Звездопад. Похороны шоу-бизнеса

– Но мы не можем! – в отчаянии восклицает женщина. – Вы прямо сейчас прослушайте ее, она же и поет у меня и танцами в клубе занимается народными. Мы же приехали, а денег-то только на билет до Москвы. И мы сразу к вам, с утра тут у офиса вас караулим. Нам и жить-то негде! Зарплату мою мы уже истратили, вчера вы в офисе не были, мы ж уже два дня стоим тут. Сегодня на вокзале ночевали, а завтра уже назад хотели ехать, поезд-то один раз в неделю. А денежек-то на билет уже нет. Вот прослушайте нас и возьмите в проект, она сразу звездой станет. Только вы можете нам помочь…

– Жаль… – Говорю я. – Но это не в моей власти. А теперь простите, – я тянусь рукой к коробке передач, – я опаздываю…

Глаза матери наполняются слезами. На душе у меня гадко. Я понимаю, что веду себя как последняя мразь. Но как я могу поступить иначе? Я всегда так поступал…

– Сашенька! – всхлипывает женщина, утирая слезы кулаком. – Сашенька, доченька, милая, спой!!! Покажи дяде, как ты поешь! Пусть дядя послушает!

Девочка, едва открывая рот от холода, начинает вытягивать «Ой, то ни вечер, то ни вечер». Ее тоненький, еще неокрепший голосок, прекрасно выстраивает все нотки. На фразе «да во сне привиделось» мне становится так больно, что я хочу скорее испариться…

– Сожалею… Нет-нет… – Бормочу я что-то невнятное. – У меня дела… Я должен ехать, простите…

– Как же ехать, да вы посмотрите на нее, доча, станцуй еще этот танец, что мы дома разучивали!

Девочка в огромных валенках с калошами начинает нелепо перебирать ногами и вскидывать руки к небу. Это становится похожим на театр абсурда.

– Да вы посмотрите какая у нее осанка. Спину держи, Саша. Она же готовилась, репетировала. Вы не можете вот так уехать.

Я завожу двигатель.

– Простите мне нужно ехать… Обращайтесь в наш офис, пожалуйста.

– Не уезжайте, прошу! – почти кричит женщина, вцепившись в дверь автомобиля. – Сашка, давай, еще спой! – Девочка начинает снова что-то петь и танцевать, чуть не падая на скользком тротуаре.

– Мне нужно уезжать, извините… – Говорю я, и отъезжая, все смотрю в сторону пары из Нового Уренгоя и никак не могу остановить словесный поток. – Вы хорошо поете, у вас есть шансы… Да-да, шансы – приходите завтра. Вы можете попробовать… Прослушивание с одиннадцати часов…

Мощный мотор швыряет машину в темную пустоту. Я отъезжаю, а в зеркале заднего вида нелепыми тенями отражаются две фигуры.

Нет, нет, я же не урод. Я не зомби, я человек…

Рука сама по себе тянется к мобильнику.

– Серега? – Дрожащим голосом говорю я. – Ты еще в офисе?

– Да, Феликс.

– Выгляни в окно, видишь там женщину с девочкой? Выйди и вынеси им денег – долларов шестьсот, а еще найди телефон той дешевой гостиницы, помнишь, которая в Медведкове? Дашь им адрес. Понял? Только не задавай мне щас никаких вопросов… И давай быстрее, Серег, пока они не ушли!!!

Отдав распоряжение, я выезжаю на шоссе. Я медленно еду по трассе, погружаясь в холодную Москву. По обеим сторонам дороги на обочине стоят фонари. Некоторые из них не горят.

43

В тот вечер у меня была назначена встреча с Кутиным. Одно время я считал его одним из самых моих близких друзей – с поправкой на то, что у меня вообще нет друзей в шоу-бизнесе. Из-за всех этих проблем мы не виделись с ним почти три месяца, и тут он вдруг мне позвонил. В Лене мне нравилась одна черта – в тусовке он почти не светился, больших компаний старался избегать, а, значит, был надежен, как собеседник.

– Елки-палки, Феликс… – Кряхтел он в трубке. – Три недели трахались над этим клипом, и, наконец, домонтировали! Устал как собака, хочу отдохнуть, наконец. Ты как смотришь на то, если мы встретимся и нажремся в хлам?

Погружаться опять в весь этот омут и тем более нажираться мне не хотелось, но, подумав, я решил, что будет не лишним немного развеяться. Необходимо было пообщаться со знающим человеком – по крайней мере Леня довольно часто пересекался по делам с Леоновым и Фальковским и мог между делом слить мне про них что-нибудь интересное.

