Чертик из кофеварки

– Леня, да послушай же ты меня! – Лола повысила голос. – Это не та кофеварка!

– Что значит – не та? – Лицо Маркиза разочарованно вытянулось. – Не та? Ты уверена?

– Уверена… – вздохнула Лола. – Эта такая скучная, унылая, а та была веселенькая, жизнерадостная…

– Что ты болтаешь? – удивился Леня. – Как это кофеварка может быть жизнерадостной? Она что, пела песни и рассказывала анекдоты?

– Да нет, какие еще анекдоты? Просто эта какая-то серая, невыразительная, а та была розовенькая, гламурная…

– Ну вот!.. – Маркиз с сожалением посмотрел на кофеварку и поставил ее на прежнее место. – А счастье было так возможно…

– Давай поищем еще… – предложила Лола, в которой чувство вины за проваленную операцию росло с каждой новой неудачей.

– Да что искать, – вздохнул Маркиз, – я уже все перебрал. Эта кофеварка, к сожалению, единственная…

Он шагнул было к двери, чтобы покинуть кладовку, но вдруг эта дверь скрипнула и начала открываться.

– Черт! – зашипела Лола. – Не хватало только, чтобы нас здесь застукали!

Маркиз вместо ответа показал ей глазами на закрывавшую единственное окно плотную штору. Компаньоны дружно скользнули к окну и успели спрятаться за шторой как раз в ту секунду, когда дверь открылась и в комнату кто-то вошел.

Анна Романовна умудрилась провести эвакуацию учащихся и персонала удивительно быстро и организованно, так что, когда к школе подъехала машина с яркой надписью МЧС на борту, все ученики – от серьезных напуганных первоклашек до разболтанных шумных старшеклассников – толпились на улице, громко и возбужденно обсуждая происшествие.

– Вот здорово! – Долговязый рыжий десятиклассник довольно потирал руки. – Контрольной не будет!

– А чего случилось-то? – спрашивала его унылая девица в черном с выкрашенными в розовое волосами. – Чего это нас на улицу выгнали? Учебная тревога, что ли?

– Какая учебная?! – возмутился рыжий. – Говорят, нашу школу захватили боевики «Аль-Каиды»…

– Классно! – вздохнула унылая девица. – Жаль, что нас выгнали из школы… у меня была бы такая красивая смерть…

Бравые парни в комбинезонах с ярким логотипом МЧС вышли из машины.

– Ну, что у нас здесь? – осведомился старший группы. – Ложный вызов?

– Почему ложный? – обиженно переспросила высланная им навстречу Надежда Ильинична. – Пойдемте, я вам покажу…

– Почему ложный? – продолжал спасатель, шагая за завхозом. – Потому что из десяти вызовов восемь – ложные…

– Но остальные-то два – нет?!

– А остальные два – это вот что: один – кота снять с дерева или фонарного столба, а еще один – замок открыть, который бабулька сдуру захлопнула, когда к соседке за солью вышла! И ведь всегда нас вызывают, как будто больше некого…

За этим содержательным разговором вся бригада во главе с Надеждой Ильиничной поднялась на второй этаж и вошла в подсобное помещение при столовой.

– Вот она! – проговорила Надежда Ильинична, открывая холодильник и не без гордости демонстрируя прибывшим мигающий и тикающий предмет.

– Мамочки, – проговорил старший группы, на глазах бледнея, – кажется, и впрямь бомба!

– А вы говорили – ложный вызов! – не преминула Надежда Ильинична напомнить недоверчивому спасателю.

– Сидоров, вызывай подкрепление! – одними губами проговорил старший. – Петров, неси из машины спецконтейнер! Лопатин, звони саперам! Без них не управимся! А вы, женщина, – он повернулся к Надежде Ильиничне, при этом одним глазом косясь на бомбу, – а вы распорядитесь, чтобы всех эвакуированных отвели подальше от здания, а то их может завалить обломками!..

– Ой! – вскрикнула завхоз и попятилась.

Один из бойцов радостно устремился к выходу, двое других вытащили мобильные телефоны.

Но в это время на передовой появился новый персонаж – огромный полосатый кот с разорванным в боях ухом и совершенно бандитским выражением морды. Кот, прижимаясь к кафельному полу, прокрался мимо группы перепуганных людей и устремился прямиком в распахнутый холодильник.

– Стой, Збышек! – завопил Сигизмунд Казимирович, бросаясь наперерез коту. – Стой, пся крев! Стой, Пилсудский недорезанный! Стой, там же бомба!

Однако кот, ловко обойдя тяжеловесного повара, уже влетел внутрь холодильника и тут же выскочил наружу, прижимая уши и волоча за собой неимоверных размеров связку сарделек, как маленький траулер тащит за собой по морю огромный трал, набитый сельдью или минтаем.

