Японская молитва

– Олег? Вас ведь Олегом зовут? – услышал он громкий голос Тамары, уже с пустым тазом возвращающейся в дом. – Не стучите, нет их, ушли они, ушли, сначала одна, потом и вторая…

– А… Понятно, спасибо. Я тоже, пожалуй, пройдусь, прогуляюсь.

– Да вы можете их встретить где-нибудь в кафе, куда им еще податься?

– А деньги так и не нашли?

– Нет, не нашли, – Тамара махнула рукой и покачала головой. – Даже не представляю, куда я могла их подевать… Мне кажется, что я положила их в карман халата, куда же еще? Но была ночь, мне ужасно хотелось спать… Я помню только, что пришла к себе и сразу же легла.

– Может, еще найдутся?

Она устало улыбнулась, как человек, проплакавший весь день и уставший от слез, и пошла к себе.

Олег первым делом отправился к дому Людмилы Белоус. Жара спала, с моря потянуло свежестью. Он подумал, что если ему и на этот раз не откроют, то придется звонить Велькину или же искать людей, которые в присутствии понятых взломают замки на воротах. Но больше всего ему сейчас хотелось, конечно, искупаться в море.

Он спустился по зеленой аллее вниз, к белому каменному забору, отделявшему территорию владений Белоус от дороги, и остановился перед воротами. В просветы между металлическими коваными прутьями, представляющими собой сложный растительный орнамент, ему открывался вид на поросший деревьями огромный сад с большой ровной зеленой лужайкой, за которой начиналась терраса. Сейчас она освещалась двумя мощными, стилизованными под старину светильниками, подвешенными к стене дома. Столик, плетеные кресла – и ни единой души. Олег позвонил – тишина. Потом еще несколько раз. Причем он слышал звук звонка – он звенел прямо на террасе, поэтому его невозможно было не услышать, если бы в доме кто-то был. Значит, или там никого не было (но кто же тогда включил свет?), или же люди, находящиеся в доме, не хотят открывать. Тогда он позвал:

– Людмила! Вы здесь?

Но вот голоса его вполне могли и не услышать. Взламывать ворота сейчас, вечером, когда весь городок светится огнями, а набережная забита отдыхающими, среди которых мало кто захочет выступить в роли понятых, показалось ему несвоевременным. Это можно сделать завтра утром. Значит, у него есть время, чтобы спокойно, не отвлекаясь ни на кого и не тратя бешеных денег на шампанское и ужин, поплавать в море, полежать на прогретых за день камнях…

Он так и сделал. Оставив на берегу все свои вещи и попросив присмотреть за ними даму в белой шляпе, не спускавшую взгляда со своего маленького внука, играющего на берегу, он с наслаждением бросился в воду. Отплыл немного от берега, затем перевернулся на спину, раскинул руки и расслабился, чувствуя, как море держит его на плаву, не дает утонуть, и это было удивительно, восхитительно. Будет хотя бы что вспомнить, когда он вернется домой.

Он проплавал довольно долго, даже притомился, заплывая за буйки и каждый раз возвращаясь к берегу, чтобы убедиться в том, что дама на месте. Ценного среди вещей было мобильный телефон и немного денег – остальные он оставил в доме. Но дама, похоже, и не собиралась уходить. И Олег плавал и плавал, кувыркался в воде, чувствуя пьянящую свободу движений и то, каким легким становится в море его тело. На Волге, откуда он приехал, вода не так держит, как эта, морская, чистая и прозрачная. На волжских пляжах грязь, вода мутная от песка…

Он вернулся на берег, упал на камни и долго лежал, наблюдая, как внук дамы в белой шляпе играет на воде в мяч. Он был один, но чувствовалось, что ему никто больше и не нужен. Большой сине-белый мяч, блестящий от воды и позолоченный с боков лучами заходящего солнца, мелькал перед глазами Олега до тех пор, пока он не почувствовал, как сон снова накатывает на него, как погружает в сладкое забытье…

