Чертик из кофеварки

Снизу, с первого этажа, приближался уже знакомый нарастающий гул. Сначала он напоминал отдаленную грозу, потом – звук приближающегося к станции тяжело груженного состава, затем – грохот надвигающейся лавины…

Тут Маркиз все понял, схватил Лолу за плечи и подтащил ее к дверной нише.

Он успел это сделать в самый последний момент перед тем, как на них накатилась лавина, волна, настоящее цунами – орущая, гримасничающая, машущая руками и ногами толпа старшеклассников, пятиклассников, первоклашек…

Это возвращались в школу после отбоя тревоги эвакуированные ученики.

Волна прокатилась по коридору и растеклась по классам и залам. Наступила необыкновенная, звенящая тишина. В коридоре остались фантики от конфет, упаковки от жевательной резинки, банановые корки, мятые журнальные страницы и прочий мусор, а также – оглушенные, растрепанные и растерянные Лола и Маркиз.

Уборщицы Огурцовой нигде не было видно.

– Перехитрила нас старая ведьма! – в сердцах проговорил Маркиз. – Улизнула!

– А все потому, что кое-кто слишком падок на грубую лесть! – с самым невинным видом отозвалась Лола.

– Это ты о чем? – насупился Леня.

– Да так, ни о чем… – Лола скромно опустила ресницы. – Эта, как ты выразился, старая ведьма назвала тебя интересным мужчиной, ну ты сразу и потерял бдительность…

– Лолка, да ты что! – возмутился Маркиз. – Как ты могла подумать! Ей же не знаю сколько лет… больше, чем мумии фараона Тутанхамона! Это, в конце концов, оскорбительно!

– Дело не в возрасте, – проворковала Лола, – дело в грубой лести и ее воздействии на примитивную мужскую психику!

– Может быть, хватит взаимных оскорблений? – проворчал Леня. – Если мы начнем считаться…

– Вот именно! – перебила его Лола. – Ты меня всю дорогу обвиняешь во всех смертных грехах! Как будто только я совершаю ошибки! Как будто я глупая, бездарная, ни на что не способная!.. А я тоже человек, мне, может быть, обидно… – Она отвернулась от своего компаньона, подошла к окну, бессильно сгорбилась и прижалась лбом к стеклу. Плечи ее опустились, узкая спина вздрагивала.

– Лолка, – раздраженно проговорил Маркиз, – прекрати немедленно этот концерт по заявкам! Я же прекрасно изучил все твои театральные приемы и знаю, как здорово ты умеешь разыгрывать горе, слезы, оскорбленную невинность… Эти твои штучки на меня давно уже не действуют!

Лола ничего не ответила, только спина задрожала еще трагичнее.

Маркиз запыхтел, как закипающий чайник. Он хотел развернуться и уйти, оставив Лолу с ее обидами… но эти опущенные плечи, эта вздрагивающая спина… Нет, это не театральный прием! В этом чувствовалось настоящее, невыдуманное горе!

Он шагнул к Лоле, хотел погладить ее по спине, утешить…

Как вдруг спина перестала дрожать, напряглась, и Лола совершенно другим голосом, в котором вовсе не было прежней обиды и разочарования, выпалила:

– Ленька, вон она идет!

– Кто? – удивленно переспросил Маркиз, которого совершенно обескуражило мгновенное превращение компаньонки. Она снова умудрилась преподнести ему сюрприз!

– Да эта твоя Огурцова!

Леня подскочил к окну и увидел то, на что показывала ему Лола.

По улице, воровато оглядываясь по сторонам и прижимая к себе битком набитую хозяйственную сумку, семенила в сторону ближайшей автобусной остановки хитрая школьная уборщица.

– Скорее! За ней! – выпалил Маркиз и стремглав бросился вниз по лестнице.

– Скорее! Уйдет! – вторила ему Лола, стараясь не отставать.

Через минуту они уже вылетели на улицу.

Впереди, в конце квартала, бодро улепетывала Огурцова. Лола и Маркиз еще прибавили ходу… но в это время из-за угла показался автобус. Он подкатил к остановке, распахнул двери… всего несколько метров отделяли Огурцову от этих дверей!

– Черт! – выдохнул Маркиз. – Не успеем!

И вдруг, когда уборщица была уже совсем близка к автобусу, оттуда навстречу ей выскочил крупный дородный мужчина. Увидев уборщицу, он налетел на нее коршуном и схватил Огурцову за загривок, как нашкодившего котенка.

