Чертик из кофеварки

Так что несчастная директриса сдалась перед превосходящими силами противника и согласилась до поры до времени не исключать Мишу Интересова из школы. Только после этого неуемная Дарья Васильевна покинула директорский кабинет, оставив там кофеварку как материальное подтверждение своей победы.

Так гордые альпинисты, совершив восхождение на очередную недоступную вершину, оставляют там флаг своей страны или, за неимением флага, какой-нибудь другой ценный предмет, подтверждающий факт восхождения.

– Так что у меня нет этой кофеварки! – закончила Дарья Васильевна свой увлекательный рассказ.

– Будем надеяться, что вы сказали нам правду, всю правду, и ничего, кроме правды! – строго проговорил Маркиз, прожигая собеседницу профессиональным милицейским взглядом, который он долго вырабатывал перед зеркалом. – В противном случае вы понесете ответственность по всей строгости закона!

– Правду, всю как есть правду! – закивала Дарья Васильевна. – Не сомневайтесь, я же себе не враг!

– Мам! – донесся из-за стены требовательный басок Интересова-младшего. – Мы сегодня есть будем?

– Сейчас, Мишенька! – всполошилась Дарья Васильевна. – Сейчас наши гости уйдут, и я приготовлю твои любимые блинчики… – И она замахала руками на Лолу и Маркиза, давая им понять, что хоть те и представляют власть, но за стеной подала голос власть куда более могущественная.

– Пока еще ты эти блинчики приготовишь! – возмущенно воскликнул Мишенька. – Я с голоду умру…

– Ты пока сделай себе бутербродик с колбаской копченой, как ты любишь, – запричитала Дарья Васильевна. – Или, хочешь, я сама тебе сделаю… – И она недвусмысленно показала гостям, что их время кончилось.

Выйдя на улицу Бармалеева и отдышавшись после затхлой атмосферы, царившей в квартире Интересовых, Леня в тоске проговорил:

– Как ни крути, а придется идти в школу. Вот уж что я ненавижу всеми силами души…

Он в слабой надежде взглянул на Лолу, надеясь, что та предложит взять на себя такую трудную и мучительную заботу, но Лола сделала вид, что не поняла намека. Кроме того, Маркиз вспомнил, что именно из-за Лолиного просчета они потеряли бесценную марку, и решил не пускать больше дело на самотек и контролировать Лолку во всем.

– Ладно, пойду к директрисе под видом капитана Несгибайло…

Капитан милиции Несгибайло был одним из образов, который время от времени принимал Леня Маркиз, одной из ролей, которые он играл по мере необходимости.

– Знаешь что, Ленечка, – проговорила вдруг Лола, задумчиво взглянув на своего компаньона, – я, конечно, слушаюсь и беспрекословно повинуюсь, но если тебя хоть немного интересует мое скромное мнение, то я считаю, что к директору школы не стоит идти под видом милиционера. Она наверняка тетка тертая, повидала на своем веку всякого и расколет тебя в два счета. Это я не к тому, что ты плохо играешь капитана Несгибайло, наоборот…

Леня вздохнул и потер переносицу.

Честно говоря, в данном случае он был согласен с Лолой, поэтому всячески пытался оттянуть поход в школу. С другой стороны, в их положении промедление смерти подобно, марка может исчезнуть в любой момент…

– А что же ты предлагаешь? – осведомился он, с сомнением взглянув на Лолу: ничего умного он от нее уже не ожидал.

– А я вот думаю, не отдать ли нам в эту школу нашего Аскольдика?

– Кого?! – удивленно переспросил Леня. – Лолка, я еще понимаю, что есть собачьи школы, но о кошачьих никогда не слышал. Интересно, что там преподают – технику ловли мышей или основы музыкального мурлыканья? И потом, Аскольд – взрослый, серьезный кот, ему уже поздно чему-нибудь учиться!..

– Кот? – Лола взглянула на компаньона с недоумением. – Кто говорит о коте? Я хочу отдать в эту школу нашего с тобой общего ребенка, а для этого нужно поговорить с директором…

– Ах вот ты о чем! – воскликнул Маркиз. – Что-то я сегодня плохо соображаю… А что – это, пожалуй, неплохой вариант!..

– И не только сегодня… – пробормотала Лола.

– Что? – не расслышал Маркиз. – А почему ты решила назвать нашего сына Аскольдом? По-моему, в наше время это не слишком популярное имя…

– А как бы ты предпочел? Ну не называть же его Пу И!

Последний аргумент был вполне убедительным, и Леня больше не стал возражать. Он достал мобильный телефон и сказал в трубку несколько слов. Потом сделал еще пару звонков и только после этого тронул машину с места.