Он проснулся от жгучего чувства голода, встал и направился к ближайшему кафе. Оно располагалось во дворике небольшого красного двухэтажного дома. В центре двора с каменным полом, напоминающего испанское патио, стоял длинный стол, накрытый белой скатертью, за которым уже ужинало одно семейство. Крепко пахло чесноком, шашлыком и росшими по периметру дворика розовыми цветами, чей одуряющий сладкий аромат приглушал остальные кухонные запахи. Олег заказал себе шашлык, сыр с зеленью и сладкий пирог. Вино он решил не пить, потому что ему не давал покоя безмолвный и неприступный, как крепость, особняк Белоус, куда он решил наведаться уже ночью, когда город будет спать, и тогда ему удастся хотя бы понять, есть ли кто в доме или нет. Сейчас за ужином ему вдруг подумалось, что Людмила Белоус, как и всякая нормальная женщина, могла просто-напросто пригласить к себе любовника и только поэтому никому не открывать. В конце концов, это ее право. И разве ей может прийти в голову, что в Саратове подняли такой шум по поводу ее исчезновения. Ее муж, Вадим Тахиров, скорее всего, уклоняется от своих супружеских обязанностей. Он слишком молод и красив, чтобы заставлять себя спать с женщиной, на которой он женился не по любви, а из-за денег, поэтому вполне можно предположить, что Мила просто-напросто влюбилась! Влюбилась, потеряла голову и сбежала от мужа сюда, в свое уютное гнездышко, чтобы хотя бы на какое-то время почувствовать себя счастливой.

После сытного ужина он еще долго бродил по набережной среди таких же бездельников, каковым он считал себя сейчас. Хотел присесть за столик одного ресторанчика, в котором звучала живая музыка, но ему сразу же объяснили, что либо он должен что-то заказать, либо заплатить за то, что просто сидит и слушает музыку. Пришлось с позором покинуть и ресторан, и набережную – он вдруг почувствовал себя здесь не в своей тарелке. Можно было вернуться домой, включить телевизор и остаток вечера провести, лежа на кровати.

Телефон его ожил, когда часы показывали почти полночь. Он смотрел по телевизору боевик, поедая воздушную кукурузу, когда понял, что звонит его телефон. Это было настолько неожиданно, что он чуть не упал с кровати, вскакивая и подбегая к столу.

– Да, слушаю… Костя? Привет… А я уже почти сплю, знаешь, решил отправиться туда рано утром… Как это?

То, что рассказал ему Костя Велькин, было похоже на продолжение боевика.

– Да-да, хорошо, я тебя жду…

Костя сообщил ему, что по звонку в милицию была остановлена машина, принадлежавшая Елене Оленевой, в багажнике которой обнаружен труп. И почему-то он, Олег Медведкин, должен его опознать. Но он здесь никого не знает… Велькин разговаривал с ним тоном человека, едва сдерживавшего радость по поводу того, что ему удалось поймать крупную рыбину, в его случае – долго скрывавшегося матерого преступника. Что-то детское и наивное звучало в его голосе и совсем не вязалось с его родом деятельности, где радость как бы вообще не уместна. Ведь они обнаружили в багажнике труп… Костя даже не объяснил, почему именно он, Олег, должен его опознать. Значит ли это, что он знаком с этим человеком? Хотя… Ведь Олег приехал сюда для того, чтобы убедиться в том, что Людмила Белоус жива и здорова… Возможно, этот труп в багажнике неизвестной ему Елены Оленевой имеет непосредственное отношение к Белоус?

Костя должен был приехать за ним с минуты на минуту. Олег быстро привел себя в порядок, умылся, оделся, взял пистолет, документы на обыск дома Белоус и вышел из дома, чтобы встретить Велькина у ворот. Он прибыл минут через пятнадцать.

– Поехали, – он махнул ему рукой прямо из машины. – Курортный сезон для тебя, похоже, закрылся.

Олег заскочил в машину, которая тотчас сорвалась с места.

– Слушай, что случилось? Какой еще труп?