Одевшись дорого, но при этом – нарочито небрежно, я собрался и в восемь часов уже был в ресторане «Какао». Обитавший там люд ничем не отличался от обычного – какие-то ужинающие парочки, несколько бизнесменов, отнюдь не средней руки, высматривающих свободные женские ноги. Меня даже радовало, что теперь это было от меня так далеко. В самом конце зала я увидел физиономию улыбающегося Кутина. Разумеется, он сидел в VIP.

– О, Феликс! – заулыбался он, когда я подсел. – Сколько лет, сколько зим! Мы так давно с тобой не виделись… Ну что, – подмигнул он, – может по Николаичу?

– Не, Леня, – смутился я, подумав о кокаине, – не надо этого говна. Давай лучше выпьем. Как в старые добрые времена…

– Как хочешь! Но я тебя все равно угощаю!

Кутин пылал таким оптимизмом, что я, волей-неволей, зарядился от него энергией. Официантка принесла меню. Мы заказали бутылку «Маккалана» и кучу закуски, включая ягненка на вертеле целиком.

Через час, когда мы уже вылакали вискарь и перешли на водку, голова пошла кругом. Я чувствовал, что пьян и мне, впервые за последнее время, было невероятно весело.

– Не, ну пиздец… – Чуть ли не обнимал меня Леня. – А ты молодец… Хоть они тебе палки вставляли, а ты на хуй всех послал. Сам по себе, монополист… За что и уважаю…

– Точно. – Кивал головой я. – Я им всем пидорасам покажу.

– Правильно… – Поморщился Леня. – К чертям бы их всех. А с инвесторами ты правильно поступил. – Пьяный Леня едва ворочал языком. – Нечего им тут правила свои навязывать… А то прикинь, тут ко мне стучится как-то мой знакомый олигарх газовый и говорит: «О, Леня, клип, значит, снимаешь? Слушай, а у меня тут сын последний курс ВГИКа заканчивается, дай ему практику? Ему уже светиться везде надо, ты дай ему твой клип снять, как режиссеру, а я тебе заплачу нормально…».

– Ага. – Перебил его я. – А когда ты посмотрел, что этот двоечник снимает, обнаружил скорее всего полное говно…

– Точно. – Кивнул он. – Все равно, как если тебе нужна картина Рембранта, а тебе вместо идеально прорисованной пухлой девки приносят «Черный квадрат» Малевича.

– Так ты бы это… – Говорю я. – Согласился бы дать этому мудаку формальное руководство и поставил бы его имя, а сам бы шестерок-ассистентов на его работу напряг?

– Да не, там сынок Славика, да еще и амбициозный… Считает себя вторым Спилбергом. Не, в пизду, мне из BS Graphics ребят порекомендовали – у них снимаю, и доволен.

– Ну да. – Соглашаюсь я. – Я у них тоже снимал – хорошие ребята…

– В общем, за свободу творчества и высокое искусство! – поднимает бокал Леня.

Я смеюсь, поддерживая его шутку, мы чокаемся, и я опять пью залпом. Мое сознание находится сейчас где-то между кометой «П» и звездой «А», поэтому наступает время для самых откровенных разговоров.

– Слушай… – Неожиданно говорит Леня. – А ты что, с этой шлюхой все еще живешь?

– С Мариной? – насторожился я. – Да пошла она в жопу…

– Не…. Ну как там ее… – Вспоминает Леня. – Ира, Маша… А, Полина!

Онемев от такой наглости, я вскакиваю с места и чуть не бью ему в морду.

– ТЫ ЧТО, ОХУЕЛ??! – кричу я, размахивая перед Лениным носом стаканом. – НИКОГДА… – Выдыхаю я. – НИКОГДА НЕ ГОВОРИ МНЕ ТАКОГО… ПОЛИНА – ЛУЧШИЙ ЧЕЛОВЕК НА ПЛАНЕТЕ. … ЗАПОМНИ, ЛУЧШИЙ!

– Уф, старик, прости… – На лице Лени нешуточный испуг. – Я и не думал, что ты так можешь относиться к этому, зная тебя… Я не буду…

– Погоди, – не понял я, – что значит, «зная меня, относится к этому»?

– Ты что, не знаешь тему? – безмерно удивляется Кутин.

– Какую? – спрашиваю я, и чувствую, как меня начинает трясти.

– Ну ее прошлый спектакль «Творец».

– Не смотрел… А что там такое?! – тело мое покрывается потом.

– Ты что. Блюмберг ставил. Вся Москва говорила…

– ЧТО ТАКОЕ???!!! – не выдерживаю я и – ЧТО ТАМ ТАКОЕ?! СКАЖИ!!!

– Феликс… Тебе лучше посмотреть самому…

– ЧЕРТ…

Я падаю в кресло и закрываю голову руками. Несколько секунд я пребываю в оцепенении. Затем, очнувшись, резко встаю. Голова гудит от алкоголя, но я должен идти.

