ТОВАРИЩИ УЧЕНЫЕТоварищи ученые, доценты с кандидатами!Замучились вы с иксами, запутались в нулях,Сидите, разлагаете молекулы на атомы,Забыв, что разлагается картофель на полях.Из гнили да из плесени бальзам извлечь пытаетесьИ корни извлекаете по десять раз на дню, —Ох, вы там добалуетесь, ох, вы доизвлекаетесь,Пока сгниет, заплесневеет картофель на корню!Автобусом до Сходни доезжаем,А там – рысцой, и не стонать!Небось картошку все мы уважаем, —Когда с сольцой ее намять.Вы можете прославиться почти на всю Европу, кольС лопатами проявите здесь свой патриотизм, —А то вы всем кагалом там набросились на опухоль,Собак ножами режете, а это – бандитизм!Товарищи ученые, кончайте поножовщину,Бросайте ваши опыты, гидрид и ангидрид:Садитеся в полуторки, валяйте к нам в Тамбовщину, —А гамма-излучение денек повременит.Полуторкой к Тамбову подъезжаем,А там – рысцой, и не стонать!Небось картошку все мы уважаем, —Когда с сольцой ее намять.К нам можно даже с семьями, с друзьями и знакомыми —Мы славно тут разместимся, и скажете потом,Что бог, мол, с ними, с генами, бог с ними, с хромосомами,Мы славно поработали и славно отдохнем!Товарищи ученые, Эйнштейны драгоценные,Ньютоны ненаглядные, любимые до слез!Ведь лягут в землю общую остатки наши бренные, —Земле – ей всё едино: апатиты и навоз.Так приезжайте, милые, – рядами и колоннами!Хотя вы все там химики и нет на вас креста,Но вы ж ведь там задохнетесь за синхрофазотронами, —А тут места отличные – воздушные места!Товарищи ученые, не сумлевайтесь, милые:Коль что у вас не ладится, – ну, там, не тот аффект, —Мы мигом к вам заявимся с лопатами и с вилами,Денечек покумекаем – и выправим дефект!1972МЫ ВРАЩАЕМ ЗЕМЛЮОт границы мы Землю вертели назад —Было дело сначала, —Но обратно ее закрутил наш комбат,Оттолкнувшись ногой от Урала.Наконец-то нам дали приказ наступать,Отбирать наши пяди и крохи, —Но мы помним, как солнце отправилось вспятьИ едва не зашло на востоке.Мы не меряем Землю шагами,Понапрасну цветы теребя, —Мы толкаем ее сапогами —От себя, от себя!И от ветра с востока пригнулись стога,Жмется к скалам отара.Ось земную мы сдвинули без рычага,Изменив направленье удара.Не пугайтесь, когда не на месте закат, —Судный день – это сказки для старших, —Просто Землю вращают куда захотятНаши сменные роты на марше.Мы ползем, бугорки обнимаем,Кочки тискаем – зло, не любя,И коленями Землю толкаем —От себя, от себя!Здесь никто б не нашел, даже если б хотел,Руки кверху поднявших.Всем живым ощутимая польза от тел:Как прикрытье используем павших.Этот глупый свинец всех ли сразу найдет,Где настигнет – в упор или с тыла?Кто-то там впереди навалился на дот —И Земля на мгновенье застыла.Я ступни свои сзади оставил,Мимоходом по мертвым скорбя, —Шар земной я вращаю локтями —От себя, от себя!Кто-то встал в полный рост и, отвесив поклон,Принял пулю на вдохе, —Но на запад, на запад ползет батальон,Чтобы солнце взошло на востоке.Животом – по грязи, дышим смрадом болот,Но глаза закрываем на запах.Нынче по небу солнце нормально идет,Потому что мы рвемся на запад.Руки, ноги – на месте ли, нет ли, —Как на свадьбе росу пригубя,Землю тянем зубами за стебли —На себя! От себя!1972* * *Когда я спотыкаюсь на стихах,Когда ни до размеров, ни до рифм, —Тогда друзьям пою о моряках,До белых пальцев стискивая гриф.Всем делам моим на суше вопрекиИ назло моим заботам на землеВы возьмите меня в море, моряки, —Я все вахты отстою на корабле!Любая тварь по морю знай плывет,Под винт попасть не каждый норовит, —А здесь, на суше, встречный пешеходНаступит, оттолкнет – и убежит.Так всем делам моим на суше вопреки,Так назло моим заботам на землеВы возьмите меня в море, моряки, —Я все вахты отстою на корабле!Известно вам – мир не на трех китах,А нам известно – он не на троих.Вам вольничать нельзя в чужих портах —А я забыл, как вольничать в своих.Так всем делам моим на суше вопреки,Так назло моим заботам на землеВы за мной пришлите шлюпку, моряки,Поднесите рюмку водки на весле!1972ЗАПОВЕДНИКБегают по лесу стаи зверей —Не за добычей, не на водопой:Денно и нощно они егерейИщут веселой толпой.Звери, забыв вековечные страхи,С твердою верой, что всё по плечу,Шкуры рванув на груди как рубахи,Падают навзничь – бери не хочу!Сколько их в кущах,Сколько их в чащах —Ревом ревущих,Рыком рычащих,Сколько бегущих,Сколько лежащих —В дебрях и кущах,В рощах и чащах!Рыбы пошли косяком против волн —Черпай руками, иди по ним вброд!Столько желающих прямо на стол,Сразу на блюдо – и в рот!Рыба не мясо – она хладнокровней —В сеть норовит, на крючок, в невода:Рыбы погреться хотят на жаровне, —Море по жабры, вода не вода!Сколько их в кущах,Сколько их в чащах —Скопом плывущих,Кишмя кишащих,Друг друга жрущих,Хищных и тощих —В дебрях и кущах,В чащах и рощах!Птица на дробь устремляет полет —Птица на выдумки стала хитра:Чтобы им яблоки всунуть в живот.Гуси не ели с утра.Сильная птица сама на охотеСлабым собратьям кричит: «Сторонись!» —Жизнь прекращает в зените, на взлете,Даже без выстрела падая вниз.Сколько их в кущах,Сколько их в чащах —Выстрела ждущих,В силки летящих,Сколько плывущих,Сколько парящих —В дебрях и кущах,В рощах и чащах!Шубы не хочет пушнина носить —Так и стремится в капкан и в загон, —Чтобы людей приодеть, утеплить,Рвется из кожи вон.В ваши силки – призадумайтесь, люди! —Прут добровольно в отменных мехахТысячи сот в иностранной валюте,Тысячи тысячей в наших деньгах.В рощах и чащах,В дебрях и кущахСколько рычащих,Сколько ревущих,Сколько пасущихся,Сколько кишащих,Мечущих, рвущихся,Живородящих,Серых, обычных,В перьях нарядных,Сколько их, хищныхИ травоядных,Шерстью линяющих,Шкуру меняющих,Блеющих, лающих,Млекопитающих,Сколько летящих,Бегущих, ползущих,Сколько непьющихВ рощах и кущахИ некурящихВ дебрях и чащах,И пресмыкающихся,И парящих,И подчиненных,И руководящих,Вещих и вящих,Рвущих и врущих —В рощах и кущах,В дебрях и чащах!Шкуры – не порчены, рыба – живьем,Мясо – без дроби – зубов не сломать, —Ловко, продуманно, просто, с умом,Мирно – зачем же стрелять!Каждому егерю – белый передник!В руки – таблички: «Не бей!», «Не губи!»Все это вместе зовут – заповедник, —Заповедь только одна: не убий!Но сколько в рощах,Дебрях и кущах —И сторожащих,И стерегущих,И загоняющих,В меру азартных,Плохо стреляющихИ предынфарктных,Травящих, лающих,Конных и пеших,И отдыхающихС внешностью леших,Сколько их, знающихИ искушенных,Не попадающихВ цель, разозленных,Сколько дрожащих,Портящих шкуры,Сколько ловящихНа самодуры,Сколько их, язвенных,Сколько всеядных,Сетью повязанныхИ кровожадных,Полных и тучных,Тощих, ледащих —В дебрях и кущах,В рощах и чащах!1972I. ПЕСНЯ АВТОЗАВИСТНИКАПроизошел необъяснимый катаклизм:Я шел домой по тихой улице своей —Глядь, мне навстречу нагло прет капитализм,Звериный лик свой скрыв под маской «Жигулей»!Я по подземным переходам не пойду:Визг тормозов мне – как романс о трех рублях, —За то ль я гиб и мёр в семнадцатом году,Чтоб частный собственник глумился в «Жигулях»!Он мне не друг и не родственник,Он мне – заклятый враг, —Очкастый частный собственникВ зеленых, серых, белых «Жигулях»!Но ничего, я к старой тактике пришел:Ушел в подполье – пусть ругают за прогул!Сегодня ночью я три шины пропорол, —Так полегчало – без снотворного уснул!Дверь проломить – купил отбойный молоток,Электродрель, – попробуй крышу пропили!Не дам порочить наш совейский городок,Где пиво варят золотое «Жигули»!Он мне не друг и не родственник,Он мне – заклятый враг, —Очкастый частный собственникВ зеленых, серых, белых «Жигулях»!Мне за грехи мои не будет ничего:Я в психбольнице все права завоевал.И я б их к стенке ставил через одногоИ направлял на них груженый самосвал!Но вскоре я машину сделаю свою —Все части есть, – а от владения уволь:Отполирую – и с разгону разобьюЕе под окнами отеля «Метрополь».Нет, чтой-то ёкнуло – ведь части-то свои! —Недосыпал, недоедал, пил только чай…Всё, – еду, еду регистрировать в ГАИ!..Ах, черт! – «москвич» меня забрызгал, негодяй!Он мне не друг и не родственник,Он мне – заклятый враг, —Очкастый частный собственникВ зеленых, серых, белых «москвичах»!II. ПЕСНЯ АВТОМОБИЛИСТАОтбросив прочь свой деревянный посох,Упав на снег и полежав ничком,Я встал – и сел в «погибель на колесах»,Презрев передвижение пешком.Я не предполагал играть с судьбою,Не собирался спирт в огонь подлить, —Я просто этой быстрою ездоюНамеревался жизнь себе продлить.Подошвами своих спортивных чешекТоптал я прежде тропы и полы —И был неуязвим я для насмешек,И был недосягаем для хулы.Но я в другие перешел разряды —Меня не примут в общую кадриль,Я еду, я ловлю косые взглядыИ на меня, и на автомобиль.Прервав общенье и рукопожатья,Отворотилась прочь моя среда, —Но кончилось глухое неприятье —И началась открытая вражда.Я в мир вкатился, чуждый нам по духу,Все правила движения поправ, —Орудовцы мне робко жали руку,Вручая две квитанции на штраф.Я во вражду включился постепенно,Я утром зрел плоды ночных атак:Морским узлом завязана антенна…То был намек: с тобою будет так!Прокравшись огородами, полями,Вонзали шило в шины, как кинжал, —Я ж отбивался целый день рублями —И не сдавался, и в боях мужал.Безлунными ночами я нередкоПротивника в засаде поджидал, —Но у него поставлена разведка —И он в засаду мне не попадал.И вот – как «языка» – бесшумно снялиПередний мост и унесли во тьму.Передний мост!.. Казалось бы – детали, —Но без него и задний ни к чему.Я доставал мосты, рули, колеса, —Не за глаза красивые – за мзду.Но понял я: не одолеть колосса, —Назад – пока машина на ходу!Назад, к моим нетленным пешеходам!Пусти назад, о отворись, сезам!Назад в метро, к подземным переходам!Разгон, руль влево и – по тормозам!