– Странная история… – Велькин легко, одной рукой управлял новенькой «Волгой», держа в другой сигарету и беспрерывно пыхтя ею. – Очень странная. Представляешь, звонит в милицию какая-то баба и говорит, что сегодня из Лазаревского должен выехать «Фольксваген» с трупом в багажнике. Ее спросили, откуда ей это известно, она говорит, что запах стоит вокруг машины – не продохнуть, что так пахнет в морге… Она запомнила номер машины, а это уже было кое-что… Конечно, это мог быть и розыгрыш, но я, когда узнал об этом, сразу почувствовал, что это правда. Мы предупредили ребят из ГИБДД и буквально час тому назад задержали этот самый «Фольксваген». За рулем – симпатичная девчонка, зовут Лена, фамилия – Оленева. Документы все в порядке, но в багажнике действительно труп.

– Чей?

– Сначала мы подумали, что это мужик, потому что одежда мужская, почти новая… На голову трупа был надет мешок, и когда мы его сняли, то увидели, что это женщина. Лет сорока с небольшим, но я могу и ошибаться – труп полуразложившийся…

– И ты подумал, что я смогу его, вернее, ее опознать?

– Ты же присылал мне по электронке портрет Белоус… Так вот, по-моему, это она и есть…

– Мила Белоус? В мужской одежде? Но мне же девчонка из кафе говорила, что она видела ее сегодня на террасе…

– Может, я и ошибаюсь. Но тут вот какая штука: номера у «фолька» – саратовские, девчонка эта, Оленева, – тоже из Саратова. Да и женщина убитая похожа на ту, чей портрет ты мне прислал… Худая, светловолосая…

Олег спрашивал себя, а сможет ли он опознать женщину, которую ни разу в жизни не видел, кроме как на фотографии?

Это был, конечно, шок. Не с такими новостями собирался он вернуться в Саратов и доложить начальству. Но еще больший шок он испытал, когда увидел сидящую на обочине дороги, рядом с «Фольксвагеном», девушку. Это была Лена, одна из тех девчонок, которые помогли ему снять квартиру. Это была другая, не «розовая».

– Лена?

Она, услышав знакомый голос, резко повернула голову, встретилась взглядом с Олегом, и глаза ее широко раскрылись: видно, и она была не меньше удивлена этой встречей.

– Привет… Что у тебя тут произошло?

Она встала и молча развела руками. Он удивился тому, что она не проронила ни слова. Видимо, тоже находилась в шоке.

На земле, прикрытое мешковиной, лежало тело. Велькин открыл лицо, и Олег сразу понял, что перед ним труп Людмилы Белоус. Он узнал это тотчас, в первое же мгновение. Ошибки здесь быть не могло, даже несмотря на то, что стало и с лицом, и со всем остальным телом…

Олег лишь молча кивнул головой – Велькин его понял.

– Я так и знал… Вот дьявол! – он закурил новую сигарету. Потом жестом подозвал Олега к себе: – Ты что, знаком с ней?

– Не поверишь, сегодня познакомился в кафе, они помогли мне с подружкой снять квартиру…

Велькин присвистнул:

– Нормально… Сейчас приедет судмедэксперт, опытный мужик, он скажет, когда произошло убийство или смерть… Мы так, влегкую, осмотрели – ни следов крови, ни пулевых отверстий, ни ножевых ран… Может, конечно, она умерла и своей смертью, но тогда почему же ее тело оказалось в багажнике? Я чую, что здесь нечисто, что ее убили. Баба – богатая, конечно, ее пришили… судя по всему, несколько дней тому назад.

– Я могу с ней поговорить? – Олег кивнул на съежившуюся на ветру Лену.

– Валяй… Но думаю, что она и тебе ничего не скажет. Она вообще молчит… твердит, что будет разговаривать только в присутствии адвоката, причем саратовского, просит, чтобы мы позвонили в Саратов какой-то Собакиной…

– Знаю, это известный в нашем городе адвокат. Собакина Ирина Васильевна. Согласись, эта Лена ведет себя разумно… Прикинь, если бы тебе положили в багажник труп…

Велькин ухмыльнулся, видимо, примеряя эту ситуацию на себя.

