Славься, Мария!Хвалите, хвалитеКрестные тайныВо тьме естества!Mula-Pracriti —Покров Божества.Дремная грезаОтца Парабрамы,Сонная Майа,Праматерь-материя!Греза из грезы...Вскрываются храмы.Жертвы и смертиЖивая мистерия.Марево-Мара,Море безмерное,Amor-Maria[7] —Звезда над морями!Мерною рябьюРазбилась вселенная.В ритме вскрываетсяТайна глубинная...В пенные крыльяСвои голубиныеМорем овита,Из влаги рожденная —Ты Афродита —Звезда над морями.Море – Мария!Майею в миреРождается Будда.В областях звездныхНад миром царит.Верьте свершителюВышнего чуда:Пламя, угасшее в безднах,Горит!..Майа – Мария!Майа, принявшаяБога на крест,Майа, зачавшаяВечер – Гермеса.С пламени вещихСверкающих звездСорвана дняЛедяная завеса.Майа – Мария!Мы в безднах погасли,Мы путь совершили,Мы в темные яслиБога сложили...Ave Maria!1907
Петербург
Киммерийские сумерки
Константину Феодоровичу Богаевскому
1
Полынь
Костер мой догорал на берегу пустыни.Шуршали шелесты струистого стекла.И горькая душа тоскующей полыниВ истомной мгле качалась и текла.В гранитах скал – надломленные крылья.Под бременем холмов – изогнутый хребет.Земли отверженной – застывшие усилья.Уста Праматери, которым слова нет!Дитя ночей призывных и пытливых,Я сам – твои глаза, раскрытые в ночиК сиянью древних звезд, таких же сиротливых,Простерших в темноту зовущие лучи.Я сам – уста твои, безгласные как камень!Я тоже изнемог в оковах немоты.Я свет потухших солнц, я слов застывший пламень,Незрячий и немой, бескрылый, как и ты.О, мать-невольница! На грудь твоей пустыниСклоняюсь я в полночной тишине...И горький дым костра, и горький дух полыни,И горечь волн – останутся во мне.1907
<Петербург>
2
Я иду дорогой скорбной в мой безрадостный Коктебель...По нагорьям терн узорный и кустарники в серебре.По долинам тонким дымом розовеет внизу миндаль,И лежит земля страстная в черных ризах и орарях.Припаду я к острым щебням, к серым срывам размытых гор,Причащусь я горькой соли задыхающейся волны,Обовью я чобром, мятой и полынью седой чело.Здравствуй, ты, в весне распятый, мой торжественный Коктебель!1907
Коктебель
3
Темны лики весны. Замутились влагой долины,Выткали синюю даль прутья сухих тополей.Тонкий снежный хрусталь опрозрачил дальние горы.Влажно тучнеют поля.Свивши тучи в кудель и окутав горные щели,Ветер, рыдая, прядет тонкие нити дождя.Море глухо шумит, развивая древние свиткиВдоль по пустынным пескам.1907
4
Старинным золотом и желчью напиталВечерний свет холмы. Зардели красны, бурыКлоки косматых трав, как пряди рыжей шкуры.В огне кустарники и воды как металл.А груды валунов и глыбы голых скалВ размытых впадинах загадочны и хмуры.В крылатых сумерках – намеки и фигуры...Вот лапа тяжкая, вот челюсти оскал,Вот холм сомнительный, подобный вздутым ребрам.Чей согнутый хребет порос, как шерстью, чобром?Кто этих мест жилец: чудовище? титан?Здесь душно в тесноте... А там – простор, свобода,Там дышит тяжело усталый ОкеанИ веет запахом гниющих трав и иода.1907
Коктебель
5
Здесь был священный лес. Божественный гонецНогой крылатою касался сих прогалин.На месте городов ни камней, ни развалин.По склонам бронзовым ползут стада овец.Безлесны скаты гор. Зубчатый их венецВ зеленых сумерках таинственно печален.Чьей древнею тоской мой вещий дух ужален?Кто знает путь богов – начало и конец?Размытых осыпей, как прежде, звонки щебни,И море древнее, вздымая тяжко гребни,Кипит по отмелям гудящих берегов.И ночи звездные в слезах проходят мимо,И лики темные отвергнутых боговГлядят и требуют, зовут... неотвратимо.1907