…Восстану я из праха, вновь обыден,И улыбнусь, выплевывая пыль:Теперь народом я не ненавидимЗа то, что у меня автомобиль!1972ТОТ, КОТОРЫЙ НЕ СТРЕЛЯЛЯ вам мозги не пудрю —Уже не тот завод:В меня стрелял поутруИз ружей целый взвод.За что мне эта злая,Нелепая стезя —Не то чтобы не знаю, —Рассказывать нельзя.Мой командир меня почти что спас,Но кто-то на расстреле настоял…И взвод отлично выполнил приказ, —Но был один, который не стрелял.Судьба моя лихаяДавно наперекос:Однажды языка яДобыл, да не донес, —И особист СуэтинНеутомимый наш,Еще тогда приметилИ взял на карандаш.Он выволок на свет и приволокПодколотый, подшитый матерьял…Никто поделать ничего не смог.Нет – смог один, который не стрелял.Рука упала в пропастьС дурацким звуком «Пли!» —И залп мне выдал пропускВ ту сторону земли.Но слышу: «Жив, зараза, —Тащите в медсанбат.Расстреливать два разаУставы не велят».А врач потом все цокал языкомИ, удивляясь, пули удалял, —А я в бреду беседовал тайкомС тем пареньком, который не стрелял.Я раны, как собака, —Лизал, а не лечил;В госпиталях, однако,В большом почете был.Ходил в меня влюбленныйВесь слабый женский пол:«Эй ты, недострелённый,Давай-ка на укол!»Наш батальон геройствовал в Крыму,И я туда глюкозу посылал —Чтоб было слаще воевать ему.Кому? Тому, который не стрелял.Я пил чаек из блюдца,Со спиртиком бывал…Мне не пришлось загнуться,И я довоевал.В свой полк определили, —«Воюй! – сказал комбат. —А что недострелили —Так я не виноват».Я очень рад был – но, присев у пня,Я выл белугой и судьбину клял:Немецкий снайпер дострелил меня, —Убив того, который не стрелял.1972ЧУЖАЯ КОЛЕЯСам виноват – и слезы лью,и охаю:Попал в чужую колеюглубокую.Я цели намечал своина выбор сам —А вот теперь из колеине выбраться.Крутые скользкие краяИмеет эта колея.Я кляну проложивших ее —Скоро лопнет терпенье мое —И склоняю, как школьник плохой:Колею, в колее, с колеей…Но почему неймется мне —нахальный я, —Условья, в общем, в колеенормальные:Никто не стукнет, не притрет —не жалуйся, —Желаешь двигаться вперед —пожалуйста!Отказа нет в еде-питьеВ уютной этой колее —И я живо себя убедил:Не один я в нее угодил, —Так держать – колесо в колесе! —И доеду туда, куда все.Вот кто-то крикнул сам не свой:«А ну пусти!» —И начал спорить с колеейпо глупости.Он в споре сжег запас до днатепла души —И полетели клапанаи вкладыши.Но покорежил он края —И шире стала колея.Вдруг его обрывается след…Чудака оттащили в кювет,Чтоб не мог он нам, задним, мешатьПо чужой колее проезжать.Вот и ко мне пришла беда —стартёр заел, —Теперь уж это не езда,а ёрзанье.И надо б выйти, подтолкнуть —но прыти нет, —Авось подъедет кто-нибудьи вытянет.Напрасно жду подмоги я —Чужая эта колея.Расплеваться бы глиной и ржойС колеей этой самой – чужой, —Тем, что я ее сам углубил,Я у задних надежду убил.Прошиб меня холодный потдо косточки,И я прошелся чуть впередпо досточке, —Гляжу – размыли край ручьивесенние,Там выезд есть из колеи —спасение!Я грязью из-под шин плююВ чужую эту колею.Эй вы, задние, делай как я!Это значит – не надо за мной,Колея эта – только моя,Выбирайтесь своей колеей!1973ЗАТЯЖНОЙ ПРЫЖОКХорошо, что за ревом не слышалось звука,Что с позором своим был один на один:Я замешкался возле открытого люка —И забыл пристегнуть карабин.Мне инструктор помог – и коленом пинок —Перейти этой слабости грань:За обычное наше «Смелее, сынок!»Принял я его сонную брань.И оборвали крик мой,И обожгли мне щекиХолодной острой бритвойВосходящие потоки.И звук обратно в печень мнеВогнали вновь на вдохеВеселые, беспечныеВоздушные потоки.Я попал к ним в умелые, цепкие руки:Мнут, швыряют меня – что хотят, то творят!И с готовностью я сумасшедшие трюкиВыполняю шутя – все подряд.Есть ли в этом паденье какой-то резон,Я узнаю потом, а пока —То валился в лицо мне земной горизонт,То шарахались вниз облака.И обрывали крик мой,И выбривали щекиХолодной острой бритвойВосходящие потоки.И кровь вгоняли в печень мне,Упруги и жестоки,Невидимые встречныеВоздушные потоки.Но рванул я кольцо на одном вдохновенье,Как рубаху от ворота или чеку.Это было в случайном свободном паденье —Восемнадцать недолгих секунд.…А теперь – некрасив я, горбат с двух сторон,В каждом горбе – спасительный шелк.Я на цель устремлен и влюблен, и влюбленВ затяжной неслучайный прыжок!И обрывают крик мой,И выбривают щекиХолодной острой бритвойВосходящие потоки.И проникают в печень мнеНа выдохе и вдохеБездушные и вечныеВоздушные потоки.Беспримерный прыжок из глубин стратосферы —По сигналу «Пошел!» я шагнул в никуда, —За невидимой тенью безликой химеры,За свободным паденьем – айда!Я пробьюсь сквозь воздушную ватную тьму,Хоть условья паденья не те.Но и падать свободно нельзя – потому,Что мы падаем не в пустоте.И обрывают крик мой,И выбривают щекиХолодной острой бритвойВосходящие потоки.На мне мешки заплечные,Встречаю – руки в боки —Прямые, безупречныеВоздушные потоки.Ветер в уши сочится и шепчет скабрезно:«Не тяни за кольцо – скоро легкость придет…»До земли триста метров – сейчас будет поздно!Ветер врет, обязательно врет!Стропы рвут меня вверх, выстрел купола – стоп!И – как не было этих минут.Нет свободных падений с высот, но зато —Есть свобода раскрыть парашют!Мне охлаждают щекиИ открывают веки —Исполнены потокиЗабот о человеке!Глазею ввысь печально я —Там звезды одиноки —И пью горизонтальныеВоздушные потоки.1973ПАМЯТНИКЯ при жизни был рослым и стройным,Не боялся ни слова, ни пулиИ в привычные рамки не лез, —Но с тех пор, как считаюсь покойным,Охромили меня и согнули,К пьедесталу прибив ахиллес.Не стряхнуть мне гранитного мясаИ не вытащить из постаментаАхиллесову эту пяту,И железные ребра каркасаМертво схвачены слоем цемента, —Только судороги по хребту.Я хвалился косою саженью —Нате смерьте! —Я не знал, что подвергнусь суженьюПосле смерти, —Но в обычные рамки я всажен —На спор вбили,А косую неровную сажень —Распрямили.И с меня, когда взял я да умер,Живо маску посмертную снялиРасторопные члены семьи, —И не знаю, кто их надоумил, —Только с гипса вчистую стесалиАзиатские скулы мои.Мне такое не мнилось, не снилось.И считал я, что мне не грозилоОказаться всех мертвых мертвей, —Но поверхность на слепке лоснилась.И могильного скукой сквозилоИз беззубой улыбки моей.Я при жизни не клал тем, кто хищный,В пасти палец,Подходившие с меркой обычной —Отступались, —Но по снятии маски посмертной —Тут же в ванной —Гробовщик подошел ко мне с меркойДеревянной…А потом, по прошествии года, —Как венец моего поправленья —Крепко сбитый литой монументПри огромном скопленье народаОткрывали под бодрое пенье, —Под мое – с намагниченных лент.Тишина надо мной раскололась —Из динамиков хлынули звуки,С крыш ударил направленный свет, —Мой отчаяньем сорванный голосСовременные средства наукиПревратили в приятный фальцет.Я немел, в покрывало упрятан, —Все там будем! —Я орал в то же время кастратомВ уши людям.Саван сдернули – как я обужен, —Нате смерьте! —Неужели такой я вам нуженПосле смерти?!Командора шаги злы и гулки.Я решил: как во времени оном —Не пройтись ли, по плитам звеня? —И шарахнулись толпы в проулки,Когда вырвал я ногу со стономИ осыпались камни с меня.Накренился я – гол, безобразен, —Но и падая – вылез из кожи,Дотянулся железной клюкой, —И, когда уже грохнулся наземь,Из разодранных рупоров все жеПрохрипел я: «Похоже – живой!»1973Я ИЗ ДЕЛА УШЕЛЯ из дела ушел, из такого хорошего дела!Ничего не унес – отвалился в чем мать родила, —Не затем, что приспичило мне, – просто время приспело,Из-за синей горы понагнало другие дела.Мы многое из книжек узнаём,А истины передают изустно:«Пророков нет в отечестве своем», —Но и в других отечествах – не густо.Растащили меня, но я счастлив, что львиную долюПолучили лишь те, кому я б ее отдал и так.Я по скользкому полу иду, каблуки канифолю,Подымаюсь по лестнице и прохожу на чердак.Пророков нет – не сыщешь днем с огнем, —Ушли и Магомет, и Заратустра.Пророков нет в отечестве своем, —Но и в других отечествах – не густо.А внизу говорят – от добра ли, от зла ли, не знаю:«Хорошо, что ушел, – без него стало дело верней!»Паутину в углу с образов я ногтями сдираю,Тороплюсь – потому что за домом седлают коней.Открылся лик – я встал к нему лицом,И Он поведал мне светло и грустно:«Пророков нет в отечестве своем, —Но и в других отечествах – не густо».Я влетаю в седло, я врастаю в коня – тело в тело, —Конь падет подо мной – я уже закусил удила!Я из дела ушел, из такого хорошего дела:Из-за синей горы понагнало другие дела.Скачу – хрустят колосья под конем,Но ясно различаю из-за хруста:«Пророков нет в отечестве своем, —Но и в других отечествах – не густо».1973ДИАЛОГ У ТЕЛЕВИЗОРА– Ой, Вань, гляди, какие клоуны!Рот – хочь завязочки пришей…Ой, до чего, Вань, размалеваны,И голос – как у алкашей!А тот похож – нет, правда, Вань, —На шурина – такая ж пьянь.Ну нет, ты глянь, нет-нет, ты глянь, —Я – правду, Вань!– Послушай, Зин, не трогай шурина:Какой ни есть, а он – родня, —Сама намазана, прокурена —Гляди, дождешься у меня!А чем болтать – взяла бы, Зин,В антракт сгоняла в магазин…Что, не пойдешь? Ну, я – один, —Подвинься, Зин!..– Ой, Вань, гляди, какие карлики!В джерси одеты, не в шевьёт, —На нашей Пятой швейной фабрикеТакое вряд ли кто пошьет.А у тебя, ей-богу, Вань,Ну все друзья – такая рваньИ пьют всегда в такую раньТакую дрянь!– Мои друзья – хоть не в болонии,Зато не тащут из семьи, —А гадость пьют – из экономии:Хоть поутру – да на свои!А у тебя самой-то, Зин,Приятель был с завода шин,Так тот – вообще хлебал бензин, —Ты вспомни, Зин!..– Ой, Вань, гляди-кось – попугайчики!Нет, я, ей-богу, закричу!..А это кто в короткой маечке?Я, Вань, такую же хочу.В конце квартала – правда, Вань, —Ты мне такую же сваргань…Ну что «отстань», опять «отстань», —Обидно, Вань!– Уж ты б, Зин, лучше помолчала бы —Накрылась премия в квартал!Кто мне писал на службу жалобы?Не ты?! Да я же их читал!