Олег подошел к Лене и накинул ей на плечи свою куртку.

– Привет, соседка… Отойдем?

Она кивнула головой и позволила увести себя подальше от машины и целой толпы незнакомых ей людей.

– Если я не ошибаюсь, когда мы виделись в последний раз, вы с Ниной собирались поужинать со мной… Надо же, прошло всего несколько часов, и тебя ночью останавливают при выезде из города, а в машине – труп… У тебя есть хотя бы какие-нибудь объяснения? Это не для протокола, расскажи мне…

– Как вы здесь оказались?

Она задала этот вопрос, глядя ему прямо в глаза. И тут же ответила:

– Думаю, что не случайно… А потому я вам ничего не скажу. Вы все – заодно.

– Заодно с кем?

– Не знаю. Я уже ничего не знаю… – Глаза ее были полны слез.

– Тогда объясни мне хотя бы, куда ты собралась? И где твоя подружка?

– Я просто хотела прокатиться на машине, это все. Не думаю, что это преступное желание. Мне вообще нравится ездить по ночной трассе на большой скорости…

– Ты знала, что в твоей машине труп?

– Нет.

– Ты лжешь. Там запах стоит такой, что хоть всех святых выноси.

– Запах я чувствовала, но думала, что это… что это в воздухе пахнет… у меня так еще в детстве было: кажется, будто все вокруг отвратительно пахнет, а потом оказалось, что у меня в носу нарыв…

– Ты же понимаешь, что все это несерьезно.

– Почему остановили именно меня? Почему? Когда я подъезжала к пикету, тут уже собралась толпа народа. Меня здесь уже ждали, понимаете? Но почему? Значит, кому-то было нужно, чтобы меня остановили. Меня же подставили…

– Кто?

– Я не знаю…

По тому, каким тоном это было сказано, он понял, что она что-то недоговаривает.

– Ты знаешь ее?

– Кого? – Она резко оглянулась, словно он спрашивал ее о ком-то, кто только что подошел к ним. – Вы про кого?

– Я имею в виду женщину…

– Какую женщину? Мою соседку, что ли? – хмыкнула она с каким-то брезгливым выражением на лице. – Я ничего про нее не знаю… Мы познакомились с ней случайно, поехали вместе на юг…

– Вообще-то я спрашиваю тебя не про соседку, а про ту мертвую женщину, чей труп обнаружили в твоей машине.

Она смотрела на него с полным недоумением:

– В машине нашли труп мужчины.

– Нет, это не мужчина, а женщина, одетая в мужскую одежду…

– Вот как?.. – Она стала еще бледнее. – И кто же она? Вам это известно?

– Думаю, что это известно и тебе…

– Кто вы? Откуда? Вы не случайно оказались в том кафе?

Он не собирался ей ничего объяснять, не счел нужным. Но понял, что и она теперь будет молчать. Он уже встречался с подобным типом женщин: замкнутые, недоверчивые, они не позволят взять себя голыми руками. И она, эта Лена Оленева, с которой он познакомился, кстати говоря, совершенно случайно, откроет рот и станет давать показания только в присутствии Собакиной. Что ж, пусть. Да только имеются ли у нее деньги на такого дорогого адвоката? Тем более что если Собакина согласится приехать сюда, то цена поднимется в несколько раз.

– У тебя есть деньги на адвоката?

Ночь. Дорога залита лунным светом.На обочине мужчина ли, женщина?Все – просто сон…

Глава 13

– Ты знаешь ее телефон? Звони с моего мобильника.

– Меня не отпустят?

– Нет. И я, к сожалению, ничего не могу для тебя сделать. Ты же молчишь… Кто тебя знает, а вдруг ты покрываешь преступника? Ты можешь хотя бы сказать, где твоя соседка по комнате? И имеет ли она какое-нибудь отношение к тому, что нашли в твоей машине?