– Ведьма старая! – взревел незнакомец. – Тряпка помойная! Да я ж тебя наизнанку выверну!

– Неожиданный сюжетный поворот, – прокомментировал Леня, слегка замедляя шаги. – Неужели на сцене появилась конкурирующая фирма? Или просто у гражданки Огурцовой очень много доброжелателей?

– Да я ж тебя изнутри с хлоркой вымою! – не унимался мужчина. – Что ты мне подсунула, швабра вонючая?!

– В чем дело, мужчина?! – верещала Огурцова, провожая тоскливым взглядом уезжающий автобус. – Чего вам от меня надо? У меня нет денег! Я милицию вызову!

– Можете не шуметь так, гражданка Огурцова! – включился в задушевную беседу Маркиз. – Милиция уже здесь. И вы только что от нее удирали… В чем дело, гражданин? – И он помахал перед носом незнакомца своим удостоверением.

– Очень хорошо! – пропыхтел тот, одной рукой подняв уборщицу в воздух и как следует встряхнув. – Аферистка! Воровка! Милиция с тобой разберется! Ты мне что подсунула? Кофеварка, называется? Я тебе поверил, деньги заплатил, подарил Анжеле своей на день рождения. А кофеварка твоя ни черта не работает! Анжелочка меня с лестницы спустила и сказала, чтобы я к ней больше не показывался! А все из-за тебя, вешалка старая, тряпка половая!

– Один момент! – прервал незнакомца Маркиз. – Вы сказали – кофеварка? Мне не послышалось?

– Да, а что? – Мужчина поставил Огурцову на асфальт и подозрительно уставился на Маркиза. – А тебе-то что за дело до той кофеварки?

Леня с уважением оглядел широкие плечи и мощные руки незнакомца и представил, какой же должна быть Анжелочка, спустившая такого былинного богатыря с лестницы. Впрочем, возможно, эта самая Анжела – тоненькая хрупкая блондинка с тихим голосом и голубыми глазами. Всякое бывает.

– Извините, гражданин! – проговорил Маркиз, на всякий случай отступив на полшага. – Мой вопрос не праздный. Одна конкретная кофеварка фигурирует в деле о краже, по которому присутствующая здесь гражданка Огурцова является подозреваемой. Так что, если бы вы могли сказать, где находится эта кофеварка, вы оказали бы существенную помощь следствию…

– Да я, чтобы эту ведьму засадить, любую помощь оказать готов… – Мужчина снял с плеча рюкзак и вытряхнул из него массивный бледно-розовый предмет.

– Она? – прошептал Леня, повернувшись к своей напарнице.

– Она! – воскликнула Лола, глядя на кофеварку, как ребенок глядит на рождественскую елку, увешанную конфетами и игрушками.

– Вы позволите? – Маркиз протянул руку за кофеваркой.

– Э, нет! – Мужчина, который только что заявлял, что готов на все, лишь бы засадить подлую Огурцову, забыл о своих словах и спрятал кофеварку за спину. – Я за нее свои деньги заплатил, триста рублей, между прочим!

– Врет! – взвизгнула уборщица. – Нагло врет! Это какие же люди в наше время бессовестные! Прямо в глаза смотрит и врет! Какие триста, когда еле на двести пятьдесят согласился!

– Это не важно! – ласковым голосом проговорил Леня, не сводя глаз с кофеварки и доставая бумажник. – Вы мне одно только скажите: вы или ваша… подруга кофе в ней не варили? Особенно капуччино?

– Да какое там! Я же говорю – сломанная она! В ней не то что кофе – воды не согреть!

– Прекрасно! – радостно воскликнул Маркиз. – Вот вам пятьсот, и давайте сюда кофеварку!

Мужчина захлопал глазами, схватил бумажку и отдал кофеварку Лене.

Маркиз прижал ее к себе и поспешил к своей машине, то и дело посматривая на неуловимый электроприбор, как будто боялся, что кофеварка исчезнет или превратится в тыкву, как карета Золушки под звон курантов.

Уборщица Огурцова и рослый мужчина провожали Лолу и Маркиза удивленными взглядами.

– Надо же – пятьсот заплатил! – протянул мужчина. – Точно, не из милиции они! Которые из милиции – те в жизни своих бы денег не заплатили!