К тому же эту майку, Зин,Тебе напяль – позор один.Тебе шитья пойдет аршин —Где деньги, Зин?…– Ой, Вань, умру от акробатиков!Смотри, как вертится, нахал!Завцеха наш – товарищ Сатиков —Недавно в клубе так скакал.А ты придешь домой, Иван,Поешь и сразу – на диван,Иль, вон, кричишь, когда не пьян…Ты что, Иван?– Ты, Зин, на грубость нарываешься,Всё, Зин, обидеть норовишь!Тут за день так накувыркаешься…Придешь домой – там ты сидишь!Ну, и меня, конечно, Зин,Все время тянет в магазин, —А там – друзья… Ведь я же, Зин,Не пью один!1973ПЕСЕНКА ПРО КОЗЛА ОТПУЩЕНИЯВ заповеднике (вот в каком – забыл)Жил да был Козел – роги длинные, —Хоть с волками жил – не по-волчьи выл —Блеял песенки всё козлиные.И пощипывал он травку, и нагуливал бока,Не услышишь от него худого слова, —Толку было с него, правда, как с козла молока,Но вреда, однако, тоже – никакого.Жил на выпасе, возле озерка, —Не вторгаясь в чужие владения, —Но заметили скромного КозликаИ избрали в козлы отпущения!Например, Медведь – баламут и плут —Обхамит кого-нибудь по-медвежьему, —Враз Козла найдут, приведут и бьют:По рогам ему и промеж ему…Не противился он, серенький, насилию со злом,А сносил побои весело и гордо.Сам Медведь сказал: «Робяты, я горжусь Козлом —Героическая личность, козья морда!»Берегли Козла как наследника, —Вышло даже в лесу запрещениеС территории заповедникаОтпускать Козла отпущения.А Козел себе все скакал козлом,Но пошаливать он стал втихомолочку:Как-то бороду завязал узлом —Из кустов назвал Волка сволочью.А когда очередное отпущенье получал —Всё за то, что волки лишку откусили, —Он, как будто бы случайно, по-медвежьи зарычал, —Но внимания тогда не обратили.Пока хищники меж собой дрались,В заповеднике крепло мнение,Что дороже всех медведей и лис —Дорогой Козел отпущения!Услыхал Козел – да и стал таков:«Эй вы, бурые, – кричит, – эй вы, пегие!Отниму у вас рацион волковИ медвежие привилегии!Покажу вам “козью морду” настоящую в лесу,Распишу туда-сюда по трафарету, —Всех на роги намотаю и по кочкам разнесу,И ославлю по всему по белу свету!Не один из вас будет землю жрать,Все подохнете без прощения, —Отпускать грехи кому – это мне решать:Это я – Козел отпущения!»…В заповеднике (вот в каком – забыл)Правит бал Козел не по-прежнему:Он с волками жил – и по-волчьи взвыл, —И рычит теперь по-медвежьему.1973СМОТРИНЫВ. Золотухину и Б. Можаеву
Там у соседа – пир горой,И гость – солидный, налитой,Ну а хозяйка – хвост трубой —Идет к подвалам, —В замок врезаются ключи,И вынимаются харчи;И с тягой ладится в печи,И с поддувалом.А у меня – сплошные передряги:То в огороде недород, то скот падет,То печь чадит от нехорошей тяги,А то щеку на сторону ведет.Там у соседа мясо в щах —На всю деревню хруст в хрящах,И дочь – невеста, вся в прыщах, —Дозрела, значит.Смотрины, стало быть, у них —На сто рублей гостей одних,И даже тощенький женихПоет и скачет.А у меня цепные псы взбесились —Средь ночи с лая перешли на вой,Да на ногах моих мозоли прохудилисьОт топотни по комнате пустой.Ох, у соседа быстро пьют!А что не пить, когда дают?А что не петь, когда уютИ не накладно?А тут, вон, баба на сносях,Гусей некормленных косяк…Да дело даже не в гусях, —А все неладно.Тут у меня постены появились,Я их гоню и так и сяк – они опять,Да в неудобном месте чирей вылез —Пора пахать, а тут – ни сесть ни встать.Сосед малёночка прислал —Он от щедрот меня позвал, —Ну, я, понятно, отказал,А он – сначала.Должно, литровую огрел —Ну и, конечно, подобрел…И я пошел – попил, поел, —Не полегчало.И посредине этого разгулаЯ пошептал на ухо жениху —И жениха как будто ветром сдуло, —Невеста, вон, рыдает наверху.Сосед орет, что он – народ,Что основной закон блюдет:Что – кто не ест, тот и не пьет, —И выпил, кстати.Все сразу повскакали с мест,Но тут малец с поправкой влез:«Кто не работает – не ест, —Ты спутал, батя!»А я сидел с засаленною трешкой,Чтоб завтра гнать похмелие мое,В обнимочку с обшарпанной гармошкой —Меня и пригласили за нее.Сосед другую литру съел —И осовел, и опсовел.Он захотел, чтоб я попел, —Зря, что ль, поили?!Меня схватили за бокаДва здоровенных мужика:«Играй, паскуда, пой, покаНе удавили!»Уже дошло веселие до точки,Уже невесту тискали тайком —И я запел про светлые денечки,«Когда служил на почте ямщиком».Потом у них была ухаИ заливные потроха,Потом поймали женихаИ долго били,Потом пошли плясать в избе,Потом дрались не по злобе —И всё хорошее в себеДоистребили.А я стонал в углу болотной выпью,Набычась, а потом и подбочась, —И думал я: а с кем я завтра выпьюИз тех, с которыми я пью сейчас?!Наутро там всегда покой,И хлебный мякиш за щекой,И без похмелья перепой,Еды навалом,Никто не лается в сердцах,Собачка мается в сенцах,И печка – в синих изразцах.И с поддувалом.А у меня – и в ясную погодуХмарь на душе, которая горит, —Хлебаю я колодезную воду,Чиню гармошку, и жена корит.1973* * *Штормит весь вечер, и покаЗаплаты пенные латаютРазорванные швы песка —Я наблюдаю свысока,Как волны головы ломают.И я сочувствую слегкаПогибшим – но издалека.Я слышу хрип, и смертный стон,И ярость, что не уцелели, —Еще бы – взять такой разгон,Набраться сил, пробить заслон —И голову сломать у цели!..И я сочувствую слегкаПогибшим – но издалека.А ветер снова в гребни бьетИ гривы пенные ерошит.Волна барьера не возьмет, —Ей кто-то ноги подсечет —И рухнет взмыленная лошадь.И посочувствуют слегкаПогибшей ей, – издалека.Придет и мой черед вослед:Мне дуют в спину, гонят к краю.В душе – предчувствие как бред, —Что надломлю себе хребет —И тоже голову сломаю.Мне посочувствуют слегка —Погибшему, – издалека.Так многие сидят в векахНа берегах – и наблюдаютВнимательно и зорко, какДругие рядом на камняхХребты и головы ломают.Они сочувствуют слегкаПогибшим – но издалека.1973БАЛЛАДА О КОРОТКОЙ ШЕЕПолководец – с шеею короткойДолжен быть в любые времена:Чтобы грудь – почти от подбородка,От затылка – сразу чтоб спина.На короткой незаметной шееГолове удобнее сидеть, —И душить значительно труднее,И арканом не за что задеть.А они вытягивают шеиИ встают на кончики носков:Чтобы видеть дальше и вернееНужно посмотреть поверх голов.Все, теперь ты – темная лошадка,Даже если видел свет вдали, —Поза – неустойчива и шатка,И открыта шея для петли.И любая подлая ехиднаСосчитает позвонки на ней, —Дальше видно, но – недальновидноЖить с открытой шеей меж людей.Вот какую притчу о ВостокеРассказал мне старый аксакал.«Даже сказки здесь – и те жестоки», —Думал я – и шею измерял.1973ПРЕРВАННЫЙ ПОЛЕТКто-то высмотрел плод, что неспел, —Потрусили за ствол – он упал…Вот вам песня о том, кто не спелИ что голос имел – не узнал.Может, были с судьбой неладыИ со случаем плохи дела,А тугая струна на ладыС незаметным изъяном легла.Он начал робко с ноты до,Но не допел ее, не до…Не дозвучал его аккордИ никого не вдохновил.Собака лаяла, а кот —Мышей ловил.Смешно, не правда ли, смешно!А он шутил – недошутил,Недораспробовал вино,И даже недопригубил.Он пока лишь затеивал спор,Неуверенно и не спеша, —Словно капельки пота из пор,Из-под кожи сочилась душа.Только начал дуэль на ковре —Еле-еле, едва приступил,Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре,И судья еще счет не открыл.Он знать хотел всё от и до,Но не добрался он, не до…Ни до догадки, ни до дна,Не докопался до глубин…И ту, которая одна, —Недолюбил.Смешно, не правда ли, смешно!А он спешил – недоспешил, —Осталось недорешеноВсе то, что он недорешил.Ни единою буквой не лгу —Он был чистого слога слуга,И писал ей стихи на снегу…К сожалению, тают снега!Но тогда еще был снегопад,И свобода писать на снегу, —И большие снежинки и градОн губами хватал на бегу.Но к ней в серебряном ландоОн не добрался и не до…Не добежал бегун, беглец,Не долетел, не доскакал,А звездный знак его – Телец —Холодный Млечный Путь лакал.Смешно, не правда ли, смешно,Когда секунд недостает, —Недостающее звено,И недолет, и недолет!Смешно, не правда ли? Ну вот, —И вам смешно, и даже мне —Конь на скаку и птица влет, —По чьей вине?…1973* * *В день, когда мы, поддержкой земли заручась,По высокой воде, по соленой, своей,Выйдем точно в назначенный час, —Море станет укачивать нас,Словно мать непутевых детей.Волны будут работать – и в поте лицаКорабельные наши борта иссекут,Терпеливо машины начнут месяцаСоставлять из ритмичных секунд.А кругом – только водная гладь, – благодать!И на долгие мили кругом – ни души!..Оттого морякам тяжело привыкатьЗасыпать после качки в домашней тиши.Наши будни – без праздников, без выходных, —В море нам и без отдыха хватит помех.Мы подруг забываем своих:Им – до нас, нам подчас не до них, —Да простят они нам этот грех!Нет, неправда! Вздыхаем о них у кормыИ во сне имена повторяем тайком.Здесь совсем не за юбкой гоняемся мы,Не за счастьем, а за косяком.А кругом – только водная гладь, – благодать!Ни заборов, ни стен – хоть паши, хоть пляши!..Оттого морякам тяжело привыкатьЗасыпать после качки в уютной тиши.Говорят, что плывем мы за длинным рублем, —Кстати, длинных рублей просто так не добыть, —Но мы в море – за морем плывем,И еще – за единственным днем,О котором потом не забыть.А когда из другой, непохожей весныМы к родному причалу придем прямиком, —Растворятся морские ворота страныПеред каждым своим моряком.В море – водная гладь, да еще – благодать,И вестей – никаких, сколько нам ни пиши…Оттого морякам тяжело привыкатьЗасыпать после качки в уютной тиши.И опять уплываем, с землей обручась —С этой самою верной невестой своей, —Чтоб вернуться в назначенный час,Как бы там ни баюкало насМоре – мать непутевых детей.Вот маяк нам забыл подморгнуть с высоты,Только пялит глаза – ошалел, обалдел:Он увидел, что судно встает на винты,Обороты врубив на предел.А на пирсе стоять – все равно благодать, —И качаться на суше, и петь от души.