– Я позвоню… Только прежде мне надо взять из сумки мою записную книжку, а моя сумка у них…

Олег принес ей сумку, Лена достала записную книжку, нашла номер телефона Собакиной и набрала целую вереницу цифр. Было так тихо, что Олег – Лена это понимала – слышал сначала какой-то треск, несущийся из его телефона, потом наконец раздались долгожданные длинные гудки. Лена вся напряглась. Она знала, что весь ее разговор с Собакиной будет услышан этим парнем, которому она теперь, когда он появился здесь, на трассе в самый неподходящий момент, не доверяла. Конечно, он мент, никакого сомнения. Понимала она также и то, что Собакина ее, вероятно, не помнит. Она познакомилась с ней на одной вечеринке, которую устроил по поводу удачной сделки ее бывший шеф и любовник. Это он с Собакиной дружил, это он с ее помощью улаживал свои дела и считал ее лучшим адвокатом города Саратова, но не Лена, которая была представлена ей в качестве сотрудницы фирмы. Понятное дело, Собакина знала, что Лена является любовницей ее клиента, но что с того? Вряд ли она вспомнит ее, когда та назовет ей свое имя. Значит, надо ворочать только денежными рычагами. Если та сейчас возьмет трубку, Лена, представившись и напомнив ей о той вечеринке и назвав фамилию своего шефа, скажет, что у нее беда, что она в Лазаревском и что она нуждается в ее профессиональной помощи. Деньги, аванс, ей привезут незамедлительно. И если она после звонка Собакиной сумеет дозвониться еще и до Оли, чтобы объяснить ей, куда отвезти деньги, то Собакина сможет вылететь из Саратова в Адлер уже завтра.

– Она сейчас может взять трубку… Мне срочно нужна ручка… Алле? Ирина Васильевна? Добрый вечер… Извините за столь поздний звонок… Моя фамилия Оленева, может быть, вы помните меня?…

Она заикалась, запиналась, объясняя ей, кто она и что ей нужно. Когда же речь пошла о деньгах, на другом конце провода тон изменился: из капризно-сонного он стал деловым. Собакина проснулась окончательно. Лена словно увидела ее: коренастая, кривоногая, крепко сбитая тетка с бульдожьими, густо напудренными щеками, большим некрасивым ртом и рыхлым пористым серым носом; на голове – стриженые седые и очень густые волосы. И при всем этом в ней чувствовалось какое-то внутреннее обаяние. С виду мрачная и суровая, она мгновенно преображалась, когда на лице ее появлялась улыбка. Там, на вечеринке, на ней было черное вечернее платье, больше смахивающее на бесформенный блестящий мешок. Однако на шее сверкало золотом и брильянтами колье. А на толстой короткой руке красовался широкий, матового золота массивный браслет. Увидев ее еще тогда, сто лет тому назад, Лена подумала, что если когда-нибудь влипнет в какую-нибудь историю, то обратится только к Собакиной. И вот теперь она говорила с ней по телефону и просила о помощи.

– Моя подруга, ее зовут Оля, принесет вам все мои деньги. Скажу сразу – там всего девять тысяч долларов. Больше у меня нет. Вы согласны вылететь завтра в Адлер?

Собакина коротко бросила: «Да».

– Я сейчас продиктую вам номера телефонов людей, которые ведут мое дело… – Она посмотрела на стоящего рядом с ней Олега: – Ну же?

Медведкин позвал Велькина, и Лена, уже захлебываясь слезами, начала диктовать их номера телефонов, затем дала свой.

– Можно, я вам перезвоню, чтобы узнать, привезла вам Оля деньги или нет?

Собакина снова бросила: «Да, разумеется» – и положила трубку.

– Олег, я забыла про свой телефон… Мне надо позвонить моей знакомой, Оле, чтобы она привезла Собакиной..

– Звони, я все слышал.

Она достала из своей сумки телефон и позвонила сначала по домашнему номеру Оли. Там сонный женский голос ответил, что Оля на работе. Тогда Лена позвонила в «Спящий мотылек» и, когда там взяли трубку, попросила Олю.

– Я слушаю, – послышался нежный голосок.