– Так, может, и тыщу бы дал… – мечтательно отозвалась Огурцова. – Очень, видать, ему эта кофеварка нужна…

– А тебе-то что, ведьма старая? – окрысился на нее мужчина. – Все равно не твои деньги! И я, кстати, с тобой еще не разобрался…

Однако ловкая гражданка Огурцова уже исчезла, как будто сквозь землю провалилась.

* * *

А Лола и Маркиз сели в свою машину и переглянулись.

Долгожданная кофеварка стояла между ними, как рождественский подарок, но Леня все не решался приступить к самому главному.

– Ну, что там?! – прошептала Лола, подскакивая на месте. – Ну, Ленечка, проверь скорее – там она или нет? Там или нет? Ну, давай же! Я так волнуюсь!

– Не могу! – признался Маркиз. – Боюсь!

– Тогда я… – И Лола потянулась к электроприбору.

– Ну уж нет! – Маркиз опередил свою боевую подругу, отвинтил круглую пластмассовую насадку и встряхнул ее над ладонью.

И ему на ладонь выпала запаянная в прозрачный пластик старинная марка – знаменитый «Розовый Реюньон».

– Ура! – закричала Лола.

Проходившая мимо их машины интеллигентная старушка опасливо покосилась на нее и прибавила шагу. Лола зажала рот ладонью, но глаза ее радостно сияли.

Потом на ее лице отразилась работа мысли, в результате чего радость заметно пригасла.

– И что теперь с ней делать? – проговорила она после небольшой паузы. – Снова нести в тот бизнес-центр? В турфирму «Адриатика», в другую кофеварку?

– Ни в коем случае! – Леня посуровел. – Кроме того, что это, как мы выяснили, довольно рискованный способ передачи, я что-то не чувствую доверия к нашему заказчику. Не нравится мне его поведение. Да и Левако куда-то пропал. В общем, не будем пока торопиться. Марка у нас, будем надеяться, она никуда не денется, а я тем временем постараюсь все же хоть что-то узнать про заказчика.

– Да уж будь любезен! – В голосе Лолы прозвучала некоторая доля самоуверенности.

Если до этой минуты она чувствовала свою вину и держалась тише воды, ниже травы, то теперь, вернув бесценную марку и сняв с себя груз вины, снова возгордилась и принялась подкалывать Маркиза. Впрочем, он не стал отвечать, и ей тут же расхотелось препираться с компаньоном.

Какой интерес пикироваться, если тебе не отвечают!

А Леня достал мобильник и в очередной раз набрал номер адвоката Левако.

Номер по-прежнему не отвечал, и праздничное настроение мгновенно улетучилось.

– Надо будет к нему наведаться… – проговорил он озабоченно. – Вот что, Лолка, ты сейчас езжай домой, а я загляну к Илье Ароновичу, а то как-то на душе неспокойно.

Лола подумала, что у нее на душе тоже неспокойно, и вовсе не из-за Левако – в конце концов, это Ленин знакомый, так пускай он за него и волнуется, а у нее свои заморочки.

Вчера она очень удачно выпихнула из дома Оксану перед самым приходом Маркиза, но это вовсе не значит, что настырная девица не явится сегодня снова. Опять что-нибудь с ней произойдет из ряда вон выходящее, и Лоле придется с ней возиться. Родня, конечно, дело святое, но как же она Лоле надоела…

Ленька высадил ее из машины, да еще всучил кофеварку – дескать, она слишком приметная, ни к чему ее в машине таскать, а выбрасывать пока рано – мало ли как дело повернется. Машины пролетали мимо, обдавая Лолу грязью из-под колес, очевидно, вид у Лолы с кофеваркой наперевес был унылый и малопривлекательный. Пришлось сесть в маршрутку, где тетка поставила тяжеленную кошелку Лоле на ногу, да еще и обругала. А сзади всю дорогу канючил ребенок, и у водителя играла заунывная восточная музыка.

Лола выбралась из маршрутки с головной болью и сильно пошатнувшейся верой в людей.

Далее выяснилось, что в доме нет электричества. Домофон не работал, дверь была распахнута настежь, и какие-то люди в спецовках возились возле электрического щитка. Консьержка, которой было нечего делать, топталась возле подъезда и судачила с дворничихой. Лифт, разумеется, тоже не работал.

Лола горько вздохнула и поудобнее перехватила кофеварку. Мелькнула мысль не тащить ее наверх, а бросить прямо здесь, у подъезда, но раз Маркиз велел нести ее домой, то придется слушаться, она и так уже опростоволосилась с этой чертовой кофеваркой, сколько времени из-за этого потеряли…

Пыхтя и уныло поругивая своего напарника и компаньона, Лола поднималась на свой пятый этаж и остановилась передохнуть на четвертом. Показалось ей или нет, что из-за двери соседа она услышала игривый Оксанкин смех?