Нам, вернувшимся, не привыкать привыкатьПосле громких штормов к долгожданной тиши!1973* * *Всему на свете выходят сроки,А соль морская – въедлива как черт, —Два мрачных судна стояли в доке,Стояли рядом – просто к борту борт.Та, что поменьше, вбок кривила трубыИ пожимала баком и кормой:«Какого типа этот тип? Какой он грубый!Корявый, ржавый, – просто никакой!»В упор не видели друг другаоба суднаИ ненавидели друг другаобоюдно.Он в аварийном был состоянье,Но и она – не новая отнюдь, —Так что увидишь на расстоянье —С испуга можно взять и затонуть.Тот, что побольше, мерз от отвращенья,Хоть был железный малый, с крепким дном, —Все двадцать тысяч водоизмещеньяОт возмущенья содрогались в нем!И так обидели друг другаоба судна,Что ненавидели друг другаобоюдно.Прошли недели, – их подлатали,По ржавым швам шпаклевщики прошли,И ватерлинией вдоль талииПеревязали корабли.И медь надраили, и краску наложили,Пар развели, в салонах свет зажгли, —И палубы и плечи распрямилиК концу ремонта эти корабли.И в гладкий борт узрелиоба судна,Что так похорошели —обоюдно.Тот, что побольше, той, что поменьше,Сказал, вздохнув: «Мы оба не прав˚!Я никогда не видел женщинИ кораблей – прекраснее, чем вы!»Та, что поменьше, в том же состояньеШепнула, что и он неотразим:«Большое видится на расстоянье, —Но лучше, если все-таки – вблизи».Кругом конструкции толпились,было людно,И оба судна объяснились —обоюдно!Хотя какой-то портовый докаИх приписал не в тот же самый порт —Два корабля так и ушли из дока,Как и стояли, – вместе, к борту борт.До горизонта шли в молчанье рядом,Не подчиняясь ни теченьям, ни рулям.Махала ласково ремонтная бригадаДвум не желающим расстаться кораблям.Что с ними? Может быть, взбесилисьоба судна?А может, попросту влюбились —обоюдно.1973* * *Был развеселый розовый восход.И плыл корабль навстречу передрягам,И юнга вышел в первый свой походПод флибустьерским черепастым флагом.Накренившись к воде, парусами шурша,Бриг двухмачтовый лег в развороте.А у юнги от счастья качалась душа,Как пеньковые ванты на гроте.И душу нежную под грубой робой пряча,Суровый шкипер дал ему совет:«Будь джентльменом, если есть удача,А без удачи – джентльменов нет!»И плавал бриг туда, куда хотел,Встречался – с кем судьба его сводила,Ломая кости веслам каравелл,Когда до абордажа доходило.Был однажды богатой добычи дележ —И пираты бесились и выли…Юнга вдруг побледнел и схватился за нож, —Потому что его обделили.Стояла девушка, не прячась и не плача,И юнга вспомнил шкиперский завет:Мы – джентльмены, если есть удача,А нет удачи – джентльменов нет!И видел он, что капитан молчал,Не пробуя сдержать кровавой свары.И ран глубоких он не замечал —И наносил ответные удары.Только ей показалось, что с юнгой – беда,А другого она не хотела, —Перекинулась за борт – и скрыла водаЗолотистое смуглое тело.И прямо в грудь себе, пиратов озадачив,Он разрядил горячий пистолет…Он был последний джентльмен удачи, —Конец удаче – джентльменов нет!1973* * *Мы все живем как будто, ноНе будоражат нас давноНи паровозные свистки,Ни пароходные гудки.Иные – те, кому дано, —Стремятся вглубь – и видят дно, —Но – как навозные жукиИ мелководные мальки…А рядом случаи летают, словно пули, —Шальные, запоздалые, слепые на излете, —Одни под них подставиться рискнули —И сразу: кто – в могиле, кто – в почете.А мы – так не заметилиИ просто увернулись, —Нарочно, по примете ли —На правую споткнулись.Средь суеты и кутерьмы —Ах, как давно мы не прямы! —То гнемся бить поклоны впрок,А то – завязывать шнурок…Стремимся вдаль проникнуть мы, —Но даже светлые умыВсё размещают между строк —У них расчет на долгий срок…Стремимся мы подняться ввысь —Ведь думы наши поднялись, —И там парят они, легки,Свободны, вечны, высоки.И так нам захотелось ввысь,Что мы вчера перепились —И горьким думам вопрекиМы ели сладкие куски…Открытым взломом, без ключа,Навзрыд об ужасах крича,Мы вскрыть хотим подвал чумной, —Рискуя даже головой.И трезво, а не сгорячаМы рубим прошлое сплеча, —Но бьем расслабленной рукой,Холодной, дряблой – никакой.Приятно сбросить гору с плеч —И всё на божий суд извлечь,И руку выпростать, дрожа,И показать – в ней нет ножа, —Не опасаясь, что картечьИ безоружных будет сечь.Но нас, железных, точит ржа —И психология ужа…А рядом случаи летают, словно пули, —Шальные, запоздалые, слепые на излете, —Одни под них подставиться рискнули —И сразу: кто – в могиле, кто – в почете.А мы – так не заметилиИ просто увернулись, —Нарочно, по примете ли —На правую споткнулись.1974КТО ЗА ЧЕМ БЕЖИТНа дистанции – четверка первачей, —Каждый думает, что он-то побойчей,Каждый думает, что меньше всех устал,Каждый хочет на высокий пьедестал.Кто-то кровью холодней, кто горячей, —Все наслушались напутственных речей,Каждый съел примерно поровну харчей, —Но судья не зафиксирует ничьей.А борьба на всем пути —В общем, равная почти.«Расскажите, как идут,бога ради, а?»«Телевиденье тутвместе с радио!Нет особых новостей —все ровнехонько,Но зато накал страстей —о-хо-хо какой!»Номер первый – рвет подметки как герой,Как под гору катит, хочет под горойОн в победном ореоле и в пылуТвердой поступью приблизиться к котлу.Почему высоких мыслей не имел? —Потому что в детстве мало каши ел,Голодал он в этом детстве, не дерзал, —Успевал переодеться – и в спортзал.Что ж, идеи нам близки —Первым лучшие куски,А вторым – чего уж тут,он все выверил —В утешение дадуткости с ливером.Номер два – далек от плотских тех утех, —Он из сытых, он из этих, он из тех, —Он надеется на славу, на успех —И уж ноги задирает выше всех.Ох, наклон на вираже – бетон у щек!Краше некуда уже, а он – еще!Он стратег, он даже тактик, словом – спец, —Сила, воля плюс характер – молодец!Четок, собран, напряженИ не лезет на рожон, —Этот – будет выступатьна Салониках,И детишек поучатьв кинохрониках,И соперничать с Пелев закаленности,И являть пример целе-устремленности!Номер третий – убелен и умудрен, —Он всегда – второй надежный эшелон, —Вероятно, кто-то в первом заболел,Ну а может, его тренер пожалел.И назойливо в ушах звенит струна:У тебя последний шанс, эх, старина!Он в азарте – как мальчишка, как шпана, —Нужен спурт – иначе крышка и хана!Переходит сразу онВ задний старенький вагон,Где былые имена —предынфарктные,Где местам одна цена —все плацкартные.А четвертый – тот, что крайний, боковой, —Так бежит – ни для чего, ни для кого:То приблизится – мол, пятки оттопчу,То отстанет, постоит – мол, так хочу.Не проглотит первый лакомый кусок,Не надеть второму лавровый венок,Ну а третьему – ползтиНа запасные пути…Сколько все-таки системв беге нынешнем! —Он вдруг взял да сбавил темпперед финишем,Майку сбросил – вот те на! —не противно ли?Поведенье бегуна —неспортивное!На дистанции – четверка первачей,Злых и добрых, бескорыстных и рвачей.Кто из них что исповедует, кто чей?Отделяются лопатки от плечей —И летит уже четверка первачей!1974ТЕАТРАЛЬНО-ТЮРЕМНЫЙ ЭТЮД НА ТАГАНСКИЕ ТЕМЫЛегавым быть, готов был умереть я,Отгрохать юбилей – и на тот свет!Но выяснилось: вовсе не рубеж десятилетье,Не юбилей, а просто – десять лет.И все-таки боржома мне налейЗа юбилей – такие даты редки!Ну ладно, хорошо, не юбилей,А, скажем, две нормальных пятилетки.Так с чем мы подошли к неюбилею,За что мы выпьем и поговорим?За то, что все вопросы и в «Конях», и в «Пелагее» —Ответы на историю с «Живым».Не пик и не зенит, не апогей!Но я пою от имени всех зэков —Побольше нам «Живых» и «Пелагей»,Ну, словом, – больше «Добрых человеков».Нам почести особые воздали:Вот деньги раньше срока за квартал,В газету заглянул, а там полным-полно регалий —Я это между строчек прочитал.Вот только про награды – не найду,Нет сообщений про гастроль в загранке.Сидим в определяющем году,Как, впрочем, и в решающем, в Таганке.Тюрьму сломали – мусор на помойку!Но будет где головку прислонить:Затеяли на площади годков на десять стройку,Чтоб равновесье вновь восстановить.Ох, мы поездим, ох, поколесим,В Париж мечтая, а в Челны намылясь.И будет наш театр кочевымИ уличным, к чему мы и стремились.Как хорошо – мы здесь сидим без кляпа,И есть чем пить, жевать и речь вести.А эти десять лет – не путь тюремного этапа,Они этап… нелегкого пути.Пьем за того, кто превозмог и смог,Нас в юбилей привел, как полководец,За пахана – мы с ним тянули срок,Наш первый убедительный червонец.Еще мы пьем за спевку, смычку, спайкуС друзьями с давних пор, с таганских нар —За то, что на банкетах вы делили с нами пайку,Не получив за пьесу гонорар.Редеют ваши стройные ряды —Писателей, которых уважаешь.Но, говорят, от этого мужаешь! —За долги ваши праведны труды —Земной поклон, Абрамов и Можаич!От наших лиц остался профиль детский,Но первенец не сбит, как птица влет!Привет тебе, Андрей – Андрей Андреич Вознесенский,И пусть второго бог тебе пошлет.Ах, Зина! Жаль не склеилась семья —У нас там, в Сезуане, – время мало.И жаль мне, что Гертруда – мать моя,И что не мать мне – Василиса-Алла.Ах, Ваня, Ваня Бортник, тихий сапа.Как я горжусь, что я с тобой на ты!Как жаль, спектакль не видел Паша, Павел – Римский папа —Он у тебя б набрался доброты.Таганка! Славься! Смейся! Плачь! Кричи!Живи и в наслажденье, и в страданье.Пусть лягут рядом наши кирпичиКраеугольным камнем в новом зданье.1974ПЕСНЯ ПРО ДЖЕЙМСА БОНДА, АГЕНТА 007Себя от надоевшей славы спрятав,В одном из их Соединенных Штатов,В глуши и в дебрях чуждых нам системЖил-был известный больше чем Иуда,Живое порожденье Голливуда —Артист, Джеймс Бонд, шпион, агент 07.Был этот самый парень —Звезда, ни дать ни взять, —Настолько популярен,Что страшно рассказать.Да шуточное ль дело —Почти что полубог!Известный всем МарчеллоВ сравненье с им – щенок.Он на своей на загородной виллеСкрывался, чтоб его не подловили,И умирал от скуки и тоски.А то, бывало, встретят у квартиры —Набросятся и рвут на сувенирыПоследние штаны и пинджаки.