– Где найти этот диск??!

– Да на любом DVD, – смотрит Леня, – Феликс, ты куда?

– Я должен идти…

– Феликс, постой! – пытается он сдержать меня. – Не делай резких выводов! Так бывает… Блядь, на хуй я вообще сказал… Ты не сердись на нее, прости… Да ладно тебе, старик, ты ж вроде говорил, что она такая хорошая девочка, и…

Его фразы доносятся до меня лишь обрывками. Последних слов я уже не слышу. Я выскакиваю на улицу и бегу. Бегу к ближайшему магазину.

44

В тот момент я мечтал лишь об одном: господи, лишь бы слова Лени оказались ложью. Все это враги, повсюду враги, они нагло врут, они мечтают чтобы я просто сошел с ума, желают скорейшей моей смерти… Но нет, только не Полина, господи, только не она! Ведь она мой единственный любимый человечек. Не может быть, нет, этого я просто не перенесу.

Видя первый попавшийся работающий в столь позднее время магазин дисков, я бросаюсь туда и бегу к продавцу-консультанту.

– Быстро! – Кричу я. – Дай мне диск «Творца».

Молодой паренек аж затрясся от неожиданности. То ли увидел первый раз звезду так близко, то ли его поразил мой тон, но в взгляде его я прочитал замешательство и страх. Но DVD диск с записью спектакля он нашел достаточно быстро и уже через считанные секунды я вертел его в руках.

На обратной стороне черной пластиковой упаковки была аннотация. Чувствуя, как у меня сосет под ложечкой от страха, я принялся читать:

«Эротикон в двух частях. Самый скандальный российский режиссер – Марк Блюмберг, один из самых прославленных деятелей современной театральной культуры, презентует очередную неоднозначную постановку, изображая в особом авторском стиле стенания композитора Моцарта в преклонном возрасте. Сгорающий от противоречий творец и мастер мечется в выборе между любовью, свободой, честью и долгом. В ролях: Сергей Ройбах, Полина Агалакова, Кирилл Струков, Даниил Эпштейн».

Увидев жанр и фамилию Полины вместе, я начал задыхаться. Это не могло быть правдой, это иллюзия, сон. Мне все это просто кажется, это же полный бред, вымысел. Но черт, я протер глаза и снова посмотрел на обложку – слова, естественно, никуда не исчезли.

Неужели все это происходит со мной…

В голову закрадывались ужасные мысли, тем более, на коробке стояла пометка «21+». Именно двадцать один, а не восемнадцать, как обычно пишут в таких случаях. Значит видео могло содержать самые жесткие эротические, а то и порнографические сцены. Фотографий на обложке, к сожалению, не было.

Мне стало плохо – настолько плохо, будто внутри меня порвалась последняя струна. Ни говоря ни слова, я вышел из магазина и побрел по улице. Сторонясь людей, я как-то добрался до своей машины, особенно стараясь, чтобы меня не заметил никто из знакомых. В руке моей был зажат злополучный диск и, казалось, что ладонь моя горит адским огнем. Душу жгло еще больше чем руку. Я подошел к своей машине и плюхнулся на сидение. Заведя мотор, я помчался по дороге. Куда – не помню. По-моему, просто в пустоту.

Надо посмотреть диск, надо посмотреть диск, надо посмотреть диск, как умалишенный повторял я, мои пересохшие губы нервно шевелились, я вдруг обнаружил, что искусал их в кровь. Солоноватый привкус заполнил рот, и я понял, что мне нужно успокоиться, посмотреть наконец этот диск, понять, что же происходит… Но где? Явно не в офисе и не дома. Надо посмотреть диск, надо посмотреть диск… Стоп! Интернет-кафе! Точно, нужно найти Интернет кафе, там точно можно будет посмотреть диск. Я начал внимательней смотреть по сторонам, пока минут через 10 не наткнулся на вывеску – «Закачай-ка! Интернет-кафе 24 часа». Я резко притормозил и не найдя места для парковки заехал прямо на бордюр, чуть не сбив двух прохожих. Они испуганно шарахнулись в разные стороны, но в тот момент мне было не до них. Я выскочил из машины, рывком открыл дверь и вошел внутрь.

Увидев за стойкой ресепшена подростка-администратора с бейджиком на груди, подхожу к нему:

– У вас есть DVD-проигрыватель? – как можно спокойней произношу я. Истерика уже прошла, в моем голосе лишь покой и апатия.

– Да, на любом компьютере… – Поднимает он голову от монитора и тут узнает мое лицо. – Ой…

– Мне нужно посмотреть этот диск.