Через двадцать минут они подъехали к школе, оставили машину на соседней улице и подошли к дверям. Перед дверью прохаживался рослый мужчина средних лет в черном комбинезоне с надписью «Охрана» на спине.

– Нам нужно поговорить с Анной Романовной, – обратился к охраннику Маркиз, – по поводу нашего сына. Мы хотели бы устроить его в эту школу…

Охранник вместо ответа взглянул на часы и вдруг подобрался, как при приближении опасности, и проговорил:

– Приходите чуть попозже, а сейчас лучше отойдите в сторонку…

Леня хотел спросить, в чем дело, но тут из-за дверей школы донесся нарастающий рокот, с которым обрушивается на маленькую горную деревушку снежная лавина или накатывается на приморский городок огромная волна цунами. Рокот усиливался, усиливался и наконец перешел в оглушительный грохот.

– Берегись! – крикнул охранник и, отскочив от двери, прижался спиной к каменной стене.

Леня понял, что время вопросов прошло и наступило время действий, подхватил Лолу и оттащил ее на безопасное расстояние от школы. Впрочем, это расстояние явно оказалось недостаточным.

Двери школы с треском распахнулись, и на крыльцо выкатилась орущая, машущая кулаками масса, в которой трудно было различить не только отдельные человеческие лица, но и вообще отдельных людей.

Лолу и Маркиза подхватило этой волной и поволокло по тротуару, как штормовая волна, выкатившаяся на берег, тащит мелких моллюсков, обломки лодок и случайный человеческий мусор.

Лола что-то кричала, но в окружающем крике даже она сама не слышала собственного голоса.

Человеческая волна оторвала их с Маркизом друг от друга и несколько минут швыряла во все стороны, как обломки кораблекрушения.

Наконец, когда Лола уже потеряла всякую надежду на спасение, волна схлынула и уползла обратно в школьные двери.

Оглядевшись, Лола увидела Маркиза. Ее бравый компаньон выглядел совершенно потрясенным. Куртка его лишилась половины пуговиц, волосы были растрепаны, как будто Леня побывал в барабане бетономешалки, а на правом ухе висела банановая кожура.

Впрочем, Лола прекрасно понимала, что сама она выглядит немногим лучше.

Возле стены здания стоял охранник. Он почти не пострадал, только под левым глазом появилась заметная ссадина.

– Что это было? – осведомилась Лола слабым голосом.

– Ничего особенного, – отозвался охранник, – перемена. Если вы хотите переговорить с директрисой, постарайтесь уложиться в сорок пять минут, до следующей перемены.

Лола с Маркизом сбегали к своей машине, где кое-как привели себя в порядок, и наконец вошли в школу.

Кабинет директора располагался на втором этаже.

Анна Романовна сидела за большим полированным столом, и лицо у нее было как у защитника осажденной крепости, который знает, что запасы продуктов и патронов подходят к концу.

– Вы – директор? – спросил Леня, переступив порог кабинета.

– Вроде пока еще да, – призналась Анна Романовна. – А вы кто?

– Мы – родители. – Лола лучезарно улыбнулась директрисе. – У нас мальчик, Аскольдик, он просто замечательный! Такой умный, начитанный, послушный…

– В детской комнате милиции на учете состоит? – деловито осведомилась директриса.

– Что вы! – возмутилась Лола. – Как вы могли подумать! Я же сказала – он начитанный, умный…

– Самый подходящий контингент для детской комнаты… – вздохнула Анна Романовна. – А чего вы от меня-то хотите?

– Понимаете, – ворковала Лола, – мы недавно переехали сюда из Сибири, из отдаленного района, и хотели бы отдать нашего Аскольдика в хорошую школу. А вашу школу нам очень хвалили…

– Не знаю, – директриса пожала плечами, – школа как школа… ничего особенного… И потом, вы же понимаете, сейчас середина учебного года… вашему сыну трудно будет пройти весь пропущенный материал, да и вписаться в коллектив… Вот приходите летом, тогда, может быть, с первого сентября…

– Простите, Анна Романовна! – Маркиз слегка отодвинул Лолу и выдвинулся вперед. – Возможно, вы не совсем поняли мою жену. Мы приехали не просто из Сибири, мы приехали из района нефтедобычи. Там я работал старшим менеджером на одном из месторождений, а сейчас меня перевели в здешнее отделение нашей компании. Так что мы можем материально помочь вашей школе. Оказать ей, так сказать, спонсорскую помощь, к примеру, в размерах компьютерного класса… или тренажерного зала…

При волшебных словах «спонсорская помощь» Анна Романовна чрезвычайно оживилась. Она вскочила из-за стола, подошла к посетителям и проговорила:

– Ну, это же замечательно! Это ничего, что учебный год почти заканчивается, я уверена, что ваш мальчик прекрасно впишется в наш коллектив и усвоит всю необходимую информацию! Как, вы говорите, его зовут?