Но это не все.

Вместе с сардельками полосатый террорист выволок из холодильника и ту самую тикающую коробку, которая послужила причиной всей окружающей паники.

Черная коробка, как в замедленном кино, пролетела полтора метра от полки холодильника до кафельного пола и ударилась об пол со страшным сухим треском.

– Ой, мама! – вскрикнул видавший виды старший спасатель, схватившись за голову.

– Матка боска Ченстоховска! – выпалил в один голос с ним Сигизмунд Казимирович.

– Все, кранты! – подытожил боец МЧС Лопатин, роняя на пол ставший бесполезным мобильник.

Один только неустрашимый кот Збышек, не обращая внимания на весь этот переполох, улепетывал с кухни, таща за собой добычу.

Все так же медленно, как во сне, черная коробка разлетелась на две неравные части. Из нее выпала связка обыкновенных пальчиковых батареек с прикрепленной к ним мигающей лампочкой, целая груда разноцветного конфетти и игрушечный чертик, который подпрыгнул на кафеле и выпалил дурным механическим голосом:

– Сюр-приз! С днем р-рождения! Ха-ха-ха!

– Во, блин, дает! – протянул боец Лопатин, вытирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу холодный пот. – Шуточки!

– Этот кот… – затараторил повар, снова стаскивая свою форменную куртку. – Это не кот, это натуральный бандит пополам с террористом! От него одни неприятности! Только и следит, пся крев, где что плохо лежит! И ведь знает, подлец, что тащить! Он ведь, мерзавец, ни за что сосиски «Школьные» не возьмет, знает, что в них ничего нет, окромя бумаги! Он ведь непременно говяжьи сардельки оприходует, потому как в них мясо натуральное! Нет, все, больше я в таких условиях не могу работать, непременно увольняюсь! Перехожу в интернат для трудновоспитуемых, там гораздо спокойнее!

– А ведь говорил я, – подал наконец голос старший представитель МЧС, – говорил я, что ложный вызов! Ведь из десяти вызовов восемь – непременно ложные… Лопатин, саперы отменяются, без них обойдемся!

Едва Лола и Маркиз успели спрятаться за штору, как дверь кладовки открылась, и в нее протиснулась необыкновенно толстая и приземистая женщина среднего пенсионного возраста в синем сатиновом халате и с ярким пластмассовым ведром в руке.

– Тут все мое, и мы, и мы отсюда родом… – напевала уборщица, входя в кладовку и оглядываясь по сторонам. – А чтой-то она сегодня и дверь не закрыла? Ну, мне-то оно без разницы…

Она поставила ведро на пол, подошла к груде бытовой техники и уверенно вытащила из нее новенькую соковыжималку.

– Во, хороший подарок будет для Николаевны! – удовлетворенно проговорила уборщица и уложила соковыжималку в ведро. Накрыв ее сверху тряпкой, она уже собралась покинуть кладовку, но в этот момент Маркиз выскочил из-за шторы и коршуном набросился на ничего не подозревавшую женщину.

– Капитан милиции Несгибайло! – выпалил он, сунув под нос уборщице красную книжечку удостоверения. – Значит, кража личного имущества? Статья сорок шестая, пункт восемь-б…

– Ой, напугал! – взвизгнула уборщица, пятясь. – Ой, сейчас сердце выскочит! Какая еще кража?

– Обыкновенная, причем, полагаю, совершенная повторно, а это уже пункт восемь-д, за это больше дают…

– Да какая же это кража! – запричитала уборщица. – У нее тут этого добра навалом, ей родители несут и несут, она уж не знает, что со всем этим делать! Если немножко взять, она и не заметит…

– Точно – повторная кража! – поддержала своего компаньона Лола, также выбравшаяся из-за шторы.

– Да какая кража… – ныла уборщица. – Это я для сватьи своей, для Николаевны… день рождения у нее, а без подарка как-то нехорошо, не по-людски…

– А воровать – по-людски?! – наседал на нее Маркиз. – Фамилия?

– Огурцова я! – призналась уборщица. – А сватьи фамилия – Бабочкина…

– Так, – оживился Маркиз, – значит, кража совершена по предварительному сговору группой из двух или более лиц, то есть воровской шайкой. А это уже совсем другая статья, это уже сорок седьмая, пункт четыре, до десяти лет…

– Господи! – Уборщица осела прямо на свое ведро. – Да что же это такое творится? Пожалейте вы старого человека!

– Это можно, – кивнул Леня, – только при условии полного раскаяния и чистосердечного признания своего преступления…

– Я признаюсь… я чистосердечно… – Огурцова часто закивала. – Бес попутал… думаю, все равно это никому не нужно…

– Как давно вы совершаете эти хищения?