– Сейчас свободных мест нет…

– Плачу наличными! – Я достаю пятьдесят долларов из кармана. И пока прыщавый юнец пялится, не веря своему счастью, я уже распаковываю коробку с DVD, и выгнав какого-то мальчишку в наушниках из-за компьютера, падаю на стул и вставляю диск.

На экране появляются титры, Блюмберг раскланивается перед началом спектакля, экран медленно гаснет, начинается шоу…

«Творец. Акт первый». – Наконец, комментирует голос.

– Где тут сделать погромче? – спрашиваю я администратора, и он прибавляет звук.

Сцена причудливо оформлена фасадами зданий различных стилей и эпох. Я вижу античные руины, британский Стоунхендж, подобие российского кремля, китайский храм и даже макеты небоскребов. Некоторые из этих проекций смяты и поцарапаны, что, видимо, должно было символизировать разный возраст объектов. На фоне этого непонятного беспредела стоит пузатый мужчина лет сорока – сорока пяти – наверное, сам этот творец, немного похожий на Моцарта, лицо которого я очень хорошо помнил из книжек, – и напевает:

«Я выбрал честь, я выбрал долг.Свобода ли не есть порок?Любовь и честь – она одна.Но суждена ли ей судьба?»

Я вслушиваюсь в слова, пытаясь понять их смысл. Чертовщина какая-то, думаю я… Но уже через пару мгновений это становится совсем не важно. Потому, что происходит то, чего я внутренне так боялся. С содроганием я смотрю как на сцену выходит Полина… практически голая, в одной лишь набедренной повязке…

«И жизнь уж стала мне обузойМне нужен свет, нужна мне муза.Быть может мне она должнаОткрыть волшебные врата!»

Полина сбрасывает с себя повязку, поворачиваясь к «Моцарту», наклоняется и встает раком, тот достает из брюк член и начинает хладнокровно трахать ее, не снимая одежды, прямо перед всем залом…

Такая прекрасная и нежная, она совокупляется с этим мудаком, прямо на глазах всего зрительского зала, под аплодисменты и ужасную какофонию-саундтрек. Моцарт все еще произносит свои нелепые монологи, не вынимая члена из Полины, но я уже ничего не вижу и не слышу, в голове моей темнеет…

– Простите… – Вмешивается администратор, намекая на время, и тут, увидев творящееся на экране, замирает. – Ого… – Едва может произнести он.

Неожиданно я поворачиваюсь к нему. Глаза мои сверлят его в порыве невероятной ярости.

– Никому. Никому… – И тут я теряю самообладание и начинаю заикаться. – Ннникому не говори о том, что ты видел! Ты понял меня??? Никогда! – Мой голос дрожит, я начинаю плакать и, едва успев схватить лежащую на столе коробку, выбегаю из интернет-кафе…

Я убью эту суку, я убью эту мразь. Господи, Полина, что же ты наделала? Это же конец! Теперь тебе точно предстоит отвечать за все свои грехи…

45

Я стоял на лестничной площадке и, как бешеный, жал на звонок. В тишине подъезда звонок этот тревожным набатом разносился по всем этажам. Ну же, быстрее, открывай! Открывай мне, сука, сейчас ты за все ответишь!

За дверью послышались торопливые шаги. Тревожный голос Полины:

– Кто там? Феликс? Господи, зачем же так трезвонить? Открываю…

Дверь приоткрылась, и я увидел Полину, как всегда изумительно красивую. В руке она держала мисочку с тестом для блинчиков, второй рукой поправляла упрямую прядь волос на голове. В своем синем домашнем платьице Полина выглядела как настоящая актриса, голливудская звезда, сошедшая ко мне со сцены. Этот блеск волос, этот парфюм, эта кожа. Боже мой, боже…

– ТАДАМ!!!!!!!!!! – Прямо с порога я пробиваю Полине сильнейший удар в лицо. Полина, явно не ожидавшая такого поворота событий, отлетает назад и падает на пол. Миска отлетает в другую сторону и тесто большим нелепым пятном выплескивается на стенку. Я врываюсь в квартиру и начинаю орать:

– СУКА!! ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛА??? ТЫ ЖЕ МРАЗЬ, ОБЫКНОВЕННАЯ ШЛЮХА! Я ВИДЕЛ ТУ ЗАПИСЬ, ГДЕ ТЫ ЕБЕШЬСЯ С МУЖИКОМ ПРЯМО НА СЦЕНЕ, ГДЕ ОН… – я задыхаюсь, – ОН, ОН ТРАХАЛ ТЕБЯ ПЕРЕД ВСЕМ ЗАЛОМ. А ТЫ… ТЫ ПРЕДАЛА МЕНЯ! – Тут мой голос срывается на плач. – ЗАЧЕМ??? ЗАЧЕМ ТЫ ТАК СО МНОЙ ПОСТУПИЛА?!