Вот так и жил как в клетке,Ну а в кино – потел:Различные разведкиДурачил как хотел.То ходит в чьей-то шкуре,То в пепельнице спит,А то на абажуреКово-нибудь соблазнит.И вот артиста этого – Джеймс Бонда —Товарищи из ГосафильмофондаВ совместную картину к нам зовут, —Чтоб граждане его не узнавали,Он к нам решил приехать в одеяле:Мол, все равно на клочья разорвут.Ну посудите сами:На проводах в ЮСАВсе хиппи с волосамиПобрили волоса;С его сорвали свитер,Отгрызли вмиг часыИ растащили плитыСо взлетной полосы.И вот в Москве нисходит он по трапу,Дает доллáр носильщику на лапуИ прикрывает личность на ходу, —Вдруг ктой-то шасть на «газике» к агентуИ – киноленту вместо документу:Что, мол, свои, мол, хау ду ю ду!Огромная колоннаСтоит сама в себе, —Но встречает чемпионаПо стендовой стрельбе.Попал во все, что было,Тот выстрелом с руки, —Ну все с ума сходило,И даже мужики.Довольный, что его не узнавали,Он одеяло снял в «Национале», —Но, несмотря на личность и акцент,Его там обозвали оборванцем,Который притворялся иностранцемИ заявлял, что, дескать, он – агент.Швейцар его – за ворот, —Решил открыться он:«07 я!» – «Вам межгород —Так надо взять талон!»Во рту скопилась пенаИ горькая слюна, —И в позе суперменаОн уселся у окна.Но вот киношестерки прибежалиИ недоразумение замяли,И разменяли фунты на рубли.…Уборщица ворчала: «Вот же пройда!Подумаешь – агентишка какой-то!У нас в девятом – прынц из Сомали!»1974РАССТРЕЛ ГОРНОГО ЭХАВ тиши перевала, где скалы ветрам не помеха,помеха,На кручах таких, на какие никто не проник,Жило-поживало веселое горное,горное эхо, —Оно отзывалось на крик – человеческий крик.Когда одиночество комом подкатит под горло,под горлоИ сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет,Крик этот о помощи эхо подхватит,подхватит проворно,Усилит – и бережно в руки своих донесет.Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья,и зелья,Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп,Пришли умертвить, обеззвучить живое,живое ущелье, —И эхо связали, и в рот ему всунули кляп.Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха,потеха, —И эхо топтали – но звука никто не слыхал.К утру расстреляли притихшее горное,горное эхо —И брызнули слезы, как камни, из раненых скал!И брызнули слезы, как камни, из раненых скал.И брызнули камни, как слезы, из раненых скал…1974* * *Жили-были нá море —Это значит плавали,Курс держали правильный, слушались руля,Заходили в гавани —Слева ли, справа ли —Два красивых лайнера, судна, корабля:Белоснежнотелая,Словно лебедь белая,В сказочно-классическом плане, —И другой – он в тропикиПлавал в черном смокинге —Лорд – трансатлантический лайнер.Ах, если б ему в голову пришло,Что в каждый порт уже давновлюбленноСпешит к нему под черное крылоСтремительная белая мадонна!Слезы льет горючиеВ ценное горючееИ всегда надеется втайне,Что, быть может, в АфрикуНе уйдет по графикуЭтот недогадливый лайнер.Ах, если б ему в голову взбрело,Что в каждый порт уже давновлюбленноПрийти к нему под черное крылоОпаздывает белая мадонна!Кораблям и поздняяНе к лицу коррозия,Не к лицу морщины вдоль белоснежных крыл,И подтеки синиеВозле ватерлинии,И когда на смокинге левый борт подгнил.Горевал без памятиВ доке, в тихой заводи,Зол и раздосадован крайне,Ржавый и взъерошенный,И командой брошенный,В гордом одиночестве лайнер.А ей невероятно повезло:Под танго музыкального салонаПришла к нему под черное крыло —И встала рядом белая мадонна!1974* * *Сначала было Слово печали и тоски,Рождалась в муках творчества планета, —Рвались от суши в никуда огромные кускиИ островами становились где-то.И, странствуя по свету без фрахта и без флагаСквозь миллионолетья, эпохи и века,Менял свой облик остров, отшельник и бродяга,Но сохранял природу и дух материка.Сначала было Слово, но кончились слова,Уже матросы Землю населяли, —И ринулись они по сходням вверх на острова,Для красоты назвав их кораблями.Но цепко держит берег – надежней мертвой хватки, —И острова вернутся назад наверняка.На них царят морские – особые порядки,На них хранят законы и честь материка.Простит ли нас наука за эту параллель,За вольность в толковании теорий, —Но если уж сначала было слово на Земле,То это, безусловно, – слово «море»!1974ОЧИ ЧЕРНЫЕI. ПогоняВо хмелю слегкаЛесом правил я.Не устал пока, —Пел за здравие.А умел я петьПесни вздорные:«Как любил я вас,Очи черные…»То плелись, то неслись, то трусили рысцой.И болотную слизь конь швырял мне в лицо.Только я проглочу вместе с грязью слюну,Штофу горло скручу – и опять затяну:«Очи черные!Как любил я вас…»Но – прикончил яТо, что впрок припас.Головой тряхнул,Чтоб слетела блажь,И вокруг взглянул —И присвистнул аж:Лес стеной впереди – не пускает стена, —Кони прядут ушами, назад подают.Где просвет, где прогал – не видать ни рожна!Колют иглы меня, до костей достают.Коренной ты мой,Выручай же, брат!Ты куда, родной, —Почему назад?!Дождь – как яд с ветвей —Недобром пропах.Пристяжной моейВолк нырнул под пах.Вот же пьяный дурак, вот же налил глаза!Ведь погибель пришла, а бежать – не суметь, —Из колоды моей утащили туза,Да такого туза, без которого – смерть!Я ору волкам:«Побери вас прах!..» —А коней покаПодгоняет страх.Шевелю кнутом —Бью крученыеИ ору притом:«Очи черные!..»Храп, да топот, да лязг, да лихой перепляс —Бубенцы плясовую играют с дуги.Ах вы кони мои, погублю же я вас, —Выносите, друзья, выносите, враги!…От погони тойДаже хмель иссяк.Мы на кряж крутой —На одних осях,В хлопьях пены мы —Струи в кряж лились, —Отдышались, отхрипелиДа откашлялись.Я лошадкам забитым, что не подвели,Поклонился в копыта, до самой земли,Сбросил с воза манатки, повел в поводу…Спаси бог вас, лошадки, что целым иду!II. Старый домЧто за дом притих,Погружен во мрак,На семи лихихПродувных ветрах,Всеми окнамиОбратясь в овраг,А воротами —На проезжий тракт?Ох, устал я, устал, – а лошадок распряг.Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!Никого, – только тень промелькнула в сеняхДа стервятник спустился и сузил круги.В дом заходишь какВсе равно в кабак,А народишко —Каждый третий – враг.Своротят скулу,Гость непрошеный!Образа в углу —И те перекошены.И затеялся смутный, чудной разговор,Кто-то песню стонал и гитару терзал,И припадочный малый – придурок и вор —Мне тайком из-под скатерти нож показал.«Кто ответит мне —Что за дом такой,Почему – во тьме,Как барак чумной?Свет лампад погас,Воздух вылился…Али жить у васРазучилися?Двери настежь у вас, а душа взаперти.Кто хозяином здесь? – напоил бы вином».А в ответ мне: «Видать, был ты долго в пути —И людей позабыл, – мы всегда так живем!Траву кушаем,Век – на щавеле,Скисли душами,Опрыщавели,Да еще виномМного тешились, —Разоряли дом,Дрались, вешались».«Я коней заморил, – от волков ускакал.Укажите мне край, где светло от лампад,Укажите мне место, какое искал, —Где поют, а не стонут, где пол не покат».«О таких домахНе слыхали мы,Долго жить впотьмахПривыкали мы.Испокону мы —В зле да шепоте,Под иконамиВ черной копоти».И из смрада, где косо висят образа,Я башку очертя гнал, забросивши кнут.Куда кони несли да глядели глаза,И где люди живут, и – как люди живут.…Сколько кануло, сколько схлынуло!Жизнь кидала меня – не докинула.Может, спел про вас неумело я,Очи черные, скатерть белая?!1974ПАМЯТИ ВАСИЛИЯ ШУКШИНАЕще – ни холодов, ни льдин,Земля тепла, красна калина, —А в землю лег еще одинНа Новодевичьем мужчина.Должно быть, он примет не знал, —Народец праздный суесловит, —Смерть тех из нас всех прежде ловит,Кто понарошку умирал.Коль так, Макарыч, – не спеши,Спусти колки, ослабь зажимы,Пересними, перепиши,Переиграй, – останься живым!Но, в слезы мужиков вгоняя,Он пулю в животе понес,Припал к земле, как верный пес…А рядом куст калины рос —Калина красная такая.Смерть самых лучших намечает —И дергает по одному.Такой наш брат ушел во тьму! —Не поздоровилось ему, —Не буйствует и не скучает.А был бы «Разин» в этот год…Натура где? Онега? Нарочь?Всё – печки-лавочки, Макарыч, —Такой твой парень не живет!Вот после временной заминкиРок процедил через губу:«Снять со скуластого табу —За то, что он видал в гробуВсе панихиды и поминки.Того, с большой душою в телеИ с тяжким грузом на горбу, —Чтоб не испытывал судьбу, —Взять утром тепленьким с постели!»И после непременной бани,Чист перед богом и тверез,Вдруг взял да умер он всерьез —Решительней, чем на экране.1974О ЗНАКАХ ЗОДИАКАНеправда, над нами не бездна, не мрак —Каталог наград и возмездий:Любуемся мы на ночной зодиак,На вечное танго созвездий.Глядим, запрокинули головы вверх,В безмолвие, в тайну и вечность:Там трассы судеб и мгновенный наш векОтмечены в виде невидимых вех,Что могут хранить и беречь нас.Горячий нектар в холода февралей —Как сладкий елей вместо грога, —Льет звездную воду чудак ВодолейВ бездонную пасть Козерога.Вселенский поток и извилист, и крут,Окрашен то ртутью, то кровью, —Но, вырвавшись мартовской мглою из пут,Могучие Рыбы на нерест плывутПо Млечным протокам – к верховью.Декабрьский Стрелец отстрелялся вконец,Он мается, копья ломая, —И может без страха резвиться ТелецНа светлых урочищах мая.Из августа изголодавшийся ЛевГлядит на Овена в апреле.В июнь – к Близнецам свои руки воздев,Нежнейшие девы созвездия ДевВесы превратили в качели.Лучи световые пробились сквозь мрак,Как нить Ариадны конкретны, —Но и Скорпион, и таинственный Рак —От нас далеки и безвредны.На свой зодиак человек не роптал —Да звездам страшна ли опала! —Он эти созвездия с неба достал,Оправил он их в драгоценный металл —И тайна доступною стала.‹1974 или 1975›* * *Я еще не в угаре,не втиснулся в роль.Как узнаешь в ангаре,кто – раб, кто – король,Кто сильней, кто слабей, кто плохой, кто хороший,Кто кого допечет,допытает, дожмет:Летуна самолетили наоборот? —На земле притворилась машина – святошей.