Коктебель
6
Равнина вод колышется широко,Обведена серебряной каймой.Мутится мыс, зубчатою стенойСтупив на зыбь расплавленного тока.Туманный день раскрыл златое око,И бледный луч, расплесканный волной,Скользит, дробясь над мутной глубиной,То колос дня от пажитей востока.В волокнах льна златится бледный кругЖемчужных туч, и солнце, как паук,Дрожит в сетях алмазной паутины.Вверх обрати ладони тонких рук —К истоку дня! Стань лилией долины,Стань стеблем ржи, дитя огня и глины!1907
Коктебель
7
Над зыбкой рябью вод встает из глубиныПустынный кряж земли: хребты скалистых гребней,Обрывы черные, потоки красных щебней —Пределы скорбные незнаемой страны.Я вижу грустные, торжественные сны —Заливы гулкие земли глухой и древней,Где в поздних сумерках грустнее и напевнейЗвучат пустынные гекзаметры волны.И парус в темноте, скользя по бездорожью,Трепещет древнею, таинственною дрожьюВетров тоскующих и дышащих зыбей.Путем назначенным дерзанья и возмездьяСтремит мою ладью глухая дрожь морей,И в небе теплятся лампады Семизвездья.1907
Коктебель
8
MARE INTERNUM[8]
Я – солнца древний путь от красных скал ТавризаДо темных врат, где стал Гераклов град – Кадикс.Мной круг земли омыт, в меня впадает Стикс,И струйный столб огня на мне сверкает сизо.Вот рдяный вечер мой: с зубчатого карнизаКо мне склонился кедр и бледный тамариск.Широко шелестит фиалковая риза,Заливы черные сияют, как оникс.Люби мой долгий гул, и зыбких взводней змеи,И в хорах волн моих напевы Одиссеи.Вдохну в скитальный дух я власть дерзать и мочь,И обоймут тебя в глухом моем простореИ тысячами глаз взирающая Ночь,И тысячами уст глаголящее Море.1907
9
Гроза
Див кличет по древию, велит послушати
Волзе, Поморью, Посулью, Сурожу...
Запал багровый день. Над тусклою водойЗарницы синие трепещут беглой дрожью.Шуршит глухая степь сухим быльем и рожью,Вся млеет травами, вся дышит душной мглойИ тутнет, гулкая. Див кличет пред бедойАрдавде, Корсуню, Поморью, Посурожью, —Земле незнаемой разносит весть Стрибожью:Птиц стоном убуди и вста звериный вой.С туч ветр плеснул дождем и мечется с испугомПо бледным заводям, по ярам, по яругам...Тьма прыщет молнии в зыбучее стекло...То, Землю древнюю тревожа долгим зовом,Обида вещая раскинула крылоНад гневным Сурожем и пенистым Азовом.1907
Коктебель
10
Полдень
Травою жесткою, пахучей и седойПорос бесплодный скат извилистой долины.Белеет молочай. Пласты размытой глиныИскрятся грифелем, и сланцем, и слюдой.По стенам шифера, источенным водой,Побеги каперсов; иссохший ствол маслины;А выше за холмом лиловые вершиныПодъемлет Карадаг зубчатою стеной.И этот тусклый зной, и горы в дымке мутной,И запах душных трав, и камней отблеск ртутный,И злобный крик цикад, и клекот хищных птиц —Мутят сознание. И зной дрожит от крика...И там – во впадинах зияющих глазницОгромный взгляд растоптанного Лика.1907
11
Облака
Гряды холмов отусклил марный иней.Громады туч по сводам синих днейВвысь громоздят (всё выше, всё тесней)Клубы свинца, седые крылья пиний,Столбы снегов, и гроздьями глицинийСвисают вниз... Зной глуше и тусклей.А по степям несется бег коней,Как темный лёт разгневанных Эринний.И сбросил Гнев тяжелый гром с плеча,И, ярость вод на долы расточа,Отходит прочь. Равнины медно-буры.В морях зари чернеет кровь богов.И дымные встают меж облаковСыны огня и сумрака – Ассуры.1909