Лола подошла к двери и прислушалась – нет, все было тихо. Хотя сосед дома, она видела его машину.

«Мерещится уже, – подумала Лола сердито, – нервы ни к черту, отдохнуть бы…»

Тут она поскорее отскочила, поскольку если кто-нибудь из соседей застанет ее подслушивающей под чужой дверью, будет очень неудобно.

Илья Аронович Левако жил один.

Это вовсе не значит, что он был мрачным одиноким мизантропом, затворником и занудой – совсем наоборот. Старый адвокат жил в свое удовольствие, он ценил все доступные радости жизни – хорошее французское вино, дорогие коньяки, тонкую кухню, всевозможные деликатесы, в особенности замечательные французские сыры – от пахучих нормандских камамберов и бри до подернутого нежной голубоватой плесенью рокфора и сент-огюра или ароматного марбье с прослойкой сажи от пастушеского костра. От случая к случаю мог выкурить гаванскую сигару, хотя обычно не курил, считая курение вредным для здоровья. Любил Левако и женское общество, предпочитая румяных смешливых блондинок. Но в собственном доме, точнее – в собственной весьма благоустроенной квартире, обставленной антикварной мебелью и увешанной прекрасной живописью и гравюрами, Левако не терпел постороннего присутствия, общался с друзьями и подругами преимущественно на стороне, в ресторанах и отелях. Он руководствовался известным английским правилом «Мой дом – моя крепость» и понимал это правило почти буквально.

«Понимаете, Леонид, – говорил он как-то Маркизу, – вот, допустим, эта дама, с которой вы видели меня вчера. Она очень мила, привлекательна, умеет хорошо одеваться, с ней приятно показаться на вернисаже или на театральной премьере, приятно провести пару часов в приличном ресторане или даже пару недель на каком-нибудь средиземноморском курорте. С ней даже есть о чем поговорить: она прекрасно разбирается в английской литературе, немецком кино и французских винах. Но если я представлю – только представлю! – что она семь дней в неделю живет в моей квартире, каждое утро пользуется моей ванной, снимает с полки мои книги, переставляет вещи на моем письменном столе – меня охватывает невыносимое раздражение! Так лучше не доводить до этого и держать всех на известном расстоянии».

Поэтому даже Маркизу приходилось бывать у Левако считанные разы.

Так что теперь, воспользовавшись своими первоклассными отмычками и без труда открыв дверь квартиры, он с интересом обследовал жилище адвоката.

Кстати, он в который раз отметил про себя, что самые лучшие швейцарские замки, которыми адвокат очень гордился, помогают от проникновения в квартиру профессионала ничуть не лучше самого простого отечественного замка. Ну самое большее, потратил он на эти замки не одну минуту, а полторы.

Зато сигнализацию Левако не захотел у себя ставить: ему неприятно было давать сотрудникам охранной фирмы комплект ключей и представлять, что они в его отсутствие будут хозяйничать в квартире.

– Ну так будут хозяйничать другие люди, – проговорил Леня, входя в прихожую. – Допустим, я здесь не сделаю ничего плохого, но ведь не все такие порядочные, как я.

Прихожая адвоката была отделана в силе хай-тек – серо-голубые стены, хромированные светильники, стеклянные полки и бесконечное количество зеркал в металлических рамах. Свободные места на стенах занимали японские цветные гравюры – рыбы, птицы, цветущие хризантемы и актеры театра кабуки.

Леня одобрил вкус адвоката. Удивило его только то, что посреди прихожей валялось несколько разрозненных ботинок и шелковое кашне. Леня знал, что Левако патологически аккуратен и не терпит малейшего беспорядка. Кроме того, к адвокату дважды в неделю приходит наводить чистоту аккуратная пожилая женщина, для которой он делал исключение из своих правил.

Поэтому даже небольшой беспорядок, который в любой другой квартире показался бы вполне оправданным, здесь выглядел совершенно неуместно.

– Странно… – протянул Леня.

Он наклонился и поднял с пола шелковое кашне.

На золотистой ткани шарфа темнело какое-то подозрительное пятно. Маркиз поднес шарф к свету и помрачнел: пятно было очень похоже на кровь…