– Аскольд! – Лола зарделась, как будто и вправду говорила о любимом ребенке.

– Замечательное имя! – воскликнула директриса. – Настоящее древнерусское имя! Это очень патриотично! Имя Аскольд звучит на страницах русских летописей наряду с именами святого князя Владимира, князей-мучеников Бориса и Глеба, святой княгини Ольги и Александра Невского… на слуху у каждого любителя русской старины опера Верстовского «Аскольдова могила»…

– При чем тут могила? – возмущенно перебила ее Лола. – Аскольд – здоровый и крепкий мальчик!

– Я не сомневаюсь! – всполошилась директриса. – Если я употребила слово «могила», то только в связи с названием оперы…

– А вы лучше вообще не употребляйте таких слов применительно к нашему сыну!

Маркиз, прислушиваясь к этой перепалке, искоса поглядывал на часы. Он явно чего-то ждал.

– Итак, – проговорила Анна Романовна, по-своему расценив этот взгляд и решив, что вопрос решен, – итак, я записываю вашего мальчика… В какой, кстати, класс?

Лола только было хотела ответить, как дверь кабинета распахнулась и в него влетела приземистая квадратная женщина с красным от возбуждения лицом и встрепанными волосами. Казалось, что эта женщина только что чудом вырвалась из зоны разбушевавшегося тайфуна. Она разевала рот, как выброшенная на берег рыба, и пыталась что-то сказать, но не могла выговорить ни слова.

– Надежда Ильинична! – строго проговорила директриса, смерив вошедшую взглядом. – Почему вы врываетесь в мой кабинет, как к себе домой? Вы видите, что я занята! Я разговариваю с очень достойными людьми, нашими возможными спонсорами, а вы влетаете с таким видом, как будто случился пожар!

– Хуже! – Вошедшая справилась со своим голосом, хотя губы ее тряслись, а зубы стучали, как кастаньеты в руках испанской танцовщицы. – Хуже, Анна Романовна! В школе заложена бомба!

– Что?! – На этот раз сама Анна Романовна покраснела, как астраханский помидор, выскочила из-за стола и бросилась к двери. – Бомба? Как? Где?

Несколько минут назад в кабинете школьного завхоза Надежды Ильиничны раздался звонок, и неизвестный, явно пытавшийся изменить голос, сообщил, что в холодильнике при школьной столовой установлено взрывное устройство.

Надежда Ильинична не приняла этот звонок слишком всерьез: по крайней мере раз в месяц в школу звонили ученики, не подготовившиеся к контрольной работе или тематическому опросу и надеявшиеся, устроив панику, сорвать нежелательную проверку.

Однако на всякий случай Надежда Ильинична дошла до столовой и открыла огромный промышленный холодильник…

И там среди связок сосисок и коробок с молоком и кефиром она увидела очень подозрительную коробку из черного пластика. На боковой стороне коробки мигала зеленая лампочка, а изнутри доносилось тиканье…

Значит, это была не ложная тревога! В школе действительно заложено взрывное устройство!

Надежда Ильинична схватилась за сердце, приказала сотрудникам столовой держаться подальше от холодильника и помчалась в директорский кабинет, потому что на то и директор, чтобы принимать решения в такие критические моменты.

Директриса, услышав краткое сообщение об инциденте, помчалась следом за завхозом в столовую, совершенно забыв об оставленных в кабинете родителях мальчика Аскольда…

Едва перепуганные женщины выбежали из кабинета, Маркиз закрыл за ними дверь и удовлетворенно проговорил:

– Молодец, Ухо! Все сделал точно по графику!

Странную кличку Ухо носил старинный приятель Маркиза, который помогал ему, когда по ходу работы требовалось какое-то транспортное средство или техническое приспособление.

Ухо как никто другой разбирался в автомобилях и мотоциклах, мотороллерах и скутерах, катерах и моторных лодках. Неплохо умел он обращаться также с вертолетами и другими летательными аппаратами, в общем, со всяким снабженным мотором устройством. Он мог в считанные минуты определить неисправность любой машины и устранить ее, кроме того, мог в случае необходимости раздобыть для Маркиза любой транспорт – от инвалидной коляски до роскошного бронированного «мерседеса», от детского радиоуправляемого автомобильчика до громадного карьерного грузовика…

Но на этот раз Маркиз поставил перед приятелем совсем простую задачу – изготовить макет взрывного устройства, безопасный, но похожий на настоящий, и подложить его в школьное здание.

