнь. Что-что, но за себя он мог постоять – выкручивался и не из таких переделок. Но то-то и оно, что тогда все было ясно, как дважды два, а теперешняя ситуация выглядела иначе – он ровным счетом ничего не понимал. Садистское избиение демонстрантов прямо на улице, переполненные камеры, драконовское правосудие – казалось, каким-то невероятным образом ему удалось переместиться в Германию конца тридцатых…

«Черт побери, да здесь творится самый настоящий беспредел!.. Если лидера оппозиции спокойно убивают, а затем втюхивают всем, что он умер от сердечного приступа, то что тогда говорить о простых смертных?.. Эх, и угораздило же меня перейти дорогу спецслужбам!» – Ему нестерпимо захотелось выпить. Все равно чего – водки, вина, коньяку… И предпочтительно не каких-нибудь «дежурных» сто грамм, а добрую половину бутылки.

Облизав пересохшие губы, Константин усилием воли сдержал этот порыв. Через каких-то три часа у него была назначена встреча с Полининой подругой – Женей Томашевской. Не хватало еще, чтобы он пришел на это деловое свидание пьяным в стельку…

* * *

Они должны были встретиться в семь. Но ни в семь, ни в половине восьмого Женя так и не появилась. Константин успел досконально изучить каждый из трех огромных памятников, «украшавших» одну из площадей Минска, выкурить пять сигарет и мысленно отругать себя за наивность.

«Эта девчонка меня одурачила!» – наконец понял он, но для очистки совести решил подождать еще пятнадцать минут. И вдруг увидел, что со стороны подземного перехода в его сторону движется красивая высокая блондинка. Константин залюбовался ее точеными ножками и немало смутился, когда блондинка широко улыбнулась ему и помахала рукой. Даже оглянулся, решив, что этот жест предназначается кому-то другому. Но за его спиной никого не было, и Константин вгляделся в девушку повнимательнее. Каково же было его удивление, когда он узнал в сексапильной блондинке Женю Томашевскую…

Да, с тех пор как Константин видел ее в здании суда, Женя заметно похорошела. Угловатость и неуверенность движений исчезли, уступив место мягкости и женственности. Вместо широкого вязаного свитера и расклешенных брюк на ней было что-то воздушное, светлое, до неприличия короткое…

– Это ты? – на всякий случай уточнил он, когда девушка подошла к нему вплотную.

Женя весело расхохоталась:

– У тебя такое лицо, словно тебя укусил скорпион… Да я это, я. Не узнал?

– Не узнал.

– Бывает. А вот ты совершенно не изменился – такой же угрюмый и злой. Зубы болят, что ли?

От такой фамильярности Константин даже опешил. Мысленно приказав себе не заводиться, небрежно заметил:

– Ты опоздала почти на час.

– У меня были важные дела… Так куда мы пойдем?

– В смысле?

– Ну, ты же хотел поговорить! Сам, между прочим, набивался. А теперь в кусты, что ли? Думаешь, я буду болтать с тобой, сидя на лавочке? Давай, веди девушку в ресторан, кавалер!

Константин пожал плечами.

– Я не отказываюсь. Но я совершенно не знаю города. Так что выбор за тобой.

– За мной? Ладно! – Женя лукаво улыбнулась. – Все зависит от твоей платежеспособности, ковбой… Можно посидеть в каком-нибудь дешевеньком кафе – кофе попить с бутербродами. А можно и в солидный кабак завалиться…

– С бабками у меня порядок.

– Тогда пойдем!

Ее излишне игривый тон никак не вязался с тем образом, который сложился у Константина после первых двух встреч. Когда Женю избивали омоновцы, она выглядела подавленной и растерянной. Этакая разнесчастная Золушка, которую обижают все, кому не лень. В здании суда Женя вела себя, как холодная бизнес-леди, и тогда Константин проникся к ней невольным уважением. Сейчас же перед ним стояла бесшабашная гулена, у которой только одна цель в жизни – завалиться в развеселый кабак и хорошенько погудеть.

Пока он размышлял, с чего начать разговор, Женя привела его к уютному на первый взгляд ресторанчику со странным названием «Паляуничы». С уверенностью завсегдатая она толкнула тяжелую дверь и, улыбнувшись швейцару, стала спускаться вниз по ступенькам. Через минуту они оказались в небольшом подвальчике с необычным интерьером – на стенах вперемешку с настоящими охотничьими ружьями висели трофеи – головы лосей, диких кабанов и чучела птиц. Грубо сколоченные столы и скамейки были сделаны из необработанного дерева, а по залу шныряли официанты в каких-то странных камзолах.

– Колоритный ресторанчик, ничего не скажешь, – вслух удивился Константин, опускаясь на лавку.

– Зато кормят вкусно… – Взяв со стола меню, Женя принялась вслух перечислять предлагаемые блюда, отпуская при этом колкие комментарии: – «Фазан по-богемски»… Не иначе, курица-несушка, жесткая, словно резина… «Заяц в горшочке»… Бр-р-р, небось котятина! Нет, это не для нас! «Мясо дикого кабана»… А вот это, пожалуй, можно попробовать! Никакой он, конечно, не дикий – обыкновенная свинина с отварным картофелем… Не возражаешь, если я закажу именно это блюдо?

– Мне все равно.

Подозвав официанта, Женя сделала заказ, не забыв включить в него и бутылку красного сухого вина. Все это время Константин сидел как на иголках – ему не терпелось побыстрее перейти к делу. В суде Женя пообещала сказать ему, где Полина, но, судя по всему, не очень-то торопилась выполнить свое обещание. Маленькими глотками отпивала из бокала вино, услужливо налитое официантом, и трепалась о чем угодно, старательно обходя интересующую его тему. Наконец Константин не выдержал. Забрав из Жениных рук бокал, поставил его на стол и посмотрел ей прямо в глаза:

– Ну?

– Что «ну»? – Женя сделала вид, что не поняла.

– Где Полина?

Женя пожала плечами.

– Не знаю.

– Опять двадцать пять! – Константин едва сдерживал возмущение. – Зачем же ты тогда пришла?

– Зачем, зачем?.. Интересно стало, как ты меня «колоть» будешь. Люблю острые ощущения.

– Я что, следак, чтобы тебя «колоть»?

– А разве нет?

Устав от этого бессмысленного разговора, Константин вытащил из пачки сигарету.

– Ей-богу, не пойму, в какие игры вы все тут играете? Клиника, да и только…