Завтра я испытаюсудьбу, а пока —Я машине ласкаюкрутые бока.На земле мы равны, но равны ли в полете?Под рукою, не скрою,ко мне холодок, —Я иллюзий не строю —я старый ездок:Самолет – необъезженный дьявол во плоти.Знаю, силы мне утро утроит,Ну а конь мой – хорош и сейчас, —Вот решает он: стоит – не стоитИз-под палки работать на нас.Ты же мне с чертежей,как с пеленок, знаком,Ты не знал виражей —шел и шел прямиком,Плыл под грифом «Секретно» по волнам науки.Генеральный конструктортебе потакал —И отбился от рук тыв КБ, в ОТК, —Но сегодня попал к испытателю в руки!Здесь возьмутся покруче, —придется теперьРасплатиться, и лучше —без лишних потерь:В нашем деле потери не очень приятны.Ты свое отгулялдо последней черты,Но и я попетлялна таких вот, как ты, —Так что грех нам обоим идти на попятный.Иногда недоверие точит:Вдруг не все мне машина отдаст,Вдруг она засбоит, не захочетИз-под палки работать на нас!…Мы взлетали как уткис раскисших полей:Двадцать вылетов в сутки —куда веселей!Мы смеялись, с парилкой туман перепутав.И в простор набивалисьмы до тесноты, —Облака надрывались,рвались в лоскуты,Пули шили из них купола парашютов.Возвращались тайком —без приборов, впотьмах,И с радистом-стрелком,что повис на ремнях.В фюзеляже пробоины, в плоскости – дырки.И по коже – озноб,и заклинен штурвал, —И дрожал он, и дробьпо рукам отбивал —Как во время опасного номера в цирке.До сих пор это нервы щекочет, —Но садились мы, набок кренясь.Нам казалось – машина не хочетИ не может работать на нас.Завтра мне и машинев одну дуть дудуВ аварийном режимеу всех на виду, —Ты мне нож напоследок не всаживай в шею!Будет взлет – будет пища:придется вдвоемНам садиться, дружище,на аэродром —Потому что я бросить тебя не посмею.Правда, шит я не лыкоми чую чутьемВ однокрылом двуликомпартнере моемИгрока, что пока все намеренья прячет.Но плевать я хотелна обузу примет:У него есть предел —у меня его нет, —Поглядим, кто из нас запоет – кто заплачет!Если будет полет этот прожит —Нас обоих не спишут в запас.Кто сказал, что машина не можетИ не хочет работать на нас?!1975ПЕСНЯ О ПОГИБШЕМ ЛЕТЧИКЕДважды Герою Советского Союза
Николаю Скоморохову и его погибшему другу
Всю войну под завязкуя все к дому тянулся,И хотя горячился —воевал делово, —Ну а он торопился,как-то раз не пригнулся —И в войне взад-вперед обернулсяза два года – всего ничего.Не слыхать его пульсаС сорок третьей весны, —Ну а я окунулсяВ довоенные сны.И гляжу я дурея,И дышу тяжело:Он был лучше, добрее,Добрее, добрее, —Ну а мне – повезло.Я за пазухой не жил,не пил с господом чая,Я ни в тыл не просился,ни судьбе под подол, —Но мне женщины молчанамекали, встречая:Если б ты там навеки остался —может, мой бы обратно пришел?!Для меня – не загадкаИх печальный вопрос, —Мне ведь тоже несладко,Что у них не сбылось.Мне ответ подвернулся:«Извините, что цел!Я случайно вернулся,Вернулся, вернулся, —Ну а ваш – не сумел».Он кричал напоследок,в самолете сгорая:«Ты живи! Ты дотянешь!» —доносилось сквозь гул.Мы летали под богомвозле самого рая, —Он поднялся чуть выше и сел там,ну а я – до земли дотянул.Встретил летчика сухоРайский аэродром.Он садился на брюхо,Но не ползал на нем.Он уснул – не проснулся,Он запел – не допел.Так что я вот вернулся,Глядите – вернулся, —Ну а он – не успел.Я кругом и навечновиноват перед теми,С кем сегодня встречатьсяя почел бы за честь, —Но хотя мы живымидо конца долетели —Жжет нас память и мучает совесть,у того, у кого она есть.Кто-то скупо и четкоОтсчитал нам часыНашей жизни короткой,Как бетон полосы, —И на ней – кто разбился,Кто взлетел навсегда…Ну а я приземлился,А я приземлился, —Вот какая беда…1975БАЛЛАДА О ДЕТСТВЕЧас зачатья я помню неточно, —Значит, память моя – однобока, —Но зачат я был ночью, порочноИ явился на свет не до срока.Я рождался не в муках, не в злобе, —Девять месяцев – это не лет!Первый срок отбывал я в утробе, —Ничего там хорошего нет.Спасибо вам, святители,Что плюнули да дунули,Что вдруг мои родителиЗачать меня задумали —В те времена укромные,Теперь – почти былинные,Когда срока огромныеБрели в этапы длинные.Их брали в ночь зачатия,А многих – даже ранее, —А вот живет же братия —Моя честна компания!Ходу, думушки резвые, ходу!Слова, строченьки милые, слова!..В первый раз получил я свободуПо указу от тридцать восьмого.Знать бы мне, кто так долго мурыжил, —Отыгрался бы на подлеце!Но родился, и жил я, и выжил, —Дом на Первой Мещанской – в конце.Там за стеной, за стеночкою,За перегородочкойСоседушка с соседочкоюБаловались водочкой.Все жили вровень, скромно так, —Система коридорная,На тридцать восемь комнаток —Всего одна уборная.Здесь, на зуб зуб не попадал,Не грела телогреечка,Здесь я доподлинно узнал,Почем она – копеечка.…Не боялась сирены соседка,И привыкла к ней мать понемногу,И плевал я – здоровый трехлетка —На воздушную эту тревогу!Да не все то, что сверху, – от бога, —И народ «зажигалки» тушил;И как малая фронту подмога —Мой песок и дырявый кувшин.И било солнце в три луча,Сквозь дыры крыш просеяно,На Евдоким КирилычаИ Гисю Моисеевну.Она ему: «Как сыновья?»«Да без вести пропавшие!Эх, Гиська, мы одна семья —Вы тоже пострадавшие!Вы тоже – пострадавшие,А значит – обрусевшие:Мои – без вести павшие,Твои – безвинно севшие».…Я ушел от пеленок и сосок,Поживал – не забыт, не заброшен,И дразнили меня: «Недоносок», —Хоть и был я нормально доношен.Маскировку пытался срывать я:Пленных гонят – чего ж мы дрожим?!Возвращались отцы наши, братьяПо домам – по своим да чужим…У тети Зины кофточкаС драконами да змеями, —То у Попова ВовчикаОтец пришел с трофеями.Трофейная Япония,Трофейная Германия…Пришла страна Лимония,Сплошная Чемодания!Взял у отца на станцииПогоны, словно цацки, я, —А из эвакуацииТолпой валили штатские.Осмотрелись они, оклемались,Похмелились – потом протрезвели.И отплакали те, кто дождались,Недождавшиеся – отревели.Стал метро рыть отец Витькин с Генкой, —Мы спросили – зачем? – он в ответ:«Коридоры кончаются стенкой,А тоннели – выводят на свет!»Пророчество папашиноНе слушал Витька с корешем —Из коридора нашегоВ тюремный коридор ушел.Да он всегда был спорщиком,Припрут к стене – откажется…Прошел он коридорчиком —И кончил «стенкой», кажется,Но у отцов – свои умы,А что до нас касательно —На жизнь засматривались мыУже самостоятельно.Все – от нас до почти годовалых —«Толковищу» вели до кровянки, —А в подвалах и полуподвалахРебятишкам хотелось под танки.Не досталось им даже по пуле, —В «ремеслухе» – живи да тужи:Ни дерзнуть, ни рискнуть, – но рискнулиИз напильников делать ножи.Они воткнутся в легкие,От никотина черные,По рукоятки легкиеТрехцветные наборные…Вели дела обменныеСопливые острожники —На стройке немцы пленныеНа хлеб меняли ножики.Сперва играли в «фантики»,В «пристенок» с крохоборами, —И вот ушли романтикиИз подворотен ворами.…Спекулянтка была номер першийНи соседей, ни бога не труся,Жизнь закончила миллионершей —Пересветова тетя Маруся.У Маруси за стенкой говели, —И она там втихую пила…А упала она – возле двери, —Некрасиво так, зло умерла.Нажива – как наркотика, —Не выдержала этогоБогатенькая тетенькаМаруся Пересветова.Но было все обыденно:Заглянет кто – расстроится.Особенно обиделоБогатство – метростроевца.Он дом сломал, а нам сказал:«У вас носы не вытерты,А я, за что я воевал?!» —И разные эпитеты.…Было время – и были подвалы,Было дело – и цены снижали,И текли куда надо каналы,И в конце куда надо впадали.Дети бывших старшин да майоровДо ледовых широт поднялись,Потому что из тех коридоров,Им казалось, сподручнее – вниз.1975I. ИНСТРУКЦИЯ ПЕРЕД ПОЕЗДКОЙ ЗА РУБЕЖ,или ПОЛЧАСА В МЕСТКОМЕЯ вчера закончил ковку,Я два плана зачудил, —И в загранкомандировкуОт завода угодил.Копоть, сажу смыл под душем,Съел холодного язя, —И инструктора послушал —Что там можно, что нельзя.Там у них пока что лучшебытово, —Так чтоб я не отчубучилне того,Он мне дал прочесть брошюру —как наказ,Чтоб не вздумал жить там сдурукак у нас.Говорил со мной как с братомПро коварный зарубеж,Про поездку к демократамВ польский город Будапешт:«Там у них уклад особый —Нам так сразу не понять, —Ты уж их, браток, попробуйХоть немного уважать.Будут с водкою дебаты —отвечай:“Нет, ребяты-демократы, —только чай!”От подарков их суровоотвернись:“У самих добра такого —завались!”»Он сказал: «Живя в комфорте —Экономь, но не дури, —И гляди не выкинь фортель —С сухомятки не помри!В этом чешском Будапеште —Уж такие времена —Может, скажут “пейте-ешьте”,Ну а может – ни хрена!»Ох, я в Венгрии на рынокпохожу,На немецких на румынокпогляжу!Демократки, уверяликореша,Не берут с советских гражданни гроша!«Буржуазная заразаВсе же ходит по пятам, —Опасайся пуще глазаТы внебрачных связей там:Там шпиёнки с крепким телом, —Ты их в дверь – они в окно!Говори, что с этим деломМы покончили давно.Могут действовать онине прямиком:Шасть в купе – и притворитсямужиком, —А сама наложит толапод корсет…Проверяй, какого полатвой сосед!»Тут давай его пытать я:«Опасаюсь – маху дам, —Как проверить? – лезть под платье —Так схлопочешь по мордам!»Но инструктор – парень дока,Деловой – попробуй срежь!И опять пошла морокаПро коварный зарубеж…Популярно объясняюдля невежд:Я к болгарам уезжаю —в Будапешт.«Если темы там возникнут —сразу снять, —Бить не нужно, а не вникнут —разъяснять!»Я ж по-ихнему – ни слова, —Ни в дугу и ни в тую!Молот мне – так я любогоВ своего перекую!Но ведь я – не агитатор,Я – потомственный кузнец…Я к полякам в Улан-БаторНе поеду наконец!Сплю с женой, а мне не спится:«Дусь, а Дусь!Может, я без заграницы обойдусь?Я ж не ихнего замесу —я сбегу,Я на ихнем – ни бельмеса,ни гугу!»Дуся дремлет как ребенок,Накрутивши бигуди, —Отвечает мне спросонок:«Знаешь, Коля, – не зуди!