12
Сехмет
Влачился день по выжженным лугам.Струился зной. Хребтов синели стены.Шли облака, взметая клочья пеныНа горный кряж. (Доступный чьим ногам?)Чей голос с гор звенел сквозь знойный гамЦикад и ос? Кто мыслил перемены?Кто, с узкой грудью, с профилем гиены,Лик обращал навстречу вечерам?Теперь на дол ночная пала птица,Край запада лудою распаля.И персть путей блуждает и томится...Чу! В теплой мгле (померкнули поля...)Далеко ржет и долго кобылица.И трепетом ответствует земля.1909
13
Сочилась желчь шафранного тумана.Был стоптан стыд, притуплена любовь...Стихала боль. Дрожала зыбко бровь.Плыл горизонт. Глаз видел четко, пьяно.Был в свитках туч на небе явлен вновьГрозящий стих закатного Корана...И был наш день – одна большая рана,И вечер стал – запекшаяся кровь.В тупой тоске мы отвратили лица.В пустых сердцах звучало глухо: «Нет!»И, застонав, как раненая львица,Вдоль по камням влача кровавый след,Ты на руках ползла от места боя,С древком в боку, от боли долго воя...Август 1909
14
Одиссей в Киммерии
Лидии Дм. Зиновьевой-Аннибал
Уж много дней рекою ОкеаномНавстречу дню, расправив паруса,Мы бег стремим к неотвратимым странам.Усталых волн всё глуше голоса,И слепнет день, мерцая оком рдяным.И вот вдали синеет полосаНочной земли и, слитые с туманом,Излоги гор и скудные леса.Наш путь ведет к божницам Персефоны,К глухим ключам, под сени скорбных рощРаин и ив, где папоротник, хвощИ черный тисс одели леса склоны...Туда идем, к закатам темных днейВо сретенье тоскующих теней.17 октября 1907
Коктебель
«Зеленый вал отпрянул и пугливо…»
Зеленый вал отпрянул и пугливоУмчался вдаль, весь пурпуром горя...Над морем разлилась широко и ленивоПевучая заря.Живая зыбь как голубой стеклярус.Лиловых туч карниз.В стеклянной мгле трепещет серый парус.И ветр в снастях повис.Пустыня вод... С тревогою неяснойТолкает челн волна.И распускается, как папоротник красный,Зловещая луна.«Вещий крик осеннего ветра в поле…»
Вещий крик осеннего ветра в поле.Завернувшись в складки одежды темной,Стонет бурный вечер в тоске бездомной,Стонет от боли.Раздирая тьму, облака, туманы,Простирая алые к Ночи руки,Обнажает Вечер в порыве мукиРдяные раны.Плачьте, плачьте, плачьте, безумцы-ветры,Над горой, над полем глухим, над пашней...Слышу в голых прутьях, в траве вчерашнейВопли Деметры.1907
«Священных стран вечерние экстазы…»
Священных странВечерние экстазы.Сверканье латПоверженного Дня!В волнах шафран,Колышутся топазы,Разлит закатОзерами огня.Как волоса,Волокна тонких дымов,Припав к земле,Синеют, лиловеют,И паруса,Что крылья серафимов,В закатной мглеНад морем пламенеют.Излом волныСияет аметистом,СтруистымиСмарагдами огней...О, эти сныО небе золотистом!О, пристаниКрылатых кораблей!..1907
Осенью
Рдяны краски,Воздух чист;Вьется в пляскеКрасный лист, —Это осень,Далей просинь,Гулы сосен,Веток свист.Ветер клонитРяд ракит,Листья гонитИ вихритВихрей рати,И на скатеПерекати-Поле мчит.Воды мутит,Гомит гам,Рыщет, крутитЗдесь и там —По нагорьям,Плоскогорьям,ЛукоморьямИ морям.Заверть пылиЧрез поляВихри взвили,Пепеля;Чьи-то рукиНапружили,Точно луки,Тополя.В море прянет —Вир встает,Воды стянет,Загудёт,Рвет на частиЛодок снасти,Дышит в пастиПенных вод.Ввысь, в червленыйСолнца диск —МиллионыАлых брызг!Гребней взвивы,Струй отливы,Коней гривы,Пены взвизг...1907