Теперь, когда паника начала набирать обороты, у Лолы и Маркиза была возможность обследовать директорский кабинет на предмет злополучной кофеварки.

В самом кабинете кофеварки не оказалось, но это нисколько не обескуражило компаньонов: они увидели в глубине комнаты дверь, ведущую в подсобное помещение или небольшую кладовку. Леня, воспользовавшись самой примитивной отмычкой, открыл дверь кладовки, и они вошли внутрь.

Это была та самая комната, где Анна Романовна хранила многочисленные приношения родителей своих учеников.

Чего здесь только не было! Скатерти и комплекты постельного белья, вазы хрустальные и фарфоровые, сервизы чайные и кофейные и – ну разумеется – бытовая электрическая техника.

– Лолка, вот она! – радостно воскликнул Маркиз, вытаскивая из груды тостеров, ростеров, миксеров, электрочайников и прочих устройств, призванных украшать и упрощать быт, аккуратную серо-голубую кофеварку.

Тем временем директор школы Анна Романовна вслед за завхозом вбежала в подсобку при школьной столовой. Возле огромного холодильника возвышался школьный повар Сигизмунд, дородный мужчина с пышными пшеничными усами и внушительным колышущимся животом. Сигизмунд был облачен в несвежую белую полотняную куртку и поварской колпак. На багровой физиономии повара пылал праведный гнев.

– Пся крев! – воскликнул Сигизмунд, в первый момент заметив только Надежду Ильиничну. – Кто тебе позволил хозяйничать у меня на кухне? Кто позволил открывать холодильник? Здесь только я распоряжаюсь! Или мне уже не доверяют? Или меня хотят уволить? Или здесь думают, что я беру себе эти дурацкие сосиски? Давай поменяемся местами! Если ты хочешь здесь хозяйничать – на, бери мой колпак! Ты будешь повар, ты будешь кормить этих малолетних хулиганов, а Сигизмунд Пшебыльский будет с умным видом шляться по школе и совать всюду свой нос! – И он, сорвав свой колпак, сунул его завхозу.

– Сигизмунд Казимирович! – воскликнула Анна Романовна, отодвинув завхоза в сторону. – Никто вас не собирается увольнять! Вам доверяют! Но у нас чрезвычайное происшествие! По словам Надежды Ильиничны, в вашем холодильнике бомба!

– Что?! – Сигизмунд попятился, удивленно уставившись на директрису. – Бомба?! У меня в холодильнике? Сальмонелла – была, кишечная палочка – была, бомбы еще ни разу не было! Надежда все выдумывает! Я знаю, она копает под Сигизмунда Пшебыльского! Она хочет меня уволить! Какая бомба? Откуда здесь бомба?

– Не верите? – Завхоз Надежда Ильинична бросилась вперед и распахнула холодильник. – Не верите – посмотрите сами!

Сигизмунд, ухватив себя за ус, сунулся в холодильник и увидел тикающую коробку.

– Матка боска! – воскликнул он, хлопая глазами. – Что ж это такое? Это не торт… это даже не конфеты-ассорти…

– Говорят вам – это бомба! – повторила Надежда Ильинична. – Видите, она тикает и мигает!

– Я сейчас сам буду тикать и мигать! – воскликнул Сигизмунд, стаскивая свою белую куртку. – Я повар высшей категории! Разве я могу работать в таких условиях, когда в холодильнике вместо мяса и колбасы лежат бомбы? Разве я могу готовить рыбу по-польски или бефстроганов, когда в холодильнике мигает и тикает?

– Сигизмунд Казимирович! – прервала его директриса. – Прекратите истерику! Наденьте свою куртку, вы находитесь в пищеблоке! Надежда Ильинична, вы немедленно вызываете МЧС, а я организую спешную эвакуацию учащихся и персонала!

– Лолка, вот она! – повторил Маркиз, поставив кофеварку на низенький столик и внимательно осматривая ее. – Куда ты положила марку? Вот в эту пластмассовую насадку?

– Ленечка, извини… – Лола тронула его за плечо, – не хочу тебя разочаровывать…

– Подожди, не до того… – отозвался Маркиз, отвинчивая насадку и заглядывая внутрь. – Да где же она? Здесь ничего нет! Или ты снова все перепутала и положила марку не в эту насадку, а в какое-то другое место? Или ее уже кто-то нашел?