Что ты, Коля, больно робок —Я с тобою разведусь! —Двадцать лет живем бок о бок —И все время: “Дуся, Дусь…”Обещал, – забыл ты нешто?ну хорош! —Что клеенку с Бангладештапривезешь.Сбереги там пару рупий —не бузи, —Мне хоть чё – хоть черта в ступе —привези!»Я уснул, обняв супругу —Дусю нежную мою, —Снилось мне, что я кольчугу,Щит и меч себе кую.Там у них другие мерки, —Не поймешь – съедят живьем, —И всё снились мне венгеркиС бородами и с ружьем.Снились Дусины клеенкицвета бежИ нахальные шпиёнкив Бангладеш…Поживу я – воля божья —у румын, —Говорят – они с Поволжья,как и мы!Вот же женские замашки! —Провожала – стала петь.Отутюжила рубашки —Любо-дорого смотреть.До свиданья, цех кузнечный,Аж до гвоздика родной!До свиданья, план мой встречный,Перевыполненный мной!Пили мы – мне спирт в аортупроникал, —Я весь путь к аэропортупроикал.К трапу я, а сзади в спину —будто лай:«На кого ж ты нас покинул,Николай!»1974II. СЛУЧАЙ НА ТАМОЖНЕНад Шере-метьевоВ ноябретретьего —Метеоусловия не те, —Я стою встревоженный,Бледный, но ухоженный,На досмотр таможенный в хвосте.Стоял сначала – чтоб не нарываться:Ведь я спиртного лишку загрузил, —А впереди шмонали уругвайца,Который контрабанду провозил.Крест на груди в густой шерсти, —Толпа как хором ахнет:«За ноги надо потрясти, —Глядишь – чего и звякнет!»И точно: ниже живота —Смешно, да не до смеха —Висели два литых крестаПятнадцатого века.Ох, как онсетовал:Где закон —нету, мол!Я могу, мол, опоздать на рейс!..Но Христа распятогоВ половине пятогоНе пустили в Буэнос-Айрес.Мы все-таки мудреем год от года —Распятья нам самим теперь нужны, —Они – богатство нашего народа,Хотя и – пережиток старины.А раньше мы во все края —И надо и не надо —Дарили лики, жития,В окладе, без оклада…Из пыльных ящиков косясьБезропотно, устало, —Искусство древнее от нас,Бывало, и – сплывало.Доктор зубвысверлил,Хоть слезумистер лил,Но таможник вынул из дупла,Чуть поддев лопатою, —Мраморную статую —Целенькую, только без весла.Общупали заморского барыгу,Который подозрительно притих, —И сразу же нашли в кармане фигу,А в фиге – вместо косточки – триптих.«Зачем вам складень, пассажир? —Купили бы за трешкуВ “Березке” русский сувенир —Гармонь или матрешку!»«Мир-дружба! Прекратить огонь!» —Попер он как на кассу.Козе – баян, попу – гармонь,Икона – папуасу!Тяжелос истымиКонтрабан-дистами!Этот, что статуи был лишен, —Малый с подковыркою, —Цыкнул зубом с дыркою,Сплюнул – и уехал в Вашингтон.Как хорошо, что бдительнее стало, —Таможня ищет ценный капитал —Чтоб золотинки с нимба не упало,Чтобы гвоздок с распятья не пропал!Таскают – кто иконостас,Кто крестик, кто иконку, —И веру в Господа от насУвозят потихоньку.И на поездки в далеко —Навек, бесповоротно —Угодники идут легко,Пророки – неохотно.Реки льютпотные!Весь я тут,вот он я —Слабый для таможни интерес, —Правда, возле щиколотСиний крестик выколот, —Но я скажу, что это – Красный Крест.Один мулла триптих запрятал в книги, —Да, контрабанда – это ремесло!Я пальцы сжал в кармане в виде фиги —На всякий случай – чтобы пронесло.Арабы нынче – ну и ну! —Европу поприжали, —Мы в «шестидневную войну»Их очень поддержали.Они к нам ездят неспроста —Задумайтесь об этом! —И возят нашего ХристаНа встречу с Магометом.…Я показдесь еще,Здесь моедетище, —Все мое – и дело, и родня!Лики – как товарищи —Смотрят понимающеС почерневших досок на меня.Сейчас, как в вытрезвителе ханыгу,Разденут – стыд и срам – при всех святых, —Найдут в мозгу туман, в кармане фигу,Крест на ноге – и кликнут понятых!Я крест сцарапывал, кляняСудьбу, себя – всё вкупе, —Но тут вступился за меняОтветственный по группе.Сказал он тихо, делово —Такого не обшаришь:Мол, вы не трогайте его,Мол, кроме водки – ничего, —Проверенный товарищ!1975ПЕСНЯ О ВРЕМЕНИЗамок временем срыт и укутан, укрытВ нежный плед из зеленых побегов,Но… развяжет язык молчаливый гранит —И холодное прошлое заговоритО походах, боях и победах.Время подвиги эти не стерло:Оторвать от него верхний пластИли взять его крепче за горло —И оно свои тайны отдаст.Упадут сто замкóв и спадут сто оков,И сойдут сто потов с целой груды веков, —И польются легенды из сотен стиховПро турниры, осады, про вольных стрелков.Ты к знакомым мелодиям ухо готовьИ гляди понимающим оком, —Потому что любовь – это вечно любовь,Даже в будущем вашем далеком.Звонко лопалась сталь под напором меча,Тетива от натуги дымилась,Смерть на копьях сидела, утробно урча,В грязь валились враги, о пощаде крича,Победившим сдаваясь на милость.Но не все, оставаясь живыми,В доброте сохраняли сердца,Защитив свое доброе имяОт заведомой лжи подлеца.Хорошо, если конь закусил удилаИ рука на копье поудобней легла,Хорошо, если знаешь – откуда стрела,Хуже – если по-подлому, из-за угла.Как у вас там с мерзавцами? Бьют? Поделом!Ведьмы вас не пугают шабашем?Но… не правда ли, зло называется зломДаже там – в добром будущем вашем?И во веки веков, и во все временаТрус, предатель – всегда презираем,Враг есть враг, и война все равно есть война,И темница тесна, и свобода одна —И всегда на нее уповаем.Время эти понятья не стерло,Нужно только поднять верхний пласт —И дымящейся кровью из горлаЧувства вечные хлынут на нас.Ныне, присно, во веки веков, старина, —И цена есть цена, и вина есть вина,И всегда хорошо, если честь спасена,Если другом надежно прикрыта спина.Чистоту, простоту мы у древних берем,Саги, сказки – из прошлого тащим, —Потому что добро остается добром —В прошлом, будущем и настоящем!1975ПЕСНЯ О ВОЛЬНЫХ СТРЕЛКАХЕсли рыщут за твоеюНепокорной головой,Чтоб петлей худую шеюСделать более худой, —Нет надежнее приюта:Скройся в лес – не пропадешь, —Если продан ты кому-тоС потрохами ни за грош.Бедняки и бедолаги,Презирая жизнь слугú,И бездомные бродяги,У кого одни долги, —Все, кто загнан, неприкаян,В этот вольный лес бегут,Потому что здесь хозяин —Славный парень Робин Гуд!Здесь с полслова понимают,Не боятся острых слов,Здесь с почетом принимаютОторви-сорви-голов.И скрываются до срокаДаже рыцари в лесах:Кто без страха и упрека —Тот всегда не при деньгах!Знают все оленьи тропы,Словно линии руки,В прошлом – слуги и холопы,Ныне – вольные стрелки.Здесь того, кто все теряет,Защитят и сберегут:По лесной стране гуляетСлавный парень Робин Гуд!И живут да поживаютВсем запретам вопреки,И ничуть не унываютЭти вольные стрелки, —Спят, укрывшись звездным небом,Мох под ребра подложив, —Им какой бы холод ни был —Жив, и славно, если жив!Но вздыхают от разлуки —Где-то дом и клок земли —Да поглаживают луки,Чтоб в бою не подвели, —И стрелков не сыщешь лучших!..Что же завтра, где их ждут —Скажет первый в мире лучникСлавный парень Робин Гуд!1975БАЛЛАДА О ЛЮБВИКогда вода Всемирного потопаВернулась вновь в границы берегов,Из пены уходящего потокаНа сушу тихо выбралась Любовь —И растворилась в воздухе до срока,А срока было – сорок сороков…И чудаки – еще такие есть —Вдыхают полной грудью эту смесь,И ни наград не ждут, ни наказанья, —И, думая, что дышат просто так,Они внезапно попадают в тактТакого же – неровного – дыханья.Я поля влюбленным постелю —Пусть поют во сне и наяву!..Я дышу, и значит – я люблю!Я люблю, и значит – я живу!И много будет странствий и скитаний:Страна Любви – великая страна!И с рыцарей своих – для испытаний —Все строже станет спрашивать она:Потребует разлук и расстояний,Лишит покоя, отдыха и сна…Но вспять безумцев не поворотить —Они уже согласны заплатить:Любой ценой – и жизнью бы рискнули, —Чтобы не дать порвать, чтоб сохранитьВолшебную невидимую нить,Которую меж ними протянули.Я поля влюбленным постелю —Пусть поют во сне и наяву!..Я дышу, и значит – я люблю!Я люблю, и значит – я живу!Но многих захлебнувшихся любовьюНе докричишься – сколько ни зови, —Им счет ведут молва и пустословье,Но этот счет замешан на крови.А мы поставим свечи в изголовьеПогибших от невиданной любви…И душам их дано бродить в цветах,Их голосам дано сливаться в такт,И вечностью дышать в одно дыханье,И встретиться – со вздохом на устах —На хрупких переправах и мостах,На узких перекрестках мирозданья.Свежий ветер избранных пьянил,С ног сбивал, из мертвых воскрешал, —Потому что если не любил —Значит, и не жил, и не дышал!1975ПЕСНЯ О ДВУХ ПОГИБШИХ ЛЕБЕДЯХТрубят рога: скорей, скорей! —И копошится свита.Душа у ловчих без затей,Из жил воловьих свита.Ну и забава у людей —Убить двух белых лебедей!И стрелы ввысь помчались…У лучников наметан глаз, —А эти лебеди как разСегодня повстречались.Она жила под солнцем – там,Где синих звезд без счета,Куда под силу лебедямВысокого полета.Ты воспари – крыла раскинь —В густую трепетную синь,Скользи по божьим склонам, —В такую высь, куда и впредьВозможно будет долететьЛишь ангелам и стонам.Но он и там ее настиг —И счастлив миг единый, —Но может, был тот яркий мигИх песней лебединой…Двум белым ангелам сродни,К земле направились они —Опасная повадка!Из-за кустов, как из-за стен,Следят охотники за тем,Чтоб счастье было кратко.Вот утирают пот со лбаВиновники паденья:Сбылась последняя мольба —«Остановись, мгновенье!»Так пелся вечный этот стихВ пик лебединой песне их —Счастливцев одночасья:Они упали вниз вдвоем,Так и оставшись на седьмом,На высшем небе счастья.1975ПЕСНЯ О НЕНАВИСТИТоропись – тощий гриф над страною кружит!Лес – обитель твою – по весне навести!Слышишь – гулко земля под ногами дрожит?Видишь – плотный туман над полями лежит? —Это росы вскипают от ненависти!Ненависть – в почках набухших томится,Ненависть – в нас затаенно бурлит,Ненависть – потом сквозь кожу сочится,Головы наши палит!Погляди – что за рыжие пятна в реке, —Зло решило порядок в стране навести.Рукояти мечей холодеют в руке,И отчаянье бьется, как птица, в виске,И заходится сердце от ненависти!Ненависть – юным уродует лица,Ненависть – просится из берегов,Ненависть – жаждет и хочет напитьсяЧерною кровью врагов!