Коктебель
«Над горестной землей – пустынной и огромной…»
Поликсене С. Соловьевой
Над горестной землей – пустынной и огромной,Больной прерывистым дыханием ветров,Безумной полднями, облитой кровью темнойЗакланных вечеров, —Свой лик, бессмертною пылающий тоскою,Сын старший Хаоса, несешь ты в славе дня!Пустыни времени лучатся под стезеюВсезрящего огня.Колючий ореол, гудящий в медных сферах,Слепящий вихрь креста – к закату клонишь тыИ гасишь темный луч в безвыходных пещерахВечерней пустоты.На грани диких гор ты пролил пурпур гневный,И ветры – сторожа покинутой земли —Кричат в смятении, и моря вопль напевныйТеперь растет вдали.И стали видимы средь сумеречной синиВсе знаки скрытые, лежащие окрест:И письмена дорог, начертанных в пустыне,И в небе числа звезд.1907
«Возлюби просторы мгновенья…»
Ек. Ал. Бальмонт
Возлюби просторы мгновенья,Всколоси их звонкую степь,Чтобы мигов легкие звеньяНе спаялись в трудную цепь.Ах, как тяжко бремя свободы,Как темны просторы степей!Кто вернет темничные сводыИ запястья милых цепей?Что рук не свяжете?Ног не подкосите?На темной пажитиМеня не бросите?Не веют крылияЖивых вестейЗдесь, на развилииСлепых путей.Не зови того, кто уходит,Не жалей о том, что прошло:Дарит смерть, а жизнь лишь уводит..Позабудь и знак, и число.Ах, как дики эти излоги!Как грустна вечерняя муть!..Но иди: в полях без дорогиПусть неверен будет твой путь.Край одиночества,Земля молчания...Сбылись пророчества,Свершились чаянья.Под синей схимоюПростерла дальНеотвратимуюПечаль.1908
Париж
IV. Алтари в пустыне
Александре Васильевне Гольштейн
«Станет солнце в огненном притине…»
Станет солнце в огненном притине,Струйки темной потекут жары...Я поставлю жертвенник в пустынеНа широком темени горы.Дрём ветвей, пропитанных смолою,Листья, мох и травы я сложу,И огню, плененному землею,Золотые крылья развяжу.Вспыхнут травы пламенем багровым,Золотисто-темным и седым,И потянет облаком лиловымГорький, терпкий и пахучий дым.Ты, Ликей! Ты, Фойбос! Здесь ты, близко!Знойный гнев, Эойос, твой велик!Отрок-бог! Из солнечного дискаМне яви сверкающий свой лик.1909
ΚΛΗΤΙΧOI[9]
Вейте, вайи! Флейты, пойте! Стройте, лиры! Бубен, бей!Быстрый танец, вдоль по лугу белый вихрь одежд развей!Зарный бог несется к югу в стаях белых лебедей.Ржут грифоны, клекчут птицы, блещут спицы колесниц,Плещут воды, вторят долы звонким криком вешних птиц,В дальних тучах быстро бьются крылья огненных зарниц.Устья рек, святые рощи, гребни скал и темя горОглашает ликованьем всех зверей великий хор —И луга, и лес, и пашни, гулкий брег и синь-простор.У сокрытых вод Дельфузы славят музы бога сил;Вещих снов слепые узы бременят сердца Сивилл;Всходят зели; встали травы из утроб земных могил.Ты – целитель! Ты – даятель! Отвратитель тусклых бед!Гневный мститель! Насылатель черных язв и знойных лет!Легких Ор святые хоры ты уводишь, Кифаред!Движешь камни, движешь сферы строем лиры золотой!Порожденный в лоне Геи Геры ревностью глухой,Гад Пифон у врат пещеры поражен твоей стрелой.Листьем дуба, темным лавром обвивайте алтари,В белом блеске ярых полдней, пламя алое, гори!Златокудрый, огнеликий, сребролукий бог зари!Ликодатель, возвестивший каждой твари: «Ты еси!»Зорю духа, пламя лика в нас, Ликей, – не угаси!Севы звезд на влажной ниве в стройный колос всколоси!Вейте, вайи! Флейты, пойте! Стройте, лиры! Бубен, бей!Быстрый танец, вдоль по лугу белый вихрь одежд развей!Зарный бог несется к югу в стаях белых лебедей!Весна 1909