– Дак, наверное, год… или полтора…

– Перечислите все, что вы за это время похитили!

– Дак где же мне все упомнить-то? – пригорюнилась кающаяся уборщица. – Много всего было…

– Значит, систематические кражи в особо крупных размерах! – подала голос Лола.

– Да ничего там не было особо крупного! – захныкала Огурцова. – Особо крупное в ведре-то не вынесешь! Самое крупное, что было, – это кофеварка, а остальное и вовсе мелочь…

– Вот как раз о кофеварке попрошу подробнее! – насторожился Маркиз. – Какая кофеварка? Когда украдена? Куда дели? Давайте признавайтесь, гражданка Огурцова, только чистосердечное признание облегчит вашу участь!

– Дак я разве не признаюсь? Я признаюсь… А кофеварка – она и есть кофеварка… какая она? Обыкновенная… не знаете, какие кофеварки бывают?

– Вопросы здесь задаем мы! – сурово проговорил Маркиз.

– Цвет! Какого она была цвета? – взволнованно спросила Лола.

– Дак какого же цвета? – Уборщица задумалась, потом огляделась по сторонам. – Да вот примерно такого! – И она показала на одну из многочисленных ваз, дружными рядами выстроившихся на полке.

Ваза была цвета распускающегося шиповника.

– Розовая! – воскликнула Лола. – Точно, это она, та самая кофеварка!

– И куда же вы, гражданка Огурцова, сбыли украденную вами кофеварку? – продолжал допрос Леня.

– Ничего я не сбыла! – обиделась уборщица. – Не имею такой глупой привычки! А только я имею очень плохое материальное положение. Пенсия у меня копеечная, и здесь, в школе, мало платят…

– Сложное материальное положение, гражданка Огурцова, не оправдание для воровства! – строго проговорил Маркиз.

– Да какое же это воровство! – снова заныла уборщица. – Тут этого добра столько – девать некуда, она и не заметила ничего… если, где много, отнять немножко – это не кража, а дележка!

– Ладно, гражданка Огурцова, не надо нас агитировать! Мы с лейтенантом Курочкиной, – Маркиз покосился на Лолу, – мы с лейтенантом можем принять во внимание ваш возраст и бедность, но только вы должны все нам рассказать…

– Так я уж и так все рассказала! – пригорюнилась уборщица. – Все как есть… и пенсия копеечная…

– Хватит! – не выдержал Маркиз. – Не начинайте по новой!

– То все рассказать, то хватит… – проворчала Огурцова. – Не поймешь вас!..

– Хватит про свою пенсию, а скажите, куда подевали эту самую розовую кофеварку.

– Так я же говорю – пенсия маленькая…

– Опять! – взвыл Маркиз.

– …пенсия маленькая, вот я эту кофеварку и продала…

– Кому?! – в один голос воскликнули Лола с Маркизом.

– Так разве ж я помню? – заюлила уборщица. – Мужчине продала, это точно. Вот как сейчас помню – мужчине… вроде вас, к примеру! – И она преданным взглядом уставилась на Маркиза.

– Что значит – вроде меня? – не сдавался тот. – Такого же возраста или такого же роста? Или тоже сотруднику милиции?

– Бог с вами! – Огурцова замахала руками. – Зачем же сотруднику? От этого одни неприятности будут… а насчет возраста точно не скажу, может, и постарше вас… или помоложе…

– Так почему же вроде меня? Чем он на меня похож?

– Чем похож? Так что мужчина… опять же, интересный… – И гражданка Огурцова стыдливо потупилась.

– Да!.. – Леня помрачнел. – Под такое описание в нашей стране подходит миллионов двадцать, а может быть, и тридцать персонажей… ну так, может, вы вспомните, где вы его встретили? Где продали эту самую кофеварку? Ведь не просто на улице вы к нему подошли? И не в общественном транспорте?

– Зачем на улице? – Уборщица к чему-то прислушалась и вдруг, понизив голос, проговорила: – А вот я вам сейчас что-то покажу… может, тогда вы и узнаете, кто этот мужчина…

– Что именно? – насторожился Леня, с понятным недоверием глядя на уборщицу. Но та ничего не отвечала, а только с загадочным видом отступала к дверям директорского кабинета, жестами призывая «сотрудников милиции» следовать за собой.

Маркиз переглянулся с Лолой, но та только пожала плечами – мол, ты главный, тебе и принимать решение.

Огурцова уже подошла к двери, ведущей в школьный коридор. Леня догнал ее и пошел рядом, чтобы хитрая тетка не ускользнула. Уборщица открыла дверь кабинета, вышла в коридор, внимательно огляделась и прижала палец к губам.

– В чем дело? – осведомился Маркиз, невольно тоже понизив голос.

И тут он услышал.