Да, нас ненависть в плен захватила сейчас,Но не злоба нас будет из плена вести.Не слепая, не черная ненависть в нас, —Свежий ветер нам высушит слезы у глазСправедливой и подлинной ненависти!Ненависть – пей, переполнена чаша!Ненависть – требует выхода, ждет.Но благородная ненависть нашаРядом с любовью живет!1975БАЛЛАДА О БОРЬБЕСредь оплывших свечей и вечерних молитв,Средь военных трофеев и мирных костровЖили книжные дети, не знавшие битв,Изнывая от детских своих катастроф.Детям вечно досаденИх возраст и быт —И дрались мы до ссадин,До смертных обид.Но одежды латалиНам матери в срок,Мы же книги глотали,Пьянея от строк.Липли волосы нам на вспотевшие лбы,И сосало под ложечкой сладко от фраз,И кружил наши головы запах борьбы,Со страниц пожелтевших слетая на нас.И пытались постичь —Мы, не знавшие войн,За воинственный кличПринимавшие вой, —Тайну слова «приказ»,Назначенье границ,Смысл атаки и лязгБоевых колесниц.А в кипящих котлах прежних боен и смутСтолько пищи для маленьких наших мозгов!Мы на роли предателей, трусов, иудВ детских играх своих назначали врагов.И злодея следамНе давали остыть,И прекраснейших дамОбещали любить;И, друзей успокоивИ ближних любя,Мы на роли героевВводили себя.Только в грезы нельзя насовсем убежать:Краткий век у забав – столько боли вокруг!Попытайся ладони у мертвых разжатьИ оружье принять из натруженных рук.Испытай, завладевЕще теплым мечомИ доспехи надев, —Что почем, что почем!Разберись, кто ты – трусИль избранник судьбы,И попробуй на вкусНастоящей борьбы.И когда рядом рухнет израненный другИ над первой потерей ты взвоешь, скорбя,И когда ты без кожи останешься вдругОттого, что убили – его, не тебя, —Ты поймешь, что узнал,Отличил, отыскалПо оскалу забрал —Это смерти оскал! —Ложь и зло, – погляди,Как их лица грубы,И всегда позади —Вороньё и гробы!Если, путь прорубая отцовским мечом,Ты соленые слезы на ус намотал,Если в жарком бою испытал что почем, —Значит, нужные книги ты в детстве читал!Если мяса с ножаТы не ел ни куска,Если руки сложаНаблюдал свысокаИ в борьбу не вступилС подлецом, с палачом —Значит, в жизни ты былНи при чем, ни при чем!1975РАЗБОЙНИЧЬЯКак во смутной волостиЛютой, злой губернииВыпадали молодцуВсё шипы да тернии.Он обиды зачерпнул, зачерпнулПолные пригоршни,Ну а горе, что хлебнул, —Не бывает горше.Пей отраву, хочь залейся!Благо, денег не берут.Сколь веревочка ни вейся —Все равно совьешься в кнут!Гонит неудачниковПо миру с котомкою,Жизнь текет меж пальчиковПаутинкой тонкою.А которых повело, повлеклоПо лихой дороге —Тех ветрами сволоклоПрямиком в остроги.Тут на милость не надейся —Стиснуть зубы да терпеть!Сколь веревочка ни вейся —Все равно совьешься в плеть!Ах, лихая сторона,Сколь в тебе ни рыскаю —Лобным местом ты краснаДа веревкой склизкою!А повешенным сам дьявол-сатанаГолы пятки лижет.Смех, досада, мать честна! —Ни пожить ни выжить!Ты не вой, не плачь, а смейся —Слез-то нынче не простят.Сколь веревочка ни вейся —Все равно укоротят!Ночью думы муторней.Плотники не мешкают —Не успеть к заутрене:Больно рано вешают.Ты об этом не жалей, не жалей, —Что тебе отсрочка?!На веревочке твоейНет ни узелочка!Лучше ляг да обогрейся —Я, мол, казни не просплю…Сколь веревочка ни вейся —А совьешься ты в петлю!1975КУПОЛАМихаилу Шемякину
Как засмотрится мне нынче, как задышится?!Воздух крут перед грозой, крут да вязок.Что споется мне сегодня, что услышится?Птицы вещие поют – да все из сказок.Птица Сирин мне радостно скалится —Веселит, зазывает из гнезд,А напротив – тоскует-печалится,Травит душу чудной Алконост.Словно семь заветных струнЗазвенели в свой черед —Это птица ГамаюнНадежду подает!В синем небе, колокольнями проколотом, —Медный колокол, медный колокол —То ль возрадовался, то ли осерчал…Купола в России кроют чистым золотом —Чтобы чаще Господь замечал.Я стою, как перед вечною загадкою,Пред великою да сказочной страною —Перед солоно– да горько-кисло-сладкою,Голубою, родниковою, ржаною.Грязью чавкая жирной да ржавою,Вязнут лошади по стремена,Но влекут меня сонной державою,Что раскисла, опухла от сна.Словно семь богатых лунНа пути моем встает —То мне птица ГамаюнНадежду подает!Душу, сбитую утратами да тратами,Душу, стертую перекатами, —Если до крови лоскут истончал, —Залатаю золотыми я заплатами —Чтобы чаще Господь замечал!1975ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИI. Ошибка вышлаЯ был и слаб, и уязвим.Дрожал всем существом своим,Кровоточил своим больнымИстерзанным нутром, —И, словно в пошлом попурри,Огромный лоб возник в двериИ озарился изнутриЗдоровым недобром.И властно дернулась рука:«Лежать лицом к стене!» —И вот мне стали мять бокаНа липком топчане.А самый главный – сел за стол,Вздохнул осатанелоИ что-то на меня завел,Похожее на «дело».Вот в пальцах цепких и худыхСмешно задергался кадык,Нажали в пах, потом – под дых,На печень-бедолагу, —Когда давили под ребро —Как ёкало мое нутро!И кровью харкало пероВ невинную бумагу.В полубреду, в полупылуРазделся донага, —В углу готовила иглуНестарая карга, —И от корней волос до пятПо телу ужас плелся:А вдруг уколом усыпят,Чтоб сонный раскололся?!Он, потрудясь над животом,Сдавил мне череп, а потомПредплечье мне стянул жгутомИ крови ток прервал, —Я было взвизгнул, но замолк, —Сухие губы на замок, —А он кряхтел, кривился, мок,Писал и ликовал.Он в раж вошел – знакомый раж, —Но я как заору:«Чего строчишь? А ну покажьСекретную муру!..»Подручный – бывший психопат —Вязал мои запястья, —Тускнели, выложившись в ряд,Орудия пристрастья.Я терт и бит, и нравом крут,Могу – вразнос, могу – враскрут, —Но тут смирят, но тут уймут —Я никну и скучаю.Лежу я голый как сокол,А главный – шмыг да шмыг за стол —Все что-то пишет в протокол,Хоть я не отвечаю.Нет, надо силы поберечь,А то уже устал, —Ведь скоро пятки станут жечь,Чтоб я захохотал.Держусь на нерве, начеку,Но чувствую отвратно, —Мне в горло всунули кишку —Я выплюнул обратно.Я взят в тиски, я в клещи взят —По мне елозят, егозят,Всё вызнать, выведать хотят,Всё пробуют на ощупь, —Тут не пройдут и пять минут,Как душу вынут, изомнут,Всю испоганят, изорвут,Ужмут и прополощут.«Дыши, дыши поглубже ртом!Да выдохни, – умрешь!»«У вас тут выдохни – потомНавряд ли и вздохнешь!»Во весь свой пересохший ротЯ скалюсь: «Ну, порядки!У вас, ребятки, не пройдетИграть со мною в прятки!»Убрали свет и дали газ,Доска какая-то зажглась, —И гноем брызнуло из глаз,И булькнула трахея.Он стервенел, входил в экстаз,Приволокли зачем-то таз…Я видел это как-то раз —Фильм в качестве трофея.Ко мне заходят со спиныИ делают укол…«Колите, сукины сыны,Но дайте протокол!»Я даже на колени встал,Я к тазу лбом прижался;Я требовал и угрожал,Молил и унижался.Но туже затянули жгут,Вон вижу я – спиртовку жгут,Все рыжую чертовку ждутС волосяным кнутом.Где-где, а тут свое возьмут!А я гадаю, старый шут:Когда же раскаленный прут —Сейчас или потом?Шабаш калился и лысел,Пот лился горячо, —Раздался звон – и ворон селНа белое плечо.И ворон крикнул: «Nevermore!» —Проворен он и прыток, —Напоминает: прямо в моргВыходит зал для пыток.Я слабо подымаю хвост,Хотя для них я глуп и прост:«Эй! За пристрастный ваш допросПридется отвечать!Вы, как вас там по именам, —Вернулись к старым временам!Но протокол допроса намОбязаны давать!»И я через плечо кошуНа писанину ту:«Я это вам не подпишу,Покуда не прочту!»Мне чья-то желтая спинаОтветила бесстрастно:«А ваша подпись не нужна —Нам без нее все ясно».«Сестренка, милая, не трусь —Я не смолчу, я не утрусь,От протокола отопрусьПри встрече с адвокатом!Я ничего им не сказал,Ни на кого не показал, —Скажите всем, кого я знал:Я им остался братом!»Он молвил, подведя черту:Читай, мол, и остынь!Я впился в писанину ту,А там – одна латынь…В глазах – круги, в мозгу – нули, —Проклятый страх, исчезни:Они же просто завелиИсторию болезни!1975II. Никакой ошибкиНа стене висели в рамках бородатые мужчины —Все в очечках на цепочках, по-народному – в пенсне, —Все они открыли что-то, все придумали вакцины,Так что если я не умер – это все по их вине.Мне сказали: «Вы больны», —И меня заколотило,Но сердечное светилоУлыбнулось со стены, —Здесь не камера – палата,Здесь не нары, а скамья,Не подследственный, ребята,А исследуемый я!И хотя я весь в недугах, мне не страшно почему-то, —Подмахну давай, не глядя, медицинский протокол!Мне приятен Склифосовский, основатель института,Мне знаком товарищ Боткин – он желтуху изобрел.В положении моемЛишь чудак права качает:Доктор, если осерчает,Так упрячет в «желтый дом».Все зависит в доме ономОт тебя от самого:Хочешь – можешь стать Буденным,Хочешь – лошадью его!У меня мозги за разум не заходят – верьте слову, —Задаю вопрос с намеком, то есть лезу на скандал:«Если б Кащенко, к примеру, лег лечиться к Пирогову —Пирогов бы без причины резать Кащенку не стал…»Доктор мой не лыком шит —Он хитер и осторожен:«Да, вы правы, но возможенХод обратный», – говорит.Вот палата на пять коек,Вот профессор входит в дверь —Тычет пальцем: «Параноик», —И пойди его проверь!Хорошо, что вас, светила, всех повесили на стенку —Я за вами, дорогие, как за каменной стеной:На Вишневского надеюсь, уповаю на Бурденку, —Подтвердят, что не душевно, а духовно я больной!Род мой крепкий – весь в меня, —Правда, прадед был незрячий;Шурин мой – белогорячий,Но ведь шурин – не родня!«Доктор, мы здесь с глазу на глаз —Отвечай же мне, будь скор:Или будет мне диагноз,Или будет приговор?»И врачи, и санитары, и светила все смутились,Заоконное светило закатилось за спиной,И очечки на цепочке как бы влагою покрылись,У отца желтухи щечки вдруг покрылись белизной.И нависло остриё,И поежилась бумага, —Доктор действовал во благо,Жалко – благо не мое, —Но не лист перо стальное —Грудь пронзило как стилет:Мой диагноз – паранойя,Это значит – пара лет!1975III. История болезни