Коктебель
Дэлос
Сергею Маковскому
Оком мертвенным ГоргоныОбожженная земля:Гор зубчатые короны,Бухт зазубренных края.Реет в море белый парус...Как венец с пяти сторон —Сизый Сироc, синий Парос,Мирто, Наксос и Микон.Гневный Лучник! Вождь мгновений!Предводитель мойр и муз!Налагатель откровений,Разрешитель древних уз!Сам из всех святынь ЭлладыТы своей избрал странойКаменистые Циклады,Дэлос знойный и сухой.Ни священных рощ, ни кладбищЗдесь не узрят корабли,Ни лугов, ни тучных пастбищ,Ни питающей земли.Только лавр по склонам ЦинтаДа в тенистых щелях стенВлажный стебель гиацинта,Кустик белых цикламен.Но среди безводных кручейСердцу бога сладко милТерпкий дух земли горючей,Запах жертв и дым кадил.Дэлос! Ты престолом ФэбаНаг стоишь среди морей,Воздымая к солнцу – в небоДымы черных алтарей.1909
Дельфы
Стеснили путь хребтов громады.В долинах тень и дымка мглы.Горят на солнце ФедриадыИ клекчут Зевсовы орлы.Величье тайн и древней мощиВ душе родит святой испуг.Безгласны лавровые рощи,И эхо множит каждый звук.По руслам рвов, на дне ущелийНе молкнет молвь ручьев седых.Из язв земли, из горных щелей,Как пар, встает туманный дых.Сюда, венчанного лозою, —В долину Дельф, к устам землиБлагочестивою стезеюМеня молитвы привели.Я плыл по морю за дельфином,И в полдень белая звездаМеня по выжженным равнинамВела до змиева гнезда.Но не вольна праматерь ГеяРожать сынов. Пифон умолк,И сторожат пещеру змеяСвященный лавр, дельфийский волк.И там, где Гад ползою мрачнойТемнил полдневный призрак дня,Струей холодной и прозрачнойСочится ископыть коня.И где колчан с угрозой звякалИ змея бог стрелой язвил,Вещает праведный оракулИ горек лавр во рту Сивилл.И ветвь оливы дикой местоПод сенью милостной хранит,Где бог гонимого ОрестаУкрыл от гнева Эвменид.В стихийный хаос – строй закона.На бездны духа – пышность риз.И убиенный Дионис —В гробу пред храмом Аполлона!1909
Призыв
У излучин бледной Леты,Где неверный бродит день,Льются призрачные светы,Веет трепетная тень,В белой мгле, в дали озерной,Под наметом тонких ив,Ты, гранатовые зернаТихой вечности вкусив,Позабыла мир наш будний,Плен одежд и трепет рук,Темным золотом полуднейОсмугленный, знойный луг.Но, собрав степные травы —Мак, шалфей, полынь и чобр,Я призывные отравыРасточу меж горных ребр.Я солью в сосуде медномЖизни желчь и смерти мед,И тебя по рекам бледнымК солнцу горечь повлечет.Время сетью легких звенийОплетет твой белый путь,Беглым золотом мгновенийОпалит земную грудь,И, припав к родному полю —(Все ли травки проросли?), —Примешь сладкою неволюЖизни, лика и земли.1908
Полдень
Звонки стебли травы, и движенья зноя пахучи.Горы, как рыжие львы, стали на страже пустынь.В черно-синем огне расцветают медные тучи.Горечью дышит полынь.В ярых горнах долин, упоенных духом лаванды,Темным золотом смол медленно плавится зной.Нимбы света, венцы и сияний тяжких гирляндыМерно плывут над землей.«Травы древних могил, мы взросли из камней и праха,К зною из ночи и тьмы, к солнцу на зов возросли.К полдням вынесли мы, трепеща от сладкого страха,Мертвые тайны земли.В зное полдней глухих мы пьянеем, горькие травы.Млея по красным холмам, с иссиня-серых камней,Душный шлем фимиам – благовонья сладкой отравы —В море расплавленных дней».1908
